Минус на минус

POV Мо Гуань Шань       То, что происходит, не укладывается в голове. Я даже разозлиться не успеваю, попадая в безумный водоворот по имени Хэ Тянь. Его язык горячо и жадно хозяйничает в моем рту, я задыхаюсь, мне безумно тяжело, я как будто совершенно без сил. А его хватка такова, что я едва дышу. Мне больно, мне страшно и… Пытаюсь разорвать поцелуй, хотя это трудно поцелуем назвать — насилие ртом, так точнее. Он вцепился в меня ещё сильнее и, готов поспорить, зарычал. Я едва не всхлипнул от ужаса, даже волосы дыбом встали. Почувствовал себя трепыхающейся жертвой в когтях хищника. Вдруг он неожиданно отпустил меня. Мир перестал существовать, ничего нет, только мы. Глаза в глаза. Выдох за вдохом, как единый человек, у которого две сущности. Я и Он. Стоим друг напротив друга, тяжело дышим, словно марафон пробежали. Молчим. Я не знаю, что сказать. Первый раз в жизни — нечего. Мне страшно. Боюсь любым звуком потревожить тишину, чтоб невольно не дать отмашку для дальнейших действий. А по его безумному взгляду, они будут. Новый уровень издевательства? Больше-то унизить никак не получится. Я попал, Боже, как я влип. Нужно выкручиваться. Сбежать. Бегло оглядываюсь. — Даже не думай, — голос хриплый. Если бы я знал хоть одну молитву, то непременно бы начал зачитывать. Даже отходную. — Хэ, ты чего удумал? — пытаюсь выглядеть спокойно. Нужно его отвлечь, вывести на диалог. Губы стыдливо горят, я держусь, чтоб не вытереть их. — А на что похоже? На что похоже?! На то, что ты окончательно ёбнулся, чертов изврат! — Я…я хочу уйти. Молчит, закусил губу. — Хэ? — Рискни. Что это, блять, значит?! Иди? Или только попробуй?! Вместо вопроса я начинаю пятиться. Осторожно, шаг за шагом. Он не сводит маниакального взгляда. Я натыкаюсь спиной на стену, вздрагиваю, и это выводит Тяня из состояния анабиоза. Он быстро оказывается рядом, хватает мои запястья, сцепливает в своём кулаке и с силой вдавливает в стену у меня над головой. Я пытаюсь высвободиться, но безрезультатно, он силен. Слишком, для меня. Один только взгляд чего стоит. Эти глаза… направленные в мою сторону. Они укоряют, обжигают и делают безвольным. Такого противостояния я не выдержу. Оно не равноправное. И эту бурю я создал сам, кто ж теперь виноват, что я в её эпицентре?!. Наклоняется ко мне, обдавая ветерком дыхания, пальцами свободной руки, с нажимом проводит по шее, мягче, спускается до груди, задирает низ футболки и костяшками, едва ощутимо, проводит по животу и вниз… Я просто ополоумел, снова пытаюсь вырваться, понимаю — без толку, но чисто из-за упрямства, только не сдаться ему! — Тише… — наваливается на меня, пригвождая к стенке и с какой-то странной осторожностью кусает за мочку уха и горячо выдыхает. — Чего тебе нужно?! — завопил я. — Всё, что можешь дать, — Тянь обхватывает губами кожу на шее и втягивает её в рот. Кратковременная боль сменяется жаром, когда он языком зализывает появившийся багровый засос. Пытаюсь вжать шею в плечи, теряясь в приступе отчаянного смущения, но Хэ не даёт этого сделать, сильнее впиваясь в саднившую кожу. Горячие губы и язык оставляют влажные дорожки, заставляющие меня вздрагивать. Дёргаюсь, вырываюсь, как могу, но результата никакого, словно муха в паутине. Чем больше сопротивляюсь, тем сильнее вязну в нём. Тянь словно стихия на мою голову, разрушительное торнадо, сметающее всё на своём пути. Человек, обладающий собственной гравитацией, как сверхмассивная чёрная дыра, которая засасывает в себя всё живое. И если попал под её воздействие, никогда не выберешься. Я на душевном уровне, чувствую, как меня затягивает. Он безумен в своих порывах и страшен своей непредсказуемостью, от него следует бежать без оглядки. Я это всё понимаю, но что делать, если он не пускает? Что делать, если не получается? Хэ действует на меня на каком-то необъяснимом химическом уровне. И в своём бессилии я ничтожен. Тянь продолжает уверенно брать верх, лаская губами шею, но в то же время не давая даже шелохнуться. Резко вжимается в меня, выбивая воздух из груди. От его безудержного запала, по телу проходит волнующий озноб, поднимая волоски на руках, осыпая кожу мурашками. Странное тепло и томление зарождается внизу живота, я сконфуженно зажмурился, пытаясь, этой почти детской реакцией, отгородиться от всего, что происходит, в том числе, и от себя. Внутренний протест, возмущенный иррациональной телесной реакцией, вынуждает не оставлять попыток к бегству. — Хэ, пр…прекрати. Я буду мыть и готовить, только хватит, ладно? — это мой жалобный голос? Это я пищу?! — Хватит? Я только начал. Отпускает мои руки и обхватывает лицо, вновь овладевая губами. Я плотно смыкаю рот и хватаю его за запястья, пытаясь отодрать ладони от своего лица. Он нетерпеливо покусывает мои щеки, подбородок, а потом вдруг продевает колено, раздвигая ноги. Его горячее, безумное дыхание окружает, как кокон. Мне не хватает воздуха, нечем дышать, жарко… Как же жарко… — Дай, — шепчет он. И как ни странно, я понимаю о чём он. Просит, чтоб я открыл рот. Тихо мычу, отказываю. — Шаааань… Как слепой, распахиваю невидящие глаза. Его язык вновь проходится по шее, задерживается на ухе, проникает внутрь, зубами оттягивает мочку. Нога трётся о мой член, дразняще-медленно, то едва касаясь, то сильнее надавливая. Это совершенно нестерпимо… Хочу оказаться, где угодно, даже в аду, но не здесь и не чувствовать то, что поднимается из глубин. Дыхание сбивается, голова отключается, уступая место бесстыжей телесной реакции. Я не хочу чувствовать, что чувствую. Но тело предало меня. Я начинаю дрожать, то ли от страха, то ли от вопиющих ощущений, которые вызывает Хэ. — Тянь, я прошу!.. Он воспользовался тем, что я открыл рот и немедленно проник в него языком, со стоном выдыхая. У меня подкосились ноги. Этот звук…я в жизни ничего эротичнее и пошлее не слышал. А ещё его чёртова нога не перестает двигаться, вверх-вниз…вверх-вниз. Я схожу с ума… Я ненавижу себя. И его. То тепло, которое какими-то высшими силами вызвал Тянь, вылилось в мучительный стояк. Болезненно-очевидное поражение. Он меня больше не держит и я не сопротивляюсь, позволяя его рукам скользить по разгоряченному телу. Его большие ладони снова забрались под мокрую футболку, огладили вздрагивающую грудь, едва ощутимо ребра, остановились на пояснице, замерли… Пальцы скользнули вниз, под резинку штанов и сжали ягодицы. Я вздрогнул, сладость и боль этого движения захлестнули с головой, я безумно уставился в его глаза, в которых стыл пьянящий грех. Сердце даже не билось, оно металось в груди, разгоняя возбуждение по всему организму. Его наглые ласки лишают воли. И Хэ не собирается останавливаться, он уже вошёл в состояние одержимости, в которое очень умело затянул и меня. Где бы не коснулся, оставляет свои жгучие отпечатки, которые въедаются под кожу и становятся частью меня. Как же это страшно… и жизненно важно сейчас. Чувствовать эти прикосновения, дышать одним воздухом, биться в одном сердечном ритме. Облизнул мою губу, прикусил, больно… я не успел ничего ответить, как он вновь накинулся на мой рот, сминая губы, звуки и любые возражения. Умелый, возбуждающий танец языка, горячее сбивчивое дыхание, распаляющее меня, заставляющее желать большего… Дотрагивается до сосков, не могу сдержаться, стон прорывается из горла, прямо ему в рот. — Наконец-то, — шепчет он. Тянь становится агрессивнее, неудержимее. Хватает меня и швыряет на первую попавшуюся горизонтальную поверхность — диван. Мне не больно, мне не до этого. Хэ сдергивает с себя футболку. Его грудная клетка тяжело вздымается, очерчивая каждый идеальный изгиб. Его тело, вообще, отдельная песня с припевом. Он нереальный, словно с обложки дорогого журнала. Раньше я этого не замечал или не хотел видеть, возможно, только на уровне подсознания. И, скорее, поэтому, избегал, психовал и нервничал. Наверно, он давно отравлял меня своим ядом, а опомнился я только сейчас, когда оказался распластанным на его диване. Опирается на колено рядом, нависнув всей массой. Я ничего не вижу, только он. Дышу ли, вообще, не понимаю, только грохот сердца в ушах. Что же будет дальше?! Я боюсь и жду, затаился как мышь, ожидая смертельного броска змеи. Непроизвольно выставляю ладони, пытаясь отгородиться, создать вымышленный иллюзорный барьер. Уголки его губ приподнялись. Я, словно, действую по его какому-то сценарию и любые мои телодвижения верны. — Снимай футболку. Или хочешь, чтоб я самолично тебя раздел? Доставишь мне такое удовольствие? Я мешкаю. Раздеваться? Это слишком стыдно. Я не могу. Это значит, что я уже ко всему готов, но я не… — Нееееженка, — улыбаясь, протяжно шепчет он. Даже драка не даёт столько адреналина и эмоций, как его одно слово. Издевается что ли?! Мне трудно сконцентрироваться. Во мне одни противоречия. — Я не пидорас! — завопил я, неожиданно, даже для себя. — А кто тут пидорас? — его лицо расползается в улыбке от уха до уха. — Тебе сказать?! — шиплю, сквозь зубы. — Лучше простони, — он запускает руку мне в штаны и сжимает горячий член, сочившейся смазкой. Большим пальцем надавливает на чувствительную головку, заставляя меня рефлекторно выгнуть бёдра и упивается своей властью надо мной. Я до крови закусываю губу, проклиная его за эту жестокость, но в следующий момент всё забываю, когда Хэ продолжает свою будоражащую пытку, круговыми движениями большого пальца требовательно поглаживает головку, извлекая максимум смазки, а потом распространяет её ладонью по всей длине, до основания и вверх… Как он и сказал. Я застонал, громко, протяжно, бессознательно. Второй рукой он спускает мои штаны до бёдер, не прекращая сводящие с ума движения. Я на пределе. Его лицо, руки, дыхание… Всё это слишком, такой перебор, что я сейчас взорвусь, в прямом смысле этого слова. — Остановись Хэ… Остановись!.. — Если я это сделаю, ты меня не простишь, — но тем не менее, прекращает движения рукой, — не так ли? По телу проходит дрожь, я пытаюсь не извиваться от чудовищного чувства неполноты. Теперь мне больно. Всё болит. — Хэ! — М? — Ты… Ты… — каждое слово хрипло и тяжело вырывается из пересохшей глотки. — Что я? Ты же просил остановиться. Чего теперь возникаешь? Может домой хочешь? Или домыть ванну? Издевается, ублюдок. Знает, какой сейчас властью обладает. Я готов опуститься на те самые четвереньки и умолять его продолжить. Раны гордости, несовместимые с жизнью, буду зализывать после. Сейчас я хочу кончить. И всё. — Я хочу… — Скажи, чего? Я всхлипнул нечто неопределенное. — Не слышу. — …чтобы ты продолжил, — гордость старой нищенкой бездыханно валяется у его ног. Он ждал этого. Моих слов. Безоговорочной капитуляции, дарующую ему вседозволенность. Подлый сукин сын. Тянь рывком освобождает меня от футболки и кидает её куда-то в сторону, следом улетают мои штаны и прочие элементы одежды. Я полностью обнажён перед ним. Провалиться бы куда-нибудь, но это после. Дай мне освобождения… Дай! — Сделаешь кое-что для меня? — Что? — на четвереньки встать? Погавкать? Говори, говнюк! Он берет мою ладонь и кладет на свой член. Даже через штаны, я чувствую какой он горячий и твердый. Это я с ним делаю? Я? Как в коматозе, словно под гипнозом, наблюдаю за своей рукой, которая оттягивает вниз за резинку спортивные штаны, высвобождая его член. Большой — завистливо шепчет сознание и одновременно проходит будоражащая судорога предвкушения. Бляяя, почему это происходит со мной??? Я что, в прошлой жизни младенцев на лопате жарил?! Но даже под эти внутренние метания, я сжимаю его член. Ладонь обдаёт жаром. Думал, почувствую брезгливость или что-нибудь подобное, но нет, наоборот, возбуждаюсь ещё сильней, хотя казалось бы, куда дальше?! Скользнул рукой вверх-вниз. Влажно. Ты, мудак, хочешь меня не меньше, чем я тебя, хотя пытаешься это скрыть под своей сволочной натурой. Закрывает глаза, выдыхает с дрожью. Это зрелище, наверно, навеки вечные запечатлится у меня в подсознании. Это так волнующе, остро и нагло открыто, что я и без его прикосновений едва не кончил. Что ты делаешь со мной?! Что?! Он открывает свои звериные, хищные глаза, в них нет ничего, чёрная пустота и моё отражение. Это очень красиво, сюрреалистично, гипнотично красиво. Я вместе с тобой свихнусь. Не хочу признавать, но чувствую благодарность, за то что ты позволяешь мне себя касаться. Ведь ты иной, это я по земле хожу, а ты то вечно где-то над. Жизнь другая, всё другое и только сейчас, как в фантастическом фильме, мы пересеклись. И при всем желании я этого не забуду. Буду хранить свой стыд. Бережно лелеять, укрывая от внешнего мира. — Как ты сладко дышишь… Я вздрагиваю от его голоса прозвучавшего, как гром в тишине, между вздохами. А когда вникаю в суть, заливаюсь краской до корней волос. — Придурок, — только и могу выдавить из себя. Он хватает мой член и стискивает так, что замирает дыхание. Я повторяю его движение. — Ах…сукааа Я больше не могу. На пределе. Мы доводим друг друга до исступления не прерывая зрительного контакта. Такое порно, хоть святых выноси… Стоны, сплетающиеся, уносящиеся куда-то в высь, туда, где нет памяти, чувств и времени. В извечное никуда. Мне конец. Горячие капли на животе, дрожь непрекращающегося экстаза. Твои глаза, руки, выдох. Я пропал. Я стёрт с лица земли. Обратный отсчёт…