Минус на минус

POV Мо Гуань Шань       Я не просто сбежал, я реально телепортировался. Ужас и недоумение были такой силы, что я, похоже, наплевал на все законы физики. Опомнился на кухне. Сердце колотится в горле, заглатываю воздух, рвано выдыхая. Сполз по стене, пытаясь унять дрожащие руки. Мне кажется, я сошёл с ума. Довел себя до ручки постоянными мыслями о Хэ, и вот он, предстал передо мной страшным глюком. Это ведь точно был он? Хэ Тянь? Мне не показалось? Но если бы это был Хэ, он бы не позволил мне так легко сбежать. А вдруг, он именно сейчас войдёт на кухню?! Напряженно впился взглядом в дверь. Текли ужасающие минуты ожидания, но ничего не происходило. Я оставался на кухне один, даже повар куда-то запропастился. Я осторожно поднялся на подрагивающих ногах. Господи, никого так не боялся. Никого и никогда. Это ведь просто человек из мяса и костей, так почему меня накрывает таким липким страхом и чувством беспомощности? Сильно похлопываю себя по щекам, стараясь вернуть крупицу самообладания. Подошёл к раковине, включив кран, плеснул в лицо холодной водой. Облизнул губы, заглатывая капли. Нужно успокоиться. Успокоиться! Может, меня, правда, глюкануло? Но если нет… Это пиздец. На одной ограниченной территории с Хэ… Нигде не скрыться. Раньше мой дом был, как бы избито не звучало — моей крепостью. Теперь… Теперь, я как Ниф-Ниф в соломенном домике, который сдуть волку Хэ ничего не стоит! Я родился под очень несчастливой звездой. И её уже, наверняка, нет на небосклоне, разъебала какая-нибудь комета… — Мо, вот ты где! От громкого голоса ворвавшегося в тишину, меня, словно, током дёрнуло, даже холодный пот выступил. Я не доживу до старости… точно не получится. По эмоциональному и душевному истощению, близится тот час, когда я буду фиги воробьям показывать. — … кто будет еду разносить?! — негодующе спросил повар, уперев руки в бока. — Мне… мне нельзя выходить… — Это ещё почему? — Так… так у меня аллергия на… (На что?!) — На работу? — продолжил за меня Бокин, — не неси чушь! Твой преподаватель сказал, что ты во всем будешь меня слушаться, так что не увиливай! Точно! Класс.рук! Я метнулся к выходу, но резко затормозил на пятках, впечатавшись лбом в дверь. Вдруг ОН до сих пор там?! Погоди… погоди. Прижался отбитым лбом к прохладной поверхности двери. ЕГО там нет. ЕГО там нет. Интересно, сколько раз я должен сказать эту фразу, перед тем, как окончательно в неё поверить? — Мо, ты чего вытворяешь?! — Да, хуй знает… — прошептал я. — Что?! Вот, теперь точно пора драпать! Открыл дверь, едва не сорвав её с петель, и в лучших традициях вестерна, поскакал прямиком в комнату препода. Благо, в «путевом листе», который он мне выдал, я запомнил место его проживания. Дверь, дверь, дверь, поворот. И я без стука влетаю в номер классного руководителя. Он на диване читает книгу. Перевёл взгляд на сумасшедшего меня и сдвинул вниз очки на переносице. — Шань? Что случилось? — Это, слушайте!.. — Это, слушайте? — перебил он меня, — повежливей нельзя? Мне не до дурацких поклонов, но блин! — Мне нужно кое-что у Вас спросить! — Имя моё забыл, что ли? — продолжает язвить он. Сжал губы. Как ты заебал! — Господин Деминг Ши, у меня к Вам серьезный вопрос! — Серьезный? Ну, задавай, — отложил книгу. — Хэ Тянь, он тоже приехал сюда?! — А почему спрашиваешь? — Короче! — вспыхнул я, устав от его речевых игр. — Невоспитанный мальчишка, — покачал головой он, — но так и быть отвечу. Да, Хэ Тянь здесь. Приехал два часа назад. У меня внутри всё оборвалось. — Зачем?! Почему?! — Спонсорские деньги на поездку принадлежат его семье. Семья Хэ, главный меценат нашей школы. Его прислали сюда, как второго куратора, помимо меня. Проследить, так сказать, за вложенными инвестициями. По ощущениям земля сменила полюса, и на меня грохнулся бархан снега где-то с Гималаев. Сожгу оберег! Всё сожгу! Это пиздец!!! — Что у тебя с Хэ Тянем? — учитель поднялся, — он очень ревностно к тебе относится. У меня разгорелись щёки. Подавил желание, как глупая девчонка, спрятать румянец ладонями. — Ничего! Просто… просто, чёрт, да это не важно! Почему Вы меня не предупредили?! — А должен был? Я едва не взвыл. Да, сука, должен был! Кто-то должен был!!! Непременно! Хоть единорог с радуги! Как же я влип. Неделя самого страшного кошмара! Я обреченно навалился спиной на дверь. Кто-то в этой вселенной имеет на меня огромный зуб. Чувствую себя препарированной лягушкой, которую на части кромсают скальпелем, ожидая телесной реакции. Сильнее корчиться невозможно. Я отдал уже все нервы и эмоции. Что теперь делать? Что?! Учитель подошел ко мне и положил ладонь на голову. — Послушай, Шань, если у тебя проблемы, может, поделишься? Я поднял взгляд с пола и глянул на учителя. Мягкая сочувствующая улыбка. В темно-зеленых, почти карих глазах, тепло. Меня от этого передернуло. Ненавижу, когда меня жалеют. Терпеть не могу сочувствия. Тупые корчи души, направленные на то, чтобы человек почувствовал себя слабым и ещё более ничтожным. Нервным движением, скинул его руку с головы и развернулся, хватаясь за ручку двери. Незваным флэшбеком мелькнуло видение: «Мои пальцы сжимают дверную ручку подсобки, пока Хэ…» Дернул головой, скидывая сюр, и рванул в общий коридор. Вечерний воздух врезался в грудь. Из столовой доносится смех и весёлые голоса. Должно быть, с разносом блюд справились без меня. Но стоит ли говорить, как мне на это сейчас похуй? Медленно переставляя ноги, бреду в свою комнату. Я не смирился. Я заебался. Опережая все предчувствия, меня никто не остановил. Я совершенно без приключений добрался до своего номера. Разделся, сходил в душ, а потом улёгся в кровать. Несмотря на духоту, накрылся одеялом с головой, и погрузился в беспокойный, и всё время прерывающийся сон. *** Когда открыл глаза, за окнами только рассветало. Перевернулся набок и глянул на спящего Хин Сона. Сладко посапывая, он морщил нос, отчего гипсовый пластырь странно съезжал в бок. Вдруг он хрюкнул особенно громко и что-то простонал во сне. Я удрученно покачал головой, а потом придя к очевидному выводу, что теперь точно не засну, сдёрнул одеяло и поднялся. Потоптался под душем, смывая остатки неудавшегося сна, и с унылой обречённостью стал одеваться. Все мои движения были на автомате, со стороны, я, должно быть, выглядел, как заключённый, собирающийся на казнь. Прошёл мимо большого зеркала, а потом, словно на перемотке, вернулся. Вот он я. Бледная кожа, растительность на лице даже не намечается, тонкие брови, обычные, светло-карие глаза… Правда, в этой чёрной майке с принтом черепа, мои плечи выглядят шире, чем в обычных футболках. Зато тёмные, слегка зауженные джинсы, наоборот подчёркивают подростковую худобу. Смотреть-то не на что… Так чего ему нужно от меня?! Надел кеды, на ходу водрузил на голову бейсболку и вышел из комнаты. Втянул утренний свежий воздух и прислушался. На кухне уже имелась какая-то жизнь. Звенела посуда, слышны редкие голоса. Зато остальные строения напоминали склепы. Все спали мертвым сном. Неожиданно сердце забилось чаще. По рукам и ногам пронёсся табун мурашек, поднимая волоски по всему телу. Начал затравленно озираться, ища источник своего безумного дискомфорта. Я, как будто чувствую, прожигающий взгляд, но оглядываясь, никого не вижу. Реально крыша поехала… Опираясь на деревянные перила, ловко перемахнул с общего коридора на землю. А потом быстро двинулся в сторону леса. Туда, где, возможно, буду чувствовать себя спокойней, без вечно сопутствующего ощущения жертвы. Хоть немного отдохну и выдохну напряжение, из-за которого начали болеть мышцы во всём теле. Петляя по тропинкам, я дошёл до небольшого водоёма. С его невысокого каменного приступа стекала вода, поднимая пар и мелкие брызги. Небольшой оазис укрытый деревьями и густыми кустарниками. Я уселся на землю и опёрся спиной на ствол дерева. Шум воды, чистый воздух и лёгкие порывы ветра, быстро меня сморили, учитывая, что за ночь я спал не более двух часов. Проснулся от того, что меня что-то щекочет. Пока проморгался и разобрался, где я, и что происходит, ползучая тварь забралась под майку… — …блять!!! Я едва не до трусов разделся, ища мерзкое насекомое, которое сучило своими лапками по мне, заставляя тело передёргиваться от неприязни. Выудил ползучую тварь в районе лопаток. Брезгливо выкинул. Интересно, сколько я проспал? Судя по горячим солнечным лучам и тёплому ветерку, должно быть, уже полдень. Меня, наверно, потеряли. Нужно возвращаться. Глянул на небольшую корягу под ногами. Может, с собой взять в качестве самообороны? Эхххх… Накинул на плечо майку и пошел в сторону «лагеря». Блять, сколько же счастливых математиков… Дай им ещё по учебнику, и всё счастье этого мира сосредоточится здесь. И где-то на лазурных берегах взгрустнется какой-нибудь Бритни Спирс. И вот, когда я потерял всю бдительность и осторожность, оглядываясь, на очередной вопль девчонки строившей из себя недотрогу, со всего размаху врезался в чью-то грудь. Отшатнулся. — Ты чё, мудила доморощенная, не видишь, я иду-у-у… — последний звук, который я издал был похож на вой собаки, получившей поддых. Темно-серые глаза со знакомым прищуром. Я даже присел от неожиданности. Блять-блять-блять-блять! Вот и пиздец! Хэ… Он приподнял одну бровь и хмыкнул. — Может, ты специально врезался в меня, а? Я минуту переваривал его слова. — Да… да щас! Отойди! — завопил я. На нас начали оглядываться. На его лице не было ни азарта, ни обычного интереса. Скучающая мина. Покачал головой. — Какой ты шумный, — прозвучало, как укор. Хэ Тянь обогнул меня и направился по своим делам. А я остался стоять с раскрытым от удивления ртом. И это всё?! ВСЁ?! Да ты, блять, шутишь!!! Ты серьёзно?! Я медленно обернулся и проводил взглядом его спину. Он подошёл к парню из нашей параллели. Юймин Дон, если мне не изменяет память. Смазливый дегенерат, по внешности очень напоминавший Цзяня И. Белобрысый, с длинной чёлкой, закрывавшей глаза. Светлая, почти молочная кожа, худой, как Иисус, и с вечной улыбкой, не сходящей с миловидного лица. Хэ наклонился к нему и что-то сказал. Звонкий переливчатый смех. Я отшатнулся от этого зрелища. Не пойму, что происходит внутри. Мне… мне как-то не по себе. В такую жару меня прошиб озноб. Надел майку, которая до сих пор висела на плече и несколько раз оглядываясь на них, побрёл искать учителя. *** Я не верил своему счастью. Нет, серьезно, неужели всё? Кончились мои мучения? В первый день я ещё пугливо озирался и, грубо говоря, ходил на «полусогнутых». Но после того, как мы снова пересеклись, его взгляд прошёлся мимо меня, даже не остановившись. Это нонсенс. Неужели, где-то вспомнили обо мне высшие силы, словно нашли прилипшую к своей жопе мою карму и такие: «О, так это же Мо Гуань Шань! Ого… нихрена в его жизни дерьма… Надо бы исправить!» Я решил убедиться, что мне это не снится, и ещё раз испытать удачу, подергать судьбу за усы… После обеда, нарочно, с подносом, задержался у входа в столовую, заприметив там Хэ и того белобрысого уёбка Юймин Дона. Они сидели друг напротив друга и о чём-то увлеченно беседовали. Никогда не видел у Хэ такого лица… Спокойного, мило улыбающегося, без претензий на «вырву кадык». Хотя, возможно, «вырву кадык» всегда предназначалось только мне, так что, глупо думать, что очаровательный Хэ Тянь добился популярности страшной миной. Видеть их вдвоём, странное чувство, словно мелькнувшее сожаление… От этой мысли в руках дернулся поднос и с него хлопнулись на пол две чашки и разлетелись вдребезги. — Блять! Я опустился на корточки собирая осколки. — Привет, кажется, Мо Гуань Шань? — звонкий голос, — ты наш вожатый, верно? Поднимаю взгляд: Юймин Дон, рядом Хэ. Скрипнул зубами и попытался скорее собрать осколки. Один из них мерзко скользнул по коже, оставляя глубокую борозду, которая тут же наполнилась кровью. — Ой, ты поранился! — уселся он рядом. — Вали, куда шел, — прошипел я, тщетно сжимая порез из которого сочилась кровь. — Может, тебе помощь нужна? — голос Хэ, ленивый, и явно намекающий: «откажись». — Да валите оба! — заорал я, поднялся и отпнул носком кеда особенно большой осколок. Юймин Дон нахмурил свои едва видные, почти пепельные брови, Хэ медленно улыбнулся. Впервые за это время я удостоился его любой эмоции. — Не будем мешать, — потрепав макушку Юймин Дона спокойно доложил он и, обняв того за плечи, повёл подальше от меня. Ну, ты, блять, гондон! Ненавижу!!! Сквозь непроглядную злость, я ощущал явственную обиду. Её не должно было быть, ну, в смысле, к чему она?! Чего ради?! Я ведь освободился! Теперь пусть несёт мой крест несчастный Юймин Дон. Хотя его рожа явно не была несчастна… Да и ладно! Пошли они все! Как я и предполагал, отдыхать мне не дали. То на кухне помочь, то уберись на игровой площадке, которая находилась недалеко от нашего «лагеря», и представляла собой два теннисных корта, баскетбольное кольцо и ещё одно волейбольное поле. Математики отрывались там на всю катушку, и потому, после их игрищ, я, как дебил, ползал с корзиной, ища мячи любых видов и размеров. Потом обед: «Шань, отнеси посуду!» После обеда: «Шань, принеси посуду!», и ужин, то же самое. К вечеру я лежал в своей комнате без рук, без ног. — Неделя без занятий, как тебе такое наказание?.. — мерзко пропищал я, передразнивая сказанные мне слова учителем, — сука, знал бы, ни за что не согласился! Поганое настроение. Очень поганое. Прям, сука, вот какое поганое. Весь день, даже занятый нескончаемой работой и поручениями из головы не выходил Хэ и Юймин. Сдружились, блять, два гомосека! А, Хэ, этот пидорас, сначала со мной руки распускал, а как я надоел, метнулся… Я резко сел в кровати. — Это что за пиздец! Почему… — Ты что сам с собой разговариваешь? — ворвался в комнату Хин Сон. Его глаза подозрительно блестели, а щеки лихорадочно алели. — Ты бухой, что ли? — проигнорировал я его вопрос и съехал на другую тему. — Только шшшшшш… — он поднес указательный палец к губам и заплевал полкомнаты. — Я тебе сейчас, конь, все стремена в очко затолкаю! — я поднялся, как удачно, что выпустить пар можно здесь и никуда ходить не надо! — Ладно-ладно, Шань, успокойся, — он поднял руки вверх в знак поражения, — у нас сейчас там такая туса, пошли тоже?! — А алкоголь откуда? — Большой Ву с собой привёз. У него сестра через месяц замуж выходит, вот он у бати из погребка и слил пару литров, — подмигнул Хин. — А если вас поймают? — Не поймают! И, вообще, это отдых или что?! — Хин Сон сменил футболку и выжидающе глянул на меня, — ну что, идёшь? — Нет, — я грохнулся обратно на кровать. — Ну, как знаешь, и если что, мы все на баскетбольной площадке! И ещё… — Чего?! — я начал терять терпение. — Это тебе, — поставил на стол небольшую фляжку переплетённую грубой белой нитью. — Нафига? — Ну мало ли… Поднимешь себе настроение, а потом, возможно, и к нам присоединишься. Ну, пока! — и Хин скрылся за дверью. Я не люблю алкоголь. Нет, я не ярый поборник здорового образа жизни, и не осуждаю тех, кто его пьёт, просто не сложилось у меня с этим пойлом, вот и всё. Помню, мы с Яозой как-то, ради интереса, взяли себе по банке пива, и ничем хорошим это не кончилось. На утро у меня так трещала башка, что глаза чуть из орбит не вылезли, а мама, всё кудахтала рядом, извиняясь, что наверно, та лапша, которую она купила в забегаловке рядом, была испорчена… Я встал с кровати и нарезал пару кругов по комнате, косясь одним глазом на фляжку. — Нет! Зачем? Ещё один круг. — Ну, может, просто попробую… Настроение ещё то говно, почему бы не забыться? И для сна, вроде, хорошо… Остановился рядом со столом. Взял фляжку и открутил крышку. Понюхал и отдёрнулся. — Фу, блять! — в нос ударил запах чего-то перебродившего. Для храбрости глубоко выдохнул и влил в себя огромный глоток. Горло тут же обожгло, жидкость едва не полилась через нос. Я закашлялся, захлёбываясь, усиленно сглатывая, чтоб меня не вывернуло обратно. Из глаз проступили слезы. — Божеее… как это пьют… — жмурясь, прохрипел я. Уселся на пол, до сих пор сжимая флягу в руке. До чего докатился… Пью какую-то бормотуху в одиночестве. С каждым новым глотком, вкус становился всё более приемлемым, да и те проблемы, что не так давно гложили, сейчас казались незначительной ерундой. Я поднялся с пола и меня как-то странно потянуло в сторону. Уцепившись пальцами за косяк, я выровнялся. — Ахуеть, — обрисовал я ситуацию. Завис. А чего, собственно, решил надраться? Уставился на зажатую флягу в руке и по-совиному моргая, принялся её разглядывать. Так. Таааак. Думай. Вдруг в груди запылал жар, и устремился в несоображающую голову. Хэ. Хэ ебаный Тянь! Это он, сука, довёл меня до такого состояния! Блудливый пидорас! Как я тебя ненавижу! Кто бы знал! Всё в тебе ненавижу, лицо, сраную улыбку, эту кошачью манеру говорить, движения, привычки, смех! Ты отравил меня собой, а теперь, отряхнувшись, думаешь идти дальше?! Да вот щас!!! Если уж ты возомнил себя «право имеющим», я докажу тебе, что и я из себя что-то представляю! Оно пришло, это осознание, вместе с передозом алкоголя в крови. Осознание, что мне не всё равно. Не всё равно, с кем он, кого касается и что шепчет на ухо. Противно чувствовать себя «одним из». Когда тебя вывернув наизнанку и разглядев внутренности, меняют на следующего, перешагивая, как через дерьмо. И то, что я к нему испытываю, разве это только страх? Он безусловно присутствует, но как дополнение к многому. Что такое «многое», я пока не понял, потому что меня трясёт от гнева. Это что ревность? РЕВНОСТЬ? Я разжал руку и фляжка грохнулась к моим ногам. Я ревную его? ЕГО? Только ведь недавно мечтал сбежать, а по приезду узнать, что его размазало по дороге грузовиком… Не то чтобы мои мечты в корне поменялись… Я нетрезво икнул и потерял мысль. Ступни промокли от вытекшей из фляги горячительной жидкости. Я похлюпал в ней пальцами ног. На дискотеку? Фыркнул от смеха. Ощущая себя как в невесомости, поплёлся в ванную, умыл лицо холодной водой и уставился в зеркало над раковиной. Щёки красные, с лица не сползает пьяная полуулыбка. Спать! Вышел обратно в комнату. Постоял. Нет. Прогуляюсь, нужно проветриться. И комнату тоже освежить. А то по амбре, царившему здесь, можно подумать, что тут танцевали канкан пьяные трактирщики. Неуклюже распахнул окна, едва в них не вывалившись, а потом запинаясь обо всё на свете выперся в коридор. Босой. Перед глазами всё плывет, размазывая очертанием фонарей. Нетвёрдой походкой спустился вниз по лестнице и подошёл к дереву «достопримечательности». Обнял его. Глаза начинают слипаться. Трусь лбом о шероховатую кору, не давая себе отключиться, а то зрелище по утру, будет ещё то… — Эй, Рыжий, ты совсем что ли одичал? Хочешь дереву присунуть? Хотя, продолжай, я посмотрю… Этот голос! Я оторвался от ствола и принялся вертеть головой. Хэ Тянь стоял у сектора «А» прислонившись спиной к стене и курил, прищуривая глаза от дыма. У меня внутри произошёл макровзрыв в моей микровселенной. Ты, сука, олень, чертов! Я оттолкнулся от дерева и упрямо пошёл в его сторону. Что хочу сделать, не знаю, но энергия, что плещется во мне, готова вылиться через край, потому, ей нужно найти выход. Поравнялся с ним. На его лице флегматичная улыбка. Хэ едва заметно повел носом. — Да ты никак напился? Что, взрослый уже, да? — Заткнись! — зашипел я, против воли заглядевшись на его губы. — Хм? И что же тебя так расстроило? Может, по мне скучаешь? — Да хрен тебе! Это ты припёрся сюда за мной! Тянь усмехнулся, отвернулся, выпуская дым. — Ну, если тебе так легче, думай, как хочешь… Его слова неожиданной болью отозвались во мне, словно, только что, получил коленом в солнечное сплетение. Воздух застрял где-то между горлом и легкими. Вот значит как, да?! Что ж, тогда, у меня прав на «пиздец», не меньше, чем у тебя! Я вырвал у него из рук сигарету и выкинул её в сторону. Тянь удивлённо уставился на меня и хотел было что-то сказать, но я, схватив его за затылок, резко притянул к себе, а потом впился в губы неумелым поцелуем. Таким сильным и злым, что почувствовал кровь между нашими губами. Его горячий выдох мне в рот и резкий обхват за талию, показал, что Хэ совершенно не против такого внезапного нападения, а после я ощутил, как растягиваются в улыбке его губы.