Сияние вечных звёзд

Случаются дни, которые состоят из одних разговоров и заканчиваются принятием важных решений. Марк Леви, из книги «Первый День»

      — Ну?! Долго ещё будем играть в гляделки? — поднял манипулятор Антар, заставив и Бамблби следом вскинуть манипулятор и подняться на кончики сервоприводов.       — Ладно-ладно! — фем дёрнула цепь обратно и нормально встала.       Бамблби была обязана Антару своей Искрой за спасение в первом бою, а теперь и за ещё одно спасение, и потому она отдаст ему долг, не погибнув сейчас.       — Идём за головой инсектикона. — Она подняла щит и посмотрела на поле битвы.       Антар кивнул и тоже посмотрел вдаль. Мехов поубавилось, как и инсектиконов. Тех, кто захотел бы убить гладиаторов, не осталось. Никто не хотел оказаться один на один с чудищами из сказок. Но и стоять им не дадут просто так: инсектиконы были ведомы лишь голодом и свирепой жаждой убийств, а потому они продолжали нападать на всякого, кто им подвернётся.       Бамблби и Антару нужно было только попасться одному инсектикону на окуляры, как и до этого.       — Ладно, — угрюмо заявила Бамблби, оборачиваясь к напарнику. — Мы закованы одной цепью, а значит, нам никуда не деться друг от друга, что сокращает площадь наших атак. О Праймус, — ужаснулась она. — Что я несу?       — Дельные вещи, разведчица, продолжай. — Поддержал её десептикон, наблюдая за тем, как инсектикон разгрызал голову одного меха, в то время как второй болтался на цепи, не в силах вырваться.       — Зажатые у стены, мы потеряем манёвренность, а это наше лучшее оружие, нежели применение силы, не считая твоего меча, конечно.       — Хорошо, я понял. Выведем одного подальше от толпы и сами его прикончим. Погнали на того! — У Антара как раз был один на виду, который загрыз десептикона, а другого отшвырнул и сейчас втаптывал в поверхность арены.       Рёв инсектиконов различался в рокоте толпы, топоте и выкриках пожёванных мехов, что лежали без сил. Пробежав мимо одного такого, у которого была разорвана цепь, Бамблби не без сожаления вырвала небольшой кинжал из застывших манипуляторов. Меху он теперь всё равно ни к чему, а Би нужнее.       — Давай попробуем ослепить его! — на бегу предложил Антар, когда они попали в поле зрения инсектикона. Тот вскинул морду, зарычал и сам ринулся вперёд. — Делай, что я скажу! — было последним предупреждением Антара перед тем, как он скомандовал: — Прыгай на него!       Антар ускорился, когда фем подпрыгнула, давая свободу цепи для неё, а сам, когда та повисла, ушёл за спину инсектикону, блокируя его манипуляторы. Бамблби в это время вцепилась в огромный корпус, кинжалом проткнув один окуляр монстра.       Тварь взревела и одним махом скинула с себя ботов.       Би и Антар рухнули на холодную поверхность, но тут же поднялись, наблюдая за беснованием инсектикона. Он мотылялся из стороны в сторону от боли, манипулятором зажимая искрившийся окуляр, из которого медленно вытекал энергон.       Всё пошло немного не по плану, и они всё же оказались зажатыми у стены.       — У этой твари броня крепче, чем у любого меха. Попробуй вогнать кинжал ему по самый процессор, — быстро поговорил Антар. — Сделаем всё то же самое!       — Поняла, — отрывисто ответила Би, вновь готовясь к опасному трюку.       Не сговариваясь и не теряя времени, фем и бот рванули с места.       Рывок, прыжок — и кинжал со скрежетом вошёл во второй окуляр инсектикона, а Антар повалил его, опрокидывая на спину. Би, падая верхом на инсектиконе, увеличила силу нажима на кинжал. И как только они упали, она встала у его головы, подальше от манипуляторов.       Тварь зарычала и забилась. Антар сел на него, своим весом удерживая и самого монстра, и его манипуляторы. Даже если у фем не получится задеть ЦП, ослеплённым, враг будет уже не так страшен.       И находясь уже на пределе сил, Антар чувствовал, как ещё немного, и он уже не сможет сдерживать монстра. Но боевой, на грани истерики и злости крик Бамблби дал ему понять, что та делала всё, что могла.       И, наконец, последний вопль твари ушёл на фальцет, и та обмякла.       Рёв больше не оглушал, а гидравлика не напрягалась до перегруза систем. Свалившись рядом с корпусом деактивированного инсектикона, Антар оглядел фем. Та тяжело стравила разгорячённый воздух и тоже села рядом. Они переглянулись, кивнули друг другу и одновременно перевели взгляд на остальную арену.       Мехи, которые остались целы, стояли и подозрительно оглядывались. Инсектиконов больше не осталось, но десептиконы всё ещё были наготове. Мало ли кому в голову придёт идея о том, чтобы развязать бойню.       Рокот толпы не утихал, а гонга снова не было слышно. Напряжение, воцарившееся на арене, можно было резать кинжалом. Но когда все поняли, что сражение всех вымотало, боты по очереди, но медленно и с опаской, сели на поверхность. И через брийм вся арена с гладиаторами спокойно восседала.       Ведущему Проксимо ничего не оставалось, кроме как сообщить о конце боя.

***

      «Мы сражаемся ради свободы…» — отдавался эхом в аудиосенсорах и искре тяжёлый и глубокий баритон Лидера автоботов, а его синие окуляры ещё долго всматривались в самую суть искры Бамблби, заставляя её крупно вздрогнуть и выйти из оффлайна.       Би бегло осмотрела помещение камеры и убедилась, что она всё там же: в гладиаторской яме. Убедилась, что всё это не сон о её глупости и безрассудном решении. Убедилась, и искру вновь затопил обжигающий холод, а грудную пластину сжало в тисках, когда ЦП включил всё ту же пластинку: «Никому ненужная фем».       И Би ничего не могла противопоставить этим словам. Из-за своей дурости и доверчивости она заплатила высокую цену, и никакие отговорки не помогут ей. И теперь она полностью лишена свободы и, возможно, будущего. Потому что сражаться теперь ей было не за что.       Собственный актив теперь казался бессмысленным. Сражаться, чтобы продолжать сражаться? В обещанную свободу всем, кто победит на арене, фем не верила. Нужно было родиться Мегатроном, чтобы выбраться отсюда собственными силами, а потому и сражения казались бессмысленными.       — Так, — решительно выдохнул Антар и отлепился от решётки, сев спиной к стене и плечевым сегментом к плечевому сегменту Би. — У меня уже в баках сидит твой дезактивированный вид. Колись, что там у тебя с предательством? — Встретив настороженный взгляд фем, мех пояснил: — Я же тебе рассказал о своём предательстве, вот и ты выкладывай. Не боись, я тебя не сдам, — посмеялся он, на что Би мрачно хмыкнула.       Меньше, чем через пару бриймов, Бамблби окончила свой рассказ. Она рассудила здраво: кому ещё она выговорится без утайки? К тому же, они навряд ли выберутся из ямы, так чего скрывать? Да и сам Антар тоже был предателем, но вон как рвался выжить, и фем не понимала, что им двигало.       — Знаешь, Бамблби, — задумчиво протянул Антар, уставившись в тёмный потолок. — Я вот одного не понял: ты сожалеешь о том, что Баррикейд оказался не тем, кем был в прошлом, или же ты сожалеешь о том, что предала автоботов?       Искра фем гулко ухнула куда-то вниз. О таком она не думала, она не видела подобной подоплёки, чтобы совершить… акт доверия или же предательства? Баррикейд растоптал её чувства и лишил свободы, а тот, о ком она и подумать не смела, направил на её освобождение целую дивизию, хотя мог просто дождаться подмоги. Но не стал. А она отплатила ему предательством.       — Я вот, — продолжил Антар, чтобы заглушить звуки кручения шестерёнок в голове фем, — сражаюсь за то, чтобы вернуться к сестре и брату. Да, я понимаю, что предал лорда, которого уважал и любил. Но у меня есть и другие боты, ради которых я должен существовать. Так неужели у тебя никого нет?       — Я… — тихо выдавила Би, но потом продолжила более уверенным тоном: — Я не знаю.       — И ты даже узнать не хочешь?       Узнать? То есть, вернуться… назад? К автоботам?       К Оптимусу?       Антар добродушно хмыкнул на испуганный вид фем.       — Да, возвращаться всегда страшно. Но лучше вернуться и встретить свою судьбу, чем трусливо сгинуть в неизвестности. — Слова, что больно резанули по Искре Бамблби, глубоко задели её самый потаённый страх: встретиться фейсплейтом к фейсплейту с капитаном.       Да, Бамблби знала точно: она сожалела о предательстве. Даже когда ждала встречи с Баррикейдом, сомнение закрадывалось холодом по нейростолбу: а правильно ли она поступила?       Отвратительно.       Так почему же она решила отдать право вершить свою судьбу гладиаторской яме и другим десептиконам? Би действительно последняя трусиха, решившая покончить с активом здесь.       Раз она сожалела о содеянном, то и отвечать она будет перед Праймом.       Искра наполнилась решимостью во что бы то ни стало выжить и добраться до Оптимуса.

***

      Сентинел Прайм не стал выражать своих истинных чувств и мыслей по поводу доклада Оптимуса при всём политическом Совете. Разлад двух Праймов никому не нужен, да и сам Верховный всё ещё помнил, кто отдал приказ о занятии позиций у границы Гелекса. К тому же, доверие младшего Прайма Верховному всё ещё было необходимо.       Оптимус знал, что ошибки будут сопровождать весь его актив. Но такие ошибки, которые он совершал, имели ужасные последствия: выдвинувшись к шахте десептиконов, он оставил дивизии под стенами Гелекса. В итоге погибла почти тысяча шестьсот солдат, ранено чуть меньше восьмиста, а без вести пропавших было почти пятьсот — и всё под обстрелом. Даже не в сражении. Бессмысленные потери.       Одёрнув себя и напомнив самому себе, что у него нет времени на сожаления, он вслушался в доклад министра внутренней безопасности Иакона — Ред Алерта. Тот стоял перед всем Советом с датападом в манипуляторах и монотонно зачитывал статистику по преступлениям в городе.       Оптимус для себя отметил, что показатель преступности уменьшился, что не могло не радовать. Под командованием дотошного и лишь слегка подозрительного Ред Алерта полиция Иакона уменьшила число совершаемых правонарушений. Но одна хорошая новость сменилась плохой — министр по энергетике озвучил печальные факты: запасы энергона в недрах планеты достигли критической отметки минимума. Вскоре они будут сражаться не за свободу, а за топливо.       Мэры крупных городов Симфура, Тарна и Праксиса присутствовали в образе голограмм, не покидая своих вотчин. Их доклады тоже не были утешительными. Но радовало лишь одно: поставки энергона перенаправляли в военные гарнизоны и на заводы. Гражданские также получали свой минимум из всеобщего запаса.       Вердикт был таков: нужно как можно скорее заканчивать войну. И к такому выводу пришли явно не только автоботы, но и десептиконы. Учёные Мегатрона должны были заметить сокращение залежей топлива, иначе в последнее время они не нападали бы так опрометчиво на шахты автоботов.       В итоге Совет решил переселить всех автоботов из маленьких поселений в большие, чтобы обеспечить ресурс рабочих сил на заводы. Как это будет происходить, Верховный оставил на мэров. Также приняли более ужесточённый закон о перепродаже энергона и о том, какое количество кубов энергона полагается на одного автобота в течение орна.       На этом все разошлись, но Оптимус не поднялся из кресла, как и Сентинел. Им нужно было поговорить без посторонних.       — Сентинел, что вы сделаете с предателями? — не стал ходить вокруг да около Оптимус, первым нарушив тишину.       — Для Мегатрона эти шпионы слишком ценные, а потому будет обмен.       — Возможен ли обмен на сержанта?       — Нет, десептиконы говорят, что она не значится в их списках пленных. Правда это или нет, не подтвердить. У нас нет автоботов в их отделе по шпионажу, — раздосадовано выдохнул Верховный.       — Узнали, какую именно информацию ей удалось скопировать?       — К сожалению нет, — с нескрываемой злостью ответил Сентинел. — Девчонка использовала какой-то софт, что не оставляет следов.       Незнание Верховного о всём, о чём ни спросил бы Оптимус, раздражало всё сильнее. Даже на вопрос, почему он остался без охраны в орн, когда сержант напала на него, Сентинел только и сказал, что отослал всех, не думая, что его смогут достать в главном штабе автоботов.       Чем больше несостыковок выходило на поверхность, тем больше Оптимус сомневался в том, что сержант была одна. Даже наличие ещё двоих предателей не могло помочь ей незаметно улизнуть с границы Гелекса, незамеченной попасть в Иакон и уж тем более ни разу не попасться на камеры на улицах и в пределах Штаба. Ей помогало гораздо больше автоботов. И вряд ли это обычные военные.       — Я начну стягивать часть войск к Тарну, — продолжил Оптимус. — По разведданным десептиконы снова активизировали войска.       — Ты думаешь, их целью станет Тарн?       — Восс — их город, чтобы подобраться ближе к Иакону, им нужен Тарн. Они хотят отрезать нас от Симфура, а если им это и удастся, — выдержав задумчивую паузу, Оптимус продолжил: — без основной армии Иакон выстоит. Наш город оснащён лучше, чем тот же Гелекс.       — Да, если они не готовят того же, что и мы в Гелексе, — напомнил Сентинел, поубавив пыл младшего товарища. — Кстати, Элита устраивает благотворительный приём для чиновников, тебе тоже стоит явится.       Сентинел поднялся, собрал датапады и уже хотел уйти, как Оптимус недовольно заметил:       — Зачем это всё в разгар войны? Устраивать пышные празднества — не лучшая затея.       — Близится годовщина первого дня войны, катастрофа в Симфуре была ударом для всех, поэтому будет не празднество, а дань памяти. И кредиты Элита потратит свои, как и чиновники — не из госбюджета.       Верховный скрылся через заднюю дверь зала Совета, оставив недовольного Прайма одного.       «Какая разница, чьи это кредиты, лишние расходы всё равно будут», — сурово отметил Оптимус про себя, направляясь на выход из зала через главный вход.       Не успел Прайм свернуть к лифтам, как его остановил Ред Алерт. Тот, как и всегда, выглядел собрано, но прищуренная оптика и мечущийся по сторонам взгляд выдавали его нервозность.       — Что-то случилось? — обеспокоено уточнил Оптимус, закладывая манипуляторы за спину.       — Пришли результаты вашего запроса, поэтому я хотел бы с вами их обговорить, — полушёпотом ответил Алерт, наклонившись чуть вперёд.       — Идём в мой кабинет, — скомандовал Прайм, вызывая лифт.

***

      — Я не думал, что всё будет так долго, но найти выживших в первый орн начала войны было сложно.       Расположившись в светлом кабинете на двухсот пятидесятом этаже штаба, Оптимус устроился у себя за столом, а министр безопасности — напротив.       Оптимус листал отчёт Алерта на датападе, а тот вкратце пересказывал ход расследования.       — Глава полиции Симфура — мой доверенный бот, поэтому сомнений у меня нет, — продолжил Ред. — В яслях действительно значились два объекта, которые вам интересны. Также няня, которой повезло выжить, подтвердила, что эти двое были очень близки.       «Так значит, ты рвалась с нами на фронт, потому что хотела сбежать с ним, а не отомстить», — тяжёлым пониманием того, что разведчица с самого начала была с Оптимусом нечестна, осела в ЦП.       — По поводу странных происшествий незадолго до войны: их ясельная группа отправилась на экскурсию по открытым тоннелям Симфура, и эти двое затерялись там. — Оптимус поднял хмурый взгляд на Алерта. — Но там уже неизвестно, что случилось. Пропали они меньше, чем на орн. Их нашла поисковая группа в паре хиков от того места, где их потеряли.       — Вы до сих пор не выяснили, почему щиты Симфура пали в тот день?       — Нет, — покачал головой министр безопасности. — Сентинел Прайм также давал приказ разобраться с этим до моего назначения, но им тоже не удалось ничего найти.       Отложив датапад, Оптимус задумался.       Из огромного панорамного окна открывался чудесный вид на горизонт, множество небоскрёбов и воздушные дороги между ними. Далёкое Светило окрашивало небо в золотисто-розовые цвета. Вид спокойного и безопасного города умиротворял искру Оптимуса. В отличие от того, о чём он думал.       Что могли двое мехлингов делать в тоннелях? В отчёте было упомянуто, что потерялись они за три орна до начала вторжения десептиконской армии в Симфур. Да даже если и делали что-то противозаконное, как в столь ответственной миссии десептиконы могли положиться на, по сути, спарков? Да ещё и из ясель, где не было никакого допуска до каких-либо важных военных и гражданских объектов.       — Ещё что-то? — спросил Оптимус, переведя взгляд на ожидающего Алерта.       — Да. После начала вторжения фем попала к полевому врачу, а вот бот пропал. После этого он попал к нам десептиконом под тем же именем, что и в яслях.       — Он был военнопленным?       — Да, пока не прошёл обмен.       — И на кого его обменяли?       — По моим сведениям, на погибшего капитана отряда разведчиков — Дорала.       «Вот так поворот», — с прискорбием подумал Оптимус, от досады стравив воздух.       Жалела ли на самом деле разведчица о гибели своего капитана? Были ли те слёзы правдой, а не игрой, когда она заявила о своём желании отомстить? Да и кому бы она мстила, став десептиконом?       — Но я нашёл ещё кое-что, — осторожно продолжил Ред Алерт, привлекая внимание Прайма. — Узнав, что сержант — предатель, я начал проверять все места, где она была. — То, как аккуратно и не в своём стиле докладывал старый друг, Оптимусу не понравилось. — Я превысил свои должностные полномочия, узнавая это. В орн, когда вы отбыли с границы Гелекса, было отправлено сообщение в сам город из дивизии.       Искра Оптимуса рухнула вниз.       — Нет никакой возможности узнать, кто отправил сообщение, поэтому я не вписал это в отчёт. Может, это не сержант, а может, и она — этого не доказать.       Выйдя за порог кабинета Прайма, Ред Алерт успел увидеть разочарование и злость, промелькнувшие на фейсплейте старого друга. Предателей много, но предатели среди высших чинов — крайне редкое явление. Редкое, а от того более болезненное.       Эта разведчица ничего, кроме разочарования и злости, Оптимусу не оставила. Ворвалась стремительной молнией, вихрем промчалась по искре, а потом оставила после себя лишь остовы доверия Прайма к окружающим. Как ему теперь доверять новичкам? Даже на первый взгляд такая открытая и искренняя в своих порывах сержант оказалась предателем.       Зарубив себе на обонятельном сенсоре теперь тщательней проверять прошлое солдат, Оптимус продолжил тяжело собирать факты в единую картину.       Перед тем, как сержант пропала со всех радаров, она прислала видеосообщение. И на последних секундах она за что-то извинялась. Извинялась перед тем, как к ней кто-то ворвался. И именно ворвался, судя по реакции сержанта.       Извинялась за то, что оповестила десептиконов о его уходе? Извинялась за то, что обрекла солдат на обстрел?       А разве ты не обрёк их на это?       Даже если не она отправила сообщение, за что она извинялась? Кто её так напугал? Почему она так испугалась? Если бы её застукали автоботы, — верные — то было бы известно, чем она занималась. Но это явно были те, кто ей помогал, и с их помощью она сбежала из дивизии.       Если бы можно было испепелять взглядом, часть города, которая виднелась из окна, лежала бы в руинах.       Оптимус чувствовал ненависть. Чувствовал, как она чёрными холодными щупальцами проникала в искру, отравляя энергон и ядом распространяясь по всему корпусу. Он чётко чувствовал, что именно та пропажа двух спарков в Симфуре повлияла на них. Повлияла и, возможно, стала отправной точкой для начала катастрофы в Симфуре. И это было дело их манипуляторов.       Он не знал как, но был уверен в их причастности. Даже Сентинел ничего не нашёл, а значит причина падения щитов лежала не на военных компьютерах, а на обычных гражданских, у которых был доступ во всеобщую паутину. Оптимус никогда не отличался чутьём на такие вещи, но искра беспрестанно протяжно ныла, когда он мысленно связывал сержанта с падением Симфура, будто сожалела об этом больше всего.       Сожалела, что всему виной стали спарки.       Если ему когда-нибудь снова придётся увидеться с сержантом, он просто её казнит. Казнит, чтобы больше так не беспокоила его Искру.       Казнит.