The Reason why we fight

Джехван с сомнением рассматривал сообщение на своем коммуникаторе уже около получаса. Сеун все еще возился с пострадавшими роботами из отряда Хенбина, в то время как он терялся в том, как стоит ему поступить. Это Джехвану было не свойственно, потому что по протоколу четко было прописано, что он должен подчиняться старшему по иерархии роботу, но когда он смотрел на Чона, то ему жутко не хотелось следовать протоколу. — Что случилось? — спросил его хозяин, отрываясь от смены поврежденных участков кожи на руках робота. Джехван смотрел на него так пристально, что он едва мог сосредоточиться на работе. И это при том, что у него и так в голове была куча всяких мыслей. Сеун переживал из-за Сону. И все еще не мог до конца убедить себя в том, что поступил правильно. Если бы ему стерли память о чувствах, если бы он узнал об этом, он бы никогда не простил этого человека. Но они с Сону не были друзьями. Почему же его так сильно мучает из-за этого совесть? — Выглядишь уставшим, тебе стоит оставить все другим врачам, — соврал Джехван. Эта функция не была предусмотрена его начальным кодом, но он знал, что такое ложь и как ее использовать. Но абсолютно не понимал, почему не сказал правду Сеуну. Вероятно, его хозяин легко бы дал ответ на вопрос, который его мучает. Что вообще такого странного в том, что Джехван отправит Самуэлю данные о передвижении его хозяина? В общем-то, ничего. Если не знать о том, что глава разведки точит на Сеуна зуб. — Осталось всего ничего. После я обещаю отдыхать целую вечность, — отвечает Чон. Он бросает на робота еще один подозрительный взгляд, но ничего в выражении его лица не замечает. Вздыхает, вроде даже с облегчением, и возвращается к прерванному занятию. Джехван оправдывает себя тем, что это его работа, когда, открыв свои данные о передвижениях, исправляет некоторые координаты, которые могут усугубить подозрения Самуэля. Он нагло обманывает, но все-таки, его приоритетная цель — защита Сеуна. Даже если для этого ему нужно предать кого-то, кто выше по званию. «Как по-человечески», — подумал Сеун, который не дурак, и изначально снабдил Джехвана программой отслеживающей все его действия. Он знал, что робот на него не обидится, если узнает об этом, но мог бы рассказать о таком на проф.осмотре, что вызовет ненужные расспросы. Пусть и было теперь совершенно очевидно, что в этом Сеун больше не нуждается. Удивительно, как робот может измениться, проводя много времени с человеком. И это всего лишь первая модель! Вспоминая Сону, который провел с Даниэлем не больше двух суток, он приходит к выводу, что однажды робот может эволюционировать в полноценного человека, при том, что, по сути, является неживым организмом (ну или частично живым). Пожалуй, с этого людям и стоило начать. В прошлом, когда взвились споры об этичности создания роботов, полностью выглядящих как люди, с целью использовать их как рабов, при этом наделяя их возможностью чувствовать. Сеун, не к месту, вспоминает Енмина, которому он не дал и этого, ограничив список его эмоций до самых необходимых в бою и руководстве. Его маленький отряд теперь занимал вершину иерархии в городе роботов и то, как все они были одержимы истреблением людей — было однозначно его виной. Иногда Сеуну казалось, что Джехван все видит, все знает, все понимает, но это лишь потому, что внешне он был похож на человека, а Чону нужен был рядом именно человек. Несмотря на его хорошее отношение к машинам и иногда презрительное к людям, он чувствовал себя неполноценно, прогуливаясь по однотипным улицам, раз за разом натыкаясь на себе подобных, облаченных в ошейники. Он был свободен лишь потому, что привязанность его моделей к Создателю была больше, чем у других роботов, но как же изменится их отношение, если они узнают, что человек, которого они боготворят — обманщик и предатель?

***

До нужной точки команда Донхо добралась к обеду. Они тут же отправили сигнал лагерю, предупреждая, что первый этап плана прошел отлично. Их сложная система оповещений была критически важна, потому что стоит хоть одному человеку попасть в руки машин не так далеко от лагеря с вещами, которые могут выдать его месторасположение, как всей повстанческой армии придет конец. В случае если они не подадут следующий сигнал через два часа, а следующий еще через два, их товарищи будут знать, что нужно собирать вещи и менять точку. — Мне это не нравится, — снова повторил Донхо. Сонун закатил глаза, пробираясь вперед и утаскивая за собой Мунбока, чтобы тот взломал дверь на фабрику. Кан своими сомнениями лишь сильнее подрывал командный дух, что мешало сосредоточиться на деле. Но Джихун в предчувствие мужчины верил больше, чем в голый энтузиазм Сонуна, мысли которого сейчас однозначно занимало не дело, а выгода, которую они смогут получить, если все выгорит. — Погоди, — окликает он Сонуна, выскакивая из укрытия следом за ним. Чем больше шагов он делает, тем сильнее разгорается его внутренний пожар. И, перепрыгивая через кочки с невообразимой прытью, он уже во все горло кричит старшему, чтобы тот остановился. Донхо ловит его за руку, закрывая рот ладонью, и валит на пыльную землю, поросшую невысокой травой, приказывая медленно ползти в укрытие: на небе виднеются черные крылатые демоны — дроны. Поэтому, когда в следующую секунду Сонун выкрикивает и валится на землю, Джихун, который знает, как работают группы захвата, понимает, что друзей им не спасти и послушно, хоть и со злостью, ползет следом за Донхо. Их поймали на бесплатный сыр в мышеловке. Кан, как командир группы, тянется к коммуникатору, чтобы подать сигнал тревоги, но внезапная тень, накрывшая их, заставляет все внутренности Джихуна стянуться в один болезненно пульсирующий комок страха. Он медленно поворачивает голову, уже зная, что за опасность над ними нависла, но все еще надеясь в глубине души, что это птица, но огромный черный беспилотник, который до этого, вероятно, где-то прятался за густой листвой, заставляет весь его страх выплеснуться наружу, с громким, душераздирающим воплем отрицания. Не так страшно то, что им попался Мунбок, Сонун или Донхо, то, что им попался именно Джихун — являлось крахом всей разведывательной системы повстанцев. Кан так и не успел подать сигнал, потому что тогда его могли бы отследить, и в приоритете было уничтожение коммуникатора. Джихун, чувствуя, как острый заряд электричества прошивает все его тело, от кончиков пальцев до корней волос, а сознание медленно уплывает, цепляется лишь за мысль о том, что Донхо успел разбить пресловутое средство связи.

***

Самуэль — доволен. Самуэль за всю свою короткую жизнь не был так доволен. Вчера ночью, когда он получил сообщение с координатами от няньки-телохранителя Сеуна, Ким ужасно расстроился, не обнаружив в передвижениях человека ничего необычного. Но теперь, когда в его руках были четыре заложника, попавшихся в его самовольную ловушку, среди которых имелся Пак Джихун, числившийся в их базе данных как ВИИ третьего поколения, он наконец-то мог показать верхушке, что ни один человек не достоин доверия. Самуэль всегда подозревал Сеуна. Этот человек выглядел слишком мягкосердечным и не очень лояльным к роботам. Вероятно, у него и было особое расположение к пяти, которых он создал сам, и к Джехвану, который всегда был рядом. Но на остальных он смотрел со скрытой жалостью и, с тех пор как Самуэль распознал это чувство и сумел определить его значение, в нем зародилась ненависть к Сеуну. Ненависть и желание уничтожить жалость в чужих глазах. — Ханен, — резко отозвался он, — Прикажи схватить Чон Сеуна. Разрешаю обезвредить Джехвана, если тот окажет сопротивление. Джу качает головой. Он ослушаться не может, но, даже зная то, что они полчаса назад услышали по коммуникатору, такое самовольство могло привести к вполне ожидаемым последствиям. Ханен нередко бывал на собраниях с Самуэлем и, пусть он не имел возможности поговорить с Енмином один на один, было совершенно очевидно, что предательство такого родного человека приведет его в бешенство. И тогда огребут все. А в первую очередь амбициозный тугодум Самуэль, который приведет к нему Сеуна в наручниках, с доказательствами его вины. — Что встал как столб? Мне повторить? — Ханен отрицательно качает головой и отдает приказ по коммуникатору, в то время как Самуэль переправляет уже полученные данные Енмину. Ему ужасно не терпится посмотреть в глаза этой важной птице, с рук на руки передав ему ненаглядного предателя. Пусть у него нет доказательств того, что сбежать Даниэлю помог именно Сеун, но разве кто-то теперь поверит в его невиновность? Только слепой.

***

Сону выглядел как очень подавленный человек, и Минхен не мог не обращать на это внимания. Впрочем, спрашивать, что с хозяином не так, тоже не решался. Он всегда говорил так, что понять его было довольно трудно. И не то, чтобы он всегда выражался терминами, которыми напичкана его голова светлая, а просто говорил о вещах, о которых ни один робот не задумывался. Возможно поэтому в глазах Минхена он выглядел особенным, но не до такой же степени, чтобы вместе с ним идти на серьезное преступление? Хван по-прежнему ненавидел людей, и Даниэль в его списке занимал первое место. Особенно когда он смотрел на Сону и видел, как края старой кожи, сращиваются с краями новой, установленной Сеуном взамен поврежденной. Чон сказал, что его неугомонный хозяин пострадал чуть-чуть, но почему тогда он сейчас выглядит так, будто у него отняли целую жизнь? — Ты должен мне помочь, — неожиданно прервал тишину Сону. Ему нужно было подумать, поэтому все время, пока они добирались до дома и еще некоторое там — он помалкивал, собирая все воспоминания и данные в кучу. Восстановление всех систем пусть и было неприятным и кое-где болезненным, прошло без сучка и задоринки, поэтому у Она не было оснований полагать, что Сеун где-то не доглядел повреждений. Тогда же дело должно было заключаться в чем-то другом. Сону не понимал почему, но вместо того, чтобы радоваться, что чувство, которое его тревожило, пугало и заставляло плакать — ушло, он чувствовал пустоту и огромное желание ее чем-то заполнить. — Если это не очередное нарушение закона, — начал было Минхен. Вообще, он говорил это совершенно шутливым тоном, но когда увидел абсолютно серьезное лицо Сону, на котором огромными буквами было написано «Ну еще разочек, тебе жалко что ли?», ему оставалось только мысленно вздохнуть, — Что на этот раз? — Скопируй мой код, — сказал Сону так, будто это обыденное дело, будто Минхен каждый день только этим и занимается. Но, во-первых, для того, чтобы скопировать код машины пятого поколения нужно около суток, а во-вторых, без особого на то разрешения — это было запрещено. Да и с какой вообще стати Сону потребовался его собственный код? — Это невозможно, — отрезал Минхен, и Он посмотрел на него таким взглядом, что будь у Хвана сердце, оно тут же ухнуло куда-то в район Преисподней. Не то злое, не то обиженное, не то разочарованное выражение лица, которое система первого поколения в Минхене так и не смогла распознать, но ощущения какой-то предопределенности будто подсказало, что если он откажется, то навсегда потеряет Сону, — Я имею в виду, как нам объяснить ваше исчезновение на целые сутки? Минхен постарался неловко свести тему к рискам, хотя надежд вразумить хозяина не было. Помимо того, что им нужно залечь на дно, примерно на сутки, нужно как-то суметь обойти защитную систему Сону, чтобы сигнал тревоги не выдал их противозаконные действия, а так же найти подходящий по размерам сосуд, куда и будут загружены полученные данные. — Я все продумал, — со стальной решительностью в голосе проговорил робот, — Пока не починят лабораторию, меня там ждать не будут. На ремонтные работы уйдет примерно двое-трое суток. Помимо Сеуна, меня может вызвать разве что Енмин на дачу показаний, но я уверен, что доктор Чон может запретить меня трогать в ближайшее время. Когда я только начинал разработку шестых, я собрал головной компьютер из деталей бытовых приборов, в этой штуке должно хватить памяти на мою программу. Я оставлю тебе указания о том, как обойти мою системную защиту. На пятых моделях она самая высокая, но минус в том, что у всех нас она построена по одному и тому же алгоритму. Я взламывал ее уже. Естественно, что после всего, тебе нужно будет защиту восстановить, чтобы на тех.осмотре никто ничего не заподозрил. Указания к восстановлению я тоже оставлю. Глядя на Сону, слушая все, что он говорит, Минхен понимал, насколько он серьезен. Но тогда напрашивался вопрос: для чего Ону его собственный код? Зная то, что он уже ее взламывал, легко можно было предположить, что Сону знает его вдоль и поперек, зачем ему копия? Хван взлохматил свои волосы, не найдя причин для отказа (хотя противозаконность этих действий, вроде как достаточно веско), и, впрочем, ему было интересно поглазеть на внутренности своего хозяина. Вероятно, это и было решающим для его согласия фактором. — Хорошо, — ответил, наконец-то, Минхен и Сону удовлетворенно кивнул, поднимаясь с дивана. — Я подготовлю все, а ты пока сообщи Сеуну, что мне понадобится отдых на день другой. Настраивая головной компьютер, Сону никак и подумать не мог, что сутки, которые он проведет в отключке, так значительно изменят мир вокруг. Отправляя сообщение на коммуникатор Сеуну, Минхен и предположить не мог, что за сутки, которые Сону пробудет в отключке, никому и дела до них двоих не будет, хотя они вроде как одни из важнейших свидетелей в деле о побеге Даниэля.