Минус на минус

POV Хэ Тянь       Я резко открыл глаза и соскочил с дивана. Шарю взглядом в темноте, ищу, как утопающий спасательный круг. Блять! Вот, блять! Как я мог так облажаться?! Тупой уёбок… Уснул! Просто вырубился! А как тут останешься в здравом уме и твёрдой памяти, когда совсем недавно пережил самый яркий оргазм за всю жизнь? Меня словно выкрутило два раза, я потерял счёт времени и растворился в пьянящем дурмане экстаза. Это было слишком ярко и феерично, до боли, до агонии. Невероятно острые ощущения. Как прыжок с парашютом, только более захватывающе. Я окунулся в это безумие и совершенно потерял голову. Помню, как зажал его под собой, уткнулся в шею и всё… Хоть канонада рядом и крестный ход мимо, насрать. Всё было так, как я хотел, и потому, потерял бдительность, упустил свою рыжую выхухоль! Теперь, сука, найди его, забился, поди, в тёмную нору и хоть хуем ковыряй! Не выйдет на свет божий. Не могу сдержать гневного выдоха. Хватаю пачку сигарет и закуриваю. По телу до сих пор бархатными волнами отголоски оргазма, мелкая, едва ощутимая дрожь и тяжёлые удары сердца. Даже сквозь сигаретный дым, ощущаю его запах повсюду, в том числе, и на себе. Он забрался под кожу и стал частью меня. Перед глазами проносятся картинки ещё не ушедшей ночи. Его стоны, приоткрытые губы, судорожное движение бёдер и глаза… Эти бездонные глаза, цвета тёмной карамели, которые смотрели прямо на меня в момент наивысшего наслаждения. У меня такой стояк, хоть дрова коли. Вторая сигарета. Мечусь по квартире, с адовой злостью на себя. Упустил! Хоть с разбега и в стену лбом! И уж если начистоту, то злюсь, я, ещё сильнее, на него. Неженка, блять. Обкончал тут полдивана и съебался, как будто ничего и не было, типа, не хотел даже, словно я его изнасиловал… Ладно, поначалу, может, и применил силу, но потом-то он сам просил! Сам! Так хули теперь из себя Золушку строить? Может, хоть носок оставил, говнюк? Бесцельным взглядом рыскаю вокруг и, естественно, ничего не нахожу. Словно и не было его тут никогда. Растворился. Исчез. Так себе «спасибо» за оргазм. А кончил он тоже не слабо. Но я прям вижу, как он будет это отрицать. Мотать в разные стороны рыжей башкой и пускать вопли негодования. Надо было это всё заснять на камеру, а потом ткнуть в харю и пересмотреть вместе, для пущей убедительности. А что? Неплохая идея. В следующий раз, Шань, я обязательно этим займусь, если, конечно, опять не слечу с катушек, тогда придётся нанять видеооператора. А фильмец сохраним для семейного архива. Будем на рождество смотреть и ностальгировать. Вдалеке розовеет горизонт. Начало нового дня. А у меня осадок на душе. Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Удержать её за хвост, остановить, чтоб ещё немного побыть в этих дебильных грёзах. Хотя всё уже закончилось пару часов назад, даже утра не надо. Опять одиночество.

***

Уроки, перемены, голоса. Удивился ли я, когда не увидел его в школе? Нет. Ни разу. Только разозлился сильнее. На ум приходят разные образы. Вот, например, один из них: Шань, как в дешёвом фильме, скрутился калачом в душе и ревёт, драконя себя мочалкой, смывая мои прикосновения и, чего греха таить, сперму. Или сидит у какого-нибудь лысого психотерапевта, где тот подаёт ему маленького голого пупса, с вопросом: «Покажи, за какие места тебя трогал плохой дядя?» А то, что «дядя» плохой, сомневаться не приходится. Ни мне, ни ему. Я нашел определение своему психосоматическому состоянию — ломка. Мне не хватает «дозы» Шаня. Хотя бы просто элементарного присутствия, чтоб я смог выдохнуть. Понять, что у него всё хорошо в его чёртовой тёмной дыре и, по возможности, самому в неё просочиться. Для компании… Настроение убить кого-нибудь, желательно с рыжими волосами. Даже парочку недогомиков видеть не хочу. — Тянь, урок! — машут мне девчонки, — ты же не хочешь опоздать! — дружный заливистый, заигрывающий смех. Даааа, блять, конечно, не хочу. Геометрия, это то, что надо, чтобы отвлечься. Прям панацея. Особенно если представить, в какой угол я загну Рыжего при встрече. Меня мало волнуют моральные аспекты, ориентация и прочая хуйня. За прошедшую ночь я понял для себя одно. Рыжий идиот мне нужен. В качестве игрушки, домработницы и самое главное - для плотского наслаждения. Я хочу всего. Хочу нагнуть его и выебать. Жестко, бескомпромиссно, с упоением. Вчера была, так сказать, «проба пера», но сегодня, завтра и потом, это перо я всажу ему в задницу. Первый раз за день улыбнулся. Это всё он. Мой катализатор. Но, сука, такой неуемный, нервный и дерганый. Была у меня в детстве собака, методы дрессировки я знаю, вот только загвоздка в том, что дрессура эффективна, когда пёсик ещё щенок, а этот мудак уже взрослая особь, потому по наглой моське бить придётся регулярно. Кнут и пряник, да? Смотрю в сторону ворот. Домой? А дальше? Что я там делать буду? Явно доведу себя до дурки погаными мыслями в одиночестве. Мне нужно общество, но не чьё-либо, а определенного человека. К тому же, впереди маячат долгие выходные… Кто меня за язык дёргал, дать Шаню «вольную» на эти дни? Идиот. Шум неподалеку привлек моё внимание. Приглядевшись, заинтересованно иду в нужном направлении. Два парня из параллели обновляют информацию на доске позора. Мне вдруг стало интересно, кто смог переплюнуть Шаня в мудачестве? — О, Хэ, привет! — оборачивается ко мне глава школьного комитета и по совместительству сын директора школы, круглый отличник, и такой же круглый идиот. — Привет, — здороваюсь в ответ, пытаюсь разглядеть, что они вешают. — Всё куришь? — Нет, только сигареты, — небрежно отвечаю. Он заливается смехом. — Отец велит не приставать к тебе из-за курева. Интересно, почему? — его мутно-голубые глаза с интересом вперились в меня. — Ты лучше слушайся старших и не задавай вопросов, на которые ответы тебе знать не положено. — Ой, какой важный… Суджи! Вешай нормально! Криво же! — заорал он на своего помощника. — Да и так нормально! — раздраженно отвечает Суджи, задетый критикой друга. Я, наконец-то, рассматриваю объявление. Какой сюрприз, блять. Мудачество Шаня может переплюнуть только сам Шань. Вчитываюсь. Он снова подрался?! Ну что за дебил?! Когда успел?! — Что такое, Хэ? — хлопая глазёнками, интересуется отпрыск директора. — Я сегодня не видел Мо. Эта фигня, — указываю пальцем на приклеенную бумажонку, — какой давности? — Свежачок! Утрешняя. Папа говорит, что ещё одна выходка этого недоноска и выпрет его из школы, — довольно потирает ручонки. Так он сегодня в школе?! Ахуеть, партизан! — А чё это тебя Мо так заинтересовал? — вставил Суджи. — Да! — подхватил второй, — Чё? — Не вашего ума дело. Мне уже насрать на всё. Нервы вытянулись в струну. Гнев и страх смешались воедино. Шань и так только на пластырях держится, а тут ещё и подрался! Блять, кретин! — Не пойму, почему тебя девчонки любят, — не унимается личинка директора, — совершенно никакой вежливости! Руки потянулись в карман за сигаретами. Похоже, из-за этого рыжего придурка, мне с битой не расстаться. — Ты курить ЗДЕСЬ собрался?! Перед входом в школу?! — переходит на ультразвук глава комитета. — Да пусть, — лыбится Суджи, — рядом объявление повесим, — тыкает на доску. — Тебя не спрашивал! — продолжает вопить тот. Я их не слушаю. Меня начинает потряхивать. Шань, сука, в могилу сведёт своей дурной головой. — И что с ним сейчас? — я пытаюсь не показывать свои нервы. — Да что ему будет! Отброс!.. Железный, он, что ли… — тише продолжил сын директора, словно впал в раздумье, а потом громче, — отметелил Хин Сона по полной! Бедолага! Его мама с мед.кабинета забрала. — Так-то Шань жуткий… — нехотя согласился Суджи. Воздух, наконец-то, вошел в легкие. Бляяять… я едва не заорал от облегчения. — …ни с того ни с сего накинулся на Хина! — Без причины? — удивился я. Хотя, что-что, но именно причину, я примерно понимаю. Моя рыжая выхухоль зла, как чёрт. Ебать в рот, сколько эмоций даёт мне этот кретин. — Нууу… — почесал затылок Суджи, — они в коридоре плечами столкнулись и Хин его пидором назвал… Я едва не расхохотался. Отдавили Шаню больную мозоль. — Это не повод набрасывается с кулаками! — продолжает выступать «младший». Мне уже не интересно. Пожимаю плечами и иду в школу. Раз он здесь. Я его найду. Из-под земли достану. В поисках Мо, заглядываю к директору, тот исполняя реверансы и фуэте доложил, что его забрал классный руководитель для разъяснительной беседы. Ускоряю шаг. Не знаю почему, всё это, мне, пиздец, как не нравится. Вихрем поднимаюсь на второй этаж. Коридоры уже пусты, уроки в самом разгаре. Я шагаю прямиком в учительскую. Распахиваю дверь и прирастаю к полу. Белобрысая мразь, в виде учителя, склонился к Шаню и положил свою ебаную руку ему на плечо. Сука, хоть ножом меня режь, но это явно не разъяснительная беседа. Так не смотрит учитель на своего ученика… Во мне вскипела жгучая ревность. — Руки убрал, — рычу я. — Хэ Тянь? — удивленно выпрямляется тот, — ты что тут делаешь? Сейчас же уроки идут, — голос спокойный, но немного разочарованный. Помешал я тебе, мразь? Шань, как ошпаренный, соскакивает со своего места. — Распускай руки со СВОИМИ бабами, — давлю интонацией. Мне похуй, кто ты есть. Учитель, директор, хоть хуй с горы. Разорву, блять. — В смысле своими? — прикидывается дурачком он. — В смысле бабами?! — верещит Шань. Чуяло моё сердце. За тобой нужен глаз да глаз. — Пошли, — кивком головы указываю Шаню путь к выходу. — Тянь. Он сейчас пойдет на урок, — мерзким голосом проблеял учитель. — Да. Физкультуры. Позанимаемся, Шань? Он краснеет, как рак. Я немного остываю. Такая реакция мне нравится. — У вас физкультура по расписанию? Хм… впрочем, ладно. Надеюсь, мы договорились, да, Шань? Мы оба смотрим на него. Мо нахмурил брови, скривил губы. Могу представить, какие маты у него сейчас в голове. — Шань? — Да, да бл… Договорились! Он рванул к выходу. Дебил. Думаешь, теперь сбежишь? Шань вылетает, я следом. Его пятки сверкают впереди планеты всей, но я тоже не пальцем делан. В прохладной тишине коридора лишь скрипы наших кед, о напольное покрытие. Я почти догнал его, казалось бы, только руку протяни, но он ускользает в миллиметре… Шань быстро оглядывается, глаза огромные, в них ужас и отчаяние. Приятный коктейль. Мо из последних сил ускоряется, взмывает вверх по лестнице, продолжая бег через две ступеньки. Мы несёмся. След в след, темп в темп. Он круто разворачивается, хватается за перила и бросается в коридор третьего этажа. От стремительного телодвижения Шаня заносит… Пока он пытается вернуть прежнюю скорость, я уже праздную победу. Фанфары, твою мать. Дотягиваюсь до его ворота рукой и с силой швыряю в стену. Шань крикнув, влетает в шероховатую поверхность. Я зажимаю его в капкан, расставив руки по обе стороны от его головы. Он весь сжался, загнанный и испуганный. — Ночью ты так же бежал? А, сучоныш? — Ещё быстрее! — огрызается, запыхался, дышит тяжело. Замечаю на его шее пластырь, ровно в том месте, где я оставил «метку». Резко срываю, он дёргается, одной рукой закрывает засос, второй пытается забрать у меня пластырь. Играю с ним, как с котом, то приближая палец, где приклеился пластырь, то резко отнимаю. — Отдай! — Да, щас, — мне это надоело, комкаю белый липкий кусочек, и швыряю его на пол. Шань уныло проводил его взглядом. — Сволочь. — О, ещё какая, — улыбаясь, ответил я, так как заметил узкую дверь подсобки. Шаню нужно обозначить границы дозволенного. Очертить рамки. Хочу, чтоб знал, чей он теперь и что ему позволено делать, а что нет. Почему бы не уроком полового воспитания? Так до него быстрей дойдет, совмещу приятное с полезным. Хватаю его за руку и тяну в нужном мне направлении. Он тормозит пятками, цепляется свободной рукой за стену, но толку то? — Отпусти! — шипит, кряхтит, извивается. Но удача на моей стороне. В школе орать ему нельзя. Он боится лишнего внимания, а я, по правде говоря, давно привык, так что, если понадобится, могу выебать его и посреди класса. Дергаю хлипкую дверь, она не заперта, толкаю Мо в маленькое помещение заставленное ведрами и швабрами. Оно реально мизерное, метр на полтора, потому мы оказываемся прижатыми друг к другу. — Ну, привет, — улыбаюсь я. Лицо Шаня не красное, оно пунцовое. Он резко группируется и пытается ударить. Хаааа, бля. Перехватываю руку, ныряя под неё и выкручиваю, оказавшись за его спиной. Шань с болью хрипит, нагибаясь. — Ну, что за милая поза, — голос тут же охрип от возбуждения. Моё вчера и сегодня встретились. Как же хочу… Хочу! — Пидор ссаный! — натужно выдает он. — Дерзишь, — сильнее выгибаю его кисть. Шань высоко вскрикнул и свободной рукой схватился за косяк двери, чтоб не упасть. — Отъебись от меня! — Я скорее въебусь. Помнишь, как вчера скулил? А о чем просил, помнишь? Повторить? — Я лучше сдохну! — Ну-ну, не люблю пустых слов. Кого ты недооцениваешь, меня или себя? И хватит дергаться, больнее будет. — Прекрати! Мы же в школе! — И чтооо? Хочешь сказать, что за её пределами мне всё можно и ты не будешь против? Комнатёнка слишком маленькая, чтоб не дышать им. Его запахом, словами, эмоциями. А ещё его зад плотно приставлен к моему члену. Я нетерпеливо потёрся. — Нет! — дернулся Мо. Чует, сука, гибель свою на моём хую. Стихи, блять. Да, я романтик! Громко зазвенел звонок с урока. Наше укрытие теперь слишком шаткое, драйвово ничтожное, и потому, я возбуждаюсь ещё сильнее. Только дверь отделяет нас от людного коридора. — Ой, ну как некстати… — Хэ! — шикнул Шань. — Ты лучше дверь держи, а то вдруг заглянут к нам на огонёк, — я выпускаю его руку и плотно обхватываю за бёдра. Шань в ужасе не знает куда кинуться, но выбрав меньшее из зол, цепким захватом хватается за ручку, плотно смыкая на ней пальцы. А у меня сейчас шикарное поле деятельности. Прям сам себе завидую. — Правильно, держи, — я в кулаки сжимаю ткань его спортивных штанов и медленно спускаю вниз. Шань извивается, пытается мне помешать, но подобными движениями наоборот, только помогает. — Я тебя убью! — громко шепчет он. — Ага, — его штаны спали до колен. Я мысленно застонал. В кровь вошла доза «наркоты». Я получил её, мышцы напряглись, нервы сократились, дыхание прерывистое… Пальцами впился в его бедра, проходясь вверх, оставляя красные борозды. Он старательно изгибается, пытается отстраниться. Чей-то девичий голос звучит особенно близко и Мо замирает. А я наоборот, провожу ладонью по внутренней поверхности бедра и сжимаю его член. Чувствую, как западет его дыхание, как он дёргается вжимаясь в меня, я едва не опрокинулся на стену. -Тишеее, — шепчу в красное ухо, — тебя же услышат. Он склоняет голову, закусывая губу. Это белый флаг? Впрочем, мне всё равно. Я не жду ни поражения, ни отдачи. Мне надо лишь одно, утопить себя в кайфе. А мой кайф - это он. Дурак с рыжими волосами. И то, как он сопротивляется мне, как выдаёт одну злейшую реплику за другой, а потом млеет в моих руках… Это ни с чем не сравнимый экстаз. Я наркоман. Наклоняюсь к его макушке, втягиваю потрясающий запах, аромат секса. Так он пахнет для меня. …Я сожру его душу. До остатка, до малейшей материи. Перехватываю его рукой за талию и притискиваю ближе к себе, выплевываю слюну на свободную ладонь, размазываю её пальцами, а потом обхватываю его член. Мо протяжно, со свистом, выдыхает. Его плоть реагирует на меня и мои прикосновения. Он откидывает голову мне на плечо, глухо стонет. Я немедленно убираю руку с талии Шаня, зажимая ему рот. Сквозь пальцы протискивается горячий воздух его дыхания и стонов. Трусь об него членом, закрывая глаза. Его урок послушания стал для меня пыткой. Скольжу влажной рукой по его члену, слюны более чем достаточно, к тому же теперь влагу добавляет сам Мо. Вжимается в меня, постанывает. У меня кипит кровь, я умираю от жажды, жажды его тесного тела. Голоса, люди, звуки, а мы болезненными объятиями тремся друг о друга, урывками позволяя выскальзывать из горла стонам. Его пальцы на ручке двери побелели от напряжения, я наращиваю темп. Он кусает мою ладонь, чувствую острые зубки и слюну, которая пробивается вместе с частым дыханием. Я скоро кончу в штаны. И причина этого пиздеца хрипло стонет мне в руку. Чертов идиот, который отрицает очевидное и никак не хочет ломаться в моих руках. Звенит звонок на урок. Этот оглушающий звук скрывает протяжный, жалобный стон. Его финал завораживает. Секундные конвульсии, сотрясающие его напряженное тело в моих руках, электрическими разрядами отдаются во мне. Жалят, раскрывая удовольствие на каком-то совершенно ином уровне, почти ментальном. У меня темнеет в глазах, я всеми силами держусь, чтоб не кончить. Это чудовищно тяжело, это эротический ад. Горячая струя выплескивается мне в ладонь, Шань судорожно выгнулся, хрипло, с надрывом, прошептал что-то и замер, упиваясь расходящимся оргазмом… Я самый преданный зритель. Твое представление записалось у меня в ДНК. И видит Бог, это только начало. Шань всем телом наваливается на меня отрывая руку от дверной ручки, теперь это не имеет значения. Ничто не имеет… Я медленно продолжаю движение рукой. Он вздрагивает, открывает рот и тяжело выдыхает. Его руки безвольно висят вдоль тела, вся его опора — это я. Моя разрядка по-прежнему близка, достаточно любого его движения. Но я держусь, не могу так подставиться. Должен преподать ему урок, заключая свои желания во временную тюрьму. Ещё никогда мне не было так сладостно-горько. Шань с усилием поднимает свою руку и кладет мне на ладонь, прекращая движение. Я останавливаюсь, он громко дышит, не позволяя мне скользить дальше по его члену. Наклоняюсь и провожу языком по уху. — Ннн… — Хорошо тебе? — сбивчиво шепчу. — Нет… Усмехаюсь, вот же говнюк. Ускользаю от его спины, он от неожиданности падает на стену. Видок забавный. Штаны на уровне щиколоток, глаза сумасшедшие. Ещё виден отголосок оргазма, растерянности и гнева. Эта жижа бурлит в его взгляде. — Что теперь скажешь, Шань? — выставляю ладонь с его спермой. Он закусывает губы, отворачивается. Другой рукой хватаю его подбородок и поворачиваю обратно к себе. — Это, — киваю на ладонь, — твоё доказательство моего превосходства. Не смей больше бегать от меня. Понял? Даже не пытайся. А если ещё раз увижу рядом с каким-нибудь уёбком, зубами подавишься. И забудь про выходные, теперь их у тебя нет. Наказание за сегодня. Молчит. Я не могу понять, это согласие или негласное «иди нахуй». Скорее второе. И как подтверждение… — Иди нахуй, — шепчет он. Закусываю щеку с внутренней стороны. Ты меня провоцируешь? Ты меня на прочность проверить хочешь? — Скорее тебя на него посажу, — оттягиваю резинку и показываю стоящий колом член. Он рывком отворачивается, даже мои пальцы ему не помеха. Смеюсь. Дурак, блять. Ты давно мой. И последний штрих… Шагаю к нему, Мо дёргается, путаясь в сползших штанах, вжимается в стену, словно хочет просочиться сквозь неё, исчезнуть. Разжимаю ладонь, наполненную спермой, и по-садистки медленно, размазываю её по его груди. — Твоё, — оканчиваю своё движение, вытирая обе руки о низ его футболки, — пока. Выхожу из подсобки, оставляя его в одиночестве. Отличный день.