Минус на минус

POV Хэ Тянь       Блуждая по лабиринтам разума рано или поздно выходишь «на свет». Выбираешь нужный путь. И теперь больше незачем нестись во весь опор. Лучше замедлиться, выдохнуть и постоять, в полной мере наслаждаясь моментом и собой в нём. Ошибок было много, и не берусь утверждать, что в дальнейшем обойдусь без них, но кто сказал, что будет легко? Тем более имея дело с Шанем. Мы с ним наконец-то сдвинулись с мёртвой точки, сблизились, как никогда раньше. Разумеется, Шань остался таким же: диковатым, озлобленным и нервным. Но его отношение ко мне изменилось, хотя он пытается это тщательно скрыть. Совместные ночи смягчили его натуру и восприятия меня в своей жизни. Смягчили, но не укротили. И это мне особенно нравится. Он до сих пор шарахается от меня, язвит, орёт раненым медведем, но я же вижу, что это не от ненависти. Он просто растерян. И мне нужно аккуратно собрать его разметавшиеся чувства и постараться не разрушить их. Я не хочу его переделывать. Он мне нужен таким как сейчас, возможно, только более адекватным и мягким. Его режим дикобраза должен хотя бы иногда выключаться, чтобы я смог обнимать его. Целовать…и прочее. Ох, уж это прочее… У меня у самого голова кругом. Я никогда бы не подумал, что могу испытывать такие эмоции и чувства к кому-либо. И тем более к человеку своего же пола. Рыжему гопнику… Это, пиздец, конечно. Вышел из своего номера и сел на лестницу. Сегодня последний день нашего «круиза». Завтра обратно. И это тревожит. Я не могу сомкнуть глаз, если не узнаю, где он, с кем и что делает. Здесь Шань у меня под надзором. А в городе всё изменится. У меня было слишком мало времени, чтоб привязать его к себе. Хотя Рыжий сумел проделать это со мной и в более короткий срок. Что тут скажешь, это талант… Привычно оглядываюсь по сторонам, ища рыжую макушку. Его нигде нет. Ну вот опять это паршивое чувство. Дурацкая смесь ревности, (что у него есть своя жизнь, в которой нет меня) и тревоги. Она стала моим неизменным спутником. Видимо, так проявляются первые симптомы невроза. Выкидываю недокуренную сигарету и иду искать. Как вчера и позавчера и сейчас. И, сука, завтра. На кухне нет. В ванной тоже (к моему глубочайшему сожалению). Остался только корт. О! А вот и он. И как всегда чудит. Новый закидон. Дууурак. Шань стоит за сеткой корта, напротив него парень из моего класса. Отличник и, в принципе, не плохой чувак… но раз связался с Шанем… Готовься скатиться. Это он умеет. Ещё один талант. Мне становится смешно. Глаза Шаня звереют, он опустил голову, одна нога отодвинулась назад. Я расслабленно скрестил руки на груди. При всей необузданности Мо, бархатный он только со мной, и то, при весьма ограниченных обстоятельствах, которые мне нужно создать выворачиваясь из кожи вон. А так… чудовищный мудак и отпиленный идиот. Его лицо сейчас выражает гнев, злость и азарт. Я не буду мешать этой игре. Давай, развлекайся, Шань. Он ухмыляется и резко выдает кулаком в чужую скулу. Его оппонент растерянно, со стоном падает. Шань его не добивает, лишь склоняется, шепчет что-то на ухо и подаёт руку. Он такой. Честный. Добрый. Злой. Мудак. Парень, опираясь на его предложенную ладонь, поднимается, кивает и медленно уходит. А потом оборачивается, говорит что-то, в ответ Мо хищно скалится и показывает фак. Я сейчас безумно хочу его. Он. Сумасброд. До переломов, до истерик, но и справедлив, как высшая сила. Я его беру не сломленным, а вполне сформировавшимся отчаянным мудаком. Люблю. Конкретно за это. Люблю? О, дааааа… Безумно. Тяжело это осознавать? Нисколько. Зачем лишние метания и попытки оправдаться? Да насрать мне. Я живу сейчас и люблю сейчас. Это чувство ни с чем не перепутаешь, даже если в жизни никогда ничего подобного и близко не испытывал. Ты просто это знаешь. Не можешь не знать, ведь внутри каждую минуту чередуется каторжная пытка и душевный оргазм. Как на русских горках, то Голгофа, то Эдем. Бесконечно. Любовь — жестока, бескомпромиссна, гнёт в разные стороны, ожидая трещин, разломов, осколков… А потом, как ласковая, блядская, лживая кошка, зализывает раны ей же нанесенные. Моё чувство — глубокое, тёплое, затягивающее. Обволакивающее с ног до головы, не терпящее полумер или недосказанности. Оно подчиняет и ставит на колени. И тут два пути. Первый — отрицать, корчиться в агонии и страдать, не принимая ни себя, ни чувств. И второй. С удовольствием склонить голову и предвкушать перемены. Вдавить в пол педаль газа, чтоб стрелка спидометра рванула за красную отметку и с нетерпением ждать куда всё это приведёт. Как ещё сможешь почувствовать, где шаг вправо или влево — дикая боль и ненависть. Это высшее искусство, так филигранно оттачивать острые края своих чувств на которые потом сам и напарываешься. Я выкидываю из уставшей головы все непрошеные мысли и ускоряю шаг. У меня действительно мало времени. Скоро отчаяние доведёт меня до жутких мер. Ошейник. Или цепь. А может всё вместе. Но пока Мо пребывает в счастливом неведении по поводу моих далеко идущих планов, довольно жмурится, подставляя лицо солнечным лучам. Стоит в слепящем ореоле и, кажется, ничего на свете его не волнует. Но я уже близко, так что не обессудь… — Ну и что это было? Мо оглядывается. Привычная реакция — шаг назад. Сунул руки в карманы. — Ты о чём? — повёл плечами и встал вполоборота. Ну ясно, чтоб меня не видеть. Как ребёнок, честное слово. Но и это добавляет ему особое обаяние. Ты мне во всех ракурсах и настроениях нравишься, идиот. — В чём провинился мой одноклассник? — Ни в чём… — хмурясь, ответил Шань, высматривая что-то «интересное» вдали. — Мы просто поспорили и я выиграл, — всё-таки продолжил он, зная, что первый ответ не удовлетворит моё любопытство. — Это в твоём стиле, поспорить на то, чтобы получить или дать в морду… Что поинтересней ничего не придумалось? Пока говорил подошёл ближе, своеобразный отвлекающий манёвр, чтобы усыпить бдительность. С Шанем вечно нужны какие-то трюки для того, чтобы он оказался в пределах досягаемости. — Хитрожопость - это по твоей части, — нервно фыркнул Мо, готовясь уйти, но я вовремя перекинул руку через его плечо. — Ты какого-то плохого мнения обо мне… — притянул его ближе, — но я могу это исправить, — шепнул в порозовевшее ухо. Шань дёрнулся, но я не отпустил. — … и вообще, почему бы не поспорить на деньги, если уверен, что выиграешь. — Я не спорю на то, чего у меня нет! — И в чём же заключался спор? — Тебе-то какая разница?! — Просто интересно, с кем и о чём спорит МОЙ Мо. Шань вздрогнул, я посильнее сжал его плечи, чтоб он не дал дёру. — Блять! Пиздец! Не говори больше подобной хуйни! — цвет его лица с нежно розового перетёк в малиновый. Я искренне пожалел, что мы находимся в людном месте. — Ты эту «хуйню» сам говорил, помнишь? — я кончиком языка провел по его ушку. Шань немедленно вывернулся из моих объятий. — Нет! Не помню! — Напомнить? — с азартом предложил я. Дай только повод, Малыш. Только повод… — Хватит, твою мать! Кругом люди! — зашипел он. — Только это тебя смущает? — типа искренне удивился я. Не могу себе отказать в удовольствии подразнить его. У Шаня сделался такой вид, словно он изо всех сил сдерживает яростный вопль. — Вернёмся к спору, — я решил снять напряжение, — суть-то в чём заключалась? — Как ты заебал! — Я старался. Шань заскрежетал зубами. Снял, блин, напряжение… Надо бы поучиться самоконтролю в его присутствии. Но тогда, как мне получить необходимый заряд энергии? Палка о двух концах... — Тебе, правда, интересно о чём было пари? — вдруг спросил Шань. Сказать, что я удивился, это вообще ничего не сказать. Он даже дёргаться перестал и выражение лица изменилось. В чём дело? — Я два раза тебя об этом спросил, так как ты думаешь? — Обязательно отвечать вопросом на вопрос? — Нет, а что? — Хэ, твою мать! Я рассмеялся и потянул его к себе за футболку. — Люди же! — вцепился он в мою руку, пытаясь выдернуть из неё ткань. — Да нет никого, все на обеде, — обнял его за талию и прижал ближе к себе. Долго мне ещё придётся приучать его к рукам и прикосновениям. Он до сих пор как дикий лесной кот. Шань задрал голову и уставился на меня снизу вверх. Не пойму, что в его взгляде не так. Это не привычный страх, это… тревога? Такое ощущение, словно он хочет сказать нечто важное. Теперь беспокойство передалось и мне. — Говори. — Ну… да, отпусти! — Нет. Говори так. — Мне неудобно! — Тогда давай ляжем. — Блять, Хэ, я серьёзно! — А я прям ухохотался. Он цыкнул, но брыкаться перестал. — Я скажу о пари, если и ты мне ответишь на кое-какой вопрос. Я изумленно поднял брови. Это первый раз, когда Шань по своей воле захотел поговорить со мной. Заинтриговал не на шутку. — Ну? — нетерпеливо подтолкнул я. — В тот раз, когда мы были у тебя… — он кашлянул и отвел взгляд, было видно, что ему неловко, однако Шань продолжил, — пришёл твой брат и сказал что-то о долге, который ты должен уплатить семье за то, что помог мне с Бэй Лин Ханом. Что это за долг? Я словно заточку под ребро получил. Резко выпустил Шаня из объятий. Раздражение и злость выгнали все другие эмоции. Ненавижу, когда лезут не в своё дело, а если, к тому же, это касается Чэна и отца, так вообще убить могу. — Забудь об этом, — железно отрезал я. — Хэ, это… — Заткнись! — схватил его за шею, Шань попятился, но я шагнул следом, сильнее сжимая пальцы, — я сказал, забудь об этом! И не смей даже заикаться… Кивни, если понял! Шань быстро выполнил мой приказ, я разжал пальцы. Тишину вокруг взорвал его тяжёлый кашель. Мо поднял на меня взгляд. В его глазах стыло недоумение и горькая детская обида. Но я сейчас не в том состоянии, чтобы оценивать масштабы своих запальчивых действий и терзаться о чувствах Шаня. Чтобы не натворить ещё больших дел, развернулся и быстро пошёл прочь, на ходу подкуривая сигарету. *** Три дня спустя. Предугадать проблемы невозможно, хотя мне бы стоило их ждать, как никому другому. Нельзя просто так что-то пообещать, а потом сделать вид, что ничего не было. Особенно в отношении своей семьи. Вечером того же дня, когда я повздорил с Мо, пришло смс. От Чэна. «Тянь, твоё присутствие в офисе отца, в пятницу, обязательно» Вот оно. Началось. Мои песочные часы отсчитали последнюю крупинку. Я не был в школе последние три дня. И не из-за треклятого смс, хуй с ним. Мне даже интересно, что они приготовили для меня. Каков, по их мнению, мой верный путь в святом семействе Хэ. Дело в другом. И как всегда в Шане. Я прекрасно помню, как смотрел на него Чэн. С подозрением. А это, как ни крути, действительно дерьмово. Если он посчитает Мо угрозой для «моего-своего» прекрасного будущего, мне страшно представить на что будет способен его изощренный ум, а если это информация дойдет до отца… Вот на этот счёт я даже думать не хочу. Вернее, не смею. Я не могу подвергать Шаня опасности. А это значит, что пока я во всём не разберусь, мне придётся держаться от него подальше. И всё бы ничего, ну подальше и подальше… Да кого я обманываю?! Я все эти дни, без него, на стену лезу! Скучаю, до безумия, до гневных припадков и передоза никотина. Мне не хватает его, как же не хватает… Я сел на пол, наваливаясь спиной на холод окна. Свет не включаю, мне так лучше думается. Только тлеющая сигарета с алым концом мелькает между пальцев. Если бы только знать, что творится в головах Чэна и отца. Сколько я его не видел? Год? Нет… Полтора, наверно. Не представляю, что скажу ему при встрече. Да, в принципе, и нечего. Это было важно когда-то, но не сейчас, не теперь… Прошло время моего отчаянного желания быть нужным в качестве сына, а не блядского наследника. И эта разница огромна. Каждый сраный раз она тыкалась мне в лицо, когда он с важным видом учил меня жизни, объясняя, что такое власть и с чем её едят. Благодаря ему, на своём веку, я повидал столько протокольных рож, сколько, наверно, не видел ни один надсмотрщик в тюрьме. Это были клиенты, партнёры, мелкие сошки и даже «триада». Такой грязи я не забуду. И, видимо, из неё мне не выпутаться. Пускай. Всё равно не жалею. Я сделал выбор. Не знаю насколько он верный или нет, тогда не стоял такой вопрос. На кону был Шань и чаша весов при любом раскладе качнулась бы в его сторону. Выдохнул дым и закрыл глаза. Так тихо. Это неизменный голос одиночества. Но меня этим не пронять. Мы старые заклятые друзья. Куда я, туда и оно. Не сбежать, не спрятаться. Только принять, что я и делаю… Сначала я подумал, что мне показалось, слишком уж глубоко ушёл в себя под никотиновый транс, но потом звук повторился громче. Кто-то стучится в мою дверь. Охуительный подарок на ночь глядя. Я нехотя поднялся и поплёлся на раздражающий звук. Вообще, я никого не жду, может и нахрен тогда? Остановился в коридоре не дойдя до двери пару шагов. Глубоко затянулся. Идите все нахуй. Разворачиваюсь… — Тянь! — негромкий оклик за дверью, словно почуявший моё появление. Я прирос к полу. Его голос я не перепутаю ни с чьим. — Да ну… — всё, что смог я выдавить из себя. Пока дошёл до двери стук повторился ещё громче, как будто долбили уже ногой. Я повернул ключ в замке и открыл дверь. Его тёмный силуэт смотрелся хрупким, но в тоже время стойким. На голову наглухо наброшен капюшон, скрывая лицо. Мо был весь промокший, особенно верх капюшона и плечи. Да и его кеды от движения противно хлюпнули. Я горько усмехнулся. Ты никогда не дашь мне забыть себя. Одиночество слово смешное, если ты рядом. От него пахнет дождем, осенью и им самим. Ты стал таким родным, словно мы вечность были вдвоём и расстались только на миг, но вот ты вернулся домой и всё теперь правильно, как должно быть. От этого нечаянного умиротворения мне стало больно. — Зачем пришёл? — хрипло спросил я. — Не думал, что ты можешь обидеться, как баба, — со смешком ответил Мо и забрал у меня дотлевшую сигарету, которая начала жечь мне пальцы. Кинул её на пол и потушил мокрым носком кеда. Шань держится уверенно, спокойно, словно что-то решил для себя. Самовольная клетка дала приличную трещину. Я мог ожидать чего угодно, но только не того, что он явится сам. Но, я уже обдумал некий план, от которого, правда, опускаются руки. Я с таким боем отвоевывал каждый миллиметр пути к нему, а сейчас приходится возвращаться обратно к истокам, если не дальше, к ненависти… Мо шагнул навстречу, но я его отпихнул. — Ты совсем поехал?! — гаркнул Шань, скидывая капюшон. — Ты. Зачем. Пришел. — С расстановкой переспросил я. — На площадке будем разговаривать?! — Мы вообще не будем разговаривать, — я с силой захлопнул дверь перед его носом. Что такое боль? Как объяснить? Пережить… как? Я даже дышать не могу, просто уперся лбом в дверь. У меня сердце не бьётся, весь организм оцепенел от невыносимой потери. И моего «хитроумного» плана. Судьба забавная штука, каждому даёт по заслугам, и я не стал исключением. Расстояние от точки «хочу им играться и ебать» до «дышу им» оказалось очень коротким. Пока я кайфовал мне было всё равно. Какие к хуям последствия? Но теперь, я пью эту горькую чашу до дна. За дверью слышится тяжелый вздох. Я почти вижу, как он разворачивается и идет к лифту, решая, что моё паскудство терпеть больше не будет. Мне хочется смеяться во весь голос, но мне ни капли не смешно. Что он думает обо мне сейчас? Если глянуть на ситуацию его глазами… Слов не подобрать. Я несколько дней подряд склонял его к сексу, а когда добился своего, закрыл перед носом дверь. Кто стерпит такое? Я для него и так последний ублюдок, но теперь стремительно поднялся на несколько ступеней выше. Стою на пьедестале «мрази высшей категории». На лбу выступил холодный пот. Мне так хуево внутри, что физически всё болит. Вдруг в дверь прилетает сильнейший удар, который заставил меня немного отклониться и вновь впечататься в неё лбом. — Ты, говно, сука! Думаешь, я так просто уйду, поджав хвост?! Так вот хуй тебе! Открывай эту сраную дверь! Я охуел настолько, что даже не сдержал улыбку. Что ты делаешь со мной, рыжий, ты, мудак? Упорствуешь тогда, когда надо отступить. Жаль, что я не могу ничего тебе объяснять, потому как знаю, что голова тебе нужна только для того, чтобы носить бейсболку или капюшон… — Хэ ебаный Тянь! — снова удар в дверь с ноги. Блять, если он не прекратит, то немногочисленные соседи точно ментов вызовут. А с его везением, кто-то уже определенно набирает номер. Я резко открыл дверь, ровно в тот момент, когда Мо собирался ещё раз атаковать её. Получилось забавно, если ко всей этой ситуации можно применить это слово. Я увернулся влево и Шань округлив глаза от неожиданности, по инерции полетел вперед, не сумев затормозить. Он растянулся звездочкой в моём коридоре. Я захлопнул многострадальную дверь, концерт для соседей закончен. И сейчас начнется для одного меня. Шань, как ужаленный, вскочил на ноги и явно растерялся. Наверно, не верил, что я так быстро уступлю. Мы молчим. Мне бы много чего нужно сказать, но ни одно слово не срывается с языка. Не оправдаться, как бы я не хотел. Придется играть роль мрази до конца, чтобы у него не осталось сомнений, что я такой и есть. — Неожиданно, что сказать. Знаешь, Шань, я действительно потрясён твоей настойчивостью. Никогда не думал, что быть сталкером, это твоё. Пока справляешься на «ура». Но знай, я не люблю навязчивых поклонников. Вот так. Да. Больнее. Чтобы ушел. Уходи! Меня самого от своих же слов едва не вывернуло. — А кто здесь твой поклонник, придурок?! — Не знаю, давай за дверью поищем. Когда ты вылетишь отсюда. — Сначала я тебе нос сломаю, а после вылечу куда угодно! — Ну так ломай. Я опустил руки, которые до этого момента держал скрещенными на груди. Мне серьезно не помешал бы хороший удар, и именно от Шаня, чтоб не так сильно заедала совесть. Мо судорожно сжал кулаки и двинулся ко мне. В его глазах — решимость. Давай, я жду. Бей от души, мне это нужно. Он замахивается и со всей силы врезает кулаком. В стену. Наклонил голову и упёрся ей мне в плечо. Мне понадобилась вся сила воли, чтоб не обнять его, и не прижать к себе. Я оказывается могу быть камнем, но только снаружи, ведь внутри я растекаюсь, как кисель. — Ну, и? — сделав самую поганую интонацию из возможных, спросил я. — Это всё из-за того вопроса? — глухо пробубнил Мо. Звук его голоса потерялся где-то между нами. — А ты как думаешь? — Не знаю. Потому и спрашиваю. — Отчасти, — вынуждено согласился я, так как своё мудачество нужно на чем-то базировать. Шань усмехнулся, а потом отстранился. На его лице играла ядовитая усмешка. До этого момента я не подозревал сколько в нём внутренней силы. Сам-то я, как бы реагировал, если бы Мо так измывался надо мной? Смог бы достойно держаться? Понятия не имею. А вот Шань проявляет чудеса выдержки. Стоит ли говорить, что уважаю я не многих. Почти никого, если быть точнее. Но сейчас я полностью проникся этим чувством к Мо. Он на самом деле заслуживает этого, как никто другой. — Отчасти? Ладно. И какая же другая «часть» оскорбила Ваше Величество? — его голос стал похож на мой. Усвоил-таки едкую иронию. Ты хороший ученик и когда-нибудь превзойдёшь «учителя». — Не помню, чтобы собирался исповедоваться или ты принял сан? — По такому случаю? Всенепременно. Я не хотел, но улыбнулся. Это правда ты? Боже, да сколько же в тебе граней?! — Может уже перейдём к вопросу какого чёрта ты здесь, раз я такое говно? Прямое попадание. От его наигранной весёлости не осталось и следа. Он даже побледнел. В былые времена я бы этому порадовался, но не теперь. — Пришёл убедиться, что ты не сдох. — Да неужели? То есть, когда я открыл дверь у тебя до сих пор оставались сомнения и ты решил ещё и поговорить, чтобы быть уверенным наверняка? — Что-то типа того… — Но, я так понимаю, мы уже разобрались в ситуации и ты можешь быть свободен. Уходи, Шань. — А если я не послушаюсь?! — У тебя есть только одна возможность остаться здесь. — И какая же? — зло спрашивает Мо. — Твоя задница будет в моём распоряжении на всю ночь. Либо катись нахуй отсюда. Выбирай.