Сияние вечных звёзд

И наплевать, что впереди полная неопределенность, главное – двигаться начать. А там уже видно будет. Павел Корнев «Черный полдень»

      Оптимус был зол. Оптимус был разочарован. Оптимус был напуган.       Случилось то, чего он больше всего опасался. Их дивизия, пострадавшая от внезапной бомбардировки со стороны Гелекса, сейчас стояла за поворотом Марганцевых гор. Стояла и пыталась привести дела в порядок: нужно было поставить на сервоприводы раненых трансформеров, починить повреждённые машины и корабли, чтобы добраться до Второй Базы и заполнить и подписать все документы о погибших и пропавших без вести.       Такая работа была всегда. С наступлением войны всё это превратилось в тяжёлую рутину, но удар, что был нанесён дивизии, навредил не только ей, но и самому Оптимусу. Приказ был отдан им, и не важно, что на самом деле это Сентинел отправил их сюда. Верховный указал Оптимусу, а тот послушал — и всё обернулось крахом. Потерять столько автоботов, даже не участвуя в бою, позор на его голову.       Проходя мимо развёрнутых мед шатров, Оптимусу казалось, что он ловит косые взгляды, полные неприязни. Только крепкая выдержка помогала ему не оборачиваться на автоботов, вызывавшие своими прожигающими взглядами явственный зуд в спине. Оптимус молился о том, что ему это всё кажется.       Или зуд действительно был и только увеличивался?       Теперь перед ним стоял тяжёлый выбор: либо оставаться здесь, что не имело никакого смысла, либо покидать границы Гелекса до сообщения от разведчиков и диверсантов о том, что купол вот-вот готов пасть, открывая им врата в главный город десептиконов. Развернуться и уйти было бы логично, но это также означало признать поражение. Признать, что Прайм совершил ошибку. А в том, что эта ошибка изначальна была в приказе о наступлении на шахту десептиконов, Оптимус не сомневался. Но и подпустить дивизию десептиконов, выдвинувшуюся из Гелекса через шахту, ближе к границам Иакона было нельзя. Не хотелось признавать, но тогда они бы не смогли спасти Бамблби…       Что случилось с назойливой девчонкой, Оптимус не знал. Сперва пропала, а потом объявилась, как предатель. И что, ради Великой Искры, Прайму теперь думать?! Перегнул палку с перевоспитанием? Ей не понравилось, что он не взял её с ними на фронт? Всё это казалось глупостями, которые не могли повлиять на решение о мнимом предательстве. Тогда что?       Отдёрнув себя от таких же назойливых мыслей, как и их предмет, Оптимус убедился, что в мед блоке с каждым орном оставалось всё меньше ботов: лишь тяжело раненные, за которыми приглядывали медбратья и медсёстры, да Рэтчет, прибывший обратно в дивизию раньше Оптимуса на декацикл. И сейчас он отчитывался о произошедшем:       — Семьдесят три автобота пребывают в принудительном стазисе, их нужно отправить в Иакон или Тарн для дальнейшего лечения. Здесь у нас попросту нет оборудования, которое могло бы им помочь, — заключил мех, откладывая датапад. — Сам-то ты как?       Вид загруженного Прайма тревожил медика. Последний декацикл, как Оптимус прибыл из Симфура, он то и делал, что работал. В оффлайн Прайм отправлялся лишь с наставлений Рэтчета, а лихорадочный блеск его окуляр свидетельствовал о большой нагрузке на ЦП. И не сказать, что Рэтчет не привык к такому состоянию Прайма, как и к собственному чувству беспокойства о нём. Но что-то было ещё под этими напряжёнными плечевыми сегментами и тяжёлым взглядом. И он, кажется, догадывался, что.       — Как обычно, — немного резче ответил Оптимус на вопрос друга.       — Много работаешь и мало спишь, да, знаю. Отдыхать тоже нужно, Оптимус. Даже несмотря на то, что ты Прайм.       — Рэтчет, — понизив вокодер, пророкотал Прайм. — При всей своей правоте ты прекрасно знаешь, что у меня нет времени на отдых. Потом отдохнём, — чуть мягче закончил он, понимая, что врач хотел как лучше.       Распрощавшись с медиком, Прайм отправился в пункт управления. Там его дожидался Хот Род — своенравный и горделивый, но крайне умный и преданный полковник, взявший на себя командование дивизией, пока отсутствовал Оптимус. Когда Прайм узнал, кто отправится на подмогу к стенам Гелекса, его настроение значительно улучшилось. Полковник был одним из немногих, на кого Оптимус действительно мог положиться. И он был уверен, что с Хот Родом — без Прайма — Бамблби не влипнет ни в какие неприятности.       Оптимус снова ошибся.       Потрёпанный лагерь гудел работой. Десятки джооровых и несколько разведчиков ушли разведывать обстановку на их старом месте пребывания. Сообщения от них приходили плачевные: десептиконы полностью уничтожили плато, на котором до этого располагались автоботы, а это значило, что если до этого там и были выжившие, то после обстрелов вообще никого не осталось. Небо было тёмно-голубого цвета — Светило клонилось вниз за горизонт, а ремонтные работы погрузочных кораблей и техники не прекращались.       Вылетевший на встречу Оптимусу Хот Род сперва удивился, а потом сообщил:       — Я как раз шёл на твои поиски. Нам пришло сообщение от Сентинела, — и он тут же скрылся за развёрнутым шатром.       Присланная видеозапись с камер-наблюдения показывала им дерзкое — и очень глупое, по мнению Прайма, — покушение на Сентинела самой Бамблби. Картинка показывалась без звука, зато им прекрасно был виден длинный коридор главного здания Иакона, спокойно идущий себе Сентинел и внезапное и молниеносное нападение разведчицы. Она появилась быстро и застала Верховного врасплох сильным ударом по голове. Сентинел тяжело опустился на коленные сочленения, а после рухнул на пол. Би не стала его добивать, она лишь вырвала из захвата его пальцев датапад и тут же сбежала. Следующий кадр показал разведчицу в Хранилище Иакона. Она явно знала, за чем шла, а также знала, где это находилось. Фем интересовала информация, а не реликвии. Что именно удалось унести Бамблби, Оптимус пока не знал. Сентинел сам ещё проверял все документы.       Следующая запись уже была с космодрома. Огромной ангар вмещал в себя множество кораблей. Картинка показывала угол, где стоял небольшой челнок. Снова появилась Бамблби, активировала пульт управления челноком, взломала его и, взбежав на открывшийся трап, через каких-то нанокликов улетела.       И было во всём этом несколько странностей.       Во-первых, почему Верховный был без охраны? В его сопровождении всегда должны быть хотя бы два автобота. А здесь — никого. Это насторожило Оптимуса. Во-вторых, откуда Бамблби знала, что нужная ей информация хранилась именно в Хранилище Главного Здания Иакона? Вообще, все данные автоботов были разбросаны по нескольким хранилищам и компьютерам. Узнать наверняка, где находится та или иная информация, почти невозможно. Так откуда же у Бамблби были такие знания? Либо здесь был замешан ещё один автобот, либо…       «Не верю, что Бамблби могла в одиночку всё это сделать», — мысленно ругался Оптимус, понимая, что никак не может поверить в предательство фем. Предательство… С чего вдруг такая резкая смена фракции? Пока ему не добудут более веских доказательств её предательства, Прайм не поверит в правдивость данных кадров.       — Выглядит всё как-то… — неопределённо протянул Хот Род, так же неотрывно наблюдая за происходящим на записях.       — Верховный узнал, что сержант выкрала из Хранилища? — не поделившись своими мыслями о туманности всего этого, спросил Прайм, переведя тему. Но мысленно всё же согласился с неозвученной мыслью Хот Рода. Выглядело всё постановочно.       — Нет, по крайней мере, сообщений никаких не было, — покачал головой полковник, выключая запись. — Что будем делать?       — Готовиться к эвакуации, — тяжело провентилировал Оптимус. — Уходим отсюда как можно скорее.       — Есть, — ответил Хот Род, хотя под своим вопросом подразумевал ситуацию с разведчицей.       Видимо, даже Прайм не знал, что случилось с фембот. Хот Роду было интересно, какими отношениями связаны эти двое, но смотря на такую реакцию, у полковника складывалось впечатление, что за маской ледяного спокойствия скрывается что-то большее. И Хот Род ни капельки не завидовал.

***

      Ближе к ночи, заполняя датапады, Прайм вдруг задался вопросом: как Бамблби смогла с границы Гелекса добраться до Иакона? Хот Род не докладывал о пропаже челноков или кораблей. Следов её поспешного ухода тоже никаких не было, да и её никто не засёк на стене Иакона. Кроме того, её не засекла ни одна камера в городе.       «У неё действительно были сообщники?..» — ЦП Оптимуса опять осенило. У него была запись её последнего сообщения, которое пришло больше трёх декациклов назад, перед тем, как разведчица пропала со всех радаров. К слову, даже маячок, с помощью которого они смогли узнать о её состоянии, когда она была в шахте заложником, не работал.       «На поле боя ты не один физически, но один стоишь за свой актив — как бы ты не хотел, но если ты не в силах защитить себя, то не в силах защитить никого. Поэтому я ушла в разведчики, чтобы отвечать только за свой актив. Я… простите меня, но я…», — Би вдруг испуганно вскочила и уставилась куда-то за камеру.       Запись была испорчена. Она не подлежала исправлению, и это казалось каким-то очередным заговором. На кого так отреагировала Бамблби? Кто её так напугал? А может, её напугал сам факт того, что этот «кто-то» может попасть на камеру? Поэтому разведчица так быстро выключила запись? Вопросов с каждым джоором становилось больше.       Сообщение было сделано после обстрела. Оптимус и подумать не мог, что произошедшее так отразится на ней. Фем действительно было проще работать одной, что и показала их вылазка с Арси и Тейлгейтом. Но ведь это не могло повлиять на принятое ею решение, не так ли? Её желание отомстить было сильным, а упрёки Прайма давили в ней это стремление. Тогда тем более было нелогично то, что она напала на Сентинела и выкрала информацию.       Откинувшись на спинку железного кресла, Оптимус осмотрел шатёр. Абсолютно пустой, он был небольшим и место здесь занимал только стол и сам Оптимус. Тишина и мрак, что окутывали пространство, нагнетали. Только приглушённый свет от последней видеозаписи разведчицы освещал усталый фейсплейт Прайма.       Может, Бамблби хотела извиниться за то, что решила уйти к десептиконам? Но переходить на другую сторону, будучи наполненной желанием мести, глупо…       «О Великая Искра, неужели она решила отправиться в одиночку мстить десептиконам?» — пронзившая его догадка осела в сознании и крутилась до самого утра. Прямо сидя погрузившись в оффлайн, Оптимус внезапно вынырнул из него с новой мыслью.       Может, Оптимус на самом деле никогда по-настоящему не знал Бамблби? Тот самый подарок от неё, так вовремя попавшийся артефакт, и десептикон, который пытался его выкрасть и которого видела только разведчица. И её пленение на шахте, что заставило Прайма принять решение Сентинела о таком раннем наступлении. И обстрел, состоявшийся почти сразу после отлёта Оптимуса.       Если смотреть под таким углом, то всё складывалось слишком удачно. Кое-какая информация была на компьютере Оптимуса; так удачно появившийся артефакт на корабле «Немезида», который помог Прайму принять решение о её принятии в команду; попытка выкрасть — на самом деле попытка передать артефакт Мегатрону? Все её разговоры, помощь, участие — способ приблизиться к нему, чтобы выманить к шахте и оставить их там для дальнейшего обстрела?       «Десептикон, который помог… Да что за бред!» — зло подумал Прайм, сцепив денты. И что она украла из Хранилища? Почему Верховный до сих пор медлит с подобным?! Почему разведчица опять заняла все его мысли?!       Оптимус был зол. Оптимус был разочарован. Оптимус был напуган.

***

      Холодно. Было ужасно холодно и одновременно жарко. Плечевые сочленения горели от напряжения, будучи растянутыми до предела под весом подвешенной за цепь фем. Грудной отсек Искра жгла огнём, грозя расплавить камеру и всё прилегающее к ней. И это при том, что манипуляторы, пальцы и сервоприводы окоченели. Признаки, указывающие на переохлаждение.       В следующий раз Бамблби очнулась от небольшого разряда тока. Электричество клубком ударило прямо в корпус над Т-шестернёй, словно её то ли укусили, то ли прижгли. Ток неприятными волнами разошёлся по чувствительным сенсорам. Бывшая разведчица крупно вздрогнула, приходя в сознание.       Десептикон отложил шокер и взял с печи раскалённое круглое клеймо, после чего подошёл к наблюдающей за ним фем.       — Если ты думаешь, что Лорд Мегатрон принимает сразу всех предателей-автоботов в свои объятья, то очень ошибаешься. Тот, кто предал свои идеалы, может предать их и ещё раз. Отвечай, каковы твои мотивы? — прошипел десептикон и приложил к спине раскалённый металл.       Поверхность корпуса тут же обожгло, металл начал обугливаться. Чувствительные сенсоры в области дверцев-крыльев не выдерживали жара и просто сгорали, причиняя невыносимую боль. Бамблби не издала ни звука, вцепившись пальцами в цепи, подвешивающие её над полом за манипуляторы. Только денты скрипели друг о друга, да искры вспыхивали перед окулярами.

***

      — Ты сама сказала, что у тебя есть информация, так выкладывай, — вокодер десептикона доносился до разведчицы глухо. Картинка перед окулярами размывалась и сфокусировать взгляд было сложно, поэтому понять, кто перед ней был, фем не могла, но вот сил на мотание головой ей хватило. — Тц, если предоставишь информацию и она окажется ценной, Лорд Мегатрон рассмотрит вопрос о твоей дальнейшей судьбе.       — Эта информация может попасть… только в манипуляторы Лорда Мегатрона, — в вокодере разведчицы слышалась электростатика, на что десептикон поморщился, но всё же разобрал сказанное.       — Ну-ну, жди аудиенции с Лордом только в своих снах, автобот.       — Я… не автобот! — рявкнула Бамблби, и это было последним, что услышал от неё десептикон.

***

      Мех, в очередной раз обходя пыточные камеры, зашёл в камеру с недавно прибывшим к ним автоботом.       — Брейкдаун, что прикажете делать с этой пленной? — обратился к нему один из низших офицеров, что занимался именно ей.       Время для Бамблби текло отвратительно медленно, если не едва двигалось. Примерно равные по ощущениям промежутки времени она могла отмерять по приходу её истязателя. Не важно, в каком состоянии находилась разведчица, бодрствующем или в оффлайне, он приходил и приводил её в чувства болью, а потом по кругу задавал одни и те же вопросы. Иногда её скуку и боль прерывал приход старшего офицера. Бамблби старалась как можно больше анализировать, когда была в сознании, чтобы не сболтнуть лишнего.       Вот и в данный момент, на новом обходе, пришёл Брейкдаун. Этот десептикон, Бамблби была уверена, был в близком кругу Лорда Мегатрона. Либо он был помощником одного из помощников Лорда, либо сам таковым и являлся. К сожалению, конкретное положение Брейкдауна было неизвестно Би, а потому она не могла предоставить ему украденную информацию. Да и ей в принципе приказали отдать данные строго в манипуляторы Мегатрона: мало ли кто на базе десептиконов мог быть автоботским шпионом.       Оценивающе разглядывая фем, Брейкдаун подметил, что корпус её поблёк, а метки о принадлежности к фракции уже не было. По показателям состояние её нейронной системы было в порядке, корпус не имел критических повреждений, а значит, соображать и передвигаться бывший автобот мог.       Би смотрела на него затравленным зверем. Голубые окуляры были тусклыми, но полными пренебрежения и затаённой злобы. В них не было ни страха, ни паники.       — Лорд Мегатрон знает о им…щейся у те… инф…мации, но это не спа… твою Иск… Поэтому внимай: если …береш… — дальше до разведчицы доходили только помехи в аудиосенсорах. Фем как могла пыталась настроить их или хотя бы уловить колебания атмосферы для считывания и дальнейшей расшифровки того, о чём говорил ей Брейкдаун, но самую важную часть она так и не разобрала.       Хмыкнув, мех развернулся и ушёл.

***

      Бамблби очнулась в камере. Не в той, где её пытали — там были стены с орудиями пыток, да дверь, ведущая на выход. Здесь же заместо стен, кроме той, что была за её спиной, были решётки. До кое-как кем-то отрегулированных аудиосенсоров доносились тихие переговоры. Попытавшись сесть ровнее, Бамблби заметила, что манипуляторы всё ещё были в кандалах. Корпус был ослабшим, хотя бывшая разведчица чувствовала себя более-менее отдохнувшей, потому что пытки закончились и ей явно позанимался медик, хотя у Би до сих пор рябила картинка перед окулярами. Напрягшись, ей удалось рассмотреть по обе стороны ещё с десяток таких же камер и трансформеров в них.       Здесь было до ужаса жарко. Даже пол под корпусом был тёплым. Обычно такая атмосфера была лишь под поверхностью Кибертрона, в местах, где близко была расположена магма — кровь самого Праймуса, поддерживающая произрастание и появление железных деревьев и кристаллов энергона.       Внезапно на аудиосенсоры обрушился пронзительный сигнал, похожий на сирену, тяжёлый электронный гул открывающихся дверей и противный вокодер вошедшего в коридор десептикона с десятком сопровождающих:       — Жалкие вёдра с болтами, тихий джоор окончен, поднимайтесь!       Со всех сторон послышалась ругань, истеричный смех и бормотания. Решив не лезть на рожон, Бамблби не без труда поднялась и вслед за всеми вышла из камеры, оказавшись в толпе то ли десептиконов, то ли таких же, как она, пленённых автоботов. А в том, что они все пленники, она не сомневалась.       В не менее тесных и жарких коридорах не было ничего, что могло бы подсказать разведчице её местонахождение. Со всех сторон её окружили боты, не давая даже нормально оглядеться.       Искра вдруг сжалась, а Би стало по-настоящему страшно. Куда их ведут? Это не то, что ей обещали! Такая жара могла быть в плавильных ямах, и если они и вправду здесь, то Бамблби обречена. Паника подкатила вставшим в шейных магистралях комом и страхом в ЦП. Она не могла сгинуть вот так!       Наконец, закончив петлять по проходам, их вывели в просторный округлённый коридор с огромной дверью, которая в данный момент была закрыта. Их процессия остановилась, а бывшая разведчица пыталась успокоить себя и разбушевавшуюся Искру. Также неуверенные в собственном будущем трансформеры рядом с ней притихли. Все они выглядели измученными и озлобленными.       Вперёд, фейсплейтом к ним, вышел их сопровождающий.       — Правая стена наконец вся в сборе. Запомните, от вашей зрелищности будет зависеть ваша судьба. И пусть вы будете злыми и жестокими! — в конец размахавшись манипуляторами, громогласно объявил десептикон, и за ним поднялась дверь, заливая светом мрачное пространство. До собравшихся тут же донёсся вопль толпы и топот сервоприводов.       Десептиконы, которые стояли позади них, начали подгонять вставших в нерешительности трансформеров наружу. Двинувшись на встречу к свету, Бамблби на миг ослепла, а потом на неё обрушился целый шквал звуков: топот, свист, выкрики и воинствующий набат барабанов загрузили аудиосенсоры.       Бамблби наконец поняла, где находится. Огромная арена в виде круга, трибуны, возвышающиеся над ними, и громадная статуя лорда Мегатрона слева от них — всё это было ей знакомо.       — Десептиконы и десептиконы! Добро пожаловать на открытие пять тысяч пятьсот пятидесятого ворна Гладиаторских Боёв!       Бамблби угодила в место хуже плавильной ямы.       В Гладиаторскую яму.