Минус на минус

POV Мо Гуань Шань Холодный ночной воздух змеёй ворвался под одежду, забирая остатки тепла. Трясущимися пальцами несколько раз пытаюсь застегнуть молнию, третья попытка оказалась удачной, и настолько, что я едва не прищемил кожу на шее. Накидываю капюшон, озираясь по сторонам, как вор. В тёмном переулке никого нет, кроме меня, грязных уличных баков, переполненных мусором, и ободранного кота, грызущего какую-то падаль. Зато тротуар впереди залит холодным светом фонарей, опоясанных вездесущей мошкарой. Одинокие лавочки и сиротливо глядящие витрины пустых магазинов. Смутное ночное время, в котором не бывает случайных людей. Особенно в этом районе. Здесь редкие прохожие появляются парами, в основном из дорогих машин и стремительно удаляются в чернеющие сумерки. Именно там, в той стороне, стоит нужное мне здание, озарённое лишь красной неоновой вывеской. Делаю дыхательное упражнение и разминаю руки, разгоняя застоявшуюся от напряжения кровь. Это самый большой пиздец в моей жизни. Пиздец с гору Эверест, но отступать некуда. Все уже решено, и за меня, в том числе. Даю себе мысленного пинка под зад и выруливаю на освещённый тротуар. Опускаю голову вниз, смотря под ноги, стараясь держать направление и ритм. И дышать. Да, не забывать дышать. Показалось нужное здание, я ловко сворачиваю от парадного входа и ныряю в темноту. Задняя стена дома не такая привлекательная, как фасад. Облупленная коричневая краска, кое-где сбита кирпичная кладка и повсюду валяются бутылки. Едкий запах плесени забивается в нос, сплевываю, словно ощущаю её вкус на языке. Но это хрен с ним. Меня больше интересует обшарпанная подвальная дверь. Ведущие к ней, вниз, ступени, как будто раздолбаны перфоратором, а сверху, кажется, наблёвано. Сажусь на корточки, пытаясь разглядеть зазор. Обещали, будет открыта. Нихуя не вижу, темно. Но медлить больше нельзя. Подцепляю пальцами бандану, предварительно завязанную на шее и тяну к лицу, надвигая до уровня глаз. Никто не знает, что я чувствую в этот момент. Да и сам понять не могу. Гремучий коктейль из адреналина, страха, нервов и… сожаления. Ошибка. Все это грандиозная ошибка. И очень жаль, что именно такие ошибки учат нас жизни, а вот жизнь не учит ничему… Прыгаю вниз, к двери, не желая ходить по блевотине. Я очень надеялся, что она заперта, но эта ржавая сука поддалась без малейшего скрипа. Просачиваюсь внутрь и замираю. Затхлый воздух, пахнет сыростью и темно, до жути, темно. Приходится продвигаться на ощупь, мелкими шажками. Каждый шорох кед о каменный пол звучит для меня камнепадом, грохотом, срывающейся со скалы совестью. Карабкаюсь вдоль стены, как горный козел, слепой горный козел, если быть точнее. Рука и плечо становятся влажными из-за конденсата. Стараюсь не думать, что ещё могу собой зацепить. Носок стукается о ступеньку. Наконец-то, выход из этого ебучего подвала! Чуть ли не на четвереньках пробираюсь наверх, пока лбом не упираюсь в очередную дверь. Тяну на себя за ручку. На мгновение свет ослепляет, так как глаза привыкли к темноте. Моргаю изо всех сил, стараясь быстрей оценить обстановку. Так. Вот он коридор. Если верить Бэй Лину, то есть Боссу, прямо и направо будет администрация, но мне в другую сторону. Припоминаю о камерах слежения и натягиваю бандану сильнее. Крадусь на цыпочках вдоль стены, ища нужную пометку на двери. Нет, нет, и эта не та… Вот. Сердце сделало кульбит, на лбу выступил холодный пот. Нашёл. Сейчас или никогда! Лучше никогда. Поэтому сейчас. Хватаюсь за ручку мокрыми от волнения пальцами, задевая розовую картонку с надписью «не беспокоить» и она падает к моим ногам. До крови прикусываю губу и вхожу. Тишину разрывает женский грудной стон и частое мужское сопение. Морщусь. Противно до тошноты. Ведь это бордель, ебучий частный бордель, принадлежащий Боссу. Сжимаю в кармане цифровой фотоаппарат, не решаясь доставать. Это и есть момент истины. Бег назад или шаг в пропасть. Новая жизнь без долгов и слов типа «нищеброд». Улыбка мамы. Шанс на будущее… Все эти мысли роем пчёл жалят мне мозг и проносятся за доли секунды. И я шагаю. Мне терять нечего. Проверю, насколько глубока эта пропасть, как далеко смогу упасть, ныряя за «белым кроликом». Погнали. Достаю из кармана фотоаппарат, заранее приготовленный к использованию, и прорываюсь в спальню. А там трахаются, откровенно, самозабвенно ебутся, не замечая ничего вокруг. Мерзкие уроды. Девушка замечает меня, едва заметно кивает и отклоняется, давая мне отличный ракурс для снимка. Эту возможность я не упускаю. Вот он билет в будущее. Щелчок затвора, вспышка. — Чт… — выдыхает жирный потный мужик с красной рожей. — Улыбнись, гнида, сейчас вылетит птичка, — вхожу в раж я и делаю ещё пару снимков. — Что за хуйня?! — подрывается он, но шлюха знает своё дело, истошно визжит и как бы ненароком падает на толстожопого ёбаря. Они путаются в простынях и между друг другом. Это моя возможность к отступлению. — Что за подстава!!! — срывается на ор горе-любовник, а баба только верещит прикрываясь руками, «случайно» заматывая его ещё больше в простынях. Я не упускаю момент, срываюсь с места и мчусь к выходу. — Охрана!!! Охрана! — визгливо кричит шлюха. Я слышу её вопли уже в коридоре. Всё вокруг вспышками. Стены, ступени, свет, тьма. Я несусь как в последний раз, чувствуя каждую мышцу в ногах. В раскаленную гонкой грудь врывается холодный ночной воздух, я не сбавляя темпа, бегу, не разбирая дороги. Обо что-то запинаюсь, едва не падаю, но обретая хрупкое равновесие, огибаю всё новые преграды. За спиной шум, грохот и голоса. Погоня. Шутовское представление Босса. Показуха для прикрытия тылов. Браво, мудак, можешь выходить на поклон, спектакль разыгран как по нотам. *** В школе я не появляюсь второй день, у меня есть дела поважнее. Самому не верится, что я ЭТО сделал! Просто пиздец какой-то… Мама пребывает в счастливом неведении по поводу моих новых занятий и, собственно, прогулов, но это меньшее из зол. — Шань, завтрак на столе! Выхожу из комнаты и с размаху сажусь на стул напротив неё. Мама подхватывает палочками лапшу быстрого приготовления, сосредоточенно глядя в бумаги на столе. У меня нет аппетита. После недавних событий еда с трудом усваивается в организме. От лапши исходит горячий пар, но я не могу себя заставить запихнуть её в рот, просто пялюсь в тарелку. Мама отвлекается от документов и хмурится. — Я, понимаю, что это не совсем то, что нужно детям на завтрак перед школой, — с сожалением сообщает она, — но я ничего не успела приготовить! Обещаю, сегодня освобожусь пораньше и приготовлю то, что ты любишь! Жаренные баоцзы? Что скажешь? — У нас есть на это деньги? Искорки в её глазах гаснут. — Я придумаю что-нибудь! — Не надо, ма, — беру палочки, наматываю лапшу, и узлом складываю в рот, — мне и лапфа нравифа… — Не говори с набитым ртом, — смеётся она. Затягиваю губами свисавшую на подбородке макаронину. — И я не ребенок. Мама весело подмигивает мне и снова утыкается в бумажки на столе. Я кое-как глотаю полупережеванную еду и поднимаюсь, хватая с пола рюкзак. — Я пошел. Она смотрит на часы на руке и кивает. — Я тоже с минуты на минуту! И Шань… Оборачиваюсь. — …веди себя хорошо. Пожимаю плечами. Выхожу из квартиры, решая где-нибудь переждать, пока мама не уйдет на работу. Заваливаюсь в соседнюю забегаловку, возле которой топчется «хуй-хот-дог». Бэй Лин Хан выделил мне небольшую сумму денег на карманные расходы и для продолжения того дела, за которое я взялся. Заказываю кофе с молоком и меланхолично гоняю его в картонном стаканчике пластмассовой ложкой. Меня должен радовать тот факт, что я не попался, что заработал кучу денег, которые, правда, ещё не получил, но к вечеру этот момент будет улажен. Но меня не радует. В душе темно и сыро. Чувствую себя говном. И это не муки совести, нечто другое. Словно потерял свободу, я даже почти чувствую удавку на шее. Меня затянуло болото. Тёмное, тягучее, опасное. Не думаю, что Бэй Лин просто так отпустит меня. Он ведь говорил, знаешь суть дела — повязан со мной. И я теперь повязан, колючей проволокой повязан. Сука, поступить в колледж! Ха! Мне бы до этого момента теперь дожить… Невольно дёргаю рукой, и горячий кофе выплескивается на колени. — Блять! — резко соскакиваю, цепляя джинсы пальцами, отрывая их от ног. Подбегает официантка, начинает махать крыльями и растерянно ахать. — Нормально всё! — уворачиваюсь от её рук, направленных к моим ногам. Хочешь помочь? Чем? Ебнутая, что ли? Спешно выхожу из кафе, матерясь под нос. Попил, блять, кофейку… Обхожу «живую рекламу» и взглядом упираюсь в маму, которая совсем не женственно скачет по ступенькам вниз. Ну, бля! Резко разворачиваюсь и вжимаюсь в огромный костюм, прячась за ним, как последний идиот. Она явно опаздывает, так как к этому времени должна уже трястись в переполненном метро. Но сегодня, видимо, что-то пошло не так. Мама спешит, потому ничего не видит. Ни меня, ни огромный хот-дог посреди улицы. Через несколько секунд её миниатюрная спина скрывается за поворотом. Я перевожу дыхание. Фууух… пронесло… — Привет, — глухо раздается из человека-хуя. Я очнулся от своих переживаний, спешно отстранился и не нашёл ничего умнее, чем выдавить ответное: — …привет. Театр абсурда продолжился. Он неуклюже повернулся ко мне и чуть наклонился. Я весь превратился в слух. И «бутерброд», наконец, произносит: — А хот-доги здесь реальное дерьмо. Я прыскаю от смеха. Не думал, что в такое неспокойное для себя время смогу искренне рассмеяться. Поднимаю ладонь в знак прощания и возвращаюсь домой. Кажется, у меня появился новый знакомец. Хуевый знакомец… Несколько часов брожу по квартире, от стены к стене, от кухни до своей комнаты. В груди ком, тяжесть, которую я не могу выдохнуть. Стрелки часов лениво тянут время, и я словно застрял в этом медленном аду. Я хочу быстрее отвязаться от всего этого, чтобы день наконец-то закончился. Ведь завтра сулит надеждами. Я уже вижу, как отдаю маме деньги. Её удивленные глаза. Она сможет гордиться мной. Сумма, которую обещал мне Бэй Лин Хан, весьма прилична. На эти деньги мы оплатим аренду квартиры и, возможно, немного останется на кредиты. Это малая толика всех наших долгов, но ведь начало будет положено! Я с ужасом представляю, чем ещё буду заниматься, работая на Босса, но награда того стоит. Наверно… Всё. Время. Беру рюкзак и снова направляюсь в «дерьмо». Ничего, скоро привыкну и вытопчу дорожку, ведь человек привыкает ко всему, верно? По своему району я иду уверенно, в конце концов, это мой дом. На окраине нахожу игровой зал со старыми, как говно мамонта, игровыми автоматами, но не они меня сейчас интересуют. Здесь есть выход в интернет. Вставляю флешку со снятыми накануне снимками и создаю левый аккаунт. Сливаю инфу и отправляю адресату. За два дня тишины, тот, наверное, уже сгрыз себе ногти по локоть. Верчу головой, убеждаясь, что за мной никто не следит, в зале только обдолбанный администратор-гот, или как там называется эта нечисть с длинными выкрашенными в чёрный цвет волосами? Вокруг всё спокойно, а я вот нет. Поджилки трясутся. Быстрее, блять, быстрее отделаться от всего этого! Достаю телефон, выданный мне Боссом, древняя рухлядь с кнопками, но зато её невозможно отследить. Симка тоже, естественно, левая. Набираю нужный номер и задерживаю дыхание. Через долгих пять гудков слышится нервный ответ: — Да? — Господин Чуи Чин, ваша фотоссесия прошла успешно. — Кто это?! — орёт голос в трубке. — Юный натуралист. Снимаю фауну в период размножения. Хотите увидеть результат? Тогда гляньте в свою электронную почту… Послышалось шуршание, жалобно-громкие звуки постукивание по клавиатуре. Тишина. Молчание. — Ах, ты, сука! Я найду тебя и выпотрошу как рыбу!!! — срывается на визг собеседник. — Ммм… ясно. А что если я найду раньше?.. Вашу жену. Слышал, её компания, в которой вы работаете, занимается рекламой. Как думаете, сгодятся ваши снимки? Интересно, что бы вы могли рекламировать? Грязь? Измену? Частое дыхание. Потом тяжёлый сдавленный вздох. Я чувствую горький вкус его сокрушительного поражения. Мне не радостно. Мне никак. — Что ты хочешь за фото? — голос ныне не злой, а только уставший, обречённый собственным невыгодным положением. — Вот это уже разговор. Слушай сюда… *** Схема. Бэй Лин Хан разработал её давно. Очень давно. Имея частный бордель, умелых шлюх и свору осведомителей можно далеко протянуть свои руки. Вот и теперь они дотянулись до бедного господина Чуи Чина. Я бы не сказал, что мне его жаль, каждый получает по заслугам, закон бумеранга. Интересно, слышал ли о нём Бэй Лин Хан? Не думаю, он сам себе бумеранг и закон тоже. Очень осторожный и умный. Как он мне тогда сказал? «Для того, чтобы делать «крупные ставки», нужно обладать первоначальным капиталом. Знаешь, какой у меня? Доверие. Его я зарабатываю годами. Выжидаю, пока… у одного из многочисленных постоянных клиентов заведения не меняется человек в близком окружении. В близком, понимаешь? Водитель, охранник, секретарь… Любой, кто знает о «шалостях» своего начальства. Зачем? Нужен козел отпущения…» Я даже могу представить себе подобный разговор. Например: Бэй Лин сделает круглые глаза и скажет: «Чуи Чин, мы с тобой знакомы пять-шесть-семь лет (нужное подчеркнуть), как я могу предать тебя?! Бедная Анжелика-Моника-Санни до сих пор плачет! Она совершенно разбита! Ума не приложу, как такое вообще произошло!» А дальше он направляет мысли жертвы в нужное русло. «… рядом только проверенные люди!.. Что? Нет? Новенький? Ну, не знаааю… Хотя…» И всё. Схема действует. Разгоряченный клиент рано или поздно успокоится, уверовав в честность своего старого друга, более того, извинится за скоропалительные выводы. А вот судьба «козла отпущения» затеряется в истории. Никому нет дела до «маленьких людей», выступивших в роли разменной монеты. И таков наш мир. Мой мир. *** Я стою в местном отделении банка, готовый забрать хуеву тучу наличности, которые с усёру выслал на указанный расчётный счёт господин Чиу Чин. Не знаю, зачем Бэй Лин захотел, чтобы именно я забрал деньги. В конце концов, сделать это может кто угодно. Ему, скорее, это нужно для галочки, да и хуй с ним, пусть подавится! Входная дверь банка открылась, и я вздрогнул всем телом. Прошел какой-то усач. Выдыхаю. Мне всё время кажется, что с минуты на минуту сюда ворвется господин Чиу Чин со своей охраной, которая сделает мой внутренний мир внешним… Хотя, рационально, я понимаю, что это крайне маловероятно, ведь филиалов у этого банка дофига, пойди разбери в котором из них и когда обналичат счёт… Я всё же стараюсь выглядеть спокойным, не дёргаться, чтобы не привлечь ненужного внимания. Но чувствую себя как тюлень в пустыне, то есть совсем не к месту. Мечу взглядом по окошкам с работниками банка. Куда, блять, идти?! К кому?! И что это значит, тебя найдут?! Скрещиваю руки, подпирая собой стену. На улице темнеет. Я нервный, как карманная собачка. Душевных сил уже совсем нет. Я измотался за эти дни и, кажется, постарел лет на сорок. Нет, пятьдесят. Завтра. Завтра будет хороший день. Только бы дождаться. Выдержать. — Молодой человек! Вздрагиваю, силясь разглядеть, кто меня зовет. Ко мне подходит девушка, вежливо кивает и протягивает талон с цифрой. — Вы обронили. Сейчас как раз ваша очередь. Я нихера не понимаю. Пучу на неё глаза. Она тыкает наманикюренным пальчиком в талончик, который всучила, а потом на цифру, загоревшуюся над окошком с сотрудником банка. Номер совпадает. Я отмираю и как робот бреду в нужном направлении. Сажусь. Напротив мужчина средних лет, с глубокой залысиной и очками, в которых такие толстые линзы, что невозможно рассмотреть цвет его глаз. — Паспорт нужен?.. — звучит глупо, но я должен начать хоть какой-то диалог, чтоб понять, не произошло ли ошибки и передо мной действительно нужный человек. — Не нужен, Мо, — откликается с улыбкой тот. Я вжимаюсь в стул. Он собирает какие-то бумаги, краем глаза я вижу, что они пусты. Это лишь ширма, для того чтобы передать мне подложенный под ними конверт. Я протягиваю руку и очкастый увесисто кладёт в неё содержимое, крепко сжимает, не давая отнять. Держит. — Привет Боссу от меня, — показались в ухмылке желтые кривые зубы. Фу, блять. От брезгливости выдёргиваю руку, сжимаю конверт под свёрнутыми бумагами и без оглядки мчусь прочь. Никаких нервов не хватит, ёбаное всё! От банка я бегу, ничего не могу поделать, просто срываюсь в темнеющую улицу. На ходу избавляюсь от бумаг, оставляя только конверт, который словно жжёт ладонь. Опомнился я в родном районе, почти рядом с тем местом, где впервые встретился с Бэй Лином. Опёрся руками в колени, переводя дух. У меня нет сил. Вообще. Какой же длинный бесконечный день. Даже колледж мне теперь не кажется такой уж потрясной перспективой. Ебал я в рот. Возможно, сейчас во мне говорят усталость и невроз, но я, блять, как выжатый лимон. — Эй, — кто-то легонько пихает меня в плечо. Медленно выпрямляюсь и также долго поворачиваюсь. Когда накаливание нервов доходит до предела, происходит взрыв и пустота. Я просто эмоционально перегорел не чувствуя в эту минуту ничего. Лицо парня скрывает массивный козырек кепки. И для пущей обезличенности он опустил голову вниз. — Хули надо? Молчит, но руку протягивает ладонью вверх. А, посыльный значит. Как он меня нашёл, следил что ли? Хотя, что за глупый вопрос, естественно, да. Я всё время был «под колпаком». Кладу конверт ему в руку. Парень огибает меня и быстро скрывается в петляющих закоулках. У меня с души срывается камень. Наконец-то, блять! Сууууукаааа… Такое облегчение. Ещё бы поссать и я на небесах. Эээээ…кстати, а моя доля? Сначала я, было, дернулся, но быстро передумал. Навряд ли эта шестёрка посмеет распоряжаться деньгами. Завтра. Всё завтра. Какое хорошее слово. И именно завтра я пойду к Бэй Лину забирать свою долю… Голоса отрывают меня от эмоционального оргазма. Звук шагов, смех. Из подворотни выходят трое. Двое на вид моего возраста, а другой, что в центре, на порядок старше. Его лицо испещрено шрамами от угрей, а тяжёлые брови скрывают щелки глаз. — Шань, привет, — здоровается он. Я в ступоре. Чё за уроды? — Деньги давай.