Минус на минус

POV Мо Гуань Шань. Кого утром будят соловьи? Или запах свежесваренного кофе, тоненько и маняще просачивающегося через приоткрытую дверь комнаты? А, может, нежный поцелуй любимого человека? Не, нахрен этот Дисней. Я люблю хардкор. — День поездки! — радостно провозглашает мама, и по звукам, с ноги, открывает дверь моей комнаты, — я приготовила завтрак! — грохот лязгающей посуды, съезжающей с подноса, заставил меня распахнуть глаза ровно в тот момент, когда моя родительница ловко выровняла всё содержимое и ухнула на прикроватный столик, — Шань, вставай! Невообразимый хаос с утра. И имя ему — моя мама. Этого ей показалось мало. Доза «утреннего позитива» ещё не до конца вошла в меня и потому… Она с громким прыганием, прерывающимися на тихие маты, раздвинула шторы, впуская в комнату, ранние, и потому, особенно яркие лучи солнца. — Доброе утро! — запыхавшись, окончила она. — Доброе? — хрипнул я, но прочистив горло, выразился на человеческом языке, — пока не понял… — Ты себя плохо чувствуешь? — она дёрнулась ко мне и положила теплую ладонь на лоб, — хм… жара, вроде, нет. Хотя, думаю, денёк тебе бы ещё отлежаться. Хочешь, я позвоню твоему преподавателю и всё отменю? — Что?! — мамины слова сорвали меня с кровати, как пластырь с больного места, — Нет-нет-нет-нет! — затараторил я, путаясь в простыне и одеяле, а потом вместе с ними поспешил в душ. — Так-то, — она довольно упёрла руки в бока. *** На часах 7:15, я несусь со всех ног, зажав в зубах бутерброд, приготовленный мамой. На спине болтается потяжелевший рюкзак от набранных на неделю вещей. На ходу запихиваю бутерброд в рот, щёки раздутые, как у бурундука, зато вкусно, хотя дышать вообще невозможно. В кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем смс. А я уже несусь по платформе метро, расталкивая прохожих, неуклюже поправляю козырек бейсболки, и врываюсь в закрывающиеся двери электрички. Кое-как прорываюсь со своей громоздкой ношей на спине между плотными «шпротами» людей и, выбрав, более-менее подходящий уголок, затыкиваюсь в него. На двадцать минут можно расслабиться. Достаю телефон с наушниками, и включаю свою музыку. На экране высвечивается одно непрочитанное сообщение. Я взмок, как мышь. Я ЕМУ свой номер не давал, но разве это помеха? То, что случилось в квартире Хэ, а после в подсобке… Подкосило меня под основание. Я не знаю, что думать, что делать. Временное укрытие, в виде поездки, не решит моих проблем. Проблем? Это проблема?! Это пиздец! Кончать в руках ублюдка! Может, у меня какое-нибудь психологическое отклонение? Есть же такие конченые люди, чем я хуже? Тоже конченый. Мне стыдно. Я готов провалиться сквозь землю, в самые пучины ада, потому что проявил такую очевидную слабость. Позволил телу взять верх над разумом, и высвободил грязные, развратные чувства, те, что погребены очень глубоко, где-то там, внутри, как мерзкое отклонение. Я не хочу думать об этом, но это как убегать от собак. Чем быстрее бежишь, тем быстрей догонят… Дни болезни даровали мне тайм-аут. Но теперь, когда в голове прояснилось, хочется окунуть её в ледяную воду или сунуть в костёр, чтобы снова «уйти на покой». Как страус, голову в песок и похуй мороз. Но я не страус… я, по всей видимости, петух! Долго пристально пялюсь в телефон, даже музыку в ушах не слышу. Ковыряю экран ногтем. Не хочу знать. Если знаешь, не отвертишься. Что он придумал на этот раз? Как накажет за непослушания?.. Дрожащим пальцем провожу по сообщению. «Сынок! Не успела тебе сказать! Я вчера была в храме и купила оберег! Он у тебя в боковом кармане рюкзака. Носи его с собой, не смей выбрасывать!» Мамаааааа… — протяжно взвыл внутренний голос. Это кто кого до могилы доведёт! Оберег?! Хотя, чего там… За последнее время со мной столько всего случилось, что это, возможно, не самая худшая затея. Только почему один? Взвесьте мне килограмм! Я успел вовремя. У ворот школы стояли два автобуса, возле которых плотным кольцом суетились учащиеся с вещами. Самое важное для меня было одно. Ни в одном из отбывающих классов Хэ Тяня не было. — Шань! — махнул мне рукой учитель, сжимая планшетку со списком. Я оправил лямку рюкзака и поспешил на оклик. — Ты вовремя! Вещи вон туда, — он указывает на открытый боковой багажник автобуса, — вот тебе список, — вручил мне в руку свою планшетку, — всех рассадишь, проследишь, чтоб погрузили багаж, а я к другому автобусу! И дал дёру. Повисла тишина, все уставились на меня. — Мо? — пискнула девка, — капец! Мы с таким провожатым только до тюряги доедем! Авторитет не то что подорван, он в лоскуты. Скидываю рюкзак, распрямляю затекшие плечи. Поворачиваюсь к наглой дуре. — Конкретно ты, до борделя, если не заткнёшься. Опять тихо. Меня сейчас отпиздят всем скопом. Бля, в каком, там, кармане оберег? — Эй, разошлись все! — пробасил голос. Его голова загородила мне солнце. Большой Ву. У меня в душе заиграла погребальная служба. Мама, ты что, когда положила оберег, прокляла его?! Я снял бейсболку и переместил её козырьком назад. Чую, начнётся сейчас пиздец. — Гуань Шань? — удивленно вопрошает он. — Ну, — нагло сдвинул брови я. Оскар мне, блять! — Чего встали?! — гаркнул Ву, да так, что все подскочили, в том числе и я, — у тебя список рассадки? — Ну, — опять тявкнул я, с той же интонацией, так как другие слова унес ветер из головы. Он кивнул и зычно протянул: — По одному! В считанные секунды образовался «паровозик» из крупно-рогатого скота нашей школы. Я в ахуе, но на коне. Вроде как. Не знаю, что за перемены в Большом Ву по отношению ко мне, возможно, в прошлой нашей драке в нём зародилось некое подобие уважения…или страха? Да нет. Как такой шкафина может меня бояться? Большой Ву проходит мимо меня, кладет огромную ручищу на плечо, кивает. Я, как в немом кино, киваю в ответ и ставлю галочку напротив его имени. Сцена должно быть та ещё… А потом всё пошло как по маслу. Никаких язвительных реплик, косых взглядов и прочей ерунды. Быстро управившись с багажом, в смысле, утрамбовав ногой выпадавшие сумки, я уселся на переднее кресло рядом с водителем, заткнув уши наушниками, иногда покачивая головой, но не в такт музыке, а в такт всей этой пиздаболии, что сейчас случилась. Через три часа непрерывной езды я был готов закинуть ноги на уши водителю. Поясница затекла, музыка «не слушалась», а солнце, то и дело, резво выскакивало, из-за верхушек деревьев, полосуя глаза яркими всполохами. Конечно, можно было отдаться созерцанию пейзажа и, действительно, было на что посмотреть. Вдоль идеально гладкой дороги, тянулись густые, сочно - зеленые леса, вековые деревья вспарывали своими пиками лазурное небо. Временами чаща редела, открывая занавес на буйную природу позади… Горы. Великие, седые, хмурые и грозные. Воздух здесь сладкий, свежий, кружащий голову. Я это успел отметить, когда открыл окно со своей стороны, наслаждаясь прохладными порывами по щекам. Но любоваться природой можно час. Ну два. Хрен с ним, три, и то, при условии, если тебе лет восемьдесят, в ногах грелка, а на пояснице пояс из собачьей шерсти. Ты знаешь, что лучшие годы ушли, и степенно, пытаешься соединиться с природой, отсчитывая тиканье своих годов. Но когда… У тебя в крови серьезная порция адреналина, нервы сорваны и перетянуты в неправильный тугой комок, а все мысли бредут караваном к определенному ублюдку… Не до природы. Вот никак не до неё! А ещё гул весёлых голосов позади. Как я понял из разговоров, это свора отличников со всего потока, коих школа в качестве вознаграждения за участие (а некоторых и за победу) в олимпиаде по математике, отправила отдыхать на средства спонсоров. Неделя первоклассного отдыха для элиты. Но было тут две загвоздки. Первая. Я. Ну, в смысле, какого хуя? Я не схожу с доски позора с первого года обучения. И вторая. Большой Ву. Это, вообще, пиздец. Он, что, что-то рубит в математике? И не что-то, раз оказался среди всех…ну, этих. Одни вопросы, впрочем, не такие глобальные, чтоб вытеснить из дурной башки другие мысли. — Подъезжаем! — громко объявил водитель, невольно заставив всех уткнуться в окна. Мы свернули с главной дороги, и теперь вынужденно подпрыгивали на своих сиденьях, так как автобус, то и дело, подбрасывало на ухабах. Десять минут дорожного «массажа» всех жизненно важных точек, и автобус въехал в большие деревянные ворота, очень похожие на те, что стоят при входе в храм. Я неприятно удивился. Лишь бы не секта, а то буду всю жизнь, в рубище, собирать рис и молиться какому-нибудь богу Цзунцзы. Первый автобус уже прибыл, из него муравьями высыпали ученики, а препод, всеми правдами и неправдами, пытался согнать их в одно место и зафиксировать до нашего появления. Я поднялся, потер поясницу и зыркнул на готовых стартовать умных-дебилов. У всех было такое нетерпение на лицах, что казалось, любая минута простоя, выдергивает по волоску с самых интимных мест. Хватит с меня альтруизма. И оберег тоже срок годности имеет. Нахуй. И, вообще, в няньки я не нанимался. Не став заморачиваться, я первым спрыгнул со ступенек и отправился к классному руководителю. — Шань, как доехали? — довольно спрашивает он, постоянно оглядываясь, пересчитывая «скот» по головам. — Нормально. Что дальше? — Экскурсия по местности, но тебе другое задание, на, — протягивает новый лист, — здесь список номеров комнат и фамилии напротив, занеси в каждую багаж, и смотри, ничего не перепутай! Через час мы все вернёмся. Встреть свою вторую группу у сектора «С» и сопроводи в комнаты. — Сектор «С»? Это что, военная база? — недовольно спросил я. Снова заставляют прислуживать. Хотя на что я рассчитывал? — Не говори глупостей! Эй! Все ко мне! — замахал он руками, и я попятился, так как «поток» отозвался на клич, и грозил унести меня в ебеня. Пару раз увернулся, оправил бейсболку, и сунул руки в карманы. А здесь… красиво. Все слишком зелёное, глаза никак не могут привыкнуть, после вечно серого города. И очень влажно, воздух, как будто загустел, и ясно почему. Слух едва улавливает шум воды, кажется, не так далеко источники, или водопад! Когда отвяжусь от обязанностей, сам пойду на экскурсию. Может все не так плохо? Я огляделся. Большое жилое пространство опоясывают одноэтажные ухоженные деревянные домики, выполненные в экостиле, сообщенные между собой общим длинным коридором, тянущемся по всему периметру буквой «П». Чуть поодаль выложен колодец из ярко-красного камня и от него, по специально вырытой небольшой траншее, звонко течёт ручей с кристально-чистой водой. Он причудливым извилистым узором пробегает мимо коридора, уходит под землю и задорно выныривает у местной достопримечательности. Огромного дерева, толщиной, наверно, два, а то и три, моих обхвата. Старинное, но не потерявшее свой цветущий вид. Верхушки не видно из-за объемной кроны, зато, те ветви, до которых можно дотянуться, пестрили маленькими цветными ленточками. Должно быть, местная традиция. Либо желания загадывать, либо для того, чтобы вернуться. Я немного воспрял духом. Когда бы смог побывать в подобном месте? Неужели мне улыбнулась удача? — Эй, — грубо толкнул меня в плечо водитель, — сумки кто забирать будет? Мне ещё ехать! Пошевеливайся, давай! Ага, улыбнулась удача, в два зуба. Я проглотил недовольство и поспешил к открытому багажнику. К каждой сумке приклеен ярлык с именем обладателя, для того, чтобы я безошибочно растащил вещи по назначенным комнатам. Интересно, а что же первый автобус, кто там батрачит? Я, кашляя от пыли, от уезжающего транспорта, помахал ладонью перед лицом для лучшего обзора. В той стороне, где должен был стоять первый автобус, уже никого и ничего нет, должно быть отбыл, пока я копошился с чужим барахлом. Только вдалеке заприметил скрывшуюся спину в дверном проёме одного из домов. Но даже мельком я понял, что это тоже ученик из нашей школы, по форме, разумеется. В этой шараге, что, обслуживающего персонала нет?! Сплюнул в пыль и обвешавшись несколькими сумками, поплёлся искать сектор «С». Искал не долго. Так как домики стояли плотной шеренгой, одна стена «общего» жилья именовалась буквой «А», вторая противоположная «В», а в центре «С». Семь комнат, по два гостя на каждую. Угловая моя. Я, что же, один буду? Прекрасно! В несколько заходов, сверяясь, с «путевым листом», закинул в номера пожитки ахуительных математиков, и наконец, надев собственный рюкзак на плечо, бодрым шагом направился к своим «хоромам». Открыл дверь и услышал шум воды в ванной комнате. Настроение тут же упало. Вперился взглядом в лист, но рядом с моим именем другого вписано не было. Может ошиблись? Нарочно громко кинул рюкзак на пол и захлопнул дверь. Вода в ванной утихла. Я скрестил руки на груди, встречая подселенца. Несколько минут мы просто таращились друг на друга. — Ахуеть. — Аналогично, — недовольно-обескураженно, выдал я. Хин Сон собственной персоной. На носу гипсовый пластырь, под глазами фиолетовые фингалы расплылись почти до самых ушей. Он сжал в руках махровое полотенце, заметно нервничая. Отличный момент просить прощение. Отличный момент для него, ага. Меня вина не особо тяготит. — Ты тут какого хуя? — слегка наклоняя голову, интересуюсь я. — Ну, типа, провожатый… и… — И? Закидывает полотенце на плечо, тушуется. В первый раз в жизни почувствовал себя королем положения. Где тут мини бар? Откупорить мини-бутылочку мини-шампанского в честь моего мини-праздника души? — Ты уж меня извини, за те слова… ну ты помнишь… Игнорирую его сбивчивую речь. Чувство превосходства блаженной волной вкатилось мне в тело. — Я-то помню, как и рожа твоя, — опираюсь поочередно носком кед в пятки, скидываю обувь и прохожу в глубь комнаты. Он отступает. — Ну и? Я бы не хотел жить неделю вместе и собачиться. В конце концов, мы оба хороши, — нескладно тараторит он. — Ага, только я здесь в наказание, а ты почему? — Наверно, по той же причине, — пожимает плечами Хин. — Препод решил таким образом уладить наш конфликт? — Похоже на то. — Ладно, — я уселся на односпальную кровать, напротив такой же. — Было и было. Но учти, местность здесь чужая и гористая, ещё одна подобная реплика и тебя с собаками не найдут. — Много на себя берешь, — раздраженно бросил он. Я улыбнулся. Может так себя Хэ Тянь чувствует со мной? Но тут же спохватившись, едва не врезал себе ладонью по лбу, чтоб выгнать вражески проникшую мысль. — Я пойду на кухню схожу, спрошу нужна ли помощь, комната в твоем распоряжении, — осторожно касаясь носа, доложил Хин. — Бойскаут, — фыркнул я и направился в ванну. *** Итак, что мы имеем в сухом остатке? Неделя на почти курорте с почти нормальным сожителем. Конечно, горбатиться меня тут заставят. Уже заставили. Пока встретил с вводной экскурсии всех этих мудаков, как баранов, разогнал по стойлам, потратил оставшиеся нервные клетки, да что там — истеричные! Потом идиот Хин допрыгался и ему велели чистить два килограмма репы, а мне мариновать! Вот ведь сука неугомонная! Как я сказал? Почти нормальный сожитель? Нет! Беру свои слова обратно! Непроходимый кретин! Врезал я ему тогда поделом, и зря боялся, что будет сотрясение мозга, ибо сотрясать там не-че-го! А ещё Большой Ву, теперь глядит на меня с каким-то странным дружелюбием. Умом он, что ли, повредился? Похоже, на незапланированной корриде, несясь за красной тряпкой, не рассчитал прыти и въехал лбом в духовышибающее препятствие. Все эти мысли неслись друг за другом, пока я мял руками репу в железном тазу. Моя догадка не оправдалась, в этой «шараге» все-таки, был обслуживающий персонал. Четыре горничные, которым на вид в совокупности веков шесть. Старые, едва шаркающие ногами, но дело свое знали хорошо. Чистота здесь радовала глаз. Все сияло и блестело, видимо, песок что из них сыпался, придавал всему фееричный лоск. Также, в вольнонаёмном штате имелся один повар, пышно усатый, угрюмый мужчина, лет сорока, считавший поваренную книгу рецептов своей целлюлозной матерью. И ещё длинноволосый администратор, с идеальным пробором, вот только волос было маловато, его махровые «сельди» взмывали вверх при каждом легком дуновении ветерка и грозились улететь в неизвестном направлении… Или на головы более удачливых администраторов, но история об этом умалчивает. — Мо! — я оглянулся. Повар Бокин Ганг насуплено оглаживая усы, наблюдал за моей кипучей деятельностью, — достаточно. Я отряхнул руки и вытер их о фартук. — Проследи, как Хин Сон справился в зале с накрытием столов и можешь быть свободен. Одни начальники, блять! За окном начал сгущаться вечер, в домиках зажигался свет, тускло отражаясь во дворе. Редкие лампочки, по периметру общего коридора, нехотя отдавали свет, привлекая назойливую мошкару. Столовая, где мне нужно было проверить работу Хин Сона, находилась в центральном секторе «С». В противоположном углу от нашей с Хин Соном комнаты. Обеденная зала была небольшая, этнически-дизайнерская, стены выложены плотным рядом бамбуковых стеблей, на потолке висели декоративные люстры, выполненные из закрученных, тонких деревянных прутьев, через которые пробивался электрический свет. Малыми группами стояли низкие столики, рядом с которыми были уложены плоские подушки вместо стульев. Общую замысловатую атмосферу отчетливо дополнял запах дерева и вечернего воздуха. Я быстрым шагом миновал коридор, изредка бросая взгляд в открытые окна комнат, где небольшими компаниями собрались «математики» в ожидании ужина. Вошел в столовую. Она была пуста. Хин Сон ушёл, но свою работу выполнил. Все приборы лежали на своих местах, помещение предварительно проветрено и на открытые окна накинута москитная сетка. Мне остается только доложить повару Бокину, что всё в порядке и идти на заслуженный отдых. Наконец-то! Такой отдых, что я от усталости едва ноги передвигаю. Вышел в коридор, закрыв за собой двери столовой и привалился к наружной стене. В нос ударил знакомый запах табака… ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Медленно, как в самом страшном сне, поворачиваю голову. Силуэт напротив меня, так же опирается на стену. Поднесенная к губам сигарета осветила лицо. Хэ… Тянь.