Минус на минус

POV Хэ Тянь Рождество. — У меня для тебя сюрприз, — я перехватываю пакеты с едой и открываю дверь, пропуская Мо вперед. — Звучит зловеще… Я хмыкаю и разуваюсь. Шань потопал, стряхивая с обуви снег и последовал моему примеру. — Ну и что ты там приготовил? Учти, если какая-нибудь пошлая хуйня, я тебя ей же и выебу! — Ты всё про тот случай? Да брось, костюм горничной тебе бы явно подошёл, — смеюсь я, — но в этот раз ничего такого. Сам убедись. Иди уже в зал, он там. Шань недоверчиво хмурится, а после всё же идёт по указанному направлению. Я поспешил следом, хочу видеть его реакцию. Мо удивленно распахнул глаза, в которых вспыхнули искорки радости. Закусил губу, пряча улыбку. Да, это именно то, на что я рассчитывал. В центре зала благоухала высокая, под потолок, Рождественская ель. — Ну как тебе? — я воспользовался моментом и обнял его со спины за талию. — Что как? — пробухтел он, пытаясь скрыть свою радость. Как ребенок, честное слово. Я обнял его крепче. — Нравится? — А почему мне должно нравится или не нравится? Это твоя квартира, хоть шалаш посреди зала поставь. — Поставлю, если тебе этого захочется. — Ладно… — сдался Мо и благодарно погладил мою ладонь покоящуюся на его талии, — но она не наряжена. — Вон там, — я указал на несколько свертков, лежащих под ёлкой, — продавец сказала, что упаковала всё, что для этого нужно. — Ты даже не смотрел? — Зачем? — Ну ты блин!.. Шань ринулся к мохнатому дереву и уселся возле него, разворачивая бумагу. Я отнёс продукты на кухню и оставил их там. Чую, праздничный обед ушёл на второй план. У моего Мо сейчас другие приоритеты. Я вернулся в зал и уселся на диван, наблюдая за увлечённым Шанем, который как фокусник тащил из коробки длинную гирлянду. — Может поможешь? Я закурил. — Не рассчитывай. Мо покачал головой и продолжил своё занятие. В моей душе поселился ранее неведанный покой, и внес его Шань. Его мир — тёплый, родной, дерзкий и никогда и никем не сломленный. Твердый и чистый, как он сам. Моё одиночество отступило и затерялось где-то в медовых глазах Мо. В его улыбке, ладонях, шрамах и рыжих, солнечных волосах. Каждый новый день приносит, как это сказать, чтобы было не сопливо?.. Счастье? Нет, всё равно как-то слащаво… Но это именно то, что я чувствую. — Кстати, что за хрень у тебя на рюкзаке? — я указываю на металлический брелок, прицепленный к собачке молнии. — Че? А, это… — Мо раскладывает стеклянные расписные шары, — Яоза подарил. — Не понял, — выдыхаю дым я и тушу сигарету в пепельнице, а потом нависаю над ним, — какого хера этот мудак делает тебе подарки? Шань поднимает голову. Удивленно моргнул. — Ну так рождество. — И что? Сними эту хуйню и выброси. И не смей больше ни от кого принимать подарки, кроме меня. Ясно тебе? — Ты ёбнулся что ли? — усмехается он, и забив на меня, продолжает свою деятельность. Я за руку поднимаю его с пола. Шань протестующе мычит, едва не роняя елочную игрушку. Беру его за подбородок. — Я не шучу. Иначе накажу. Ремень, помнишь? — Да что за нездоровая хуйня?! — Может и нездоровая, но я тебя предупредил. А теперь иди снимай. — Ты, блин, больной, — недовольно пробурчал Шань, но послушно, снял брелок и кинул его в рюкзак. — Кстати о подарках… Как ты это объяснишь? Он протягивает мне белую открытку-конверт со знакомой гравировкой. У меня неприятно вспотели ладони. — Что это? — Мне тоже интересно. Прочти. Может сам расскажешь. В конверте две бумаги. Одна  — набранный текст на компьютере, вторая - какой-то документ. Я углубился в первую. «Уважаемая Дэйю Мо! За доставленные в прошлом неудобства и недопонимание с нашей стороны прошу принять в качестве извинения некоторую материальную помощь в виде покрытия всех ваших долгов по кредитам и оплаченную ренту за квартиру на три года вперед. Так же после окончания школы для Шаня будет предоставлено место в колледже на основе бюджетного обучения. С уважением, Хэ Вей » и рядом его подпись. От руки. Я охуел. Такого жеста от отца я никогда не ожидал. — Вчера пришли документы с банков о закрытии кредитов. Как это понимать? Я рассматриваю вторую бумагу, это уведомление о приеме в колледж. Профессия не вписана, видимо, предоставляя выбор. — Это понимать, как добро пожаловать в семью, — пожал плечами я, вертя в руках бумаги. — А меня кто спросил? А мать мою? Что ты, что твой отец слыхом не слыхивали о приватности личной жизни! — Приватности? А ты что, рок-звезда? К тому же, чем ты недоволен? Как по мне, так нормальная компенсация за всё то дерьмо, что он вытворил. Правда, интересно, почему только сейчас… И что такого сделал Чэн?.. — вслух начал рассуждать я, на некоторое время позабыв о Мо. — Тянь, это капец! Вот что теперь делать?! Как с твоим папаней рассчитываться?! — А вы в расчёте, разве непонятно? — У тебя все очень легко! Как и у всей твоей семьи! — Зачем усложнять? — А может, ты что-то не договариваешь? — угрожающе двинулся ко мне Шань. — Например? — Например, ты по-прежнему продолжаешь работать на отца! Может это одно из условий, чтобы ты не ушел, а? — Боже, Шань, у тебя слишком развита фантазия. Да, я работаю на отца, потому что дал ему слово. И, кроме того, я уже привык, и мне теперь не кажется, что это так уж плохо. Сам же знаешь. Или у тебя реально паранойя? — я оттянул резинку его штанов и отпустил, отчего та звучно хлестанула Мо. — Уж кто бы обвинял меня в паранойе, но только не ты! То Яозу хочешь прибить, а то, вообще - учителя! — Знал бы ты, что знаю я, так бы не говорил, — я тащу его к себе за футболку. — Блять! Хэ! Зубы мне не заговаривай! И что я такого не знаю?! — он выдернул свою футболку и отошёл. — Твой класс.рук. пидорас. — Чё? — Видел я его бойфренда. Рыжеволосый. Совпадение? Не думаю… — Херню не неси! И с чего ты взял, что это его бойфренд? — Ну с того, что в машине они сосались. Сомневаюсь, что тот искал у своего приятеля во рту потерянную гетеросексуальность. Мо покраснел. — А хули ты в чужие машины заглядываешь? — Трудно не заметить двух сосущихся мужиков на стоянке у торгового центра… Так что нет у меня никакой паранойи. И вообще, с ёлкой тебе бы поторопиться. А то так до ужина не дойдёт. Кстати, во сколько к нам припрутся Цзянь и Чжань? — К восьми. А чё рожа такая недовольная? — Зачем пригласил их? Я думал, мы будем вдвоём. — Так… Цзянь пожаловался, что ему негде справлять рождество, а к Чжаню толпа родственников приехала… Вот я и подумал… — А ебучего Яозу чего не пригласил? — Вот не начинай! — Мо махнул в мою сторону рукой и снова занялся украшением ели. — И всё-таки… Как нам с мамой быть? — он не смотрит на меня, перебирая в руках зеленые иголки. Я поцеловал его в затылок, приглаживая волосы. — Не переживай. Все же хорошо… К тому же, поверь, мой отец нисколько с этого не обеднел. Кроме того, он лицо заинтересованное. — В смысле? — Я так понял, что он хочет наладить со мной отношения через тебя. Что ж, если он выбрал такой путь, я не против начать диалог. — То есть, я опять выступаю в роли разменной монеты, да? — Выходит так, — согласился я, продолжая играться с его волосами, — но ведь не как пострадавшая сторона. — Пиздец, а не семейка… Я зубами захватил рыжую прядь. — Блять, сдурел что ли! — он саданул меня локтем в живот. Я закашлялся и отошёл, не прекращая смеяться. *** POV Мо Гуань Шань Пока я возился с ёлкой, Хэ не соизволил даже помочь. На все мои просьбы он демонстративно поднимал одну бровь и расторопно объяснял, что расплатится за все мои труды в постели… Козел, блин. Но всё-таки помыть овощи и нарезать морковку мне удалось выбить из этого трутня. Выбить то выбил, но он успел уделать полкухни. И порезаться… Короче, хочешь сделать хорошо, делай это сам! Однако я был доволен проделанной работой. Ель украшена и сияла гирляндами, благоухая на всю квартиру и хоть немного перебивала запах табака… Ужин почти готов, главное не прокараулить духовку, а так… Я всё успел, даже время осталось на пустой трёп и ругань за пульт от телевизора. До сих пор не верится, что мы с мамой освободились от долгов. А ещё колледж. Будущее. У меня появилось будущее и это… Это… Не могу выразить словами, что значит для меня. Для неё. Раньше не мог себе даже представить подобное, настроение тут же портилось, если возникали любые думы о том, «что будет дальше». Но теперь я смотрю вперед с надеждой. И что не говори — это прекрасно. — Шань! — Чего? — отзываюсь я, прикидывая, через какое время выключать плиту. — Иди сюда! — Сам что ли не можешь?! — Шань! — настойчивая интонация. Я цыкнул, бросил кухонное полотенце и потопал в зал. Хэ сидит на диване. — Ну?  — Пока не пришли пара чудиков, хочу тебе сделать подарок. — Остров? Спортивную машину? Или место в коллегии судей. Серьезно, я уже ничему не удивлюсь! — Ну и размах у тебя. Давай, сядь рядом. — Тянь, я предупреждаю, если какая-нибудь непристойная хуйня… — Пристойная-пристойная. Я настороженно сел. — Вообще, это не то чтобы подарок… — Да не тяни, что за привычка? — я начинаю волноваться. Когда Хэ так странно говорит, мне становится не по себе. Он взял мою ладонь и вложил в неё ключи от своей квартиры. Я задержал дыхание и глянул на него. — Зачем? — Я хочу, чтобы ты приходил сюда чаще и как к себе домой. — Мы и так видимся семь дней в неделю, куда чаще? — стальной ключ холодит ладонь. — Была бы моя воля, я бы уже давно перетащил сюда все твои вещи, но боюсь, твоя мама не поймёт. — То есть дело только в ней? А меня спрашивать вообще не надо, да?! — А ты против? Я не знаю, что сказать. Если по совести, то только «за», ночи без Тяня длинные и холодные, а дни пустые. Мне его постоянно не хватает, хотя мы действительно видимся каждый день. — Я оставлю это у себя, так и быть, — увильнул от ответа я, пряча ключ в карман штанов. Тянь улыбнулся и потянул меня к себе. Я оказался верхом на его коленях. Ох, чую, добром это не кончится. Наши поцелуи всегда жаркие, полные истомы и желания. У нас просто не бывает по-другому. Его руки уже блуждают у меня под футболкой, и мне бы самому взять себя в руки, но я беру в руки его лицо, прижимаясь сильнее. — После окончания школы ты переезжаешь ко мне и не ебёт, — шепчет он, вылизывая мое ухо. А я уже на все согласен. Хэ взял меня за бедра, заставляя тереться о свой член. Он уже возбужден, как и я. Черт… Ну вот опять. Мы как заведенные снова и снова занимаемся этим. Постоянно. Когда Тянь уже завалил меня на лопатки, квартира озарилась звуком дверного звонка. Я замер, Хэ застонал, утыкаясь лбом мне в плечо. — Вот нахуя ты их позвал? — зашипел он. — Я уже объяснял, — пытаясь выровнять дыхание, прошептал я. — Иди тогда, открывай… — У меня… — я кашлянул, — у меня… это… — я взглядом показал на свою эрекцию. — Да что ты, блять, говоришь! Пощупай это! — Тянь схватил мою ладонь и приложил к своему каменному члену. Я виновато отдёрнул руку. — Сам начал! — А ты, пиздец, как отбивался! — парировал он. В дверь снова позвонили, — встречай гостей со стояком! Я недовольно встал, оттягивая футболку вниз. Хэ остался лежать на диване, шепча как и в каких позах он меня сегодня ночью… Я замотал головой, зажимая уши. То, что я услышал, заставило лицо поменять цвет на свекольный. — Эй, почему так долго? — бесцеремонно вваливается И. — Привет, — Чжань как всегда не многословен. — Вы че тут делали? Хэ, ты хотя бы свой зад с дивана подними, — звонкий голос Цзяня. Я захлопнул дверь и направился ко всей компании в зал. — Чем пахнет? — оборачивается ко мне Чжань. — Блять! — спохватываюсь я и несусь к плите. *** Ужин я спалил не до конца. Пришлось кое-что подрезать, но в целом, съедобно. Я не помню, когда в последний раз так весело справлял Рождество и чувствовал такой покой и умиротворение, правда иногда по позвоночнику пробегала дрожь, когда я ловил на себе похотливые взгляды Хэ. Они как бы говорили: «веселись-веселись, пока есть время… Потом будет не до смеха…» Цзянь И немного перебрал с пивом и очень вкрадчиво каждому признался в любви. От его речей невозможно было скрыться даже в туалете, что попытался сделать красный Чжань, но И не занимать упрямства, и потому он орал, как безумно любит несчастного Си, в щель между дверью и косяком. Хэ сгибался пополам от смеха, а я не знал, чем помочь ни Си, ни Цзяню. Вечер подходил к концу. Я успел поздравить по телефону маму, которая веселилась вместе с подругой в одном из караоке баров. И мне жаль ту подругу, так как у мамы не было ни слуха, ни голоса, но она с этим утверждением была в корне не согласна. Её никто не смог бы переубедить, что она не вторая Элла Фицджеральд, а если бы попытались, то мама в полной уверенности покрутила бы пальцем у виска… — Шань, я тебя люблююююю, — вопит из коридора Цзянь. Я усмехаюсь и иду помогать Хэ выпроваживать сладкую парочку. Видимо, и у них будет непростая ночь… — Пока, спасибо за приглашения и ужин, — пихая И за дверь, попрощался Чжань. Тянь махнул рукой, я кивнул. И они ушли. — Со стола надо убрать, — попятился я. — Вот на столе мы ещё не пробовали! — дёрнулся ко мне Тянь. — Погоди! Я выбежал в зал, Хэ за мной. — Шань, что за детский сад! — Тут детским садом и не пахнееее… — я запнулся об елочную подставку, Тянь налетел на меня следом, сбивая с ног, и мы оба грохнулись на пол, а потом вековая, украшенная и сияющая ель погребла нас под собой… — Бляяяять, — хриплый голос Хэ. Я его не вижу из-за мохнатых колючих веток, но он лежит на мне, а это значит, что Тянь снова принял весь удар на себя. — Ты как? — Нормально, — говорит откуда-то из-под веток, — только задницу колет… Я не выдержал и расхохотался, даже слезы выступили… — Вот хули ржёшь? — по звуку его голоса можно определить, что он и сам смеется, — нет бы по-нормальному, но тебе всегда нужен экшен… Дурак… — Это да… — всё ещё посмеиваясь, соглашаюсь я. Мы два дурака с кучей минусов и несостыковок в характерах. Ты сумасшедший, я бедовый… Но что бы ни было… Минус на минус — всегда даёт плюс.