Минус на минус

POV Хэ Тянь       Белый цвет. Его очень много. Белые мраморные полы, белые кожаные диваны, даже картины вставлены в белые рамы. Хочешь восполнить чёрную душу белым цветом? Хорошая попытка, но кого этим обманешь? Мы с Чэном вышли из лифта и по коридору двинулись в сторону приёмной. Его кабинет расположен на самом верхнем этаже. Он всегда «выше» всех и безоговорочно прав. Слабостей нет — только бизнес, не дети, а наследники, не отец — директор. Нет, Господин Директор. Вместо стен сплошные панорамные окна, словно шагаешь по небу. Солнечный свет заливает помещения, подсвечивая изнутри безукоризненно белый интерьер. Стерильно и дорого. Как в лаборатории, где совершают грязные эксперименты. — Тянь, — Чэн остановил меня перед приёмной, — не забудь, что я тебе сказал. — А что ты сказал? — действуя на нервы брата, спрашиваю я, и одновременно скидываю его руку с плеча. — Не пожалей, Тянь. Не пожалей, — его голос прозвучал со знакомой нотой разочарования. Я открыл дверь и вошёл в приёмную, не заботясь о том, идёт ли мой сопровождающий следом. На встречу мне поднялась женщина средних лет в идеальном строгом костюме и с тугим пучком на голове. — Добрый день, господин Хэ, — низкий поклон. Я покачал головой. — Господин Хэ за той дверью, — указываю на массивную дубовую дверь, — а ко мне обращайтесь по имени. — Простите, Тянь, — снова кланяется. Надоели мне эти реверансы, но что поделать, личный секретарь главы компании должен быть идеальным во всём, от кончиков пальцев до манер. — Господин Директор Вас ожидает, — она спешно подошла к дверям ведущим в его кабинет и почтительно распахнула их. Отец сидит за огромным столом, лицо сосредоточенное. Он скользит взглядом по бумагам и одновременно переговаривается по конференц-связи. — … это огромные средства, — раздаётся рассудительный голос по ту сторону видеосвязи, — думаю, Господин Директор, вложения окупятся с двойной отдачей, но так как проект долговременный, прибыль ожидается только в конце третьего квартала будущего года… Наконец отец замечает меня. Снимает узкие очки и немедленно прерывает переговоры. Из-за моей спины появляется Чэн и проходит к столу отца. Он опускается на один из двух стульев, которые стоят напротив хозяйского места. Я не стал строить из себя стеснительную девочку, и тоже занял свободное место. Цепкий взгляд отца осмотрел меня с ног до головы. — Что с лицом? — первые слова за полтора года. — Ты подрался? — Да, в очереди за сносным отцом, но как видишь, неудачно… Чэн под столом пнул мою ногу. — Понимаю, — «Господин Директор» откинулся в кресле и сложил пальцы домиком, — ты обижен на меня за всё то время, что живёшь один. Но ведь это ты захотел уйти. Тебя никто не выгонял, помнишь? — Но и выбора мне никто не дал, помнишь? — в тон ответил я. — А сейчас, что изменилось? Я покосился на брата. Что это значит, твою мать?! Чэн смотрит в глухое пространство. — … в тебе заиграла совесть? — продолжил отец. — Не долг перед семьей, не ответственность, а элементарная повинность из-за отребья Бэй Лин Хана? — А тебе не всё ли равно, что, там, у меня взыграло, раз я здесь. Ты ведь этого хотел? Что, блять, за игры? С этим старым лисом надо быть начеку. Хотя, конечно, со «старым» я погорячился. Он до сих пор выглядит молодо. Чёрных волос не коснулась седина, плечи ровные, широкие, могучие. Взгляд тяжёлый и испытывающий. Он ни капли не изменился с нашей последней встречи. Та же внешность, тот же несгибаемый характер и бескомпромиссный нрав, который я терпеть не могу. — Да. Но я думал, тебя приведёт в семью иная дорога, — он потёр лоб и навалился локтями на стол. Я едва успел подавить желание отпрянуть назад. Его аура всегда пришибала меня к полу. Она тяжёлая, как тонна воды, и такая же опасная. Я долго воспитывал в себе силу воли, чтоб пытаться держаться «на равных». Не знаю, насколько у меня это получается, но каждый мой нерв держит напряжение. — Может ближе к сути? — Чэн, — повелительный голос отца. Брат развернулся ко мне и положил локоть на стол. А потом изрёк: — Как ты уже знаешь, у нашей семьи есть две стороны в бизнесе. Одна — легальная, вторая — не совсем. Основная — продажа земли под строительство. Здесь мы имеем дело с людьми, которые нажили себе определённое состояние и пытаются с его помощью обзавестись недвижимостью. Контракт прост. Мы продаём  — они покупают. Но есть одно «но», за которым и стоит второй аспект нашего бизнеса. В контракте имеется пункт, который оспорить нельзя. Даже после продажи земли, наша семья хранит право на дальнейшее «сотрудничество» с клиентом. Что это значит? Приведу пример. Когда на пустом проданном участке возникает дом, магазин, отель, да хоть овощебаза, мы остаёмся её курировать. Своеобразная охрана от незапланированных «налётчиков», за определённый процент, разумеется. — И кто на такое соглашается? — со смешком спрашиваю я, — это по сути обычный рэкет. — Дело в том, что землю мы продаём по бросовым ценам. С гарантией, что хозяин будет один, тот кто покупает, естественно. А вообще, глупость в наше время всегда очень быстро продаётся, главное умеючи продать. — А если нет этих самых «налётчиков»? — Тогда мы хорошо работаем, — развёл руками Чэн, — ну и иногда, для стимула, создаём своих. Чтоб покупатель не сомневался, что те деньги, которые он нам платит, оправдывают себя. — Я в вас никогда не сомневался. Чудесный бизнес, — рассмеялся я. Отец всё это время молча наблюдал за моей реакцией. Я, конечно, всегда знал про некий теневой бизнес, но никогда не думал, что он настолько глубоко уходит корнями в криминал. — А что за невыгодный контракт с Бэй Лин Ханом вы заключили из-за меня? — меня обуял нездоровый интерес. — Освободили от наших услуг. Теперь здание, где располагается его бордель, целиком и полностью принадлежит ему. Я почти восхищенно кивнул головой. Бэй Лин Хан, он точно знает, чего хочет от жизни. Киданул непоколебимое семейство Хэ! Вот кто отныне мой кумир! — Всё ясно, — я хлопнул в ладоши и удобнее развалился на стуле, — с меня-то что нужно? Предупреждаю, денег на покупку земли у меня нет! — Тянь, я хочу иметь дело со взрослым человеком, а не с мальчишкой! — вдруг громыхнул отец. — Без проблем! Давай я загляну годиков через семь? Снова тычок ботинка Чэна в мою ногу, но теперь я не остался в долгу и долбанул тоже, только сильнее. Отец закурил. Курение — это единственное, что объединяет меня с семейным древом. — Тянь, — первый подал голос Чэн, — игры кончились. Я устало прикрыл глаза. Зазвонил телефон. — Да? — отрывистый голос отца, — уже? Прекрасно. Сколько времени на сборы? Нет, надо быстрее. Перезвоните позже, когда всё уладите, — сбросил вызов. Я поднес к губам сигарету и опалил её зажигалкой. Вся эта встреча безмерно затянулась, я рассчитывал на меньший срок и максимум информации, а пока что каша-мала. — Ну и? — не выдержал я, — не похоже, что вы деловые люди, раз так долго тяните резину. Для чего я здесь? Короче и по делу. Отец подошёл ко мне, и как это часто бывало в детстве, погладил по голове. Но это движение никогда лаской не было: грубая ладонь проходилась по макушке и оттягивала голову назад. Так гладят котов, домашних животных, но не сыновей. Я резко убрал его руку. Не надо меня трогать. Никому нельзя, кроме Шаня. Чёрт, вот как он сейчас? По-любому выглядит, как самый обиженный человек на свете. Мне, после того, как я выставил его за дверь, невесть сколько времени придётся приглаживать его «взъерошенные перья». До смерти хочется свалить отсюда и оказаться перед порогом дома Мо. Глянуть в эти вечно свирепые глаза, обсудить любую херню, а потом трахнуть. Ну или трахнуть, а потом обсудить, как это было… У меня уже зуд начался, ёбаное всё, когда это кончится?! — Как я заебался, — тяжело выдыхаю и тушу недокуренную сигарету о каменную пепельницу, — если весь вопрос состоит в том, чтоб мне вернуться в семью, тогда он улажен. Зовите фотографа сфоткаемся на портрет над камином и я пошёл. Чэн отвернулся, пряча улыбку, отец свёл брови на переносице. Он хотел что-то сказать, но его прервал очередной телефонный звонок. — Вопрос ещё не улажен. Ты ведь не думал, что твоё элементарное появление всё решит? — прочистив горло спросил Чэн, вклиниваясь в одностороннюю речь главы семейства. — Тогда жги, — невесело подбадриваю я. Отец разговаривает по телефону, ему не до меня. Феерия первой встречи. Да уж, это далеко не мексиканский сериал. Больше похоже на польский арт-хаус. — Мы с отцом обдумали начало твоего пути в семейном бизнесе. Заключать контракты с продажей земли тебе ещё слишком рано. Для этого нужны опыт и определенные знания. Офисная работа тоже не твоё. И потому, решение следующее: чтобы ты понял всю суть нашего дела — начнёшь с низов. А именно, поиграешь роль так называемой «крыши» от тех, кто начнёт причинять неприятности хозяину земельного участка… Тебе ничего не будет угрожать, как ты, наверно, уже понял, люди которые подкинут проблем клиенту, также являются нашими парнями. Естественно, ты будешь не один. Пока твоя основная задача — наблюдать за устроенным спектаклем и учиться. А когда освоишься, сможешь сам вести переговоры. — Оу… — выдал я, — вот это поворот. Мне нужно будет поступать в театральный? Отец закончил свои телефонные переговоры и внимательно следил за мной и Чэном. Он, вообще, сегодня немногословен. Что меня, в принципе, не удивляет. Поразило другое — отведенная роль. Этакий головорез-стажер. Я всегда знал, что он особо не питал надежд в моём плане, но чтоб настолько? Впрочем, могло быть и хуже. Я уже готов на всё согласиться, лишь бы поскорее уйти. Однако радует тот факт, что пересекаться с отцом и Чэном буду по минимуму. Они ведь птицы высоких полётов, это я с «низов»… — Твоё первое дело через три дня. Господин Мао Шу уже достаточно долгое время спокойно себе процветает. Ресторан «Фата-моргана», слышал о таком? Я киваю. — Приятное заведение, находится в центре города, кстати, ты не далеко живёшь от него. Мао Шу планирует открыть сеть таких вот ресторанов. Разжился, понимаешь ли… Потому нужно немного привести его в чувства. Подробности я скину смс в ближайшее время. — Это всё? — спросил я, поднимаясь. Чэн повернулся к отцу и вопросительно поднял брови. Тот кивнул. Какое взаимопонимание, аж за душу берёт… — Тянь. Я остановился у входа, держась за ручку двери. — Я рад, что ты теперь с нами, — голос отца и, правда, прозвучал как-то по особенному. С новой для меня интонацией, но как обычно не сулившей ничего хорошего. — Хоть кто-то рад. Ушёл я стремительно, нигде не останавливался. Опомнился только через пару кварталов, но не спешил возвращаться домой. Хотелось прогуляться, проветрить голову, привести мысли в порядок. Впереди показался парк. То, что надо. Выбрал безлюдное место и опустился на лавочку. Сигарета. Дым. Ветер. Неподалёку раздаются весёлые голоса, заливистый, беззаботный детский смех. Чуждые ушам звуки. Какой-то параллельный мир, в котором я всегда буду чужим. Но я почти привык быть одному. Почти. Теперь в моей жизни есть Шань и это всё меняет. Наполняет меня надеждой, что мы тоже когда-нибудь сможем вот так, спокойно гулять в парке, есть сладкую вату, да мало ли чего… Только одни мысли об этом делают меня счастливым, словно я постиг какую-то тайну, о которой ведают очень не многие. Теперь я тоже посвященный. Знаю, что такое любить. И надеюсь, я навсегда распрощался с одиночеством. Пусть оно несёт лишь терапевтическое свойство. В смысле, небольших перерывов после встреч с Шанем, своеобразный выдох, чтоб мне в каком-нибудь порыве не прибить рыжую бестолочь, за его чудовищный язык. Уверен, таких моментов будет много. Но даже они греют мне сердце. Я достал телефон и повертел его в руках. Он просил не ходить сегодня к нему, но про звонки разговора не было. Или же дать ему время? Я-то уже скучаю, ощущая неизменное чувство тревоги, когда его нет рядом. Бросил окурок в урну и убрал телефон в карман. Пусть немного отдохнёт от меня. Тоже приведёт голову в порядок. Вчера у него был очень тяжелый день. Я пошатался по городу ещё несколько часов, поужинал в ресторане «Фата-моргана», из элементарного любопытства. Ничего особенного, ресторан, как ресторан. Правда, контингент здесь более приличный. Никаких школьников, только взрослые, хорошо одетые люди. Когда начало темнеть, я вернулся домой. В пустую квартиру. Как здесь много места… Я и раньше это замечал, но теперь холод пустой квартиры пробирает до костей. Это больше не моя квартира — это калейдоскоп из воспоминаний. Каждый уголок, предмет мебели ассоциируется с Шанем. Где находился, чего дотрагивался… Я, похоже, точно свихнулся. Поскорей бы завтра. *** Утро началось совершенно безрадостно. Мало того, что Мо не ответил ни на одно смс, так ещё и все планы пошли коту под хвост. Я хотел встать пораньше и встретить Шаня у школьных ворот, но из-за того, что всю ночь ворочался и никак не мог уснуть, глаза разлепил только в половине восьмого. Ни кофе с утра, ни сигареты… Рванул на улицу, а за ночь, оказалось, наступил ледниковый период… Возвращаться домой за курткой, это терять ещё минут десять… Пиздец, короче. Когда добрался до школы, яйца от холода звенели, как рождественские колокола. Речи о том, чтобы ждать Мо у ворот уже не было, к тому же первый урок начался десять минут назад. Ничего не оставалось делать, как самому тащиться на занятия. Вот тебе и настроил планов. Сегодня словно всё против меня, начиная с погоды, заканчивая временем. Но что «кроет» больше всего, так это то, что Рыжий (ёб его мать), опять в своём репертуаре. Что, блять, так трудно ответить на элементарное: «Доброе утро»?! Бесит, сука. Но, ничего. Когда найду, точно выпорю! Первый урок растянулся в бесконечное навсегда и ещё чуть-чуть. Когда прозвенел звонок, я успел накрутить себя по-полной. Похоже, мы сегодня с Шанем уйдём несколько раньше, чем гласит расписание… Расталкивая всех и каждого, я устремился к расписанию, узнать какой у Мо следующий урок. Так, понятно. История. Ну что ж, блять, после того, как я тебя найду, в твоём арсенале тоже появится парочка новых охуительных историй… Вот только такому детей в школе точно не учат. Пока иду по коридору, снова набираю его номер. Долгие одинокие гудки. Блять, да какого хуя?! Я ворвался в класс, жадным взглядом разыскивая Рыжего. Его нет. Меня уже начинает колотить. Это, что, шутка такая?! Так вот, мне, вообще, не смешно! Ох, Шань, лучше бы тебе самому появиться, ведь если я тебя найду своими методами, ночь со связанными руками, тебе покажется манной небесной… Кстати, о методах. Где его дружок? Этот сраный Яоза или как его там?! Я заприметил этого ушлёпка. Он, уткнувшись носом в парту, мирно спал. Да, вообще, весь класс находился в каком-то кататоническом ступоре. Было совершенно тихо, словно сейчас не перемена, а похороны государственного лидера. Однако после моего появления по одноклассникам Мо как будто прошлась волна вибраций. На меня стали обращать внимание, то и дело начал разноситься тихий, неясный шепоток за спиной. Но мне на это поебать. Я привык. У меня сейчас другие цели и к одной из них я стремительно подошёл. — Эй, ты! — я со всей дури хлопнул двумя ладонями по парте у головы балбеса. Тот подскочил, нервно озираясь. — Хэ Тянь? Что слу… — Где Мо?! — А мне откуда знать? — захлопал он глазами, — насколько мне известно, это ты с ним не разлей вода. — Ты мне попизди тут, — перешел на рык я и схватил его за воротник, притягивая к себе через парту. — Да не было его сегодня! Отпусти! — он взялся за мои руки, пытаясь убрать их от своего ворота. — Тянь… Ээээ Я разжал пальцы и тот недоносок хлопнулся обратно задницей на стул. Пытаюсь понять, кто меня позвал. — Тянь… — повторяет одноклассница Мо. Маленькая, худенькая со светлыми редкими волосиками. На бледном, почти детском лице испуг. — Я сегодня пришла пораньше, потому что дежурила и… — Короче! — нервы у меня ни к черту, а терпение вообще на нуле. Она в страхе икнула и отступила. — Говори уже, — я пытаюсь взять себя в руки и не дать желанию потрясти её над головой взять верх. — Мама Мо. Я её видела возле кабинета директора, возможно… Больше мне от неё ничего не нужно. Пока лечу по коридору беспрестанно набираю номер Шаня, но в ответ, вместо ранее слышанных гудков, раздаётся: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» «Аппарат абонента выключен или на…» Сбрасываю вызов и без стука врываюсь в кабинет директора. — Тянь? Что случилось? — поднимается он, утирая жирный рот салфеткой. На его столе красуется жаренная курица с подливой и огромные ломти белого хлеба. — Зачем к Вам с утра приходила мама Мо Гуань Шаня?! — голос срывается на хрип из-за непрестанного бега. — А тебе-то что до этого? — удивляется директор, и нервно наматывает салфетку на толстый палец. — Нужно, раз спрашиваю. Не задерживайте меня. Я серьезно. Я вижу, как в нём борются два желания: первое — послать меня к ёбаной матери за такую дерзость и второе — послать меня ещё дальше. Но он не может. Я один из семейства Хэ. Самого главного мецената этой сраной школы. Он выдохнул и вышел из-за стола. — Сегодня ко мне и, правда, приходила госпожа Дэйю Мо. Она решила перевести сына в другую школу. Мне показалось, что у меня земля ушла из-под ног. Воздух рваными лоскутами вырывался из легких. — Почему… Что случилось?! — всё вокруг меня пошло цветными пятнами. — Она не стала ничего объяснять. Просто сказала, что они с сыном уезжают, и в наших услугах больше не нуждаются. — Куда уезжают?! — Понятия не имею, впрочем, я и не спрашивал. Мо Гуань Шань не такой ученик, чтоб мне держаться за него. Школа от его перевода только выиграла. Опять-таки показатели успеваемости вверх пойдут… В общем, госпожа Мо забрала документы сына и ушла. И это всё. Или тебе ещё что-то нужно, Тянь? Как видишь, я завтракаю, так что не мог бы ты… Я мог бы… Да, мог бы… Мог бы убить сию секунду всех и каждого! Не верю! Не могу поверить! Какого хуя случилось?! Я снова срываюсь с места и мчусь вон из школы. Я надеюсь, Господи, как я надеюсь, застать его дома! Пока не поздно, пока я могу на что-то повлиять! Не отпустить! Задержать, зубами, ногтями, всей силой и каждой жилой! «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» «Аппарат абонента выключен или…» Мой Мо. Он не может исчезнуть, не может оставить меня одного, бросить не может! Не может! Не может! Я несусь, ничего не видя перед собой, в голове сломалась мысль и только непрерывным эхом: «Не может, не может, не может…» Грудь горит огнем, я задыхаюсь, схаркивая загустевшую слюну, но не сбавляя скорость, бегу дальше. Показалось метро. Я не разбирая дороги, расталкиваю редких прохожих, что попадаются мне на пути и заскакиваю в вагон. Электричка почти пуста, в такое время все либо на работе, либо на учёбе. Меня трясёт в такт грубому, механическому движению вагона. Руки словно в Паркинсоне ходят ходуном. Негнущиеся пальцы, уже без команды мозга, набирают заученный наизусть номер: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» Самая страшная пытка — это ожидание и рамки вынужденного бездействия. Мне кажется, что с каждой прошедшей секундой расстояние от меня до Шаня увеличивается в десятикратном размере. Проклятая электричка не может ехать быстрее. Как специально, задерживается на каждой станции. Я не могу сидеть, стоять, даже дышу с трудом. Мечусь по пустому вагону, с силой сжимая поручни. До сих пор не верю в происходящее, это всё не может быть правдой. Мой Мо никуда не денется. Не позволю. Но хоть я это беспрестанно повторяю, внутри всё сжимается от страха. В груди словно раздирает наждаком, вырывая сердце с мясом. Фатальная боль граничит с истерией. Ты не уйдешь, не посмеешь! «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» Когда, наконец-то, диспетчер объявляет нужную мне станцию, я уже давно стою у дверей в исступленном ожидании их открытия. А потом снова на перегонки со временем. С судьбой, со всем миром, лишь бы успеть. Не остаться без него. Без такого родного запаха, грозных, но в тоже время лучистых глаз, редкого и всегда долгожданного смеха, рук, родинке на шее, искусанных губ. Я могу перечислять вечность и вечность сожалеть, если не успею. Я не знаю, кому молиться, ведь в Бога никогда не верил, но сейчас я готов уверовать, лишь бы ОН помог мне. Дотянуться рукой, взглядом — уцепиться за сокровенное мгновение встречи. Бок взрывается от режущей боли, ноги от интенсивного бега перестают слушаться, но я несусь, ни на что не обращая внимания, ведь его дом близко, буквально за поворотом! Ещё немного, ещё чуть-чуть!.. Я взлетаю по лестнице и резко отшатываюсь от двери, пораженный страшной догадкой. Она открыта. Я медленно сползаю по стене, задыхаясь от нехватки воздуха и осознания. Опоздал. Я не могу заставить себя перешагнуть порог. Я просто трус. Боюсь увидеть пустую квартиру и лишиться последней безумной надежды на то, что это не конец. Сижу на грязном, холодном полу и курю четвертую сигарету. Кашляю, но продолжаю. Я больше не знаю, что делать… Не знаю. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» Время остановись, треснуло и ненужными осколками оказалось у меня под ногами. Ты был единственный, кто смог бы удержать меня на плаву. Ты единственный разбудил во мне желания жить. И дал надежду на то, что будущее возможно. Что впереди кроме тьмы, может быть нечто иное. Светлое, дорогое, тёплое с перекрещиваем пальцев и таким желанным: «нужен». «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…» Я не заметил, как начал раскачиваться, как последний псих, толкаясь лопатками в стену. С каждым новым ударом, мне становится страшнее. Внутри всё свело от жгучего спазма, который колючей проволокой разрывал зародившуюся ранее душу. Отчаяние сжирает под ребрами всё живое, и рвётся дальше иссушить меня до тлена, до песка. Я сжимаю в ладони не дотлевший бычок сигареты и стискиваю его в кулаке. Горящий пепел въедается мне в кожу, но мне не больно. Мне никак. Сидеть и сходить с ума — это выход. Безумие — это свобода. А может хватит уже сдерживать свой психоз? Да. Хватит. Но для начала нужно дать ему хороший толчок. Я кое-как поднимаюсь и пнув дверь, вхожу внутрь. Кругом бардак, шкафы открыты, словно вещи собирали в дикой спешке. Меня обуяло нездоровое спокойствие. Я слышу, как тикают забытые старые часы на стене. Шорох шин за окнами. Подкуриваю пятую сигарету. Смотрю на неё и мне хочется всё сжечь. И самому здесь остаться… Нет, погоди… погоди… Сажусь на диван и откидываю голову на спинку, изредка поднося сигарету к губам. Легкие горят огнём, вырывая из себя болезненный кашель. Сплюнул на пол и потушил в слюне сигарету. Тикают часы. Раздражающе тикают. Сука. Резко поднимаюсь, срываю их со стены и вдалбливаю в пол. Ну вот. Тихо. Как хорошо. Я, наверно, схожу с ума. Или уже сошёл… Нужно собраться. Шестая сигарета. Тикают часы. Но я же их разбил… Разбил? Смотрю на часы. Стрелка не двигается, а они тикают… Фыркаю и заливаюсь от смеха, падая на диван и скатываюсь с него на корточки. Блять… Не могу успокоиться, даже слезы наворачиваются. Так. Так… снова погоди. Я ведь что-то упускаю. Какую-то важную деталь. Важную, важную, важную деталь. Какую? Да, хоть, например, с чего Мо так резко уезжать… Упираюсь локтями в сиденье дивана. Какой же я идиот. Дебил, блять, конченый. Смотрю в потолок. Глаза наполняются кровью, а голова жаждой убийства. Двойного. Вы, суки, решили забрать у меня самое дорогое? Хахх. Но знаете ли вы, на что способен человек, когда ему нечего терять?.. Вы. Твари. И как в подтверждении своей догадки, я сквозь сюрреалистичный туман вспоминаю телефонный разговор отца. Он что-то говорил о сборах. Пока я сидел у него в офисе, отец предательски-осознанно вырывал мне сердце… Я тебя ненавижу. Вас обоих. Только вы знаете, как можно меня сломать… Семья — это самое главное… Я вышел из пустой квартиры на свежий и холодный воздух октября. Начал накрапывать мелкий дождь, впитываясь в тонкую ткань спортивной кофты. Кроссовки громко шаркнули по мокрому асфальту. У меня сейчас один только путь. А у вас должно быть одно решение. Подождите меня, я скоро. Только вот сделаю последний звонок. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…»