Минус на минус

POV Мо Гуань Шань       Я невидящими глазами уставился в стенку. Проснулся минут двадцать назад, но так и не решаюсь поворачиваться. Знаю, Хэ не спит. Рядом щёлкает зажигалка, под потолком поплыл сизый дым. За окнами темно, меня ещё не скоро потеряют. Ну, да, это ведь самое главное сейчас… Что меня могут хватиться, а то, что меня несколько часов назад выебали в задницу и я от этого кончил, так это пустяки… Подумаешь. С кем не бывает? Я бы не смог поступить хуже, чем вчера. Побил свой личный рекорд. Дерьмометр пробил отметку «дно». Паники, как в прошлый раз, нет. Только безнадёга. Зачем. Зачем? ЗАЧЕМ Я ЭТО СДЕЛАЛ?! ПОЧЕМУ ПОЗВОЛИЛ ЕМУ?! Хотя, кого я обманываю. Сделал, потому что хотел. Никто меня не заставлял. Некого обвинить, кроме себя. И потому так паршиво. Представляю теперь рожу этого уёбка… Хана мне. Я сам вручил ему все козыри, и остался в дураках. Хочу исчезнуть. Провалиться или впасть в летаргический сон и никогда не просыпаться. Возможно, только перед апокалипсисом. Одним глазком глянуть, как размажет Хэ по стенке, а потом опять уснуть. Где-то на стене тикают часы, отсчитывая время моего не убывающего позора. Сколько я ещё могу так лежать? Притворяясь, что сплю. До пролежней? Пока меня не парализует в таком положении, а потом, как статую не вынесут отсюда? Соберётся консилиум врачей и стоя над моим изголовьем поставят диагноз: «Выебан в жопу (точка) От переживаний на эту тему разбил паралич (точка) Несите в морг (запятая) здесь мы бессильны» (точка)  — Ты хотя бы дыши, чтоб я знал, что не затрахал тебя до смерти, — раздаётся негромкий, довольный голос рядом. Начинается, блять, концерт по заявкам «выебал тело — отъеби душу». — Не льсти себе. — Так и знал, что ты не спишь, — кладет руку мне на плечо, — может поговорим? Иди ты нахуй, со своими разговорами! Что ты можешь мне такого сказать, чтоб я перестал себя чувствовать куском дерьма?! Я молчу, хотя во мне полным ходом идёт внутренняя война. Я несу потери. Умственные, физические, моральные. Все возможные. — Не хочешь? Впрочем, я другого и не ожидал. Даже удивлён, что ты ещё не сбежал, — продолжает монолог Тянь и прям, сука, кайфует. Скрипнул от злости зубами, но молчу. Держусь из последних сил. Нога начинает неметь, так как позу я до сих пор не поменял. Благо, что места на диване много, и мы не касаемся друг друга. Хэ очень заботливо его разобрал, правда, не помню когда… — Ты живешь в комнате с Хин Соном, мне это не нравится. Сегодня же переедешь ко мне сюда. Места хватит. Меня подкинуло. Я резко разворачиваюсь и зло смотрю в его довольную, нахальную рожу. — Да ты ахуел что ли?! Никуда я переезжать не буду! — Наконец-то. Доброе утречко. Подловил, сволочь. Как всегда великолепно отыграл роль, чтоб вывести меня на диалог. Как же бесит всё время оказываться тупее. От того, что я сел, задница нестерпимо взвыла. Блять! — Кому оно доброе, ты, придурок?! — заорал я, не сумев обуздать злость ни на себя, ни на него. — Будешь орать — выебу, — довольно протянул Хэ. Вот она расплата. Горькая, трезвая расплата. — Этого больше не повторится! — меня даже затрясло от гнева, но тон я сбавил… — Да ну? — ухмыльнулся он и повалил меня на спину, уперевшись руками мне в плечи, чтоб я не смог шелохнуться, — уверен? — Отвали! — прошипел я. Тянь в отместку улёгся на меня полностью, до хруста костей обняв, и утыкаясь носом в шею. У меня пробежали мурашки. — Хэ! — нервно крикнул я, боясь, что у меня сейчас встанет… — Чего? — в своей кошачьей манере растягивать слова, спросил он. — Встань с меня! — я пытаюсь дышать глубже, как-то отвлечься, а этот говнюк, наоборот, начинает тереться об меня. — Не хочу. Мне захотелось, как маленькому ребенку захныкать. Тупо, от безысходности. Легко целует меня в шею, без языка и прикусов. Я изо всех сил жмурюсь. Мне приятно и очень. Теперь хочется рыдать. Я ведь… — Хэ… — сдавленно хрипнул я. Не знаю, что такого он услышал в моём голосе, но освободил от тяжести своего тела и стальных объятий. Тянь снова закурил. Он много курит… Хотя, не похуй ли? Встаю и начинаю одеваться, ощущая на себе его тяжёлый взгляд. — И куда ты? — Подальше отсюда, — застегиваю ширинку, ища взглядом майку. — Снова собираешься бегать от меня? Останавливаюсь и смотрю ему в глаза. — Да, это именно то, чем я собираюсь заниматься. — Глупо. Очень. — Да иди ты в ж… — я нервно отвернулся, проглотив остаток слова. Это тема сейчас очень щекотлива для меня… Хэ усмехается. — Был уже… Я с хлопком закрыл ладонями лицо. Ещё бы в дверь башкой удариться… — Да ладно ты… Всё же нормально. — Нормально?! — крикнул я, — это не нормально! Это, пиздец, как не нормально! Неужели ты не понимаешь?! Тянь затушил сигарету в пепельнице и тоже поднялся. Я попятился. Хэ нахмурился, глядя на мою интуитивную реакцию держаться от него подальше и последовав моему примеру натянул штаны. — Никуда ты не денешься. Понял? Как же мне хочется расквасить ему нос. Кулаком, пепельницей, кедом, всем чем угодно, лишь бы в кровь. Пуленепробиваемый урод, спокойный и уверенный. — Чего ты хочешь от меня?! — кажется, я сорвал голос. — Тебя, — очень серьезно ответил Хэ. Сердце грохнуло в груди и забилось так громко, что я испугался, что Тянь его услышит. Блять, что это за издевательство?! Очередная выходка?! Сколько можно играться мной?! — Иди ты нахуй, Хэ Тянь! Просто, иди нахуй! Его взгляд звереет. Я дёрнулся, собираясь драпать без майки, хуй с ней! Рванул на себя дверную ручку, но Тянь, очень быстро оказавшись рядом, оборвал мою попытку к бегству. С грохотом закрыл дверь, впечатывая меня в неё. Сильно развернул за плечо и схватился за мой подбородок. — Я тебе рот зашью, если будешь так разговаривать со мной, понял? — голос тихий, но я физически чувствую, как клокочет в нём ярость. Мне страшно, очень. Снова бесконтрольная паника, я верю ему. Зашьёт и не поморщится. — Отпусти, — стараюсь не выдать своего страха. Он немного наклонил голову, под таким углом его глаза кажутся чернее ночи. Смотрит на меня, прожигая взглядом, пытается разглядеть что-то, ведомое только ему. А я сейчас, как кисейная барышня грохнусь в обморок. — Не отпущу. Ни сейчас, ни потом. Когда поймёшь? Я молчу. Из-за ужаса, его слова не входят в голову. Хэ склоняется ближе и опаляя горячим дыханием завладевает моими губами. Без насилия, без жестокости. Плавно проникает языком мне в рот, мягко, но в то же время настойчиво целует. Я перестаю дышать. Он действует на меня, как какой-то наркотик. Парализует всю волю. Я сам не заметил, как начал отвечать на поцелуй. Тянь отстранился первым. Улыбается. — Упрямый баран, — от его злобы не осталось и следа. Я чувствую, как щёки заливает румянец. Как же стыдно! Но самое поганое, я не хочу, чтобы он останавливался… Я сошёл с ума! ЕБАНУЛСЯ! — Да отойди ты от меня! — заорал я в его лицо. Мне нужно пространство, мне нужно очистить голову, а в присутствии Хэ этого сделать не получится. — Хватит уже орать, — он ткнул указательным пальцем мне в кончик носа и, наконец-то, отошёл. Я непроизвольно потёр ладонью нос, как бы стирая его прикосновение. Хэ надел футболку, а потом поднял с пола мою майку и кинул мне. Блять, почему я её до этого не видел? Как только Тянь успокоился я тоже стал дышать ровнее. Он мой индикатор. Мне нужно уйти. Вернее, я хочу уйти. Рядом с ним я эмоционально перегораю, так как всё время происходит внутренняя борьба между страхом и влечением. Потом всё смешивается и я теряю голову. Всё летит в ебеня. Нащупал дверную ручку. — Я всё вижу. — Да, блять! Мне что теперь и поссать без твоего разрешения нельзя?! — Ссать? Иди. Здесь есть туалет. — А ты рядом что ли стоять будешь?! Контролировать?! — Почему нет? Отличная идея, — снова издевается. Тянь открыл мини холодильник и сев на корточки, задумчиво в него уставился. — Это уже переходит все границы! Слышишь?! — Да, переходит все границы, — повторил он мою последнюю фразу, в знак того, что слышит. Хотя сам по-прежнему изучает содержимое холодильника. Слышать-слышит, но ему по барабану, что я хочу донести до него, — сок будешь? Правда, есть только томатный. Дерьмо, блять. Как такое пьют? А, есть ещё минералка. Надо? Это пиздец. Полнейший. Я тяжело вздохнул, нет слов. Хэ взял бутылку, открутил крышку и приник к горлышку. Потом вытер рот ладонью. — Может, все-таки, будешь? — протягивает бутылку. Я потянулся в ответ. — Хотя это же непрямой поцелуй! Ты уверен? Рука безвольно опустилась. — Я, блять, тебя ненавижу, — прошептал едва слышно. — Хочешь докажу, что это не так? — игриво подмигнул Тянь, а потом усмехаясь, взял мою руку и всучил бутылку. — Пей. Я сильно сжал пластик, отчего вода пролилась на пол. — Я хочу уйти. — Зачем? Хочешь спать? Ложись тут. — Только не с тобой. Я хочу оказаться где угодно, лишь бы подальше от тебя! — Ночью ты так не думал, или я не прав? — Это всё было ошибкой, ясно тебе?! — у меня начинается истерика. Ведь его слова правда и крыть мне нечем. — Нечего свои сиюминутные порывы выдавать за истину. — Это ты бредишь! Сам-то вдумайся, о чём говоришь и что с меня требуешь! — А что такого? Чем плохи наши отношения? — Да какие, к ёбаной матери, отношения?! Нет никаких отношений и быть не может! Или ты чего-то другого ожидал?! Думал, мы возьмемся за руки и побежим по ромашковому полю?! Я тебе не какой-нибудь пидор! — Ты серьезно? — спросил Хэ с таким видом, как будто сейчас взорвётся от смеха. У меня нет сил. Не могу больше выносить его нахальную рожу. Открываю дверь и выбегаю наружу, молясь всем и каждому богу отдельно, чтоб Хэ меня не преследовал. *** «Чем плохи наши отношения…» Он точно ёбнулся. Причём основательно. А я, собственно, не меньше, если до сих пор эта фраза крутится в голове заезженной пластинкой. Не могу больше ни о чём думать. Только вчерашняя ночь и проклятое утро. И каждый раз эмоции разнятся. Бросает то в жар, то в холод. У Тяня словно раздвоение личности. Как человек может ТАК целовать, а после разговаривать, как полный уёбок. Но он и есть уёбок. Тогда что было ночью? А что было? Он трахнул меня в… Я сильно рубанул ножом по разделочной доске отчего кончик морковки подскочил и улетел на пол. Хуже некуда. Я должен его ненавидеть. Должен! Но… Скорее, я привык его ненавидеть. Так спокойнее и понятней. А теперь что? Вот если начистоту? Что я чувствую к нему? Я воткнул нож в разделочною доску и навалился на рукоять. Притяжение. В одно слово. Меня тянет к нему, как магнитом. И даже его сволочная натура не может оттолкнуть. Это чувство больше меня, больше моих желаний и убеждений в чём-либо. Да, это всё его паскудная гравитация. Как у сверхчеловека. А я просто космическая пыль, которой не посчастливилось оказаться на пути. Только вот, почему так больно? Разве я не привык быть разменной монетой в руках тех, кто сильнее? Я ведь ещё тот пессимист, никогда не рассчитываю на лучший исход. Всегда готов к борьбе и неприятностям. Я по-другому и жить-то не умею. Но сейчас такое чувство, словно мне в уличной драке сломали пару рёбер. Потому что в ЕГО руках всё иначе… И оттого больнее… «Чем плохи наши отношения…» Да твою ж мать! Отбрасываю от себя доску и она с грохотом падает на пол рядом с куском моркови. Нет. Нет. Хватит! Куда дальше падать?! Может, ещё влюбиться?! Оххх…нет… — Шань, ты что тут устроил?! — врывается в кухню повар, — какого чёрта вытворяешь?! Почему продукты на полу?! — Потому что я их туда кинул… — вот поебать мне сейчас на всё. Бокин орёт, как ненормальный. А у меня в голове белый шум. Словно телевизор рябит. Огибаю мужчину и иду мимо него. В спину мне прилетают обрывки ругательств и какие-то смешные угрозы. Облака тёмные и густые, словно выкрашенная в серую гуашь вата. Где-то над горами раздалось эхо зловещего грома. Выйдя в общий коридор, я схватился за деревянные перила и сжал их, что есть силы. Ещё целых пять дней без укрытия и шанса нормально выспаться. Пять дней сомнений, страха и отчаяния. Пять дней болезненного предвкушения встречи. Пять дней неуместной надежды на прикосновения. Пять дней на то, чтобы просто так, без причины, быть рядом… ***       Бокин Ганг поспешил нажаловаться класс.руку на моё «непозволительное поведение». И тот, вдруг, возомнил себя не меньше чем десницей Фемиды. И карающим указом отправил меня мыть общие купальни. Но «десница» и понятия не имел, что четыре великовозрастные леди, что обитали тут едва ли не в бестелесной ипостаси, на миллион раз всё здесь отмыли. Плюнуть негде, настолько идеальная чистота. И пока класс.рук раздувался в теле от своего праведного вердикта, я отмокал в ванне, флегматично ковыряя пальцем ноги кран, разбрызгивая воду. Горячая вода распарила тело, превратив его в увесистый красный мешок. Мне даже лень перекрыть воду, которая плещется по краям ванны. Я устал. Просто вымотался. Чтобы заглушить мысли воткнул в уши наушники и включив на максимальную громкость, положил телефон на борт ванны. Глаза начали слипаться, безумно хочется спать, даже оглушающая музыка не может вытянуть меня из состояния сомнамбулы. Я и, правда, очень устал… Из уха резким движением выдернулся наушник и я от неожиданности пошёл на дно. Захлебнувшись, стремительно вынырнул, истошно кашляя, выплёвывая воду. Беглый расфокусированный взгляд встретился с его глазами. Хэ сидел рядом на корточках, держа мой телефон, пока шнур от наушников плавал рядом со мной. От шока я едва снова не потонул. — Это, знаешь ли, опасно, засыпать в ванной. — Ты… — меня обуяла одышка, — ты, что тут делаешь?! — А что люди делают в ванной? Ну кроме сна, — иронично окончил он. — Да иди ты… — Повторяешься, — выдохнул Тянь и поднялся, а потом стал раздеваться. — Ты какого хуя?!. — заорал я невольно создавая поток брызг. — Я моюсь без одежды, если тебя это интересует. — Подожди я уйду! — С какой это радости? — Тянь! — беспомощно крикнул я, чувствуя, как лицо начинает гореть, но вовсе не от горячей воды. Он смерил меня глумливым взглядом и продолжил раздеваться. Не в этот раз, Тянь! Я выскочил из ванны, но на свою беду поскользнулся и с воплем полетел на пол. Хэ поймал меня в последний момент, ровно до той роковой секунды, перед тем как мне встретиться с каменным полом. Он подтянул моё обмякшее тело на себя, держа за талию. — Это ты так флиртуешь? Я всё ещё пребывая в раздрае от едва не случившегося падения, бессознательно вцепился в Хэ, часто дыша. Тянь поставил меня на ноги и выпустил из своих объятий. — Координация у тебя говно, — беззлобно заключил он. А потом смерил взглядом общую душевую. Стена была выполнена из цельного камня, в которую вмурованы хромированные форсунки в хаотичном порядке. То есть, никаких кабинок, потому помещение и именовалось «общей купальней». Хэ с высоты своего опыта во всякой навороченной фигне, быстро разобрался с механизмом работы автоматического душа. Нажал пару кнопок, выбрал какой-то режим, и из всех форсунок разом хлынула вода. — Поможешь мне? — обернулся он ко мне, сжимая в руках мочалку. Я замер и по ощущениям превратился в кочергу. Тянь покачал головой, словно ему о чём-то взгрустнулось, а потом обнаженный вошёл под горячие водные струи. Я задержал дыхание. Он не делает попыток напасть на меня, не лезет со всякими пошлостями, а просто стоит под напором воды и намыливает мочалку. Хэ закрыл глаза и подставил лицо горячему потоку. Это очень красиво, как в какой-нибудь блядской рекламе геля для душа. У меня сейчас просто отличная возможность сбежать, но я не двигаюсь с места. Кажется, он просил помочь, но в чём? А мне, что, действительно, это интересно? Да, пусть его смоет к чёртовой матери! Да, пусть! Твердо решил я, всё ещё оставаясь на прежнем месте, даже на миллиметр не двинувшись к выходу. Мочалка вздулась от пены, он мнёт её пальцами и я не могу отвести взгляд. Словно попал под какое-то гипнотическое воздействие. — Шань, идёшь? Да ни за что! Он провел руками по волосам, приглаживая их назад. Вода вьётся по его идеальному телу струйками… Я не хочу смотреть! Но не могу отвернуться. Всё тело тяжелеет, противясь голосу разума, который велит немедленно отступать, пока я не попался в ловушку. А это что ни на есть ловушка. Западня. Он соблазняет меня. Знает, сука, насколько сногсшибательно выглядит. Он, как удав Каа из Маугли, который, исполняя свой смертельный танец, шепчет: «Подойдите ближе, бандерлоги…» И я, как та самая обезьяна, иду на этот зов. Я на самом деле иду! Становлюсь рядом с ним и неотрывно пялюсь. — Потрёшь мне спинку? — протягивает намыленную мочалку. Я негнущимися пальцами беру её в руки. Хэ поворачивается спиной и опирается руками на стену. Брызги от его тела попадают на меня. В грудь, живот, лицо… Я как заколдованный медленно сжимаю мочалку, а потом осторожно провожу ей по его гибкой, подкачанной спине. Я не вижу его лица, и это хорошо. Ведь один лишь взгляд, и я обмякну, как кукла. Тянь неподвижно замер, предлагая своё тело для моего исследования. И я не могу себе отказать в этом искушении. Это выше меня. Провожу мочалкой по его пояснице, второй рукой держусь за четкий изгиб талии. Он невероятен. Он потрясающе красив. Очнись! Я ору на себя благим матом, пока мои руки почувствовали волю и отдались в обжигающие касания его горячего тела. Дрожь от пальцев передавалась всему телу. Я познал плотское удовольствие, и теперь оно имеет безграничную власть надо мной. И имя этой власти Хэ Тянь. Почему так? Ну, почему? Отпусти, дай дышать… Пожалуйста! — Хэ… — хрипнул я. Он повернулся, взял у меня из рук мочалку. — Хочешь? — кивнул на неё. Я сжал губы, я не могу этого сказать. Сказать не могу, но кивнуть вполне. Что я и сделал. Тянь развернул меня и приставил к стенке. Я прислонился горячей щекой к не менее горячей поверхности каменной стены. Его руки были везде, и касались так, что я вздрагивал всем телом. Он словно изучил меня под микроскопом, зная, где мне будет совершенно нестерпимо… приятно. Хэ тесно прижался ко мне, я чувствую его опаляющее дыхание над ухом, сознание плывет. Реальность ускользает, как сквозь пальцы песок. С ним всегда так. Нет ничего среднего. Либо пиздец плохо, либо охуительно хорошо. И сейчас хорошо. Очень. Я продал душу, нет, подарил. ЕМУ. Тянь хлопнул ладонью по внутренней поверхности моих бедер, чтобы я раздвинул ноги. А затем его мыльные руки умелыми движениями перебрались на мой член. Я подчинился немому приказу. Хочу испытать это вновь. Эту маленькую смерть. Его пальцы двигаются на моём члене, чередуя нежную ласку с болезненной жестокостью. Я готов вот-вот кончить, пред взором до сих пор его намыленное безупречное тело, прикрытые глаза… Я вдыхаю горячий пар, я сейчас умру… Давящие движения между ягодицами не приносят боли, я подаюсь чуть назад и Тянь немедленно обхватывает меня за талию, прорываясь внутрь. Я зашипел от боли и удовольствия. Эти обжигающие ощущения дарят мне апогей наслаждения. Только он так может. — Скажи, что ты мой… — хриплый шепот в ухо. Я молчу, он делает ещё один толчок. Стон слетает с губ вместе с признанием: — Я твой… Над ухом сытое рычание, а потом он срывается в оглушительный ритм. Мы оба стонем, кричим, как звери, как сумасшедшие. Вода заливается в уши, в рот, я глотаю её, захлебываюсь, кашляю, но подаюсь навстречу ему. Безумие. Сладкая пытка. Ноги не держат. Нещадная конвульсия молнией пробегает внутрь, воспламеняя всё тело в вихре безудержного экстаза. Из горла выжимается бесконтрольный стон и всё расплывается в непроглядное пятно. Горячая струя устремляется в меня под оглушительный стон Хэ. Он сильно наваливается, придавливая телом, переплетая свои пальцы с моими. Мы задыхаемся, пытаясь дышать. Это наилучшее и наихудшее наслаждение в жизни. Бездонная пропасть моего небытия… Но это ничего не меняет между нами. Я не люблю тебя. Всё равно не..... Люблю.