The Reason why we fight

Сеун копошился над Сону, под мерное, слегка раздражающее тиканье часов. Ему так и не удалось выгнать троих роботов за пределы проектной, и они расселись в углу комнаты, кто где, продолжая сверлить Чона тяжелыми взглядами. Это отвлекало так же, как и его собственное дыхание, отчетливо слышное в воцарившейся тишине. Он начал исправлять повреждения полчаса назад и уже привел в порядок руки Сону — самое легкое, в общем-то. Куда проще было бы взять готовый каркас, но Сеун считал важным восстановить робота таким, какой он был. Другие, за его спиной, были настолько бесшумными, насколько не могли быть обычные люди. Это тоже нервировало Сеуна, хотя он, как тот, кто прожил с ними бок о бок долгое время, мог бы уже привыкнуть. Джехван, кажется, заметил, как подрагивает в свете многочисленных ламп рука Чона и непроизвольно дернулся в его сторону, но Енмин перехватил его за локоть, оставляя на месте. Минхен на них не обратил ни малейшего внимания, продолжая пристально наблюдать за человеком. Мало ли, вдруг он опять куда-то не туда влезет. Им еще повезло, что многое удалось скрыть, не вдаваясь в объяснения, которые Енмин вряд ли бы принял. Сону был багом в идеальной системе машин и, кажется, единственным, кто считал этот баг положительным — был Сеун. «Пусть система отвергнет этот головной компьютер», — думал про себя Минхен. Ему не хотелось, чтобы хозяин его забыл. Так же, как не хотелось, чтобы он помнил Даниэля. Хван чувствовал сильную необходимость быть для Сону выше, чем какой-то там человек, важнее. Пусть он и не понимал, зачем ему это вообще нужно. Ведь он вполне может функционировать не получая того, что очень необходимо людям. Тогда почему он хочет, чтобы Сону сделал его счастливее? Пожалуй, именно таковыми и были их отношения. Минхен ворчал, раздражался и не понимал Сону, но, тем не менее, маленькие странности, несвойственное поведение, необычный характер и выходки — именно это заставляло Хвана чувствовать себя счастливым. Будто это не только один Сону был особенным, но и он тоже. — Джехван, подойди, пожалуйста, мне нужна помощь, — в тишине комнаты голос Сеуна звучит оглушительно и хрипло. Очевидно, что человек очень устал. Робот не знает, спал ли он за то время, что они не были вместе, но по глубоким теням под глазами предполагает, что нет. А может он и не ел вовсе, потому что вряд ли Енмин проявил к нему хоть каплю заботы. Даже сейчас он позволял злости брать над собой верх, стоило Сеуну позвать не его. Впрочем, Джехван бы не уступил место рядом с Чоном. Не имело значения, как сильно он предал роботов в целом и его самого в частности, он оставался единственным важным, что было в Джехване. Снаружи, внутри, в программе. — Пожалуйста, приподними голову Сону, и держи ее так, чтобы свет ровно падал, — попросил Сеун. Он уже перешел к главной части работы. Ему нужно было снять искусственную кожу, чтобы открутить макушку, достать испорченный головной мозг, поместить туда новый и заменить лобовой пласт. Он, конечно, мог просто скрыть дыру новым куском кожи, но она могла деформироваться и испортила бы красивое лицо. Возможно, Сону захотел бы оставить дыру, что-то вроде шрама, что-то роднящее его с людьми. Сеун не знает, потому что не понимает его так же, как может понять того же Енмина, потому что он такой же сложный, как человек. Джехван выполняет его просьбу, удерживая чужую голову так, чтобы человеку было удобно копаться внутри черепа: там влажно от пролитого масла и искрит. Впрочем, это лишь то, что пролилось, пока они добрались до лаборатории. Перед началом операции, Сеун естественно откачал всю жидкость из тела Сону. Благо он не человек, а так было куда удобнее, чем зашивать раздробленные трубки сосудов, из которых льется масло, ведь среди них нет никого, кто мог бы быть ему ассистентом. Сеун вытягивает поврежденный мозг ровно настолько, чтобы не порвались провода, отсоединяет их один за другим, пока не отключает все. Он протирает стенки черепа полотенцем, которое, впрочем, уже влажное и не впитывает масло так же хорошо, как полчаса назад. — Минхен, подай чистое полотенце, пожалуйста, — командует Сеун. Он не отрывает взгляда от Сону, но Джехван смотрит на Енмина и видит, как тот огорчен, что попросили о помощи не его. На самом деле, он сам не понимает, в чем разница. Полотенце — это не так важно. Но Минхен резво подскакивает со своего места, будто только этого и ждал, приносит то, что просили и удаляется в сторону Енмина так, будто и не было его тут. Джехван думает, что будь Сеун на месте Сону, он бы вообще сидеть в этом помещении не мог. Каково это, видеть то, что тебе дорого таким безжизненным? Впрочем, если бы пуля угодила в лоб Сеуна, то ему вряд ли можно было бы чем-то помочь. Джехвану остается только радоваться, что Чон стоит перед ним живой, пусть и ужасно уставший и истощенный. Он вытирает сухим полотенцем внутри черепа снова и снова, пока не убеждается, что там сухо, трет уставшие глаза краем рукава и щурится, когда в них попадает масло, капелька, что была на рукаве. Он сверяется с количеством проводов и их цветовыми кодами — они не совпадают, и Сеун тяжело вздыхает. Глупо было надеяться, что Сону оставил все в таком же порядке, в каком было у прочих роботов. Остается что, тыкать наугад? Только у него все равно нет другого выхода, поэтому Сеун действительно вставляет наугад.

***

Джинен хмурится, разглядывая машину у главного входа в научно-исследовательский центр. Выходит, в чем-то Даниэль был прав, Сону действительно доставили сюда, хотя сервер с изначальными программами находится не тут. Джинен был одним из тех, кто проектировал его защиту, поэтому знает, что удаленный доступ к нему не возможен. Впрочем, разве это не отличный шанс для того, чтобы убедиться в том, что Он действительно тот, кто им нужен. Несмотря на все пламенные речи Даниэля, у него все еще оставались сомнения на этот счет. Не из-за того, что он верил в Сону, будто бы он действительно не способен на нечто подобное. Нет. Джинен просто ориентировался на факты, а один из главных, которыми он располагал, заключался в том, что Даниэль был предвзят. Ему нужно было попасть за стену, и плевать он хотел на все ополчение вместе взятое. Джинен поступил бы так же, если бы в его жизни был кто-то, ради кого даже своей шкуры было бы не жалко. — Почему здесь эта машина? — совершенно незаинтересованным голосом спрашивает он, пока робот-охранник проверяет его пропуск. Бэ знает, что на этом транспорте перевезли Сону, однако, ему нужно знать, кто был с ним. Было бы неплохо понять еще, почему его привезли сюда, но это уже так, заранее — не обязательно. — Господин главнокомандующий привез на ней тяжело раненного Он Сону, — поделился робот. Он, видимо, был тут новеньким. Вероятно, слышал, как закончил его предшественник, чье тело решили не заморачиваться и не восстанавливать, а разобрали. Но этот, судя по всему, был моделью поновее, поэтому ему такое будущее не грозило. — Ого, сам главнокомандующий лично привез, — хмыкнул Джинен. Придать фразе многозначительности так и не удалось, но робот его отлично понял, без всяких проблем. — Ну, с ними еще два телохранителя и тот самый человек, — последнюю фразу робот прошептал, словно упоминание Сеуна стало негласным табу, хотя, по мнению Джинена, он для блага машин сделал больше, чем для людей, и поведение Енмина было обусловлено обычной ревностью, будто человек целиком и полностью принадлежал ему, хотя, по сути, все было далеко наоборот. Им до последнего винтика был верен Сеуну. — Ох, как! А я вот хотел немного поработать, — он говорит это, как бы намекая на свою принадлежность к простым обывателям, чтобы заслужить доверие охранника. Глядишь, понадобится. — Удачной ночи! — бросает вслед робот, и Джинен уходит, не забыв забрать свой пропуск. Ему действительно нужно поработать над программой, которая поможет киборгам осуществить проникновение в Город, но он решает, что это ждет, направляясь в совершенно другую сторону. Если Сону привезли в лабораторию, значит, его данные можно восстановить, а если это действительно так, то он может помочь, ну и, возможно, возымеет от этого выгоду. Найти нужное помещение не составляет труда. После того разрушительного эксперимента Сону, лишь одна проектная осталась целой до такой степени, чтобы там можно было колдовать над серьезно-пострадавшим роботом. Джинен открывает дверь без стука, будто не знает, что в помещении кто-то есть, натягивает на лицо выражение удивления и тихо просит прощения, бегло оглядывая помещение, чтобы оценить обстановку, перед тем, как сделать вид, что собирается уйти. — Останься, — приказывает Енмин, обратив на него внимания не больше, чем на любой другой предмет мебели в помещении. Бэ вошел внутрь, прикрывая за собой дверь. За эту несчастную минуту он смог понять, что сейчас происходит самый тяжелый этап запланированной операции, и все в комнате находились на стадии предельного напряжения. Это означало, что Джинен ошибся в своих изначальных предположениях, и восстановление Сону все еще было либо невозможным, либо имело маленький процент успеха. Возможно, его помощь действительно пригодится, когда окажется, что Сеуну это дело не по силам. Впрочем, вряд ли Джинен мог соперничать с этим человеком в способностях. Что сейчас, что два года назад. Сеун заканчивает, прикручивая макушку робота назад и накладывая кусок искусственной кожи на исправленный лоб, смазывая края регенерирующей мазью. Сону выглядит как новенький, когда кожа прирастает прямо на глазах, но это лишь оболочка, а что там с внутренней начинкой, легко понять по залегшей складке между бровей человека. Сеун хмурится, ожидая, пока тело робота снова наполнится необходимой жидкостью, и нетерпеливо отбивает ритм пальцами по столу. Ошейник на его шее смотрится как какое-то дикое украшение, неуместно. Джинен видел его однажды, еще в те времена, когда люди не вызывали у него доверия, но именно Сеун стал его спасением — подсказал, как восстановить память и посоветовал назначить ему робота для тех.осмотра. Сейчас он выглядел бледной копией себя прошлого: сильно исхудавший, уставший, с залегшими тенями под глазами, он все равно находил в себе силы на то, чтобы ворчать на Джехвана и отмахиваться от его заботы. Прежде, чем включить Сону, Сеун несколько раз проверяет показатели, не протекают ли залатанные на скорую руку трубки, нет ли лишней жидкости в полости черепной коробки, хорошо ли робот заряжен. И лишь после включает, затаив дыхание, смотрит на открывающиеся глаза. Джинен подходит ближе без разрешения, когда система вроде как загрузилась, а единственное, что сделал робот — это сел. — Что это значит? — спросил он, поводив рукой перед чужим лицом и не получив ни малейшей реакции. — Этот головной компьютер не подходит для пятой модели, — Сеун разом как-то сник, опираясь локтями на края кушетки, роняя на согнутые руки голову. Видимо, ему действительно нужен был отдых. — Что за головной компьютер вы использовали? — Джинен уже подключился к работе, как само собой разумеющееся. Он отключил Сону, укладывая робота обратно на кушетку, взял в руки поврежденный компьютер, понял, что его действительно не восстановить, отложил в сторону. — Его собрал Сону, там совершенно другое расположение зон, и я ума не приложу, какой провод куда, к тому же их меньше, — Джехван пододвинул стул к человеку, заставляя его сесть, а сам каменной стеной встал позади него, чтобы, при желании, Сеун мог облокотиться на него. — Может, ты попробуешь взломать его систему защиты, Джинен? Хуже уже не будет, — предложил Енмин, присоединяясь к столпившимся вокруг Сону. Лишь один Минхен остался сидеть в стороне. С поникшими плечами и отрешенным взглядом он выглядел почти как побитый жизнью человек, ведь даже хваленный каркас, позволявший роботам всегда ходить с гордо выпрямленной спиной, согнулся под гнетом его переживаний. — Попробую, — Джинен пожал плечами, опуская на свободное пространство на операционной кушетке свой чемодан. Открыв его, он достал ноутбук с нужным ему проводом и подсоединил его к разъему на задней стороне шеи робота. — Господин Чон, если вам не тяжело, расскажите, что уже знаете о системе защиты. Это было в его интересах, взломать защиту, но он сомневался, что его способностей хватит. Но Енмин был прав, от того, что Джинен попробует, хуже не будет. — Это Восходящий искусственный интеллект, вероятно, узкой направленности. Занимается исключительно защитой данных. Я пытался обыграть его, но ему известны все возможные маршруты проникновения, он прикрывает лазейки, стоит лишь подумать о них и в тоже время атакует технику, с которой пытаются проникнуть в систему, — пояснил Сеун. Он уже было поднялся со стула, чтобы поглядеть, чего там делает Джинен, как ему на плечи опустились тяжелые ладони Джехвана, удерживающие на месте. — Вижу, — хмыкнул Бэ, который уже попробовал самый легкий маршрут проникновения и был моментально заблокирован, а на экране всплыло забавное «недоумок», — Этот ВИИ ведет себя как заигравшийся ребенок. Когда-то Джинен тоже был таким. Взломать чужой аккаунт только потому, что его обозвали во время игры. Очевидно, что эта защитная программа не просто набор команд и информации, которой обладал Сону. Хорошая защита и от людей, и от роботов, ведь кто бы на самом деле догадался бы с ним поговорить. Бэ всего лишь ввел несколько предложений: представился, поздоровался, объяснил ситуацию, попросил разрешения войти в систему, и ВИИ тут же попросил прощения за то, что обозвал недоумком и открыл путь к данным. — Вот и все, — довольно усмехнувшись, сказал Джинен. На этот раз даже руки Джехвана не удержали Сеуна на месте. Он так резво подскочил, что робот аж отступил в сторону. — Офигеть, — возмущенно выдал Сеун, разглядывая строчки в программном окне, а затем рассмеялся, — Действительно, чего я вообще ожидал от робота вроде Сону. Смех забирал у него много энергии, поэтому Чон вернулся обратно на стул. Енмин внезапно почувствовал себя виноватым, и осуждающий взгляд Джехвана лишь прибавлял осуждения. — И что дальше? — спросил он, глядя на то, как тяжело вздымается человеческая грудь, пока Сеун пытается восстановить дыхание после взрыва смеха. — Скопировать данные на подходящий головной компьютер, на что уйдет не менее суток, а потом поместить его в тело. Сущие мелочи, — ответил Сеун, уже, по всей видимости, навостривший лижи на активную деятельность. — Вам бы поспать, — покачал головой Джинен, — данные и без вас скопируются. — Я прослежу, — кивнул Енмин и бросил вопросительный взгляд на Джинена. Тому на мгновение показалось, что ему физически больно упускать человека из поля своего зрения, — Тебе что-то нужно? — Я бы одолжил у вас Минхена, мне нужна некоторая помощь с моей работой, — кивнул Джинен, возвращаясь к первоначальному плану действий. — Его нельзя, он еще не восстановился, — Сеун, вопреки ворчанию Джехвана, не стал ждать, лишь отмахнулся, мол, чем быстрее настрою копирование, тем быстрее пойду спать, — Можешь взять Джехвана, он только мешается. Джинен, не ожидавший такого развития событий, едва сдержал стон разочарования. Но теперь не мог отказаться, потому что это могло бы показаться странным, поэтому кивнул роботу, чтобы следовал за ним, лихорадочно придумывая, что он мог бы ему поручить, но в конечном итоге решил, что, в общем-то, без разницы. Ведь в его воспоминаниях тоже могло быть что-то о его прошлом.

***

Первое, что насторожило Джинена, когда он принялся взламывать систему защиты Джехвана — она не была такой же, как у остальных моделей первого поколения. Вернее, она была не похожа даже на остальные четыре, поэтому ее взлом занял куда больше времени, чем киборг планировал. Если бы не вирусная программа, которую ему нужно было сделать, Бэ бы и не волновался, ведь робота вряд ли будут искать ближайшие сутки. Защита взламываться не хотела, а Джинен бесился и норовил бросить это занятие, но ему чертовски было интересно, что же такого интересного спрятано внутри программы Джехвана. В итоге, он потратил около двух часов и с трудом (вернее, по чистой случайности) смог обойти защиту. Второе, что насторожило Джинена, программа контроля, которая отслеживала все действия робота. Она даже толком скрыта не была, замаскирована лишь под обычный программный файл. Впрочем, это-то как раз-таки можно было объяснить. Сеун, при всей его любви к роботам, все-таки человек, и ему нужно было подстраховаться, учитывая, что он действительно не был чист на руку по отношению к машинам. Но третье, неоспоримо, перетянуло на себя все внимание. Ни о какой вирусной программе уже и речи быть не могло. Джинен наткнулся на зашифрованные данные, и если это был не вызов его хакерскому таланту, то что? По ходу баталии с невидимой хакерской рукой, зашифровавшей файлы, Бэ пришел к выводу, что если все-таки справится с этой задачей, то они, скорее всего, будут доступны и Джехвану, что может поставить под угрозу его личность. Впрочем, если там будет что-то прямо очень существенное и ужасное, он ведь может просто их удалить? Джинен колеблется ровно пять минут, и, вероятно, о своем решении он никогда в жизни жалеть не будет.

***

Джехван открывает глаза, встречаясь взглядом с уставшими, но довольными напротив. Мальчишка, лет 15, сгребает его в крепкие объятия, пока он пытается осознать, чем является и для чего пришел в этот мир. — Здравствуй! — его голос звонкий и чистый, оседает блестками на лице Джехвана, и он забавно морщит нос, пытаясь согнать наваждение. Мальчишка хлопает глазами удивленно, поддается ближе, чуть ли не утыкаясь своим носом в чужой, разглядывает что-то с некой неуверенностью. — Слишком близко, — ворчит Джехван, обхватывая чужое лицо ладонями и отстраняя от себя. Кожа под пальцами мягкая и воздушная, он не отдает себе отчета в том, что откровенно жмакает чужие щеки, в то время как мальчишка возмущенно дуется. — Так ты можешь разговаривать! Почему молчал тогда? — он позволяет роботу трогать свои щеки чисто из научного интереса, но ему быстро надоедает, и тогда он шлепает Джехвана по руке. — Больно, — говорит робот, отдергивая конечность, и мальчишка удовлетворенно кивает. — Это значит, что ты живой. Но лучше, конечно, определять это по другим индикаторам. По счастью, например, — он гладит робота по волосам и улыбается так красиво, что у Джехвана что-то внутри екает со странным металлическим отзвуком. — Ничего, я тебя всему-всему научу. Добро пожаловать в этот мир, Джехван. Робот не знает, счастье ли то, что он испытывает, но его губы сами растягиваются в улыбке, самой его первой улыбке, которая не такая красивая, как у мальчишки, возможно, даже неловкая, но человек гордо хлопает Джехвана по плечу, и робот больше не чувствует себя смущенным.