Сияние вечных звёзд

Непостоянство ума не заразительно для сердца: можно менять мнения и сохранять свои чувства. Пьер Бошен

      Лучшей новостью, которую могла услышать Бамблби, была новость о том, что она идёт на поправку. Энергон и искра восстановили свои функции, так что скоро и все повреждённые системы тоже должны были наладиться. Пусть фембот до сих пор ощущала слабость во всём корпусе, это было лучше, чем находиться в кромешной тьме оффлайна.       Теперь Бамблби начинала каждое утро и заканчивала каждый вечер небольшим обходом всего ремонтного шатра. Пусть расположение отделений было не таким далёким друг от друга, этого хватало для того, чтобы каждый раз Бамблби валилась на платформу без сил, но с каждым разом она проходила на один круг больше.       Вот и теперь, обходя шатры по пятому кругу, Бамблби наблюдала целый развёрнутый городок. Там где была шахта, теперь было место для склада, у подножия горы расположились казармы, сбоку ремонтные шатры и в середине всего командный центр и столовая. Война войной, а куб энергона по расписанию.       В такое раннее время уже были слышны громогласные приказы Айронхайда с равнины, которая находилась недалеко и где проходили тренировки. Бамблби вдруг осенило, что она может присоединиться к остальным. Она направилась в сторону равнины, как её окликнул красивый голос медсестры, что всё это время присматривала за ней.       — Куда это ты направилась, дорогуша? — Элита сложила манипуляторы на грудной пластине и грозно сверлила удаляющуюся спину разведчицы. — Я сказала: стой!       Вот ведь неблагодарная юнгфем! Элита тут из корпуса вон лезет, чтобы Бамблби не перенапрягалась, а эта фем делает всё наоборот! Элита согласилась на предложение Прайма присмотреть за неугомонной разведчицей только из-за того, что просил именно он. Она правда пыталась быть улыбчивой и доброй, и ей это, кажется, удавалось, потому что каждый раз, когда Элита тащила на себе обессилившую разведчицу, та дарила ей раздражённый, но виноватый, а потом и благодарный взгляд.       Вот и сейчас она развернулась и неловко улыбнулась. Фем была до ужаса милой — Элита признала это и сама не могла не поддаться очарованию этих голубых окуляров: Бамблби была ещё таким спарком. На таких мыслях Элита всегда обрывала себя. Не хватало ещё привязаться к ней.       — Пойми, твои системы должны полностью восстановиться, прежде чем ты будешь ходить на эти тренировки, — терпеливо объяснила Элита, когда разведчица подошла.       А Бамблби не хотела понимать, она хотела лишь быстрее прийти в форму. И кроме занятий тренировками, которые заставляли энергон двигаться в магистралях быстрее, а импульсы от нейросети пускать по всем электросетям к конечностям, которые плохо слушались, она не видела других вариантов.       Прайм в прошлый раз сказал ей слушаться Элиту. Бамблби-то и Рэтчета не всегда слушала, а здесь какую-то медсестру надо. Но когда та показала, что с ней лучше не шутить, Бамблби поняла, почему к ней приставили именно её. Помимо своей основной работы, которая состояла в присмотре за тяжелоранеными в последнем бою, Элите приходилось каждый вечер и каждое утро навещать разведчицу. Она имела удивительную способность появляться там, где была не очень нужна.       Такое внимание надоедало. Хотелось почувствовать силу корпуса и гидравлики, но Би запрещали брать в манипулятор что-то тяжелее кубка с энергоном. Быть бессильной и беспомощной фем шаркануться как надоело. Пусть ей и разрешили ходить во круг медицинских шатров, разведчице было мало. А бегать ей не позволила Элита. Вот и сейчас медсестра ворчала про неразумность разведчиков.       Постепенно в искре Бамблби зарождались злость и нелогичная обида на всех и вся. До безумия счастливые Арси и Тейлгейт, вечно жужжащие Элита и Рэтчет, что и шагу не давали ступить. Санстрикер и Сайдсвайп, которые вечно подкалывали по поводу её беспомощности, предлагая проводить обессиленную фем куда она соблаговолит сказать. Даже Прайм злил тем, что больше не навещал её. И Джаз, забежавший к ней на пару кликов, смотрел как-то с жалостью, справляясь о её состоянии. На вопрос Бамблби о том, где сейчас Второй Прайм, лейтенант ответил, что тот отправился в Иакон, когда прибудет обратно — неизвестно.       Вечерами же, когда Элита забирала её, Бамблби тупо пялилась в стену или потолок — зависело от её положения — и понимала, что в груди скопился клубок из чувств, что не находили выхода. Бамблби ощущала, что была похожа на бомбу. Одно действие — и её разорвёт.

***

      По прибытии в Иакон, с главной станции Оптимус сразу направился в штаб. Летя обратно в город Автоботов, Прайм думал, что скажет Верховному. Он не был уверен в том, что Сентинел будет его слушать, но тому придётся. И теперь, стремительно пересекая площадь перед Штабом, Оптимус знал, что выскажет всё, что думает о нынешней ситуации. Он не хотел бы ругаться, когда идёт война, но если Верховный не будет его слушать, а тем более слышать, ему ничего не останется кроме как вызвать Сентинела Прайма на бой, чтобы в конце концов отобрать всю власть и вести войну так, как должно.       На улице было не так много автоботов, как и в здании. Стремительно залетев внутрь, Прайм вдруг осознал, что им руководила злость. Прохладный воздух коснулся корпуса, остужая не только его, но и голову Прайма. Собственное поведение ему напомнило о безрассудности Бамблби, когда та слепо кидалась на всех, кто был хоть как-то против неё. Вот и Оптимус поддался спаркской обиде.       Стравив разгорячённый воздух, Оптимус очистил сознание. Никаких ругательств, никаких боёв. Мирно, тихо, оперируя аргументами. Именно таким был Оптимус Прайм. Сперва слова, и лишь в крайнем случае кулаки.       Железная дверь кабинета отъехала в сторону и явила Оптимусу Верховного, что сидел за столом.       — Проходи, Оптимус, — поприветствовал он, отрываясь от датапада и поднимая на него взгляд. — Мне доложили, что ты прибыл в Иакон.       — Не сомневаюсь, — отозвался Оптимус, проходя вглубь просторного кабинета.       Прайму редко когда удавалось посетить этот кабинет. Но с тех редких раз здесь ничего не изменилось: огромное окно справа, стол напротив двери, да стеллажи с датападами слева. Абсолютно жёсткие условия, ничего лишнего. Даже кресел для гостей и посетителей не было, но Оптимусу они не были нужны.       — Несколько орнов назад, — начал Второй Прайм без хождений вокруг да около. — Мне довелось пообщаться с Ультра Магнусом. Удивительно, что такой преданный, сдержанный и строгий до кодекса автобот, настолько сильно был недоволен командованием, что позволил себе высказать нелицеприятное мнение. — Прайм выдержал паузу, неотрывно глядя в заинтересованные окуляры Верховного. — Лишь одно меня интересует: какие доводы были у вас для того, чтобы не высылать поддержку армии на границу Симфура? Мне казалось, что этот рубеж важнее захвата Гелекса.       Оптимус на миг понял, что в его искре наконец-то воцарился полный покой, только лишь небольшое волнение играло где-то на периферии, и то потому, он не знал, чем всё закончится. Послушает ли его Сентинел, поможет ли Оптимус Ультра Магнусу?       Молчание затянулось. Сентинел оглядывал Оптимуса и думал, что шарков юнглинг наконец вырос. Он был недоволен — Верховный Прайм это видел, но сам Оптимус не допускал какой-либо фамильярности. Пришёл спокойно поговорить, обсудить, но не ругаться. Сентинел был доволен, да вот только с таким положением он действительно был виноват.       — Да, я виноват, Оптимус, — кивнул Верховный, принимая свою ошибку. Прайм только нахмурился, не ожидая таких слов. — Количество добываемого энергона сократилось, и первым делом урезали поставки в армии. — Да, Оптимус заметил это по двум дивизиям у стен Гелекса. — Из-за резкой нехватки энергона солдаты отказываются выступать, а дезактивировать каждого второго недовольного слишком жестоко. Теперь то, что принадлежало солдатам, направляется в города на производства, на заводы и…       — Вышестоящим, — закончил за Сентинела Оптимус, обдумывая положение. Забастовка целого корпуса — это реальная угроза положению всех автоботов.       — Именно. И я позволил этому случиться. Боялся, что потеряю расположение министров, боялся остаться без поддержки, а, как ты знаешь, большинство предприятий в их манипуляторах, у них крутятся и кредиты, и энергон. А для работы всех их предприятий требуется и то, и другое, — разочарованно высказался Сентинел, крутя пишущее перо в пальцах.       — Сентинел, а разве Элита не наследница военной компании Норсток? — подал идею Прайм. — Пусть она отправится на место, ты провозгласишь её новым генеральным директором, как Верховный Прайм. Отрежешь бывшему директору все пути поставок энергона, а Элита, я уверен, возьмёт в свои руки производство и заставит работать всех. Будут недовольные — так пусть начнёт угрожать им снижением выплат. А с остальными министрами вам придётся держать слово самому. Если опять будут недовольны — угрожайте. Военное время никто не отменял, не хотят сотрудничать — пойдут обычными рядовыми в армию в самое пекло на фронт. — Сделав паузу, Оптимус вспомнил, что упустил самое главное. — Сейчас главное восстановить прежний уровень поставок энергона армиям. Только потом нужно объяснить всю ситуацию, поскольку, как я понимаю, количество энергона сокращается с каждым ворном. Нас послушают, Сентинел. Матрица не просто так нас выбрала, а к выбору матрицы прислушиваются все, ведь таков выбор Праймуса.       Сентинел позавидовал простоте мыслей Оптимуса. Он, в отличие от Верховного, был в некотором роде свободен. Провернуть такое будет сложно, понадобится достаточно много времени, ресурсов и сил самого Сентинела. Но он был благодарен Оптимусу за примерно намеченный план действий. Младший придал ему уверенности, напомнил, шарк подери, что они всё же Праймы и им должны подчиняться.       — И, Сентинел, — отвлёк его от мыслей вокодер Прайма. — Нужно поставить максимально короткий срок исполнения планов.       — Например?       — Три декацикла. Две дивизии первого корпуса сейчас находятся на границе Гелекса, весь третий корпус на границе Симфура, а второй находится в вашем подчинении в Иаконе. Помимо второго корпуса, здесь располагаются элитные войска Альфа Триона и полиция. Их хватит для обороны города до прибытия основной армии, поэтому лучшим решением будет отправить именно незадействованный второй корпус на границу с Симфуром, а две дивизии первого корпуса оставить у Гелекса, чтобы не сдавать позиции.       Сентинел только покачал головой. Может всё-таки зря он подозревал Оптимуса в связи с Мегатроном? Верховному не хватало одной головы на ведение государственных и военных дел одновременно. Может, пора отдать войну в манипуляторы Оптимуса? Матрица выбрала его в начале всей неразберихи, так может он наконец поведёт их к светлому будущему?       — Хорошо. Сегодня мы с тобой должны будем чётко знать, что делать в дальнейшем. А потом я открою тебе доступ ко всему, что так долго утаивал, за исключением пары вещей. У старика ведь должны остаться свои секреты, верно? — задорно произнёс Сентинел, щуря оптику.       Второй Прайм был ошеломлён. Мало того, что его выслушали, так ещё и признали наконец. Слава Праймусу, он справился.       «Жаль, что гордиться мною некому», — промелькнула в ЦП обиженная мысль, но она тут же угасла, вытесняемая другими, более важными.

***

      Бамблби не знала что с ней творится. Недавно прошедшая церемония вхождения в связь бондмейтов между Арси и Тейлгейтом прошла хорошо. Церемония проходила в небольшом кругу друзей, среди которых была и Бамблби. Но, к огромному сожалению, заместо того, чтобы радоваться за подругу, разведчица ощущала лишь недостойную зависть.       Когда она увидела их такими счастливыми, держащимися за манипуляторы, Бамблби вдруг вспомнила, как несколько декациклов назад Оптимус сжимал её манипулятор в приободряющем жесте. И в искру ужалило; один раз — и весьма болезненно. Но этого хватило, чтобы настроение испортилось окончательно.       Даже на этом празднике актива она была одна. Айронхайда и Джаза не позвали, так как они выше по званию, следовательно, с ними скучно, Рэтчет просто не согласился, а Элиту никто не знал так хорошо. Были близнецы, но их поведение в последнее время сделало их последними, с кем фембот хотела бы проводить время.       И Прайм всё не возвращался. И дурацкий мешок для отработки ударов был ужасно толстым, что при каждом ударе кулака тупая боль прошивала костяшки. И Элита с Рэтчетом, что не давали нормально заниматься физической подготовкой. И Джаз, что до сих пор молчал о прибытии Прайма. Весь этот ком негативных эмоций, который завязался тугим узлом, никак не хотел ослаблять свою хватку.       Ночной зал для тренировок был пуст, и только глухие удары по мешку и тяжёлое дыхание Би прерывали тишину. По лбу и спине девушки градом стекал пот. Тем не менее, вся запыхавшаяся и взмокшая, она методично пыталась разорвать мешок в клочья и отбить ко всем чертям кулаки — лишь бы не чувствовать себя слабой. Лишь бы не остаться снова наедине со своими мыслями. Лишь бы удары повторялись, да как можно громче. Сильнее удар — громче звук. Быстрее атаки — меньше моментов тишины. Сильнее, быстрее.       — Кого ты пытаешься так изувечить?       В миг оторвавшись от избиения мешка, подвешенного к потолку и закреплённому к полу, Бамблби уставилась на того, кто так её напугал. Почти что задыхаясь от скорости, с которой она колошматила, и усталости, разведчица пыталась отдышаться. И в тишине зала она поняла, что снова не знала, что чувствовала: радость от того, что Прайм наконец-таки вернулся, или злость, потому что на такой большой срок оставил их.       И при всём этом она не понимала, почему чувствовала радость или злость. Оптимус ей просто капитан. Оптимус просто тот, кому она помогала с бумажками. Оптимус просто тот, кто вытащил её из темноты. Оптимус просто… Забрался под кожу так глубоко и незаметно, что Бамблби и не поняла, когда и как это произошло. А от этого ещё хуже.       «Наивная юнгфем, оставь все свои глупые мечты и смотри правде в глаза. В его глаза».       — Да так, представляла кое-кого, — всё ещё шумно дыша, ответила Бамблби.       Оптимус прибыл явно давно, потому что, во-первых, он был в углеродной форме, как и Бамблби, а во-вторых, он был во втором облачении, которое использовали как форму для тренировок.       Он стоял в пяти метрах от неё, сложив руки на груди. Наблюдал явно давно, а за своей злостью разведчица и не заметила сверлящий взгляд синих глаз. Стоит заметить, что Прайм был в не особо хорошем настроении: Бамблби об этом говорили напряжённая линия плеч и тяжёлый взгляд.       — Что ты здесь делаешь посреди ночи? — вдруг отчеканил Прайм, заставляя Бамблби вздрогнуть. — Рэтчет и Джаз мне докладывали обо всём, что здесь творится, так что не нужно оправданий. Тебе чётко сказали: никаких тренировок до полного восстановления.       — Я и так уже восстановилась! — возразила Бамблби, чуть ли не грудью бросаясь вперёд. — Уже почти четыре декацикла я только и делаю, что ничего не делаю! Я восстановилась! Я лучше знаю свой корпус! Пожалуйста, — в один момент от гневной тирады разведчица перешла к отчаянью. — Я правда восстановилась.       Вернувшись из Иакона к границам Гелекса, Прайм проверил всё, что только мог, от состояния врага на данный момент и почти до каждого солдата, который восстанавливался после боя за шахту. И только потом он посмел побеспокоиться о разведчице. Рэтчет с Элитой до сих пор были уверены в том, что побочные эффекты от яда будут ещё некоторое время себя проявлять, но вот упёртая Бамблби гнула свою линию. Оба врача на это долго жаловались Прайму.       Вот и сейчас, обнаружив её ночью в спортивном зале, избивающую мешок до седьмого пота и энергона на костяшках, Оптимус на мгновение пожалел фем: сам когда-то рвался в бой с повреждённым манипулятором. Только Рэтчет и смог остановить его. А Бамблби придётся останавливать ему. Потому что чтобы она ни говорила о своём состоянии, Оптимус видел, что всё не так хорошо, как она пыталась показать.       — Хорошо, — после затяжного молчания и сверления друг друга взглядами Прайм сдался. — Предлагаю спарринг, — на этих словах Оптимус сделал шаг вперёд, а Бамблби отступила, настораживаясь такому воинственному виду начальства. — Он и решит, восстановилась ты или нет.       Услышав такое предложение, Бамблби сперва воспряла духом, а потом резко поникла. Против Прайма разведчица даже в своём лучшем состоянии не смогла бы выступить, а здесь, после нескольких джооров избиения мешка, да ещё и против явно отдохнувшего Прайма, она в пролёте.       Оптимус видел, — и мог поклясться, слышал, — как крутятся шестерёнки в голове разведчицы, обдумывающей своё положение. Взгляд её метался, иногда возвращаясь к лицу Прайма. Но вот она поджала губы, и на её лице отразилась решимость.       — Хорошо, я принимаю вызов!       — Сдаваться не в твоих правилах, да, Бамблби? — произнёс Оптимус, удивляясь тону, с которым это сказал. В его словах было больше обречённости, нежели какой-то издёвки, чтобы подначить разведчицу.       Заместо того, чтобы отвечать, Бамблби направилась на маты, выложенные посередине зала. Остановившись у края одной стороны, разведчица сразу приняла стойку, подняв кулаки на уровень лица и широко расставив ноги для равновесия.       Еле достающая до груди Прайма, светловолосая, всем своим видом излучающая свет разведчица сейчас горела воинственным настроем. Прайму в пору бы испугаться, но почему-то на губах сама собой расцвела ухмылка. Что ж, раз фембот хочет отстоять своё мнение, то почему бы и не поддаться.       Всё случилось слишком быстро. Бамблби в слепой надежде застать противника врасплох просто бросилась в лоб, как делала не единожды. Оптимусу оставалось только уклониться от удара, встав боком к разведчице, схватить за руку и сделать подсечку, роняя Бамблби на маты.       — Это было глупо и неразумно, — отчеканил Прайм, наблюдая за тем, как Би вскочила с пола. — Может быть, для рядовых солдат десептиконов это и было бы неожиданно, но не для меня. Если хочешь победить — думай, разведчица. Ещё раз.       То, что дальше показала Бамблби, поставило Прайма в тупик. Как с такой подготовкой она вообще умудрялась выживать на заданиях и поле боя? Все её атаки были открытыми и слишком прямолинейными, чтобы не увидеть, куда она бросится в следующий момент и куда сейчас ударит. Оптимусу оставалось либо парировать удары, либо уворачиваться и снова ронять разведчицу на маты.       — Последний раз, и я ухожу, — припечатал Прайм и Бамблби на секунду залюбовалась явным недовольством на лице своего капитана.       Би ни разу не сражалась с противником такого уровня. Прайм был силён, и этого у него не отнять. Бамблби видела, как он сражался с противниками такой же комплекции, что и у него. А теперь, когда фем хоть немного, но прочувствовала его силу на себе, она знала, как будет действовать.       Прайм был разочарован. Уже второй раз он испытывал это отвратительное чувство к Бамблби. Первый раз был, когда он увидел её умерщвлённый, как им тогда казалось, корпус. Второй раз — сейчас. Неужели это всё, на что была способна разведчица? Может она и не достигала уровня его техники и физической силы, но ведь что-то должно было быть!..       И не успела в голове Прайма сформироваться последняя мысль, как он упустил Бамблби из виду, а в следующий миг фем уже оказалась фактически под ним, а её кулак летел вверх.       В последний момент Оптимус успел убрать голову с траектории удара и достаточно неловко сделать шаг назад. Фем застала его врасплох! Убедила в своей слабости, изучила его основные приёмы по предотвращению ударов и напала!       Убедившись, что кулак так и не долетит до подбородка Прайма, Бамблби быстро переместилась Оптимусу за спину, пока тот, как и рассчитывала Би, отвёл назад правую ногу, дабы удержать равновесие. Без каких-либо сожалений разведчица ударила стопой под колено Прайма. Тот, потеряв равновесие, упал на одно колено.       Тяжело дыша, Бамблби взяла шею Прайма в боевой захват.       Всё произошло быстро. Прайм был удивлён: даже в учебном бою ещё никто не сумел провести на нём опасный захват за шею. И всё же Прайм чувствовал, как неровно билось сердце разведчицы. Чувствовал как дрожали её руки, пытаясь удержать его в таком положении. Бамблби действительно стоит дольше пробыть в увольнительной: лишние жертвы в его команде ему не нужны, пусть это и эгоистично по отношению к другим разведчикам и солдатам.       Чувствуя основанием шеи и спиной, как тяжело дышала девушка, он понял, что она вложила все силы в скорость и манёвренность: не прошло и пяти секунд после её первой атаки, а Оптимус уже стоял на колене.       Но кто он такой, чтобы вот так проигрывать разведчику?       Бамблби старалась не ослаблять хватку, пока Оптимус не примет решения. Сосредоточенно наблюдая сверху вниз за макушкой Прайма, Бамблби поняла, что в два удара она вложила не только силу, но и все свои чувства. Тугого кома в груди больше не было.       Бездействие со стороны Оптимуса было подозрительным, поэтому разведчица решила не терять бдительность. И не зря.       В мгновение ока Прайм сделал подсечку, изворачиваясь в захвате. Чувствуя, как теряет равновесие и падает, Бамблби что есть силы схватила Прайма за шкирку и потянула за собой.       Раздался глухой удар о маты.       Бамблби боялась открыть зажмуренные глаза и вдохнуть, так как чувствовала, как Прайм нависал над ней, и чувствовала как его дыхание касалось её лица. И это всё давало очень странный эффект в её искре и сердце.       Открыв для начала один, а потом и второй, Би прокляла себя. Лучше бы она не видела тёплый взгляд синих глаз Прайма и ухмылку на его губах.       — Что ж, — Оптимус вдруг тяжело сглотнул и менее уверенно продолжил: — думаю, ничья.       Прайм поднялся, помогая Бамблби тоже прийти в вертикальное положение. Глупое сердце вздумало с ним играть. Прайм со времён Ориона Пакса не чувствовал смущения, а здесь, считай, учебной бой — и у него заходится сердце. Подумать только, к своей же разведчице. Не глупо ли?       И, взяв себя в руки, Оптимус признал:       — Сперва мне показалось, что ты действительно настолько плоха. Но мне почему-то и в голову не взбрело, что ты можешь изучать меня.       — Так всегда, — перебила его Бамблби. — Во мне всегда сперва видят маленького мехлинга, затем фем — и только потом бойца.       Прайм на мгновение завис. Это именно то, о чём он думал. Идиот.       — В этом твоё преимущество перед незнакомыми соперниками. Основной козырь — твоя скорость и манёвренность, полагайся на них, но избегай прямых атак. Противников сильнее тебя больше, нежели тех, кто слабее.       — Да, я знаю, — разочаровано выдохнула Бамблби. Ей до сих пор было немного неудобно перед Праймом: мало того, что победила, так ещё и в неловкую ситуацию поставила.       — Не переживай, разведчица. Я поднатаскаю тебя, когда будет свободное время. — Оптимус улыбнулся уголком губ и, как ему самому показалось, слишком быстро ретировался из зала. По его мнению, это больше походило на побег, потому что он больше не мог смотреть в голубые глаза разведчицы.       Только через клик Бамблби поняла, что она до сих пор стояла и глупо улыбалась. И если бы всё дело было в победе… Но всё было куда сложнее и хуже.       Глупое сердце.