Сияние вечных звёзд

Случается иногда, что жизнь разводит двоих людей только для того, чтобы показать обоим, как они важны друг для друга. Пауло Коэльо.

      — Товарищи соратники! — раздался звонкий голос разведчицы по каналу связи членов их команды. — Самое время пропустить по кубу энергона! Так что давайте подгребайте свои капоты! И отказы не принимаются!       — Праймус! Зачем же так внезапно и громко? — сразу послышался раздражённый вокодер Рэтчета.       — Шарк! Ронять гантели на сервоприводы не очень-то приятно! — не отставал от медика Джаз, ругаясь.       — Бамблби, использовать внутреннюю связь надлежит только для экстренных случаев, — спокойно проговорил Прайм, радуясь про себя, что команда начала общаться теснее.       — Маленькая разведчица, это уже не в первый раз…       — … Ты занялась нашим сплочением? — посмеивались близнецы.       — Хорошая идея, Би. Мы с Арси скоро подойдём!       — Сержанту, видимо, заняться нечем, придётся на тренировках загонять её сильнее остальных, — пригрозил Айронхайд, откладывая оружие в сторону и поднимаясь на встречу к Прайму.       Кучу раз на протяжении последнего декацикла Бамблби слышала все эти возражения и угрозы, но, несмотря на них, каждый раз все члены отряда прибывали в столовую с некоторым разбросом по времени.       Даже Прайм старался выкраивать несколько бриймов. Он приходил последним, но место его всегда было свободным, а рядом с ним сидела Бамблби, либо внимательно слушая кого-то из членов команды, либо сама что-то увлечённо рассказывая другим. Видеть сидящих вместе Айронхайда и Рэтчета, не ругающихся по каждому поводу, тоже было в новинку. Было это проявлением жалости к маленькой разведчице или же последствием их искреннего интереса, Прайм не знал, но он был благодарен всем за то, что они действительно старались быть командой.       В такое время не хватало разговоров и простых посиделок, и Бамблби это понимала, хотя не знала, почему раньше они так часто на собирались. После учебного боя с Праймом минул декацикл, и разведчица более-менее привыкла к тому, что испытывает при виде капитана. Только вот по разговорам с Арси она поняла, что Оптимус давно занят Элитой. Не то, чтобы Бамблби имела какие-то виды на Прайма, но когда он сидит вот так близко к ней, когда она слышит его смешки, раздающиеся где-то глубоко в его широкой грудной пластине, Бамблби забывает обо всём на свете.       К сожалению всё хорошее заканчивается. Тем же вечером пришла весть:       — Первая дивизия третьего корпуса отстояла высоту 78.0, но понесла огромные потери, — весь побитый и в энергоподтёках, Скарлайл, бывший надоедливый друг Бамблби, выглядел зло, устало и чуть ли не убито. И через несколько кликов разведчица поняла, почему. — Ультра Магнус погиб, сэр.       На мгновение в аудиодатчиках Прайма раздался звенящий гул. Ультра Магнус, тот, кому он помог, всё равно погиб. Неужели все усилия Прайма оказались тщетны? Оптимус стоял, крепко стиснув кулаки за спиной, но его чувства сейчас были не так важны.       — Каково ваше положение?

***

      В шатре Прайма стояла тишина. Новость о гибели одного из лучших автоботов повергла всех в шок. Ультра Магнус всегда был предан своим идеалам и, несмотря на свой нрав, был примером для многих. Кроме сожаления, Бамблби чувствовала ноющую грусть, так как все знали, что Магнус был не только хорошим соратником, но и другом для Прайма. И сейчас, наблюдая за тем, как жёстко и отрывисто Оптимус раскладывал документы, готовясь к дальнейшим действиям, разведчица ещё больше начинала переживать.       Оптимус наконец перестал перебирать датапады и, облокотившись манипуляторами о стол, выдохнул.       — Ультра Магнус пожертвовал своим активом и первой дивизией, чтобы спасти высоту, которая была важна для обороны Симфура. Третий корпус остался без командующего, а генерал-майоров оставшихся двух дивизий не хватит для полноценного командования. — Оптимус выпрямился, снова сцепив манипуляторы за спиной. — Пока что на границе Симфура исполняющим обязанности командира третьего корпуса является лейтенант Скарлайл, старшие чины просто не могут сейчас пренебречь своими дивизиями, поэтому через два орна я выдвигаюсь в Симфур. Вы все остаётесь здесь до моего распоряжения.

***

      Прайму совершенно не нравилось нынешнее положение вещей. Слишком рано они подошли к Гелексу, слишком рано десептиконы начали действовать. Автоботы были не готовы. У стен Гелекса было лишь две дивизии, а разведчики, шпионы и диверсанты толком не закончили свои задания в самом городе десептиконов. И кто и когда, ради Великой Искры, сможет отключить Энергетический купол столицы десептиконов? Оптимусу становилось дурно только от одной мысли о том, что же будет дальше. Какой бой их ждёт на территории врага? Оставалось только ждать и надеяться. С куполом он точно не сможет помочь.       Снаружи шатра в тишине позднего вечера послышался приближающийся разговор компании автоботов. Неожиданно близко раздавшийся смех заставил Оптимуса отвлечься от тяжёлых мыслей и перевести взгляд на выход из шатра. Промелькнули тени, до аудиодатчиков Оптимуса донеслись слова о красавицах из медблока, их доброте и, конечно, самое главное, об их формах. Прайм только ухмыльнулся. Но вот снова наступила тишина, и Оптимуса тут же затопили мрачные мысли.       Если они не отобьют Симфур, то ситуация в разы ухудшится. Они уже потеряли одну дивизию и командира корпуса. Пусть замена на его место найдётся, замена самому Ультра Магнусу не появится никогда. Оптимус гнал прочь мысли о том, что не смог помочь другу, несмотря на помощь из Иакона. И всё равно его не отпускала мысль о том, что он должен был быть там, а не отсиживаться в напряжённом ожидании неизвестно чего у стен проклятого Гелекса.       Прайма отвлёк звук приближающихся шагов. Подняв голову и окинув шатёр беглым взглядом, он не увидел ничего лишнего для чужих окуляров. Здесь были только его собственный и картографический столы. Первый, за которым он сидел, был завален датападами с отчётами нижестоящих офицеров, а карта была отключена за ненадобностью.       Честно говоря, Прайма не обрадовало появление Элиты. Её окуляры лучились лукавством, а улыбка на губных пластинах была как всегда самоуверенной. Её настрой не подходил ни атмосфере в шатре, ни настроению самого Оптимуса.       Прайм провентилировал и откинулся на спинку стула, спросив:       — Что-то случилось?       Элита плавно подошла — Оптимус проводил взглядом движение её бедёр — и упёрлась в стол одним манипулятором, другим же, нагнувшись через стол, провела от плечевого сегмента Оптимуса по грудной пластине вниз, на несколько кликов задержалась там и снова вернулась к плечевому сегменту.       — Разве что-то должно случиться, чтобы я захотела прийти к тебе?       Прайм вглядывался в такие родные черты фейсплейта и ничего не чувствовал, кроме дружеской привязанности. Несмотря на все недостатки в поведении Элиты, Оптимус не мог отрицать своей любви к ней. Такой любви, которую он, например, испытывал к своим старым друзьям: Рэтчету, Джазу или же Айронхайду.       Прайм мягко убрал манипулятор Элиты со своего плечевого сегмента и, так же мягко улыбнувшись ей, повторил вопрос: всё-таки в большей степени Оптимус был виноват в том, что его чувства к ней остыли.       — Элита, ты никогда просто так ко мне не приходишь, — подначил Прайм, намекая на её корыстную сущность, которую Элита старалась лишний раз не показывать окружающим.       Она дружелюбно фыркнула, закатила окуляры и, оттолкнувшись бедром от стола, подошла прямо к Прайму, положив манипулятор на спинку стула. Ей не понравилось, как Оптимус отреагировал, точнее, что он вообще не отреагировал на её действия. А как она помнила, Прайму нравилось, когда она дотрагивалась или гладила его плечевые сегменты, когда ласкала его грудную пластину. А тут ноль реакции.       Элита картинно вздохнула и ответила:       — Верно, ты прав. Я пришла сообщить, что показатели Бамблби приходят в норму. — Элита, принявшись убирать невидимые соринки с поцарапанного корпуса Оптимуса, продолжила: — Ещё пара орнов — и вернётся в строй. — Она снова подняла взгляд на Оптимуса. Он смотрел прямо перед собой, как обычно бывало в те моменты, когда его что-то волновало. — Мне показалось, что ты волнуешься за судьбу разведчика, вот и подумала, что стоит тебя успокоить.       Элита вдруг почувствовала, что Оптимус напрягся. Кажется, ему не понравилась поднятая ею тема. И она решила продолжить:       — Бедная юнгфем, вся истерзанная, что от неё вообще останется в конце войны? — Тут она решила озвучить собственные мысли: — Останутся только швы, да болезненные воспоминания, если она вообще останется в акти...       — Хватит, — тут же перебил её Оптимус. — К чему весь этот разговор? — Он зло посмотрел на Элиту. Не хватало ему ещё переживать за разведчика. — Чего ты этим добиваешься?       Элита вдруг окатила Оптимуса ледяным взглядом. Она отстранилась от него и отошла, встав перед столом. Прайм всё так же зло сверлил её взглядом, ожидая разъяснений.       — Просто стало интересно с чего бы это Прайму так часто навещать какого-то разведчика? Пусть даже и члена команды. — Оптимус стиснул денты: не нравился ему этот разговор. — Заместо того, чтобы отдыхать самому, ты проводишь время с ней в зале для тренировок. Да что там, ты Айронхайда так часто не навещал, когда тот лежал в госпитале, а он ведь твой лучший друг, почти брат, как-никак.       Прайм был зол. Ещё больше распаляло его то, что он сам не знал, что с ним происходило. Почему именно рядом с разведчицей ему становилось спокойно и он мог просто подумать о грядущем, не отягощая свои мысли.       — Оптимус, за все те декациклы, что я здесь нахожусь, ты ни разу меня не навестил. А как полагается паре влюблённых…       — Нет, Элита, — тихо прервал её Оптимус, — больше не влюблённых. — Он поднял уставший взгляд. — И даже не паре.       Элита сжала кулаки, когда в искре больно кольнуло. Её только что бросили. Да, она подозревала о подобном повороте их отношений, но надеялась, что всё это останется лишь плодом её воображения. Оказалось, нет. Омыватель предательски подступил к окулярам, грозя вылиться и показать её слабость. Элита тут же одёрнула себя; искру затопила злость и обида. Её променяли на какую-то разведчицу.       — Теперь мне всё ясно, — зло зашипев, произнесла она. — Теперь тебе, Оптимус, нравятся маленькие разведчицы? Променял ту, кто знает тебя вдоль и поперёк, на какую-то разведчицу, которая такими темпами сегодня-завтра расстанется с активом?!       — Ни на кого я тебя не менял! — не выдержал Прайм и вскочил со своего места. — Все эти твои полёты, разъезды, в которые ты могла не так уж и часто отлучаться, повлияли на мои чувства, не говоря уже о твоём поведении!       Разъезды? Она виновата в том, что пыталась быть кем-то не за счёт альф и самого Оптимуса? Она виновата в том, что хотела соответствовать их статусам? Элита мысленно хмыкнула, в очередной раз встречаясь с эгоистичностью Оптимуса, которую тот не спешил замечать в себе. Ну, хотя бы в отличие от него она знала о своих плохих сторонах.       — Значит, моё поведение тебя не устраивает? — взревела Элита, поражаясь тому, насколько плохо Оптимус думал о ней. — А чьё поведение тебя устраивает?! Этой разведчицы?!       Прайм скрипел дентами. И как Элите хватало наглости приписывать в их размолвку Бамблби?       — Да, представь себе! В отличие от некоторых она проявляет хоть какую-то эмпатию в мою сторону! Она не пользуется своим положением, находясь на коротком сервоприводе со Вторым Праймом! Не то, что ты! — Окуляры Оптимуса с каждым разом разгорались ярче, выражая высшую степень гнева. — Ведь признай, все эти ворны ты была со мной только из-за моего статуса! — Прайм впервые за столько времени говорил громко, зло, почти выплёвывая каждое слово.       — Она не пользуется только потому, что ты, видимо, ещё не сделал её своей! — Элита вдруг гордо вскинула голову, ухмыльнулась и уже более спокойно произнесла: — Вот увидишь, Оптимус, подпустишь её к себе ближе — и сам убедишься в том, что она не отличается от тысячи твоих фанаток по всему Кибертрону!       — Праймус, помоги мне! — беспомощно воскликнул Прайм, не понимая, причём здесь Бамблби и его фанаты. — С чего ты вдруг вообще взяла, что меня что-то связывает с этой фем?       Элита вскинула надлинзовые щитки и через клик вдруг рассмеялась. А отсмеявшись, снова зло зыркнула на Прайма, складывая манипуляторы на грудной пластине и одаривая Оптимуса ядовитым замечанием:       — Ты думаешь я не замечаю, как вы сидите вместе за одним столом? Думаешь, я не знаю, что ты сидел все те декациклы рядом с Бамблби, пока она была в отключке? Он мне тут признаётся в том, что разлюбил меня, а понять и признаться самому себе в своих же чувствах не может! — Она наиграно всплеснула манипуляторами. — Как же ты понимаешь, принял ли ты верное решение или нет, раз не можешь понять самого себя?!       — Не понимаю, о чём ты, — холодно ответил Прайм, ощущая, как искра откликнулась на слово «чувства». Прайм не мог испытывать чувства. Особенно те, на которые пыталась указать Элита. Просто не мог. У него на это не было времени, не то, что сил и желания.       — Какой же ты всё-таки тормоз, — с малой толикой отвращения произнесла Элита, вспомнив, что во времена существования Ориона Пакса всё было ещё хуже. — Откуда, по-твоему, вся эта твоя зависимость? — Оптимус так и смотрел на фем, не говоря ни слова, и она решила добить его: — Ты так и останешься одиноким, Оптимус. Так тому и быть! — И напоследок окинув Прайма презрительным взглядом, ушла из шатра.       Выйдя наружу, Элита подумала, что больше никто не полюбит её такой, какая она есть. Что ж, следующей задачей для неё станет принятие мысли о вечном одиночестве, потому что никого лучше Оптимуса для неё не будет.       Когда шаги Элиты стихли, Прайм тяжело опустился в кресло. Сдерживать свои чувства становилось всё тяжелее. Он ощущал, как его поглощала трясина отчаяния. Смерть друга, разрыв с Элитой, напряжённая ситуация на фронте и бездействие Мегатрона. Пусть Альфа Трион на время и решил проблему с поставками энергона, нужно было что-то делать для постепенного уравновешивания поставок во все сферы. А ещё разведчица. Забитый такими разными мыслями ЦП всё равно подкидывал воспоминания об их спаррингах в залах, о посиделках в одном кругу с командой. Её голубые окуляры.       Оптимус знал одно и наверняка: ему во что бы то ни стало нужно выжечь всю эту чепуху из искры и ЦП. Иначе он не мог. Иначе его разорвут мысли и чувства. Поэтому он не возьмёт с собой ни команду, ни разведчицу. Хотя насчёт команды ещё предстояло подумать. Возможно, они действительно ему там понадобятся, как солдаты, которые подчиняются только ему. Верховный Прайм пусть и обещал открыть ему наконец все пути, но за последние декациклы мало что изменилось.       Через некоторое время самобичевания, не свойственного Оптимусу, он уловил движение у входа в шатёр и вскинул голову. Снова посетитель, которого он не очень-то и хотел видеть.       — Вы завтра отправляетесь в Симфур, не лучше ли отдохнуть перед долгой дорогой?       Бамблби не понимала, зачем собралась делать то, ради чего направилась на ночь глядя в шатёр Прайма. Может быть, всё дело в том, что она до сих пор помнила то чувство отчаяния и злости, что заполонили весь её разум, когда она потеряла всех своих друзей. Помнила, что рядом никого не осталось и приходилось справляться самой. Но у Оптимуса была команда. У Оптимуса была Бамблби, которая понимала его. Хотела понять и поддержать.       Поэтому, застав Оптимуса одного, она не знала, что столкнётся с таким мрачным взглядом синих окуляр. Обычно собранный Прайм с твёрдым взглядом сейчас был не в лучшем виде. Сгорбленный над столом, он смотрел на Бамблби окулярами, полными тех же чувств, что испытывала когда-то она: смесь из глухой злобы и вины за своё бездействие. Поэтому кроме дурацкого наставления об отдыхе ничего лучше разведчица не смогла сказать. Хотя знала, что именно нужно сказать. Вот только нужны ли были Прайму её слова?       — У меня ещё есть дела, разведчица. Отдохнём потом, — негромко ответил Оптимус, снова погружаясь в документы планов и отчётов.       Бамблби замерла на входе, никак не решаясь сказать то, что нужно. Сжимая и разжимая кулаки и поджимая губные пластины, фем лихорадочно соображала. А что говорить-то нужно? Она понимала, что он чувствовал, но вот что ему говорить…       Тяжело провентилировав, она решительно направилась к Прайму. На резкое движение тот поднял голову, наблюдая за передвижением разведчицы. Она обогнула стол и сделала то, чего Оптимус никак не ожидал.       Разведчица обняла Прайма. Сильно, обхватив за шейные магистрали и утыкаясь фейсплейтом в плечевой сегмент. Оптимус боялся не только пошевелиться, но и стравить разгорячённый воздух. Кажется, кроме Элиты никто и никогда не позволял себе такого, но и это было удивительно давно.       Тёплый корпус разведчицы и размеренный гул её двигателя на какой-то миг заставили Оптимуса расслабиться. Он позволил себе лишь небольшую слабость — на миг прикрыть окуляры. Только сейчас, лишь на несколько кликов, чтобы отпустить все эмоции.       — Я знаю, каково это. Думаю, многие знают, поэтому я просто позволяю себе то, чего хотели бы многие из нас — поддержать вас, — тихо, почти что шепча, произнесла разведчица. — Пожалуйста, не вините себя. Вы сделали всё, что было в ваших силах.       Ещё простояв так несколько кликов, Бамблби неловко освободила Прайма из своих объятий и чуть ли не отскочила на несколько метров. Теперь было совсем неловко смотреть в окуляры капитана. Возможно, она могла обойтись лишь парой слов. Но бросив взгляд на Прайма, она передумала. Это явно то, что ему было нужно.       Потому что Оптимус смотрел, не отрываясь. Смотрел с благодарностью.       — Я, — замявшись всего на клик, Прайм продолжил: — действительно благодарен.

***

      — Значит я опять остаюсь не у дел, — разочаровано заключила Бамблби, получив приказ об оставлении её на границе с Гелексом. Может, она зря вчера приходила утешать его? Оставался бы он один со своей виной и дальше! Провентилировав, разведчица поняла, что ею руководит вновь поднятая волна негодования. Она уже проходила через такое, поэтому остаётся только принять факт.       — Прости, Бамблби, — виновато улыбнулась Арси, — в этот раз мы действительно улетаем надолго.       — Приказы не обсуждаются, да? Видимо, от разведчиков там толку нет, раз тебя оставляют здесь, — как-то неловко попытался приободрить её Тейлгейт.       Арси лишь снова виновато улыбнулась и пожала плечевыми сегментами. Не говорить же ей, что на тренировках Бамблби отставала от них из-за яда. Фем верила, что разведчица восстановится полностью, но для этого просто нужно было время.       — Не переживай, Би, — предпринял вторую попытку Тейлгейт, — я привезу тебе голову одного из десептиконов, и мы повесим её как трофей над твоей квартой!       — Нет, спасибо за щедрое предложение, но если что, я сама добуду себе трофей!       — Маленькая разведчица! — выпрыгнули из неоткуда близнецы, оглушая обеих фем и бота. — Обещай, что будешь по нам скучать! Мы будем присылать тебе видео-сообщения, чтобы ты здесь не закисла! — наперебой говорили близнецы, обступая Бамблби с двух сторон.       — Не обещаю, что буду смотреть их, — фыркнула та, чем вызвала смешки со стороны Арси и Тейлгейта.       Проводы команды и ещё одного батальона были быстрыми. После оглашения приказа не прошло и половины джоора, как они уже погружались на корабли. Бамблби попрощалась с теми, с кем смогла. Даже от Айронхайда и Джаза она получила напутствие о том, чтобы побольше думала ЦП, прежде чем что-либо решать.       Только одно волновало Бамблби: она так и не увидела Прайма. Приказ оглашал лейтенант, что тоже отправлялся в Симфур. А вот Оптимус так и не появился.       Лишь только в последние бриймы она наконец увидела огромный приближающийся силуэт Прайма. Он поравнялся с ней и, не смотря на неё, сказал:       — Знаешь, почему ты не отправляешься с нами?       Вопрос застал разведчицу врасплох. Если честно, нет, не знала. Она помотала головой, уставившись на Оптимуса.       — На границе с Симфуром был замечен некий Баррикейд. — Оптимус сделал паузу, чтобы оценить реакцию разведчицы. Он заметил, как она сжала кулаки, а затем опустила взгляд. — А как ты знаешь, охваченные местью солдаты мне не нужны. И только не говори, что не понесёшься сломя голову мстить ему за обиды прошлого.       Оставив Би с этой информацией, Прайм отправился на корабль. Наверное, не стоило ему так говорить, но прошлой ночью он решил, что не станет заботиться о чувствах маленьких разведчиц. Ему нужно избавиться от всех ненужных эмоций.

***

      — Я предлагал Прайму не говорить тебе об этом, — раздался вокодер Рэтчета.       С отлёта Прайма и команды минул орн, а состояние разведчицы оставляло желать лучшего. И неизвестно, что больше всего бесило разведчицу: то, что её снова оставили, или то, что Оптимус рассказал ей о предавшем друге и не дал возможности отомстить.       — Оптимус был прав, — мрачно согласилась Бамблби. — Обида не прошла, как и желание порубить Баррикейда на куски так же, как он это сделал с нашими друзьями.       Рэтчет присел на валун на небольшом возвышении рядом с Бамблби. Высота открывала вид на раскинувшийся огромный лагерь автоботов и зловещую стену Гелекса вдали. И всё-таки днём всё это выглядело не столь внушающе, как ночью. Медик до сих пор удивлялся, почему же Мегатрон ничего не предпринял против их дивизий под собственным обонятельным сенсором.       Рэтчет тяжело провентилировал и произнёс:       — Мы с Элитой тоже скоро отбываем.       Бамблби подняла расстроенный взгляд окуляр на старого медика.       — Мы заканчивали кое-какие дела, поэтому не смогли отправиться сразу с основным составом.       — Значит, я действительно останусь тут одна.       — Не переживай, Бамблби. Мы не на передовую.       — Элита пусть улетает куда хочет! — воскликнула Бамблби, поворачиваясь к медику. — Но ты-то почему меня бросаешь?       — Это ненадолго! — заверил Рэтчет и с хитрой ухмылкой поинтересовался: — А что же ты Элиту гонишь? Она ведь вроде как о тебе заботилась.       Бамблби отвела взгляд. Не будет она говорить, что случайно услышала разговор Элиты с Праймом до того, как зайти в шатёр. Когда она услышала разозлённый вокодер Оптимуса, Бамблби захотелось убежать прочь, но раздавшийся вокодер Элиты не дал ей этого сделать. Но то, что она услышала, не предназначалось для чужих ушей.       Рэтчет рассмеялся. Всё он знал и видел. Глупая разведчица.