Минус на минус

POV Мо Гуань Шань.       Я нашёл у Хэ болевую точку и по незнанию надавил на неё. Была ли это роковая ошибка, не знаю, но с этого момента всё изменилось… Единственное, что мне стало понятно — его семья, это табу. Для всех. Но если подумать, что я о нём знаю, помимо того, что он ненормальный эгоцентричный придурок при бабле? Тянь вообще о себе никогда ничего не рассказывал и не то чтобы я интересовался его жизнью когда-либо, но всё же… Это я, как открытая книга. Мной всегда движет одно желание — заработать. Оно и понятно - это основная составляющая часть моей жизни. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять все мои помыслы. Может поэтому, он потерял весь интерес ко мне? Как в какой-нибудь компьютерной игре, прошёл уровень «Мо Гуань Шань», а дальше новая локация с более интересными персонажами. И, возможно, неделю назад я бы вздохнул с облегчением и сходил в храм с благодарностью. Но не теперь, когда он перевернул всю мою жизнь с ног на голову и посеял в ней полнейший хаос. А потом, вдруг, дал заднюю, зацепившись за мой неосторожный вопрос… Словно найдя подходящий повод в очередной раз указать, где моё место. А оно, по всей видимости, далеко от «хозяйского стола» и теснится в районе коврика у двери. Унизительно? Да, как всегда. Все отношения с ним на том и построены. Это даже не кнут и пряник, скорее розги вперемешку с солью. Чтобы больнее, чтобы не заживало. Когда настало время возвращаться, учитель «невзначай» передал мне, что Хэ уже уехал несколько часов назад. Тогда я ещё обрадовался, потому что меня колотило от праведного гнева и обиды. Хотя я совершенно чётко знаю, что на обиды не имею никакого права. В смысле, кто он мне? А я ему? Мы даже не друзья и не товарищи, чтоб я мог высказать хоть какие-либо претензии… Однако на следующий день Хэ не появился в школе. И вот тогда у меня поехала крыша… Перестал спать. Меня заклинило на одной мысли, что это конец. Что я останусь без этих богомерзких прикосновений. Без его отвратительных похотливых взглядов, дебильных намёков и вечных провокаций. И от этого я вздрогнул. А потом прошли ещё два пустых дня. Без него. И неожиданно я осознал, что у меня уйма свободного времени. Его очень много, оно растягивается и замирает. Комкает в себя дороги, станции метро, серые силуэты людей, вывески магазинов. Смеется мне в лицо, когда я пытаюсь его поторопить. Когда работаю, бесконечно крутя педали на старом велосипеде, развозя пиццу. Когда помогаю маме по дому, (наконец-то починил порог, об который запинался три месяца подряд). А ещё делаю домашнее задание. Да, даже так. Мне необходимо расходовать эти промежутки вечности крадущиеся по круглому циферблату. Мне всегда казалось, что у меня так мало времени, что я ничего не успеваю. Вернее, не успеваю заниматься тем, чем хочется. А что мне хотелось? Чем раньше жил? Радовало что? Ночные прогулки, баскетбол, видеоигры и, наверно, было ещё что-то… Но я теперь не помню. Это странно, но закономерно. Ведь жизнь треснула пополам. На «до» и «после». И мой разлом с человеческим лицом, но с душой дьявола. Если у него вообще есть душа, в чём я сомневаюсь. Этот пидорас выжал всё живое из меня. И продолжает тянуть, но теперь на расстоянии, и это гораздо хуже… Я никак не могу оборвать болезненную тягу к нему и оттого моя решимость оставить всё как есть, тает на глазах. *** В голове что-то щёлкнуло примерно в десятом часу вечера. Я был дома, как обычно играл в приставку и вдруг джойстик буквально выпал из рук, словно сама судьба хлопнула по ладоням. Внутри всё сжалось в пружину, сердце проснулось от тоскливой монотонности и заколотилось, как бешеное. Я неожиданно понял, как сильно скучаю. Насколько волнуюсь за него. А вдруг что-то случилось?! А если случилось из-за меня?! Ведь Хэ Тянь совершенно ненормальный. Выводы не для него. У него своя реальность и методы наказания в ней. Кто поймет, что его ебанутость, это только вершина айсберга? А на самом деле он… Одинокий. Создал вокруг себя ширму «успешного красавчика», окружил недалёкими фанатами, и только успевает менять маски, под неизменный табачный дым. У меня есть мама, я никогда не буду одинок, ради неё мне жить и пытаться держаться на плаву. А у него кто? Брат? Да, помню, когда тот едва не задушил Тяня при встрече… Родители? Там, похоже, тоже не всё гладко, раз Хэ так среагировал на мой безобидный вопрос. А это значит, что у идеального Тяня не всё так великолепно, как он пытается всем преподнести. Быть одному — страшно. Но я не собираюсь становиться его утешительным призом, у меня свои резоны нарушить его незыблемое уединение. — Шань, ты куда на ночь глядя? — мама вынырнула из кухни, пока я спешно впихивал ноги в кеды. — К другу. У него проблемы… — До утра не терпит, что ли?! Уже темно и дождь, как из ведра! — Не терпит, — возразил я, не смея сказать, что это я не дотерплю. Мне нужны ответы. Я устал бояться и ломать голову. Сейчас или никогда и провались всё к чертям! *** … — У тебя есть только одна возможность остаться здесь, — его настроение разительно поменялось. В глазах блеснула садистская вспышка. — И какая же? — настороженно спросил я, пытаясь обуздать рвущуюся из груди ярость. — Твоя задница будет в моём распоряжении на всю ночь. Либо катись нахуй отсюда. Выбирай. Ещё буквально пять минут назад мне не хватило духа врезать ему. Но сейчас всё к этому располагает! Специально нарываешься?! Что ж, тогда играем по твоим правилам! Но для начала добавлю антуража! Мне не достаточно всего лишь врезать по наглой морде, для полного удовлетворения необходимо разрушить всё вокруг! А после прибью и самого Хэ. За всё! За эти три дня, за закрытую дверь перед носом и отдельно за последние слова! — На всю ночь? — скидывая мокрую кофту, остервенело интересуюсь я, — а силёнок-то хватит?! Хэ нарочито улыбается. — Сомневаешься? Я выставил средний палец. — Нахуй иди! Тянь устало навалился на стену. — Короче, Шань. Не тяни резину. — А что, опаздываешь куда-то?! А я ведь, думал, и ужин тебе приготовить. Ну, знаешь, all inclusive! После этих слов я сорвался с коридора на кухню, не удосужившись снять мокрые и грязные кеды. Было бы здорово, если бы по пути к его дому я вступил в говно. Но и грязь сойдёт. Баш на баш. Только вот ты, гадишь в душу, а я-то всего лишь в твоём доме. На секунду смутила непроглядная тьма, но я быстро сориентировавшись, в порыве какой-то неожиданной экстрасенсорики, безошибочно хлопнул по стене, найдя выключатель и где-то на потолке тускло зажглись пара встроенных светильников. Зона действия видна, но мои глаза застил гнев. Проходя мимо тумбы, одной рукой скидываю всё на пол. Ножи и разделочная доска с грохотом разлетелись в стороны. Устояла только банка с кофе, но я уже метнулся сеять разрушения дальше. Не для того я столько времени мучился, чтобы он отделался небольшим погромом. С силой дёргаю ручку холодильника. — Ты жрать не пробовал? Нихуя нет! Из чего готовить?! Выдергиваю полки одну за другой и вышвыриваю прочь. Они с металлическим, противным звуком опрокидываются на пол. Попутно разлетается всякая мелочь типа соусов и других склянок. Какие-то разбиваются, остальные просто раскатываются по полу. Открываю навесные шкафы. — За ким хуем тебе столько посуды, а гондон?! Ты что тут фуршеты устраиваешь?! Или как бабка фарфор коллекционируешь?! Одной чашки тебе хватит! Выдираю решетчатую полочку с дорогой посудой и с силой роняю на пол. Грохот стоит неимоверный, чуть уши не заложило и это меня немного «отрезвляет». Оборачиваюсь, ищу глазами Тяня, гадая, почему он позволяет мне всё это делать? Почему до сих пор не впечатал коленом в солнечное сплетение? Или чего похуже… Хэ стоит неподалеку. Просто смотрит. Блять, да почему же так больно?! Сука, ты, пидорас! — Всё? Успокоился? — Нет. Ещё кое-что! — Тогда давай быстрей. Ты ведь остался, а значит принял мои условия. Мне чертовски хочется трахнуть тебя. И поскорее. Считаю до пяти. И либо ты бежишь, как никогда не бегал своей жизни, либо пеняй на себя. Предупреждаю, сдерживаться я не буду. — Значит и мне не придётся! — злость придала мне сил и уверенности. Знаю, живым я отсюда уже не выйду. Но напоследок заставлю его меня запомнить. Я схватил с тумбы случайно уцелевшую банку с кофе, единственную вещь до которой минуту назад не дотянулась рука, и запустил её в Тяня. Я не сомневался, что он сможет увернуться, да у меня и не было целью попасть в него. Всего лишь отвлечь. И у меня вышло. Хэ обескураженно глянул на осколки стеклянной банки и рассыпанный кофе, а после имел неосторожность повернуться ко мне… Я размахнулся и со всей дури вдарил ему кулаком по лицу, целясь в подбородок. Но на адреналине не рассчитал траекторию и попал не совсем туда, куда хотел. Хотя удар всё равно получился внушительный и такой сильный, что боль от кулака достигла даже ключицы. Тянь глухо опрокинулся на спину. Он с трудом поднял голову, медленно провёл пальцами по разбитой губе. Посмотрел на кровь. На меня. Моя ярость схлынула мгновенно, а вместе с ней и душа. В пятки. Вот теперь самое время бежать!!! Съёбывать! Пиздец! Я стремглав бросаюсь к выходу, попутно роняя всё подряд, создавая препятствия для погони. Я даже не оборачиваюсь, слишком страшно! Меня заносит на каждом повороте из-за мокрых кед. Выбежал на площадку и судорожно нажал на кнопки всех лифтов, но ждать?! Не прошло и секунды, как я мчался по лестничным пролётам. В голове гул, словно я на взлётной полосе, и только одна мысль: «Бежать! Бежать! Бежать!» Я миновал последний этаж отделяющий меня от свободы, с грохотом открыл дверь лестничной площадки и рванул по холлу, к спасению. Прочь из здания. Мне не хватило доли секунды. Какого-то долбанного мгновения… Я даже не услышал звук открывающегося лифта. Меня просто захватило стремительное движение такой силы, что я по инерции влетел в кабину. А после, те самые глаза. Чёрные. Я задохнулся от ужаса. Хэ локтем надавил мне на горло, вжимая в холодную хромированную стенку, и не оборачиваясь, нажал на кнопку с цифрой своего этажа. Лифт отсчитывал высоту, поднимая нас вверх. Тикали секунды странного, заторможенного времени. А я чувствую только его горячее, частое дыхание, вижу кровь, стекающую с губ и пропасть глаз. Не могу открыть рот, хотя бы взмолиться или сказать что-либо в оправдание. Мне на самом деле страшно, как травоядному животному перед разъяренным хищником. Лифт оповестил об остановке и бесшумно открыл дверь. Хэ схватил меня за воротник футболки и как нашкодившего кота потащил в своё логово. Я не упирался. Смысл? Он всё равно сильнее. Я могу лишь выискивать лазейки, но пока не вижу ни одной. Ноги не гнутся, я весь словно окоченел, скованный ужасом и нечеловеческим трепетом. Он перевёл руку с ворота футболки к моему затылку и уцепился то ли за кожу, то ли за волосы, больно одинаково, но я не издаю ни звука. Знаю, это только начало… Мы шагнули за порог. Хэ захлопнул дверь, отрезая любые попытки к отступлению, а потом вдавил в неё, сплёвывая кровь на пол. — Я говорил тебе уходить. Я просил уйти. А ты… — Так… я ушёл… — с придыханием, отозвался я, усиленно контролируя голос, чтобы не сорваться на унизительный фальцет. — А как ты ушёл, а? Ты думаешь мне именно ТАК нужно было? — Не по-твоему, значит никак? Хэ слабо улыбнулся, снова открылась ранка на губе, выпуская из себя алую кровь. — Никак, — согласился Тянь. Его спокойствие не обмануло меня ни на минуту. Чем мягче его голос, тем сильнее в нём ярость. А сейчас он говорил, словно колыбельную шептал… — Ненавижу это в тебе. — Неправда. Ты лжешь, — Тянь взял мою руку и насильно вытер ею свою кровь. Я ощутил горячую влагу, что потекла между пальцев, — …глупый-глупый мальчишка… ты просто влюбился в меня, иначе бы не пришёл сегодня. Признай это. — Я тебе сейчас ещё раз вмажу за такие слова, — уязвлёно хрипнул я, не собираясь с ним соглашаться, хотя от страха ноги едва держали. Хэ медленно наклонился к моему уху и слегка прикусил мочку, а потом прошептал: — За то, что ты сегодня сделал, я тебя накажу, это раз, — он больно сжал мою ладонь и загнул один палец, как бы начиная отсчет, — угрожать мне, не самый лучший вариант, особенно в твоём положении, это два, — загнул ещё один палец и оба вдавил в ладонь, — ты пришёл сам и не ушёл, когда у тебя была такая возможность, это три, — намеренно больно выкрутил третий палец, заканчивая болезненный отсчет, — так что… — Так что?! — я выдернул ладонь из его руки. Пальцы ныли, словно по ним каток проехал. — … так что, представь, что сегодня ты попал в Вегас. — Чего?! — What happens in Vegas stays in Vegas, — «разъяснил» мне Хэ. Я ни черта не понял, но ошалелый визг интуиции не предсказывал ничего хорошего. И ловушка захлопнулась. Хэ наконец оторвал меня от двери и потащил в зал. Он шёл тяжело, иногда пошатывался, но рука, которая держала меня за локоть, была словно из металла. То, что он собирается со мной делать — не секрет ни для меня, ни для него. А самое хреновое, что я сам пришёл! И нарвался сам! Придумал себе какую-то сказку про человечность Хэ, поверил в неё, и за это поплачусь! Как же дорого мне будет стоить моя глупость! — Что ты делаешь?! Зачем?! — я начал упираться, когда Тянь повернул в сторону огромной двуспальной постели. Мне бы раньше включить мозг, мне бы… Хэ безжалостно швырнул меня на кровать и тяжело уселся сверху, схватив мои руки, вдавливая их в матрас. — Будешь дёргаться-свяжу, — голос хриплый, тихий. — Не посмеешь! Ты, блять, утырок!.. — я извиваюсь бедрами, пытаюсь его скинуть, но Тянь оседлал меня надежно, а потом сдавил коленями по бокам, удерживая сильно и больно. Я от отчаяния застонал. — Запомни эту эмоцию, Шань. Со мной так будет всегда. Но ты ведь для этого и пришёл. — Да нихрена! — Поздно. Уже не важно. Но я надеюсь, ты запомнишь эту ночь и сделаешь выводы. — Какие ещё выводы?! — Что я для тебя… — он вдруг сильнее сжал мои запястья впиваясь в них ногтями, — не вариант. — Я и так это знаю! Отпусти! — я сделал ещё одну попытку освободиться. — Знал бы, не пришёл, — Тянь наклонился и впился зубами мне в шею. Я вздрогнул от резкой боли и что есть сил зажмурился. Кошмар. Это просто кошмар. Что с ним случилось?! Я никогда не поверю, что Тянь превратился в зверя только из-за моего нечаянного вопроса! Такого не может быть! — Удовольствия сегодня не жди, — прерываясь от терзания моей шеи, угрожающе шепчет он. Я нашёл в себе силы открыть глаза и посмотреть на него. В лицо. — Будешь насиловать, а, Тянь? — я разжал кулаки, которые сжимал всё это время и полностью обмяк под ним. — А ты думаешь мы просто полежим в обнимку? Ждешь от меня подобного дерьма? — Всё дерьмо, что я ждал от тебя, уже получил. — Я могу тебя удивить. — Не сомневаюсь… Но и меня не недооценивай! — я резко выгнулся, и как только Хэ на долю секунды потерял равновесие, извернулся вбок, саданул его коленом и опрокинул с себя. Моя нехитрая уловка удалась. Нужно было, чтобы он поверил, что я сдался, уступил, и полностью в его власти… Но этому не бывать! Вот хуй тебе! Я перекатился на другую сторону постели, с грохотом упал с неё и с пробуксовкой вновь помчался к выходу, запинаясь обо всё то, что совсем недавно сам и разбросал. — Сука, Мо!!! Звериный рык позади. У меня волосы встали дыбом. Ебаный ты в рот, блять! От страха меня словно током прошибло, не могу набрать нужную скорость. Мне чудится, что я, как в каком-то ночном кошмаре, слишком медлителен и неуклюж, агонизирую на месте и вязну в густом воздухе. Слабый ветерок окатил затылок, я чудом увернулся от неудавшегося захвата, но в следующий миг оказался удушен воротом своей футболки, и понял, это конец. Сильная обратная тяга назад, звук рвущейся от натяжения ткани и я со всего маха падаю на лопатки. Перед глазами всё потемнело, я так сильно грохнулся, что у меня сбилось дыхание и я пару секунд никак не мог вдохнуть, просто хватал губами воздух, как рыба выброшенная на берег. А когда немного очухался, Тянь поставил колено мне на грудную клетку. — Это была последняя капля, — зловеще предупредил Хэ, тяжело дыша. Я только протестующе замычал, когда он рывком поднял меня на ноги и вцепился пальцами в горло, словно намеревался вырвать кадык. А потом потащил в известном направлении, но проходя мимо шкафа, он распахнул его ногой и сдёрнул пояс с вешалки. — Хэ, блять!.. — опально крикнул я, сдерживая истеричные слёзы. Тянь сорвал с меня остатки футболки и под мои маты и брыкания плотно завязал руки ремнём и закрепил его к изголовью кровати. Я дёргал эти путы как ненормальный, но чёртова кровать даже не скрипнула. Связан крепко, насмерть. — Вот теперь точно никуда не сбежишь, — Хэ схватил меня за волосы и вдавил голову в подушку. — Ты ебнутый извращенец! Развяжи немедленно!!! Ты ведь хотел, чтобы я ушёл, если отпустишь, я никогда, слышишь, никогда больше не вернусь! Тянь резко убрал руку, словно обжегся. Даже сквозь панику я заметил, как странно дёрнулись уголки его губ, словно ему стало больно. Хэ с силой провел ладонями по своему лицу и волосам. Его движения: резкие, нервные. Было видно, что он борется с собой. Ярость плещется в нём не находя высвобождения. Я боюсь, что он сорвется… Хэ на грани. И от этого я не дышу, затравлено пялюсь на него во все глаза, молясь, чтобы не пересечься с ним взглядом. Тянь остановился и сильно пнул стул, отчего тот с грохотом отлетел в стену. А потом всё стихло… Щелчок зажигалки. Запах табака. Хэ медленно уселся на пол, навалившись на окно и уставился на меня. Его окружают пары тлеющего никотина, сама его аура словно ядовита. Он прикрыл глаза, и с глухим ударом впечатал затылок в стекло. Что же с ним происходит?!. — Я не могу тебя отпустить, — вдруг сказал Тянь, выдыхая дым. Эти слова, как будто имеют второе дно, но я ничего не понимаю. Лежу связанный и совершенно беспомощный. Мне хочется выть. Орать. — Что значит не можешь?! Развяжи этот сраный ремень!!! — я забарабанил пятками по матрасу. Хэ затушил сигарету, поднялся и плавно двинулся ко мне. Я напрягся всем телом ожидая не понятно чего. Он сел рядом и насильно повернул моё лицо. — Рыжее недоразумение, — ядовито шепнул он и прижался поцелуем. Его вкус табачно-горький и вместе с тем солоноватый от крови. Я пытаюсь оборвать его, сжать губы, но Тянь надавливает на челюсть, не давая закрыть рот. Я сипнул, понимая к чему всё это приведёт, а Хэ уже перекочевал на меня, обхватив лицо ладонями. В нём не осталось былой ярости и жестокости, только разгорающееся желание. Хэ оторвался от меня часто дыша. Его щёки покрыл едва заметный румянец. — Если скажешь, я остановлюсь… — Остановись! — Ладно. Спрошу ещё раз через несколько минут, — он вновь начал целовать, но более запальчиво, врываясь языком. У меня становится всё меньше времени для связных мыслей и потому я хватаясь за последнюю соломинку — прикусываю его язык. Хэ зашипел от боли и резко отстранился. Вытер рот ладонью. — Ты что-то сильно сопротивляешься для влюблённого сталкера. Я не сразу въехал в его слова, а когда понял, едва не выдрал изголовье кровати вместе с ремнем. — Да ты охуел что ли?! Сука! Да кто… Да кому ты?!. Тянь окинул меня глумливым взглядом, а потом скатился с моего тела буквально заливаясь от смеха. Казалось Хэ смирился с каким-то принятым решением и с его души свалился неимоверно тяжелый груз. Сейчас он похож на обычного язвительного парня, который дал волю своему ярко-непринуждённому нраву. И в этот момент во мне что-то рухнуло. Я как будто действительно сдался ему. Вот только что. И именно за этот открытый и искренний смех. Даже злость куда-то подевалась. Я и, правда, люблю этого козла. Самодовольного ушлёпка с комплексом бога. Тянь, успокаиваясь, еще несколько раз фыркнул, а потом растянулся рядом, подперев голову ладонью. Вся тяжёлая атмосфера с его стороны испарилась, создавалось такое впечатление, что он наслаждается каждым мгновением. Рядом со мной. Мы несколько минут молчали, просто смотрели друг на друга, не смея нарушать тишину. — Знаешь, Шань, это первый раз когда я кого-либо привязываю к кровати, — знакомая колкая интонация. Прежний Хэ Тянь. — Этим не стоит гордиться! — Ну всё ведь зависит от улова. Я вот, например, заарканил первого хулигана школы. Чем не повод для гордости? Я скривился и дотянувшись до него ногой не сильно пнул в бедро. Тянь подобрался, видимо расценив мой жест, как приглашение к действию. — Нет-нет! — немедленно затараторил я, отворачиваясь насколько позволяют связанные руки. Но Хэ быстро развернул меня, снова усаживаясь сверху. — На чём мы остановились? — На том, что ты мудак! — Это мы уже проходили, — наваливаясь, легко проговорил он. Его горячий язык прошелся вдоль шеи, по тем местам, где горели отметины от укусов, а после спустился ниже, упруго лаская ключицы. Чередуя нежные покусывания и сладкие поцелуи, Тянь снова заставляет меня выгибаться, но уже от пьянящего удовольствия. Его руки потянулись к поясу моих штанов. — Тянь! — Ну, что? — он нехотя оторвался от своего процесса и поднял на меня взгляд. — Ты ещё спрашиваешь?! Развяжи меня наконец! — я демонстративно дёрнул перекрученный ремень. — Чуть позже. Ну или не чуть… Я чисто из-за упрямства снова начал вырываться и пытаться скинуть его с себя. — Это не поможет, — довольно брякнул Хэ, вжимаясь в меня сильнее и одновременно запуская руку в штаны. Бесстыдное скользящее движение горячей ладони и я обо всём забыл. Кажется, я только что был против чего-то, но чего?.. Тянь подаётся вперед и, упираясь локтями в подушку, нависает надо мной. — Поцелуй меня, Шань. Это не приказ, не просьба. Он хочет, чтобы я показал ему, что всего этого хочу сам. Без узлов, силков и прочих принуждений. Это почти как признание в любви. Его нижняя губа изранена, на подбородке до сих пор красуется смазанный след от крови, а в глазах неприкрытое ожидание. Я не ему повинуюсь, а себе. Отрываю голову от подушки и языком слизываю алую кровь, а потом несильно обхватываю губами его губы. Хэ на мгновение завис, словно не веря, переживая шок, но быстро взял себя в руки, немедленно вернул мне поцелуй, сделав его более пылким и глубоким. Смешиваются инстинкты, дыхание с дрожью. Вот теперь я признался тебе. Понял ли ты?.. Тянь разорвал поцелуй и глубоко выдохнул. Схватил меня за талию и резко посадил, прижимая спиной к кованной спинке кровати. Мои руки неудобно дёрнулись вверх, оттягиваясь назад. Я немного прогнулся в спине, чтобы избавиться от дискомфорта. А Хэ тем временем уже скинул с себя футболку и добрался до меня, стягивая вниз штаны. Когда я оказался полностью обнажен, Тянь уже почти привычным движением, обхватил моё лицо ладонями и притянул к себе, целуя. Неудобное положение заставило меня отпрянуть назад. — Развяжи… — Нет. Хэ вплотную придвинулся ко мне, располагаясь между моих разведенных ног и легко приподняв за попу, заставил сесть на него. Ремень натянулся ещё сильнее и я выгибаясь, впечатался головой в стену. — Открой рот… — Ненавижу, когда ты…кх… — я задохнулся от его пальцев, которые двинулись мне в горло. — Оближи. Я энергично замотал головой, испепеляя его взглядом. — У меня нет смазки, так что, либо твоя слюна, либо насухую, — весомо объяснил он. И одно дело принять свои чувства. Где-то даже успокоиться, посылая всё в ебеня, и другое поощрять те действа, которые до сих пор кажутся дикими. — Мооо, — настаивающе протянул Тянь. — Хээээ, — в отместку отозвался я. Он дерзко улыбнулся. — Прелесть. Я смутился, и зло харкнул слюну на его пальцы. Тянь добившись своего, вынул пальцы из моего рта. А потом взял меня за талию, притягивая к себе. Рук уже совсем не чувствую, но это не мешает мне сконфуженно сжаться, когда я ощутил его пальцы у самого уязвимого места. Он скользнул быстро, не давая мне опомниться. Поступательные движения отозвались дрожью и лихорадочным жаром. Снова этот жгучий, сладкий стыд. — Т…Тянь! — И я тебя, — горячо проговорил он, и вытаскивая пальцы, с садистским удовольствием опустил меня на свой член. Он втискивается туго, больно. Я отчаянно дергаю ремень, закусывая губы. Толчок, и он вошёл до основания. Я заскулил, отворачиваясь. Из груди вышел весь воздух, хлынули непроизвольные слезы. Я весь в его власти, не могу пошевелиться, только ждать на что ещё решится его воспалённый ум. Хэ повернул моё лицо к себе и немного наклонил, чтоб дотянуться языком до мокрых, солёных дорожек на моих щеках. — Потерпи, сейчас будет лучше. — Да?! — отворачиваясь от него, крикнул я, растеряв всю щепетильность, — тебе-то откуда знать?! Может поменяемся местами, тогда и будешь тут пиздеть, когда станет лучше! Хэ ухмыльнулся и медленно подался бедрами вперед, насаживая сильнее. Я сжал губы в плотную линию, чтобы не застонать. От удовольствия или боли пока не разобрался, эти ощущения слишком тесно связаны между собой. — Поехали? — довольным котом спрашивает Хэ. — Я, блять, сейчас поеду те… Не дав мне договорить, Тянь сжал мои бедра и начал двигаться внутри, сначала неспешно, но потом ускоряя темп. Он нашел такой угол проникновения, что у меня над головой вспыхнуло небо в алмазах. Нестерпимое наслаждение обрушилось сразу, неожиданно, как будто Тянь разгадал все тайны моего тела. Я задрожал, понимая, что сейчас кончу, не прошло и минуты, а я уже на грани. Весь мокрый, горячий, как печка и истомленный его потрясающей пыткой. Хэ обхватывает мою спину, целуя грудь, покусывая соски, вылизывая каждый миллиметр тела, словно наслаждаясь его вкусом. При этом не забывая оставлять на мне следы своих проб, всасываясь, как клещ. Я точечно ощущаю болевые будоражащие всполохи, но это ещё больше влечёт меня к безумному оргазму. Черт, я не хочу так позориться перед ним, но сил сдерживаться нет. Мне не хватило какой-то доли секунды, как вдруг Хэ выскользнул из меня, а потом немного отпрянув, резко перевернул на живот. Я от оборвавшегося наслаждения яростно застонал, потому как связно говорить больше не мог. А ещё руки едва не выскочили из суставов, я их и так давно уже не чувствую, а теперь от манипуляций Тяня узел стал ещё туже, наверно, когда Хэ расстегнет этот ебучий ремень, руки отпадут от плеч, как сухие ветки. Тянь обхватил мою талию и потянул вверх, заставляя приподняться, а после, встать на колени. Я оглядываюсь через плечо, понимая, что сейчас будет. — Это слишкоммм… — два слова дались мне очень тяжело, так как тело до сих пор плавилось и ждало продолжения. — Слишком, — согласился Хэ любуясь моим видом. Он придвинулся ко мне, и начал гладить спину, бедра, дотягивался до затылка, зажимая между пальцев короткие, выскальзывающие волосы. Целовал ребра, скользил языком по пояснице… Он сводит меня с ума. Его ласки необыкновенны, свободны от предрассудков, легкие, пьянящие, проникающие прямо в душу. Я млею, постанываю, упираясь головой в связанные руки. Пусть это продолжается вечность. Мне никуда не деться от… себя. Я хочу быть рядом с ним. С этим уёбком. Его член скользит между моими ягодицами, не входя. Медленное дразнящее трение, создающее жар. Я прогибаюсь в пояснице, до крови закусываю губу, запрещая словам срываться с языка. В такие моменты я могу много чего сказать, а это очень губительно, если Тянь станет невольным слушателем моих нечаянных признаний. Хэ тяжело выдохнул, а потом несдержанно ворвался в меня. Я болезненно повалился вперед, но Тянь быстро вернул меня в прежнее положение, положил обе руки мне на плечи и начал насаживать на себя. Порция боли сменилось другой болью. Болью с адским наслаждением. Хэ немного сдвинулся, меняя положение члена, который тут же достал глубинные сокровенные точки. Я задыхаясь, молю его остановиться, молю продолжить, но не думаю, что Тянь меня понимает или хотя бы слушает, он, похоже, сам по ту сторону восприятия. Неправильность — это всё, что у нас есть. Против природы — это то, что мы имеем. Тогда почему же так хорошо?! Как понять, что верно, а что нет, если от страсти пересыхает горло, а от желания щемит в сердце? Переучиваться жить, единственное, что остаётся. Вот только как это сделать? Мы с тобой в пропасти. Нам не выбраться. Ты говорил — поздно. И в этот раз — прав. Грохот кровати грозит разнести её в щепки, ставший горячим воздух опаляет легкие, наши влажные тела бьются друг о друга, стремясь выжать максимум удовольствия. Общее притяжение сковывает всё сильнее и обрекает на безумие, как будто каждый раз — последний. Хэ ненавидит меня, я презираю его, но вместе мы без ума друг от друга. Твоя агония рай для меня, мой экстаз — упивайся им. Всё запредельно близко, хочешь, отдамся весь? Я, раздираемый экстазом, падаю на живот, теряясь в конвульсиях ослабевшего тела. А Хэ ногтями сдирая кожу, продолжает всаживаться, хрипя ненужные слова о любви. Я-то знаю, что это просто не фильтрованный суррогат эмоций, но мне и этого хватает с головой. Люби меня так, раз по-другому невозможно. Говори всё что угодно, но разве я поверю? Есть отдельные промежутки времени, где я счастлив, ну и что, что эти мгновения только с тобой. Я позволяю себе гореть. Выгорать дотла. Знаешь ли ты это? Надеюсь, что нет. Он падает сверху и сжимает меня до одури, до потемнения в глазах. Он шепчет, что я единственный. Ложь. Врешь ты всё, но продолжай… Дай насладиться обманом, хоть сейчас. Только сейчас. Обещаю, я не напомню, не стану испытывать на прочность те слова, которые и так сплошная блажь… Глаза закрываются в чужой постели. Глухая возня над головой и руки отдельными окончаниями падают рядом. Тянь прерывистыми движениями разгоняет в них кровь, а после сгребая в тиски своих объятий утыкается носом в мой затылок. Перед рассветом. Я бессознательно открыл глаза и тут же заглотнул плотный, густой никотиновый дым. Измятые простыни, синие кольца синяков на запястьях и ватная, глухая пустота в голове. Его рядом нет. Я осторожно приподнимаюсь на вытянутых руках, шаря взглядом по квартире. — Хэ? — М? — подал он голос из кухни. К удушливому дыму примешивается запах кофе. — Ты… Почему не спишь? — ничего умнее спросить не удалось. — Не хочу терять это время, — появляется он с кружкой в руках. — В каком смысле? — предчувствуя беду, настороженно спрашиваю я. Гнетущая тишина. — Настала пятница, — отвечает Хэ, словно вынося вердикт.