Яойная мечта

(Алек Сегодня месяц нашей нормальной супружеской жизни, то есть прошёл месяц с переезда в комнату Леви. Наша совместная жизнь более-менее наладилась: да, бывают мелкие ссоры, но мы нашли хороший способ мириться-через постель. Дни текут размеренно. Все свободное время и я и Акерман посвящаем малышам. Они заметно подросли. Уже научились улыбаться. От их искренних и радостных улыбок становиться тепло на душе-даже можно заметить столь редкую, но тем более ценную улыбку Леви. Теперь мы о многом расказываем друг другу. Я расказывал о всех интересных и смешных сучаях со 104 отрядом. Теперь Акерман умеет здоровски подкалывать ребят. Так же теперь я постянно помогал очкастой с опытами. Лезть в отряд и вылазки мне строго запретили: велено сначала детей воспитать, но оставаться совсем уж в стороне я не мог, и, теперь добровольно, отдался в жадные ручки Зое. Так что каждый день после обеда у меня начинался экстрим. Леви, тем временем, был на растерзании у Смита. Он все так же занимался непомерной кипой бумаг, и они с Эрвином разрабатывали план-как захватить Марко и Бертольда. Эти двое где-то ошивались за стенами. Если их поймать-мы сможем больше узнать: о других странах, откуда они прибыли, и какая именно у них цель. В общем-дел по горло, детишки покою не дают зато ночи… Заставляют гореть в пламени страсти. И пофиг, что у обоих недосып хронический, за то, оказавшись в объятьях друг друга, мы теряли голову. Страсть.Стоны. Удовольствие. Желание быть ближе друг к другу. Сбившееся дыхание.Взгляд полный удовольствия и желания. Все это сводило с ума, заставляя раз за разом, каждый день, ловить миг, и красть поцелуй, обещая большее. И вот в такой день я решил продвинуть наши отношения. А если проще- я собираюсь сказать о своей любви, учитывая, что ответное признание я навряд ли получу-то шаг этот серьезный и болезненный. Собирался с духом я целый месяц. Очень надеюсь, что мой поступок подтолкнёт к мысли: посмотреть со стороны на свои чувства. Возможно, Леви признает, что испытывает ко мне симпатию, что возможно я ему нравлюсь, или на худой конец, он признает, что он ревнует меня. Сейчас раннее утро. Солнечный лучик ласкает щеку. Я лежу, положив голову на плечо любимого, одну ногу закинул ему на талию, рука покоится на его груди. Я проснулся первым. Об этом говорит мерно вздымающаяся от спокойного дыхания грудь. И вот лежу я, и ломаю голову: как мне это все провернуть. Сразу сходу ошарашить как только он глаза откроет? Или за завтраком изложить поэму любви? А может пролепетать целуя Леви перед его уходом? Додумать мысль мне не дала рука Акермана которая сонно прижала меня сильнее к ее владельцу.Ну что ж доброе утро, мой великий день! Я медленно поднял голову смотря в сонные стальные глаза. — Доброе утро…- меня привычно потрепали по голове. — Доброе.- в ответ на мою счастливу моську, мне чуть улыбнулись, и быстро ретировались в комнату белого друга. Полежав еще чуть-чуть, и отходя от кайфа после вида голого Леви, я все-таки отскребаю свою бренную тушку от кровати. Тело окутала сладкая, тянущая боль, и усталось от прошедшей бурной ночи. Сладко позевав и насладившись столь интригующими последствиями, я все же встал. Быстро одевшись, пока в старую одежду, я потопал в столовую. К счастью-народа почти нет. А то в последнее время оборзевшие личности любят подкалывать меня с утречка, когда регенерация ещё не успела убрать весь букет засосов и укусов. Так что мне сегодня повезло.Тут только Эрен, а он, как я понимаю, с налаженной личной жизнью… И шутить наш стесняшечка не спешит, так как его самого нередко подкалывают. В общем мы перекинулись парой слов, дружно покраснели, и каждый со своим подносом на две персоны, рванул в места обитания.Когда я вернулся-Леви уже закончил купание, и сейчас издевался, а точнее-в одном полотенце на бедрах ходил по комнате, вторым вытирая голову. Покраснев еще сильнее я, под тихий довольный хмык, смылся в уборную, всучив поднос моей персональной секс-модели. С водными процедурами сегодня я чуть потянул, собираясь с духом на три волшебных слова. Выходя, я решил чуть отомстить, и умудрился нацепить на себя коротенькое полотенце, предназнаенное для рук. Видя как темнееют глаза любимого я ощутил себя отомщенным, и, не нарываясь дальше, по-солдатски быстро оделся в заботливо приготовленную одежду. Наш завтрак, как обычно, проходил в тишине-лишь в конце, под чашечку чая, мы могли завести беседу. Сейчас я ждал именно этого момента. Наконец и с завтраком и с чаем поконченно. Тишина. Детишки еще не проснулись. Самое время. Набрав в легкие побольше воздуха, припомнив японскую мудрость: «подумав-решайся, решившись-не думай», я рванул грудью на амбразуру. — Леви, я хочу сказать тебе кое-что очень важное для меня. Не знаю, воспринимешь ли ты мои слова всерьез или нет. Возможно это тебе и не будет интересно, но я хочу, что бы ты об этом знал. И прошу тебя не преребивать, даже если это будет чушь. -…- Леви недоуменно поднял бровь, но согласно кивнул, ведь сейчас я был серьезен как никогда.- Хорошо, продолжай. -Леви…- так, новая порция воздуха… — Я люблю тебя. Глаза любимого чуть расширились и он явно этого не ожидал. Я же, не теряя времени, и хватаясь за последние крохи самооблодания продолжил: — Люблю я тебя давно. Это не симиютная блажь. Я уже давно осознал свои чувства, и могу точно сказать, что это не дурь.Я знаю твои недостатки. Знаю твои плюсы. Я тебя понимаю. И все равно я тебя люблю. И твой несносный характер, и маленький рост. — от следушей мысли на мое лицо непроизвольно выпозает глупая улыбка- Может для многих ты и злобный гном, но для меня ты самый дорогой человек. Я уверен, что ты не так безразличен ко всему, как думают окружаюшие. Я знаю, что и ты испытываешь боль. Боль от утраты своих друзей, близких… И часто ты никого не подпускаешь к своему сердцу.- на миг я замер, наблюдая шоковое состояние капрала, — Но сейчас я хочу пообещать, что во мне ты можешь быть уверен. Я всегда буду любить тебя, и наших детей. Вы-самое дорогое и светлое в моей жизни. Я всегда буду рядом, и буду тебя поддерживать. Я хочу быть твоей семьей, чтобы ты мог с нами найти свой дом, и ничего взамен просить не буду- хоть я и старался, но в голос проскальзывали нотки грусти- Я понимаю, что с твоей стороны может быть будет лишь симпатия, но я буду рад и этому. Я не прошу любви или подвигов. Единственное, что я хочу что бы ты знал-что я тебя люблю, и всегда буду рядом, поддерживая в любой ситуации. Я хочу стать тебе семьей. Под конец моего пламенного душеизлияния проснулся Фарлан, и я воспользовался возможостью сбежать. Услышать, что твои чувства скорее всего безответны-больно. Поэтому, подхватив малыша на руки, я рванул в уборную. По пути чмокнув шокированного Леви и пролепетав, что мы ждем любимого отца, я благополучно свалил. Да, трусливо… Но услышать сейчас ответ я не готов. Обеда я ждал в состоянии нехилого мандража. Что скажет Леви? Как поступит? Что скажет Леви? Как поступит? Но прошел обед, и он не пришёл… Когда пришло время моего ухода к очкастой-я пошел с детьми. Всех встречных я спарашивал не видели ли они Акермана. Все в один голос отвечали, что за день ни разу его не видели… К Зое я пришёл в убитом состоянии. Что я сделал не так? Неужели я просчитался? И Леви не может меня терпеть? Возможно он просто из чувства долга играл в семью? Очкастая, оценив мое плачевнейшее и потеряное лицо, отменила все планы. Споив мне стакан валерьянки она настоичиво отправила меня к себе. За Реваем и Фарланом она взялась присмотреть. Я медленно брел от палатки Ханджи к центральным дверям. Уже подходя к повороту, за которым открытая площадка и центральные двери-я остановился. Горло спирали слезы… Тут послышался лошадинный топот и во двор замка влетел Акерман. Он, соскочив с коня, ринулся к парадным воротам, я же замер за стеной, не смея показать носа. Леви остановил Смит. Он о чем-то хмуро говорил, а любимый, быстро отвечая, все посматривал ему за спину. Вот на лице Эрвина расплылась улыбка. Лица Леви я не видел, так как он находился ко мне спиной. Тут снова раздался топот, и влетел солдат в форме гарнизона. Он на полном скаку ринулся к Смиту. На ходу спрыгивая с коня, он, задыхаясь, что-то говорил. Лицо командира дернулось и стало стальной маской. Что произошло? Леви же рванул внутрь. У меня под ложечкой засосало от плохого предчувствия. Я сам уже мчался к командиру. В глазах того на секунду мелькнуло удивление. — Стена Роза прорвана. Более сотни титанов движутся на стену Сина. И мы находися на их пути. На секунду я просто в шоке. Как? Почему? Но тут я споминаю о детях… И, не сказав ни слова, я рванул обратно к Зое. Максимально ускоряюсь. Пара секунд-и я на месте. Вот Зое, что-то щебеча, качает малышей. Фарлан улыбается, а Ревай весь серьезный, и хмурится. Сердце сдавила боль и тревога. — В Розе брешь и более сотни титанов идут сюда. Пара слов-и на всегда веселом очкастом лице шок. Такое-впервые. Так много тварей за раз небыло не когда. Я быстро беру детей на руки. Мне надо найти Леви. Надо укрыть малышей. Бросив последний взгляд на потеряное лицо ученой-я ушел. В голове зрел вопрос: сколько выживет наших людей? Кто погибнет? Максимально быстро и аккуратно, я несся в нашу комнату. Уже на подходе я столкнулся с Леви. Его глаза горели огнем. — Вы где, блять, были? Живо в подвал! Стена Роза была прорвана! Я и слова сказать не успел, как мы уже бежали в мою первую обитель, да и нужны ли были слова? Вот мы на месте. Я быстро захожу и ложу малышей на свою старую постель. Они недовольны всей этой беготней, и обиженно плачут. Я медленно поворачиваюсь, и смотрю на любимого. В его глазах-грусть.Но вот они снова все так же тверды. Движения уверенные. Слова резкие и четкие. Мы сейчас на войне, и прежний, жесткий командир 104 корпуса вернулся. — Сидишь тут. Твоя задача сохранить ваши жизни. Отрывистая команда, и Леви развернувшись, быстро удаляется. А я все так же стою на месте. По щекам текут слезы… Вернется ли Леви? Что с нами со всеми будет? Сердце разрывала боль. Я присев, на кровать, стал петь колыбельную. Мой голос срывался от всхлипов, но я продолжал петь. Пусть их этот ужас не накроет. Дети должны быть счастливы в своем неведенье. Я буду петь, как и всегда, лишь бы их не коснулась эта боль. Сколько прошло времени-не знаю, но под мое заунывное блеяенье, наши мальчики умудрились уснуть, я же тихонечко раскачивался. В голове-пустота и ужас… Еле-еле, но сюда доходли крики боли и рев титанов. Глаза жжет.Слез уже не осталось-лишь тихие шаги безумия. Нет, и вправду: шаги. Резко подняв голову-смотрю на вход. В камеру входит Джегер. Его голова опущена. Он медленно опускается на пол и уткнувшись носом в колени замирает. -Эрен? — что он тут делает?! — Я…- тихий всхлип- не смог обратиться… — Но ПОЧЕМУ?! Минуту стояла тишина. Лишь судрожные вздохи наполняли воздух. Я же начинал звереть. Там наши гибнут, а он обратиться не может? Какие бзики зашли в его буйну голову? Но озвереть окончательно мне не дал тихий шопот. — Я беременный. Опа… Ни хрена себе поворот. Секунда, -две и я начинаю дико ржать… Два титана мать твою. Мамочки хреновы. Сидят в подвале под зашитой людей. Что блять может быть абсурднее? Истерика плавно перетекает в град слез… Там, наверху, гибнут наши друзья… Возможно наши любимые… А мы тут сидим бесполезным грузом… Стоп! Почему бесполезным?! Эрен может присмотреть за детьми, а я-смогу помочь. Быстро подскочив к морально убитому титану, я быстро, взахлеб, говорю о своей идее. Его глаза наполняются надеждой, и мы, уже вдвоем облегченно смеемся. Я хоть и один титан, но помошь оказать смогу. Не теряя времени я рванул на верх. А там ад… Наш замок окружило около 20 титанов. Все аномалные. Черт! Это уже спланированная атака! Я выбежал на крышу. Лишь на секунду меня остановила увиденная картина. Дальше-почти забытое чувство обжигаюшего холода по венам, боль: на высокой крыше замка -стоит алмазный титан. Еще секунда, и начинается мой танец смерти. Я лечу вниз. Вот мелькает огромное плечо. Я уже вытянутыми под клинк, руками, погружаюсь в горячую плоть. Рывок-и я на шее. Чуть не слетел. Миг-и я, цепляясь, удержался. Вонзаю импровизированное лезвие в загривок титана. Кровь на блестящем покрытии. Такое не ожиданное сочетание цветов. Но оно мне и нужно. Дальше я гонюсь лишь за ним. Перед глаами мелькают картины кровавых сцен. Один титан. Два. Три. Да я не уклюж. Но жажда уничтожить тварей компенсирует это с лихвой. Резуший звук со строны плеча. Я яростно оглядываюсь. Леви. — Что ты тут делаешь, где дети? Его взгляд горит яростным огнем. В глазах мелькает страх. — Они с Эреном. Я пришёл помочь… И я помогу. Минуту мы смотрим глаза друг другу. Мы доверяем друг дружке. Вздохнув Леви смирился с моим решением. — Давай вместе, у меня газ на исходе. Как не было обсурдно, но я вроде счастлив. Ведь рядом любимый. Целый. И дальше мы будем вместе. Пара секунд, и за руки и плечи меня обвивают тросы. Теперь я-опора Леви, и он сможет без газа продолжать атаковать. Я быстро бегу. В точности следуя указаниям любимого. Поворот вправо. Подсечка восмиметрового, а Акерман по инерции летит на того, что слева. Я резко вырываю клок мяса из шеи «своего» титана. Секунда-и движение дальше, а за спиной два дымяшихся трупа тварей. Сколько времени прошло-не знаю, а силы истекают. Движения потеряли скорость и ловкость. По венам пробегает холод. Но есть надежда. Тварей осталось чуть больше двух десятков. — Еще группа титанов с северо-запада! — громкий крик Смита разносится над нашими головами. Я медленно поворачиваю голову… Более сотни аномальных. Меньше десяти метров нету… Жопа… — Мы не справимся мои силы на исходе. Я с отчаянием смотрю на Леви. В его глазах я вижу тоже чувство.Все бойцы выжаты. Многие ранены. Кого-то уже нет в живых. У нас ни единого шанса на победу. И никаким великим стенам тут не намолишься. Стенам??? Тут перед глазами мелькают кадры злочастного аниме. Вот стена, а в нутри нее-титан. Следующим подкидывает кадр, где Зое видит, что защитное покрытие женской особи, и стены из одного материала-алмаза! — Леви живо собираем всех в замке, в подвале! Я знаю что нам поможет! На меня удивленно и неверяще смотрят, но я уже бегу к замку. По пути я хватаю наших солдат. Вот Кони с откушенной рукой. Хромаюшая Хистория. Леви всех остальных зовет за нами. Присоединился Смит. Его вопрос о происходяшем я оставил без ответа. Нам нужно выиграть немного времени. Ведь сразу моя задумка может не удасться. Пара минут-и мы у замка. Спешка. Толчея. Драгоценные секунды утекают, как сквозь пальцы вода. Я бросаю взгляд на плачуших Ревая и Фарлона. Эрен их бережно качает сидя в дальнем углу. Но вот все, оставшиеся в живых, в сборе. Акерман встал передо мной-жду. — Некому не двигаться. Я отхожу на несколько шагов назад от общей толпы. Глаза многих на против меня отражают боль, неверие, страдания. Я взглядом цепляюсь за лица дорогих мне людей; вот перепуганный и трясущийся Жан, спокойная, но уставшая Микаса, что постоянно оглядывается на Джегера, вот спокойный и жесткий взгляд Смита. Лицо нашей «картошечницы», искривлено, во взгляде стальных глаз бушует беспокойство, но есть и вера в меня. Я закрываю глаза. Стук сердца. Холод. И из меня устремляется тонкая алмазная стенка. Я пытаюсь контролировать. Обогнуть людей. Создать сферу. Укрепить. Открыв глаза смотрю на людей. На их лицах шок. Секунда-и в милых мне лицах мелькает надежда. И лишь одни глаза выражают тревогу. Боль. Я слабею. Холод подбирается к сердцу, но сфера еще не закрыта. Сил уже нет. Но я не могу все бросить. Тут самые дорогие мне люди. Те, с кем я пережил самые счастливые мгновенья жизни. Мои друзья, Смит и Зое, ставшие чуть ли не вторыми родителями. Мои мальчики… И Леви… Я не позволю им умереть. Иногда лучше отдать одну жизнь, и спасти многих. Я останавливаю взгляд на низенькой темноволосой фигурке. Смотрю на любимые обеспокоенные черты лица… Я запоминаю каждую черточку, каждую морщинку… Мои губы безвучно шепча: «Я люблю тебя»… Закрыв глаза я последним рывком отдаю все силы. Звук скрежета. Сфера закрыта, а сердце сковывает лед… В глазах темнеет. Сделать вдох невозможно… Последнее желание… Последний рывок, и алмазная защита меня отпускает… Она должна оставить мизерный проход для человека, но не для титана… Полет… Но удара нет… Сознание окунается в омут пустоты… ----------------------------------------------------------------------- Громкий звук удара.И из необычной алмазной сферы выподает человек. Хотя человек ли? Да он похож на него и ростом и комплекцией, но это бездушный камень. Сломанная кукла, подарившая спасенье загнаным людям. Резкие и тонкие черты лица, искустно выточенные из драгоценого камня, не несли в себе жизни. Тишину разорвал хрип. Невысокого роста человек упал на колени рядом с бывшим титаном. Его руки лихорадочно проводили по его лицу. От острого камня порезы и кровь оставляет следы на прекрасном лице. И неожиданный цвет белоснежнго камня и крови. Такое нелжиданное сочетание завораживает. Из груди мужчины вырывается крик загнаного зверя. Он пытается прорваться к оставленному проходу. Глаза горят безумием. В них лишь жажда смерти. А вот смерти титанов или своей? Трое кинулись ему на перерез. Их мало. Вот еще трое. Ожесточенная борьба.о они удержали теперь уже безнадежно опустившего голову человека. По его щекам текли слезы. Все смотрели на него. В их глазах застыла боль, и лишь холодные и чуткие синие глаза внимательно смотрели в сторону. Высокий блондин видел, как в пылу драки из кармана того мужчины выпала коробочка. Медленно подойдя он ее поднял. Вот и крышка открыта. А там кольцо. Посередине мерцает голубой, как бескрайнее небо камень. А на внутреей стороне цепкий взгляд ловит надпись «Я люблю тебя». Рука блондина дрогнула. В глазах мелькнула боль. Он посмотрел на черноволосую голову, понимая что жизнь иногда слишком жестокая.