Минус на минус

POV Хэ Тянь       Дождь из мелких моросящих капель превратился в непроглядную стену ливня. Горячее дыхание вырывается изо рта облаком пара. Сжатые кулаки побелели от напряжения. Каждая костяшка жаждет увечий. Я иду, как запрограммированный и моя цель — голыми руками выкорчевать гнилое семейное древо. Я как будто перегорел и боли совсем не чувствую. Умер в пустой квартире, не найдя рыжий смысл жизни. Стараюсь не думать, где он, и что с ним сейчас. Иначе завою. И буду выть пока не охрипну, пока из изодранной глотки не пойдёт кровь. Зубами захватываю воду с нижней губы и сплёвываю на асфальт. Спортивный костюм облепил тело, промозглый ветер продувает насквозь. Но мне не холодно, мне катастрофически душно. Тяжело дышать, грудную клетку сковал инородный спазм. Я словно со стороны за собой наблюдаю и то, что вижу, мне совершено не нравится. Психосоматическое состояние вперемешку с холодной одержимостью. Я глушу эмоциональный ор и пытаюсь быть в «себе». Но эти попытки тщетны. Впереди показался вход в отцовское офисное здание. Рядом со стеклянными дверями стоят двое в костюмах. Смотрят на меня. Ждут. Никаких сюрпризов. Я предсказуем, да? Охрану оставили, чтоб я не потревожил Ваш покой? Ногой сшибаю столбик ограждения тротуара от дороги и, схватив его, со всей силы швыряю в охранников. Те увернулись и дёрнули ко мне. Место, куда угодил брошенный железный предмет ограждения, расползлось паутиной трещин. Разум заволакивает пелена. Я отпускаю себя. Здравствуй, безумие. Давно не виделись… Костяшки сбиты в кровь. В теле лошадиная доза адреналина. Всё моё сознание — вспышками. Один из охранников лежит на земле. Второй, что выше и крепче, стоит напротив меня, вытирая рукавом кровь с лица. Мне самому глаза заливает красная горячая жижа вперемешку с дождём. В голове какие-то отголоски, словно меня кто-то зовет по имени. Я шарахаюсь в сторону, пытаясь узнать голос и в этот момент охранник сбивает меня с ног. Мы падаем, он сверху. Удар такой силы, что у меня потемнело в глазах. Кашель сотрясает тело, но даже сквозь него, я слышу зовущий голос. А потом охранника срывают с меня и отшвыривают в сторону. Дождь заливает глаза, я сглатываю воду, выплевываю и снова кашляю. — Тянь! — Чэн… Сука… Невесть откуда появились силы, словно внутри рванула атомная бомба. Я уворачиваюсь вбок, поднимаюсь. — Успокойся, дурак, давай поговорим. Я качаю головой. У меня внутри только глухое рычание. Даже если бы захотел, связного разговора не получилось бы. Взгляд сфокусирован на брате и тысяча вариаций куда нанести удар, чтобы обездвижить, размазать по асфальту. Конечно, он превосходит меня и ростом и комплекцией, но какое мне до этого дело? — Я знаю, зачем ты пришёл. Эй, Тянь, ты вообще, слышишь меня?! Чэн делает шаг навстречу. А у меня срывает чеку. Молниеносно сокращаю расстояние и ударяю его кулаком в живот, когда он сгибается, то сразу встречается с моим коленом. Тяжелый вздох, из его носа хлынула кровь. Вот теперь всё по-настоящему, Чэн звереет. Но я не против, так и должно быть. Пусть он убьёт меня, и я, наконец, перестану чувствовать, то, что болит, гораздо сильнее побоев: страх, безнадегу, отчаяние. Заглуши всё это одним ударом, я знаю, ты можешь. Я не успеваю уловить момент его движения, и в отместку получаю умелый хук, который сбивает меня с ног. Падаю на лопатки, ударяясь башкой о землю… Сознание почти отключается, перед глазами рябь, а тело словно стало своим собственным пленником. Блять. Давай, ещё, контрольным в голову. Легкое похлопывание по щекам заставляет открыть глаза. — Тянь, я не хотел до этого доводить. Но, по-другому тебя ведь не остановить. Послушай меня, ладно? Я молчу, не могу ни двигаться, ни говорить. Вызвано ли это его ударом или моей полной уничтоженностью, не знаю. Но помешать ему лить мне говно в уши я не в состоянии. Брат стирает кровь со своего лица и зачёсывает мокрые волосы назад. Он в норме, будто ничего и не было. Чэн невероятно вынослив и силён. — К отцу я тебя не пущу, но это для твоего же блага. Ты сам должен понимать, что из этого ничего хорошего не выйдет. Перетерпи это время… — он замолчал и погладил меня по голове, — с этим рыжим пареньком всё хорошо. Я тебе клянусь, с его головы и волос не упадёт. — Зачем? — выдавил я и отвернул голову, сплёвывая кровь. Чэн сел на асфальт рядом со мной. — Так ты будешь послушней… — не смотрит на меня, словно его коробят собственные слова. — Где он?.. — Не могу сказать. Но знай, мы дали семье Мо дом, его матери работу. Парень будет ходить в школу и вести обычный образ жизни. Но не здесь, — Чэн прикурил сигарету, — никаких заложников и прочего бреда. Мы же не головорезы какие… — Ты думаешь я смирюсь? — А у тебя есть выбор? — Вы отняли его из моей жизни, а я за это в вашей устрою ад. Как тебе такой выбор? — голова гудит. Я почти не воспринимаю слова брата. Тяжело приподнимаюсь на локтях и из носа тут же полилась кровь, горячей дорожкой сбегая по губам и подбородку. Чэн достает из кармана платок и прижимает его к моему лицу. — Не принимай поспешных решений, Тянь. Ты же знаешь, что всегда может быть хуже. Попробуешь изменить ситуацию в другую сторону? Я откинул его платок на мокрую землю. Дождь закончился. — Вы вернёте Мо? — Если ты сделаешь правильный выбор, я думаю, отец не будет против. — И какой же выбор? — слизываю кровь с губ и схаркиваю её на землю в миллиметре от Чэна. — А он один - быть примерным наследником семьи Хэ. *** Месяц спустя *** — … ну, помнишь? — Шань скрещивает руки на груди, хмуря брови. — Неа, — честно признался я, щурясь на солнце. — Да как так-то?! Вчера же было! Ну, вспоминай! Я закинул ногу на ногу, наслаждаясь нагретой лавочкой и стоящим передо мной Рыжим, в слепящем солнечном ореоле. — Давай подсказку, — лениво тяну я. Шань цыкнул. — И не подумаю! Вот ещё! Если у тебя память, как у золотой рыбки - это не мои проблемы! — Если это не твои проблемы, чего так допытываешься? Он закусил щеку с внутренней стороны и смущенно почесал лоб. — Ну… Я думал… это важно. — Кому? Он молчит и грустно смотрит на меня. — Иди ко мне, — осторожно шепчу и протягиваю к нему руки. Шань отступает на шаг назад. — Не могу… Его четкий образ начинает мутнеть, сереть и гаснуть. Я вскакиваю, но хватаю руками пустоту. — Шань! Медленно открываю глаза и долго пялюсь в потолок. Снова этот сон. Сколько же боли может причинить подсознание. Каждую ночь. Каждую. На ощупь шарю рукой по полу в поисках сигарет. Ладонь натыкается на почти пустую пачку. Закуриваю. Голова трещит по швам. Третья банка пива была лишней. А, впрочем, может и нет. Иначе, как бы я уснул? Использую вышеупомянутую банку в качестве пепельницы, так как моя хрен знает где. Но явно не возле дивана на котором лежу. Со дня исчезновения Шаня я ни разу не спал в своей постели. Просто не могу. Дни перестали отмечаться в сознании, как и время суток. День, ночь, раннее утро или поздний вечер, всё перемешалось и вылилось в бесконечный монотонный кошмар. А ещё эти сны… Они тонкой нитью вытягивают из меня остатки жизни, ржавыми иголками впиваясь в обессиленный разум и мучают, мучают, мучают… Медленно сажусь, одной рукой держась за голову, чтоб она не развалилась от боли, второй тяну в рот сигарету. У меня уже нет легких… Я очень скрупулезно и тщательно убиваю себя. День за днём. День за днём и по кругу… У меня не осталось надежды вновь увидеть Шаня. По началу я ещё надеялся. Вписывался в каждое новое дело, которое подкидывала «семья», начиная с того владельца ресторана «Фата-моргана» и заканчивая вчерашним отелем. Только разница теперь была обратно пропорциональна. Если за первое дело я взялся в слепой вере, что этим приближу встречу с Мо и делал всё как полагается, и так, как от меня ждали. То теперь, по прошествии времени и истеричному пониманию, что это конец, я вредил, как мог. Поменял правила игры. Вчера, пришел вдрызг пьяный в тот самый отель, где собрались марионетки отца и едва не затеял перекрестный огонь. Вовремя (или нет) появился Чэн. Целых частей тела всё меньше. Ведь драку учинить я успел. Плечо, два ребра и нос в никудышном состоянии. Хотя переломов вроде нет. Но зеркало с этим не согласно. От переносицы под глазами растянулись два фиолетово-багряных синяка. Плечо потемнело и его заклинило в каком-то неудобном положении, а ребра просто ныли сами по себе. Могло быть и хуже. Те дебилы с битами и ножами просто не знали, что с таким психом, как я делать, потому не выходя из «образа» защищались, как могли… «Блять, ещё и нога болит», — неожиданно обнаружил я, прихрамывая до кухни. Про школу забыл и месяц не вспоминаю о ней. Что мне там делать? Учить геометрию? Физику? Обществознание? Смешно, блять. Десять не принятых звонков от Чэна. Должно быть он в ярости, как и отец. Я бы хотел почувствовать от этого удовлетворение, но я ничего не чувствую. Вообще. Ходячая биомасса, курящая, как паровоз и поглощающая по утрам литрами кофе, а по ночам — пиво. Вот тебе и достойный наследник семьи Хэ. И это правда. Если я заслужил то, что у меня забрали Шаня, то и они достойны такого сына и брата как я. Всё кроется. Хотите увязнуть в говне дальше? Я поспособствую, тем более сегодня очередное дело. Какой-то мудак купил участок земли под стоянку, рядом с которой намечается строительство большого торгового центра. Контракт подписан, всё как обычно. Но после, оказалось, что не всё… Он вдруг пошёл в несознанку, мол, земля моя — а Вы, идите нахуй. Погорячился парень, да, посылать батю нахуй. И сегодня за это огребёт. Здесь уже не будет своих и типа чужих-своих. Только отцовские головорезы против зарвавшегося идиота. Меня, разумеется, на такой замес не пригласили. Но! Кто я такой, чтоб пропускать семейные мероприятия? Душ. Кофе. Сигарета. Кофе. Сигарета. Сигарета. Сигарета. Время движется к полудню. Дома сидеть нет сил, к тому же, из-за вчерашнего, Чэн может нагрянуть с минуты на минуту. К ёбаной матери его. Надеваю первые попавшиеся вещи, набрасываю куртку, наглухо скрываясь капюшоном и выхожу из квартиры. Середина ноября. Снега нет, только белесый иней, налипший на провода и голые ветки деревьев. На улицах пусто или это я никого не вижу. Просто иду, сжимая между пальцев сигарету, выпуская дым в холодный воздух. Я приобрел один бесконтрольный симптом. Везде ищу взглядом короткие рыжие волосы и чуть ссутулившуюся спину. Хотя, конечно, понимаю, что это бред. В чудеса я давно не верю. Но что такое логика, когда душа вывернута наизнанку? И я продолжаю искать. В отражении витрин, в толпе у пешеходного перехода, на автобусных остановках, где угодно. И каждый раз, я словно наяву вижу его. Бросаюсь как безумный, чтоб наткнуться на скучающего чужака. Обманывался много раз. Сотню. Тысячу. И умираю после каждой неудачи… Вот такое хобби. *** Тёмные, тяжёлые ноябрьские тучи растянулись на всё небо, почти касаясь мёрзлой земли. Воздух неподвижно застыл, не тревоженный заснувшим где-то ветром. Тихо, как перед самой грандиозной бурей. Так рождаются смерчи, крушащие всё на своём пути. Я стою в стороне, незамеченный никем. Чуть поодаль выстроены друг напротив друга шеренги машин, разгоняя сгущающийся сумрак, резким светом фар. По одну сторону Чэн и его прихвостни, по другую, тот зарвавшийся мудак, и рядом с ним его люди или просто товарищи, решившие помочь другу. Но им это будет очень дорого стоить. Всем и каждому. Пока ничего дельного не происходит, обычный разговор, даже интонации не повышены. Но тут и дураку понятно, мирно они не разойдутся, даже если виновник событий бухнется на колени и будет умолять о прощении. Скучновато как-то. Нужно подогреть обстановку. Скидываю капюшон и запалив сигарету, уверенно иду в гущу вялотекущей заварухи. — … если, по-другому нельзя, — слышу обрывок фразы. — Нельзя, — вставляю свой непрошеный ответ, понятия не имея о чём речь. Дюжина голов тут же поворачиваются в мою сторону. Лицо Чэна полно удивления и злости. — Это ещё кто? — голос из толпы. — На «Вы» и через поклон, уёбок, — смеюсь я, становясь в свете фар. Немедленно раздаётся гул неодобрительных голосов. Выкрики разные. Я улыбаясь, крепко затягиваюсь и через нос выпускаю дым. — Тянь, — рычит брат, — уходи. Немедленно! — С хуя ли? У вас тут весело. А мне скучно. — Чё за щенок?! — вышел ко мне бритоголовый. Должно быть зачинщик. Ну и отлично. Отшвыриваю окурок и со всего маха, что есть сил, злости, дури и отчаяния, врезаю ему кулаком в скулу. Тот опрокидывается на землю и наступает гробовая тишина. А я жду, улыбаясь, как маньяк, во все тридцать два зуба. Убивайте меня. И происходит долгожданный «взрыв». Напряжение, что держали обе стороны вылилось в суматошный беспредел. Крики, одиночные выстрелы, непрекращающиеся угрозы в адрес друг друга. Я оказался прижатым к земле под братом. Он накрыл меня своим телом и обнял за голову, ограждая от опасности извне. Пытаюсь его спихнуть, но он очень тяжелый. Сука, опять всё не так! Я не этого хотел! — Слезь с меня, ублюдок! — гневно кричу я, куда-то в район его груди. — Заткнись, засранец! Я потом тебя сам убью! — Да похуй мне! Он ослабевает хватку и недоуменно смотрит на меня. Его заминка позволяет мне вырваться и откатиться в сторону. Я поднимаюсь. Над башкой свистят обоюдные пули, но у меня нет желания пригнуться. Чэн это видит. — Тянь, давай потом разберёмся с твоими суицидальными наклонностями! Сейчас не время! Беги за машины! В укрытие! Я хотел в очередной раз послать его нахуй, но вдруг плечо разорвала оглушительная боль, и я по инерции, как от сильного толчка, опрокинулся на землю, ровно виском о камень. Тьма встретила меня как родного, гостеприимно раскрывая объятия. Вот теперь всё так, как я хотел… *** Не открываю глаза. Башка привычно гудит, но к этому примешивается тупая боль в левом виске. Сука. Блять. Опускаю руку, по привычке ища сигареты на полу, но ладонь повисает в воздухе не встретив пола. Удивленно открываю глаза. Свет от ярких ламп режет зрение, я зажмурился и раздраженно застонал. — Доброе утро, — голос Чэна. — Ты меня когда-нибудь оставишь в покое? Очередная попытка открыть глаза. В этот раз сносная. Больничная палата. Ну заебись. — Ты меня напугал, мелкий говнюк, — Чэн сел на мою койку. — Дай сигарету. Курить хочу. — Здесь не курят. — Тогда я пошёл, — приподнимаюсь, но его сильные руки уместили меня обратно. — Что это было? — Когда? Блять, да убери грабли, — зашипел я. Мне нужны сигареты. Без них мозг начинает закипать. — Вчера. — А мне надо что-то объяснять? — Наверно, нет… Я понял, — его лицо серьезное, под глазами темные тени, — думал, что тот рыжий парнишка твоя очередная блажь, чтобы позлить меня и отца. Но теперь вижу, что нет. Ты дорос, чтобы любить, верно, неугомонный младший братец? Я молчу. Мне нечего сказать. Не хочу показывать, что его слова режут сильнее просыпающейся телесной боли. — Тебе повезло, пуля прошла по касательной… — сказал Чэн между делом, словно оттягивая другие слова, — это всё из-за него?.. — Зачем спрашиваешь, если сам сказал, что всё понял? — Хочу лишний раз убедиться, что поступаю правильно. — В смысле? — Держи, — брат протягивает свёрнутый клочок бумаги, — он тебя очень ждёт. Сердце пропускает удар, я дрожащей рукой забираю записку. Адрес. Провинция, недалеко от города. — Отца я беру на себя. Беги к своему Мо Гуань Шаню, мой ненормальный братец. *** Снег. Наконец-то пошёл снег, белыми невесомыми хлопьями, укрывая истосковавшуюся по зимнему одеялу землю. Солнце скупыми лучами серебрит неглубокие барханы, озаряя всё вокруг в белёсое светопреставление. Я бегу по выученному наизусть адресу. Долгие три часа в поезде, потом полтора в автобусе, до конца сожрали мои нервы. Меня бесконтрольно трясёт от предвкушения встречи. Я не поверю, пока не увижу его, пока не захвачу в объятия и никогда, НИКОГДА больше не отпущу. Улица пуста, редкие одноэтажные дома, огражденные низким деревянным штакетником, уныло прячут крыши под снегом. По левую сторону замерший берег реки, с которого дует особенно холодный ветер. Сердце заходится от сумасшедшего бега, я то и дело поскальзываюсь, но неведомыми силами держу равновесие и темп. Последний раз я так бежал, когда он исчез. Очередной неудачи я не выдержу. Осознанно понимаю, что не выдержу. Беглым взглядом сверяю номера домов. Его следующий. Я замедляюсь и выдыхаю. Опираюсь руками в колени. Мне неожиданно становится страшно. Что если он меня не ждёт? Ведь я подверг его семью опасности… А вдруг ему будет лучше без меня? Что я ему дал кроме боли, что? Что? ЧТО?! Кашель заставляет меня сесть на корточки. Холодными пальцами врезаюсь в снег, собираю ком и вытираю им лицо. Не хватает воздуха, дышать нечем… Правильно. Нужно поступить правильно и… отпустить? Я так долго за ним бежал, что теперь почти у самого порога словно долбанулся о стену осознания своего эгоизма. Я никогда не спрашивал у Шаня, что ему действительно хочется. Всегда сам брал и поступал как заблагорассудится. Я выпрямился и замер, забыв как дышать. В нескольких метрах от меня стоит Мо. Рюкзак с его плеча медленно скатился вниз и упал на землю. Мы смотрим друг на друга, не смея шевельнуться. Может это очередной сон или я всё-таки сошёл с ума?.. Я отступаю назад, не знаю почему. Ноги не слушаются, а в голове густая тишина. — Тянь… Этот несмелый шепот оглушительным грохотом ворвался в моё сознание и погрёб страхи. Всю былую неуверенность и сомнения. Один лишь его голос вернул меня из чёрной пучины безумия, в которой я находился месяц. Мы рванули друг к другу одновременно, словно по какой-то внутренней отмашке. В одну реку не войдёшь дважды? Да? Смешно. Ты мой океан, и потому, хоть тысячу… Горячие руки обхватывают меня, топя в родном и дорогом тепле. Не смею раскрыть рта, я не помню своих слёз, когда последний раз и из-за чего мог позволить себе подобную вопиющую слабость, но теперь я держусь из последних сил и борюсь с собой, чтоб не дать этой предательской влаге политься из глаз. Мо. Мой Мо. Я снова поскальзываюсь и мы оба падаем в снег. Шань на мне. И это могло бы быть смешно, но никто из нас не смеётся. Мы душим друг друга в объятиях, боясь хоть ненадолго разжать руки. Его лицо утыкается мне в шею. Горячие капли по коже… Ты тоже скучал. — Привет, — сломленным голосом хрипнул я.