Сияние вечных звёзд

— Это будет непросто. — Как всё, что чего-то стоит. Джанин Фрост, «Одной ногой в могиле»

Гелекс Гладиаторская Яма

      Невозможность избежать нахождения в этом мерзком помещении и лицезрения одних и тех же фейсплейтов по обе стороны камеры и однообразной череды тёмных балок на потолке неизбежно приводила к тому, что Бамблби гоняла в ЦП одни и те же мысли раз за разом.       За ночь она приняла своё положение: из-за своего поступка она стала предателем для автоботов. И после произошедшего Бамблби уверилась в мысли, что она действительно предала их. Потому что был момент, когда Би действительно позволила себе усомниться в том, правильно ли поступает. И в своём сомнении, возможно, зря отправила то сообщение.       А может, Би предательством расставила всё по своим местам, в глубине искры решив, что слишком долго обманывала окружающих? И в итоге сделала то, что показало её настоящую? Показало самой себе, абсолютно запутавшейся, кого по-настоящему ценила и за кого стоило сражаться?       Антар сказал, что сожалению здесь нет места, однако разведчица сожалела. Но дальнейшие размышления на тему а что, если? были слишком запутаны и сложны, а потому фем отмела все ненужные переживания, остановившись лишь на одной мысли: если её и ждало наказание, то только от тех, кого она предала, а не от тех, кто предал её.       Вот только, чтобы добраться до автоботов, нужно было выбраться из ямы. Если разведчице так повезло в момент поиска решения ухода с границы Гелекса, то и здесь должно будет найтись какое-нибудь решение. Вдруг действительно существовал выход из этого места? Вдруг у Бамблби получится выбраться из ямы, а там — и из самого Гелекса? А затем…       Бамблби оборвала себя и поставила вполне достижимую цель: нужно было понять, есть ли шанс выбраться, и только потом уже думать о том, как действовать дальше.       Все три декацикла, что разведчица находилась в ямах, она игнорировала возможность пользоваться тренировочным полем, куда сейчас, однако, и направлялась по указателям на тёмных стенах коридоров. Её шаги отражались металлическим эхом и гулко отдавались в пространстве, заставляя всё время нервно оглядываться. Фем всё ещё не понимала, почему коридоры не охранялись, пускай даже и имели сложное устройство для побега.       Возможно, всё дело было в том, что этот коридор вёл из места заключения на поле для тренировки лишь одной недолгой дорогой. Полутьма рассеивалась, и постепенно до аудиодатчиков Бамблби стали доноситься возгласы и нередко — болезненные стоны ботов. Ещё несколько кликов, и впереди показался выход.       Та же арена, но в два раза меньше и без трибун — только два ряда с одной стороны для руководителей боёв — и с тем же закрытым куполом. Для гладиаторов стояли скамьи у самых стен, а на длинных столах на выбор лежали любые виды оружия, кроме огнестрельных. Выход же отсюда был один, через который только что вошла Би.       За гладиаторами следила охрана, стоящая по всему периметру арены. Большинство ботов сражались между собой, а некоторые оттачивали удары на манекенах. Как раз рядом с железным манекеном разведчица и нашла Антара. Бот бил так, что после удара кулаком на поверхности снаряда оставались вмятины.       Антар заметил знакомый уверенно приближающийся к нему силуэт и остановился. Он стравил разгорячённый воздух, опустил манипуляторы, и подозвал Бамблби сесть на скамью подальше от всех.       — Наконец-то тоже решила позаниматься? — устало усмехнулся бот, сев и облокотившись спиной о холодную стену.       — Можно ли отсюда выбраться? — Бамблби решила не ходить вокруг да около и спросила сразу в лобную пластину.       — Потише ты с такими-то вопросами, — шикнул Антар, оглянувшись по сторонам, но тренировки не прервались, а охране было всё равно. — С чего вдруг такое рвение? Ты же хотела к десептиконам, вот и попала к ним, — подначил Антар, проверяя прочность напарницы.       — Хотела, да обожглась, — мрачно ответила Бамблби, смотря на сложенные пальцы манипуляторов. — Я не хочу здесь оставаться. Как ты и сказал, я должна встретиться со страхом фейсплейтом к фейсплейту, а дезактивация мне не страшна, — покачала головой Би, вспоминая тот момент, когда застыла перед синим ботом, замахивающимся на неё с мечом. — Я хочу… искупить вину насколько это возможно.       — А для этого нужно выбраться, — подытожил Антар, откидывая голову назад и устремляя взгляд в высокий сводчатый потолок. — Есть вариант, — вдруг продолжил он и скосил взгляд на вмиг обернувшуюся к нему разведчицу. — Но такие случаи бывают очень редки, и, если мы с тобой хотим выбраться, нам нужно подняться в топе гладиаторов.       — А такой есть? — недоверчиво спросила Би, сводя надлинзовые щитки.       — Ещё бы! — хохотнул Антар. — Если бы такого не было, Мегатрон бы не пробился в своё время наверх. Этот список заставляет таких как ты совершенствоваться и учиться убивать врагов всех мастей, что только попадутся здесь.       — Когда начнутся бои? — с рвением в вокодере спросила Би, зная, что уже готова выйти на арену и выгрызть себе путь наверх.       — Не думай, что это будет так быстро и тем более легко. К тому же, нет никакой уверенности в том, что придёт какой-нибудь десептикон с достаточно большими полномочиями и вытащит отсюда хоть кого-нибудь, не говоря уже о тебе.       Последнее заявление заставило Бамблби умерить пыл. Шанс того, что придёт такой десептикон, невелик. Шанс того, что она выживет тоже невелик. А шанс того, что её заметят настолько ничтожен, что впору бы уже сейчас напороться на острие камерой Искры и покончить со всем этим.       Но даже такие ничтожные шансы лучше, чем вообще ничего.       — Ты сможешь мне помочь с тренировками?       — Помогу, — кивнул Антар. — Я не уверен, что парные бои закончены, но даже если и так, лучше ты будешь мне партнёром, чем эти головорезы.       — Ну спасибо, — уязвлённо поблагодарила Би, по-своему расценив замечание бота и встав со скамьи. — С чего начнём?       — С выбора оружия, — следом за ней поднялся Антар и указал головой на столы с вооружением.

Гелекс Штаб-квартира десептиконов

      Трёхсотый этаж Оминезмаунта раскинул под сервоприводами Мегатрона весь город. Нижний уровень Гелекса тонул во мраке, а верхний — шпили антенн и покатые в одну сторону крыши — заливался огнями фонарей и светом неоновых вывесок. По воздушным дорогам пролетали грузовые и пассажирские транспорты, оставляя после фар росчерки цветных полос.       И где-то там, почти у самого горизонта, осталось пепелище, как доказательство глупости автоботов, в частности самого Оптимуса. А может, и Сентинела — Мегатрон так и не понял, кто на самом деле командовал войсками автоботов. А когда не знаешь, кто твой прямой враг, — не знаешь, чего и ожидать.       Двух дивизий под стенами города бывший гладиатор точно не ждал. Не ждал и предательства одного из своих генералов, который теперь ржавел на нижних ярусах города под поверхностью.       Повернувшись к длинному овальному столу, за которым сидели генералы, Мегатрон обвёл их взглядом. Если бы гладиатор мог, он управлял бы всеми десептиконами сам, без всяких советов тех, кто хотел бы занять его место и воткнуть лезвие в спину. К сожалению, умные десептиконы ему всё ещё были нужны.       Над столом медленно проворачивалась синеватая голограмма Кибертрона с обозначением всех городов и их фракций. Только Тарн пульсировал красным, предвещая скорую битву.       — Сообщение о том, что запасы энергона истощаются, подтвердили наши исследователи, — безэмоционально докладывал Шоквейв. — Война трансформируется в битву за ресурсы, а не за полное господство одних над другими. Мы должны закончить войну в кратчайшие сроки.       — Если бы это было так легко, мы бы давно её закончили! — в обычной манере огрызнулся Старскрим, за что получил уничтожающий взгляд от половины генералов. — Я только говорю о том, что мы всё же хотим сохранить города более-менее целыми, а не превращать их в руины, как тот же Симфур! С такой задачей конечно же будет сложно избавиться от надоедливых автоботов! — пошёл на попятную помощник Лорда, видя, как в него впились злые взгляды военных, которых не устроил его обвинительный тон.       — Думаю, самое время прекратить настолько аккуратно вести бои, — предложил Джетфайр, командующий Военно-воздушными силами. — Если мы в кратчайшие сроки хотим завершить войну, нам придётся либо бомбить города вместе с ботами, — чего Джетфайру абсолютно не хотелось, — либо же объявлять перемирие.       В кабинете совещаний на миг опустилась тишина. Напряжение сгустилось, словно разряд тока, и все втянули головы в плечевые сегменты, чтобы, не приведи Праймус, не жахнуло и по ним.       — Перемирие? — спокойно, а от того ещё страшнее прозвучал вокодер Мегатрона. — Мы потеряли все наши спутники, потеряли космические мосты и большинство колонн, утратили базы на других планетах, и теперь ты хочешь заключить перемирие?! — взревел предводитель десептиконов, взглядом испепеляя Джетфайра.       — А что нам остаётся? — продолжил тот как ни в чем не бывало. — Сравнять все города автоботов с поверхностью? Юссу это не понравится, и нам придётся иметь дело с ними, а воевать после сражений с автоботами нам будет тяжело, в то время как Юсс будет полон сил и энергии. Но, — бот вдруг задумался на клик и продолжил: — что, если мы уничтожим верхушку?       — Что, неужели только у Джетфайра есть смелость хоть что-то мне предложить? — небрежно бросил Мегатрон, поуспокоившись. Джетфайр никогда не давал Мегатрону расслабиться. — Уничтожить Праймов, а вместе с ними и глав Юсса? Неплохая идея, только до них так же сложно добраться, как и им до меня.       — Энергетический кризис коснётся всей планеты, — Шоквейв уставил окуляр на Мегатрона, предлагая свой план. — Мы можем сыграть на этом.       — Сыграть? — усмехнулся Старскрим, до этого помалкивавший. — Мы что, возьмём Тарн на осаду и будем ждать момента, пока у них не закончатся запасы? Да у нас самих их не останется!       — Мы пойдём иным путём, — Шоквейв перебил поток насмешек Старскрима. — Инсектиконы показали себя на арене на уровень ниже того, что ожидалось, но новая партия клонов с изменённой КНК будет вот-вот готова. Если эксперимент удастся, то мы сможем натравить их не только на Тарн.       — Тогда каким боком тут вся планета?!       — Хм, разыграем спектакль, — одобрительно хмыкнул Мегатрон.       — Вы, видно, поняли друг друга, а вот мы — нет. Просветите и нас в ваши планы, — Джетфайру не нравилось, когда основная идея и мысль совещания от него ускользали.

***

      — Что именно нам передал наш большой друг?       — Формулу синтетического энергона и координаты неизвестной планеты.       — Вовремя же ты вспомнил о своей знакомой. — Мегатрон смерил Баррикейда насмешливым взглядом. — Может, кого-нибудь ещё вспомнишь, кто бы нам послужил?       — К сожалению, Лорд Мегатрон, никем более не располагаю.       — Шоквейв, проверь координаты и доложи о результатах, — обратился гладиатор к учёному, потеряв интерес к разведчику. — Как продвигается работа с синтетическим энергоном?       — Доложу, как всё станет известно. Мы добились приближённой структуры химических соединений к природному энергону, но субстанция нестабильна. Инсектиконы, выпущенные на гладиаторских боях, оказались на десять целых и четыре десятых процентов слабее, чем ожидалось. Новые клоны с измененной КНК и доработанной версией синтетического энергона по прогнозам должны будут восполнить эти потерянные проценты. Но работа продолжится, и, может, с помощью формулы автоботов нам удастся стабилизировать синтетический энергон, и тогда начнутся испытания на ботах. — Отрапортовал Шоквейв ни разу не остановившись.       Личный кабинет Мегатрона находился на самой верхушке Оминезмаунта. Как ни старались его отговорить генералы от затеи сделать этот кабинет на последнем этаже главного штаба, всё было бестолку — Мегатрон не смог отказать себе в удовольствии загнать весь Кибертрон себе под сервоприводы. Да и заточить себя в бункер под Зловещей Башней он бы ни за что не дал. Триста тридцать третий этаж намного безопаснее, чем минус пятьдесят девятый под поверхностью. В случае чего он всё-таки сможет улететь, а не окажется погребённым заживо.       После собрания и бесконечных правок в планах, а также переругивания половины генералов, у Мегатрона всегда перегревался ЦП, вызывая пренеприятнейшие ощущения тяжести в голове: будто сейчас все процессоры взорвутся и искры посыплются из окуляров.       — Значит, у меня больше нет причин задерживать тебе здесь, Шоквейв.       — Лорд, — на прощание кивнул учёный и покинул кабинет.       — Как дела у Крайзер Индастриз?       — Крайзер начал подозревать, что среди его ботов есть шпионы. Я приказал своим пока залечь на дно и не отсвечивать.       Кому на самом деле мог доверять Мегатрон, так это Шоквейву и Баррикейду. Шоквейву Мегатрон предоставлял полную волю в своих экспериментах, ну а Баррикейду… Ему, видимо, было достаточно лишь того, что когда-то Лорд спас ему актив, приблизив к себе. Разве ведь не на этом должна строиться вера ботов в самого Мегатрона? Доверься — и твой актив будет наполнен смыслом и важной работой.       По крайней мере, именно этот лозунг был когда-то путеводной звездой всех десептиконов. Работа осталась, но вот смысл… Мегатрон давно уже понимал, что сейчас война — это приведённый в движение Вечный двигатель закоренелой, въевшейся на уровне ЦП ржавчины ненависти.       Ненависть и принцип — вот, чем теперь была война.       — Хорошо, — протянул Мегатрон, вглядываясь в высотку Крайзера — главного инвестора их войны. — Смотри, Баррикейд, если весь план пойдёт насмарку, отвечать будешь головой. Свободен.       — Да, Лорд Мегатрон. Положитесь на меня.

Иакон Штаб-квартира автоботов

      Главный зал Праймов сверкал бликами заходящего Светила, лучи которого отражались от раскрытых балконных дверей. Они, инкрустированные разноцветными мозаичными стеклами, меж которых проходили жилы из серебра, содержали в себе историю Праймов: от войны между Праймусом и Юникроном до избрания нового Прайма — Оптимуса.       В первое время Оптимусу было неловко наблюдать за тем, как на разных мероприятиях боты задерживались на его запечатлённой на разноцветном стекле истории и разглядывали её во все окуляры. Сейчас же ни эта мозаика, ни масштабность будто воздушного зала не впечатляли Прайма. Хотя он и знал, что зал был хрупким лишь на вид, но ничего не мог поделать с усиливающимся чувством беспокойства при виде высоченных потолков, сходящихся куполом над головами.       Огромное пространство зала не было особо безопасным местом: охрана у всех стен и по всему периметру Главного Штаба автоботов не внушала в Оптимуса чувство защищённости. Но не было ничьей вины в том, что Прайм так себя ощущал. Одно лишь радовало: в этот огромный зал ему ещё предстоит спуститься. Сейчас, стоя на балконе второго этажа, недосягаемый для гостей, Оптимус мог наблюдать за медленно передвигающейся массой военных и гражданских в разговорах между собой.       Заточенный под войну, Оптимус не был создан для дел политики и уж тем более не для её интриг. И находясь под пристальным наблюдением всей общественности, а с брийма на брийм и на виду у всей политической знати города, военных и ждущих его выхода репортёров, что стояли за линией ограждения у входа, Прайм понимал, как скучал по понятной, но более опасной передовой.       Только алкоголь в тяжёлом бокале, который Оптимус покачивал, немного помогал с усилившимся напряжением.       Как и положено на мероприятии в память о погибших, все приглашённые были в углеродной форме, что служило напоминанием о том, что несмотря на железные доспехи внутри все они хрупкие.       Оптимус заметил, что ботов и фем в военной форме было больше, чем тех, кто был в обычных костюмах и платьях соответственно. Прайм был в своём парадном мундире синего цвета, напоминающим о сиянии Матрицы, напоминающим о его положении, о гордости для всего народа, напоминающим о вечном клейме запрета на малейшую оплошность.       — Оптимус, сделайте фейсплейт попроще, к вам же страшно подходить, — осторожно, но со смешком заметил Рэтчет, подходя к товарищу.       Заметив Прайма и его кислое лицо на балконе второго этажа зала, куда проход для многих был закрыт, военный врач покачал головой и позволил себе тяжёлый выдох. Пускай мероприятие и не позволяло громко смеяться, но оно точно не позволяло стоять как истукан и испускать убийственную ауру во все стороны.       — Что-то стряслось? — Беспокойство неприятной волной прокатилось по телу врача, когда попытка разрядить обстановку прошла мимо Оптимуса.       — Прости, в последнее время настроение ни к шарку, — выдохнул Прайм, отпивая из бокала и снова продолжая его крутить. — Разведчики докладывают о том, что десептиконы стягивают силы к северо-востоку от Гелекса. Сентинел хоть и доверил мне вести войну, но он всё равно не особо доволен, да и я, впрочем, тоже. Да и приезд посла из Юсса, от которых неизвестно чего ожидать. В общем, хорошего мало.       От всей информации у Рэтчета почти разболелась голова. Он старался держаться подальше от заумных военных манёвров и тактик, чтобы не загоняться лишний раз и думать только о медицине. Но и ему хватило ума, чтобы понять, что по направлению северо-востока от Гелекса был один-единственный город — Тарн; ему хватило ума, чтобы понять, что всё это свалилось на Оптимуса не прямо сейчас, а накапливалось все ворны напряжённой войны. Вся эта тяжесть во взгляде, в опущенных плечах, в крепко стиснутых пальцах на бокале нашла неподходящее время для проявления.       И меж тем Оптимус не упомянул о Бамблби. Рэтчет не рисковал затрагивать эту тему, но ему ужасно хотелось узнать мысли Прайма. Не мог же он действительно поверить в эту чушь! Бамблби — и предатель?! Да разве они не понимают, как это звучит?! Абсурд! Рэтчет не поверит, пока не услышит признание из уст самой разведчицы.       — Где, кстати, Верховный? Я его что-то не вижу, — спросил доктор, разглядывая толпу переговаривающихся внизу автоботов.       — Улаживает последние дела с Элитой по поводу компании Норсток. Время до начала мероприятия ещё позволяет ему не появляться, а я, пока Верховного нет, могу просто постоять в стороне. В мои обязанности не входит развлекать гостей, — последнее недовольное замечание было адресовано не Рэтчету, а кинутым словам Сентинела до того, как он ушёл на встречу.       — Оптимус! Шарк тебя задери! — внезапно раздался грубый голос Айронхайда, появившегося из-за поворота коридора. — Какого скраплета ты снова ушёл без охраны?! Даже твоя разведчица смогла проникнуть сюда, что уж говорить о профессионалах!       — Не забывайтесь, майор, — резко осадил Прайм в ответ. — Мы не на фронте, — уже спокойней добавил Оптимус, но не отвёл взгляд злых глаз от замершего от удивления телохранителя.       — Прошу прощения, сэр, но в такой день без сопровождения никуда не выходите. — Будь проклята глосса Айронхайда и его вспыльчивость, он совсем забыл, что гражданка — это не военная база, а совсем другое поле боя, иногда опаснее, чем сама война, а потому проявление неуважения со стороны доверенных лиц в отношении Прайма станет ударом по его репутации. — Алерт навернул уже три круга по всей территории, проверяя бойцов. Через несколько минут должен будет приземлиться шаттл с послом, мы проверили все пути и собираемся провести его через служебный коридор. Узкое пространство не даст злоумышленникам манёвра, а запутанные ходы будут нам на руку, — доложил Айронхайд, а затем более тихо и недовольно спросил: — Оптимус, зачем вы сюда пришли? Я ведь просил быть осторожнее.       Переживания телохранителя смягчили Оптимуса, и тот ответил, наблюдая за тем, как знакомые ему боты входят в зал:       — Хотел подготовиться, посмотреть, что здесь творится, чтобы не потеряться потом. Доволен? — Оптимус вскинул бровь, чем удивил Айронхайда — тот и не ожидал ответа от разгневанного Прайма.       — Доволен! Но нам уже нужно идти.       — Давайте-давайте, а я вас тут подожду, — влез Рэтчет, чтобы громила ещё что-нибудь лишнего не ляпнул.

***

      Площадка для посадки шаттлов, расположенная на крыше здания, была заведомо окружена отрядом вооружённой охраны от внешних и, не дай Праймус, от внутренних атак. Ещё с десяток ботов из охраны, в том числе и Айронхайд с Ред Алертом, окружили Сентинела, Оптимуса и других высокопоставленных чинов.       Светило клонилось к горизонту, уже не слепя глаза, а вот гул двигателей и фонари шаттлов не жалели ни слуха, ни зрения. От потока воздуха пиджаки и штаны рвало, и всем приходилось перекрикивать шум, чтобы что-то да сказать.       С тяжёлым глухим стуком выдвижные полосковые шасси опустились на площадь, и через мгновение гул двигателей затих, а трап опустился с характерным шипением.       Через мгновение из шаттла высыпал небольшой отряд охраны, обмундированный в спецкостюмы с чёрными шлемами, закрывающими лица. Их сразу встретили боты Ред Алерта и он сам, начиная что-то обговаривать с капитаном, а после вышел и посол.       Тёмный мундир с единственной военной звездой указывал на его принадлежность к воздушным войскам, но его хромата на одну ногу и трость говорили об окончании карьеры. Посол Сарек — самая известная личность в Юссе, да и вообще по всему Кибертрону. Герой войны, который ушёл в отставку из-за невозможности больше летать, ушёл от войны, которая забрала у него всё — семью и крылья. Возможно, лишение возможности летать было для него последний каплей.       Было это правдой или нет, никто точно не знал. Но никто не мог оспорить его ум и умение держать себя. Если бы Оптимусу по-настоящему нравилась политика, он хотел бы походить на него.       Посол Сарек был преклонного возраста, даже старше Сентинела, поэтому его лицо испещряли не только шрамы, но и множество морщин в уголках глаз и губ. Однако возраст не коснулся его взгляда — прямой, уверенный и цепкий, анализирующий всех, кто сейчас его встречал.       — Верховный Прайм, Оптимус Прайм, рад нашей встречи, — подойдя вперёд и протянув руку сперва Сентинелу, поздоровался посол.       — Рад принимать вас в нашей обители, — сдержанно улыбнулся Верховный, пожав руку в ответ.       — Надеюсь, перелёт вас не утомил и вы успели набраться сил в наших отелях, — Оптимус также поздоровался, оценив рукопожатие посла как сильное и уверенное. Его ни капли не смущало присутствие двух Праймов — живых доказательств правдивости главной религии мира.       — Предоставленные вами апартаменты были великолепны, благодарю.       От формальных улыбок у Оптимуса уже свело лицо, но это было только началом встречи и вообще всего мероприятия. Взяв на себя обязанность познакомить посла с одними из главных ботов Иакона, Оптимус начал представлять всех по порядку.       — Позвольте представить вам сперва министра внутренней безопасности Иакона — Ред Алерта, именно он отвечает за нашу с вами безопасность в этом городе. — Ред Алерт только кивнул, в уважении опустив глаза в пол. — Как вы уже должно быть знаете, министр внешних дел — Хак Найес.       — Конечно-конечно, Найес, рад тебя видеть в добром здравии. — Посол и министр пожали руки.       — Теперь давайте пройдём в главный зал, скоро будет церемония открытия вечера. — Оптимус указал рукой в направлении дверей, в которые им предстояло войти, и вся процессия двинулась вперёд.

***

      Главный зал погрузился в полумрак, софиты направляли свет прямо на сцену. Заиграла торжественная мелодия, обозначившая начало мероприятия.       Аплодисменты затопили зал сразу же, как на небольшую полукруглую сцену вышла всем известная фем, ставшая учредителем благотворительного фонда и генеральным директором военной компании, — Элита Один. Её летящее платье голубого цвета подчёркивало фигуру и струилось до отполированного каменного пола, скрывая высокие шпильки, а платиновые волосы, уложенные в высокую причёску, открывали вид на длинную и красивую шею.       Она подошла к микрофону, обвела взглядом зал, совершенно не видя ботов из-за слепящего света софитов, и улыбнулась, начав свою небольшую речь:       — Добрый вечер, уважаемы боты и фемботы. Рада приветствовать вас на благотворительном вечере в честь Орна памяти погибших в Симфуре и жертв войны. — Зал снова заполнился аплодисментами, и Элита вновь скромно и обворожительно улыбнулась, но при этом сохранила скорбный вид. — В этот орн девятьсот восемьдесят девять ворнов назад десептиконы вторглись в Святая Святых, город Веры и Славы — Симфур. Два миллиона погибших, полмиллиона раненных и начало самого ужасного события в истории Кибетрона — войны за свободу и независимость от тирании деспотичных и фанатичных десептиконов. И сейчас слово возьмёт Прайм, возглавивший нас в то сложное и разрозненное время — Сентинел Прайм, прошу.       Зал снова заполнился аплодисментами, и Элита освободила сцену, спустившись в зал и встав рядом с Оптимусом и послом Сареком. Первый проводил её взглядом, и Элита хитро прищурилась и улыбнулась, как бы спрашивая что такое? Но Оптимус лишь смерил её ничего не говорящим взглядом и снова посмотрел на сцену.       — Рад приветствовать давно знакомые фейсплейты и видеть здесь новые. Как и сказала Элита, почти тысячу ворнов назад началась эта страшная война. Потерянные, но несломленные, мы дали жёсткий отпор врагам, отбросив их туда, откуда они явились. Только благодаря вере в самих себя и вере в свои силы мы можем и по сей орн защищать наших родных, наши города и наш привычный уклад жизни, не полагаясь на грубую силу и диктатуру, что порабощают всех десептиконов. Как ни прискорбно это осознавать, но многие, кого я знал, пали на поле боя, сражаясь за нас. Обычные рядовые, капитаны, разведчики, — у Оптимуса дёрнулся уголок рта при упоминании разведчиков, и это не укрылось от взора Элиты, — оставили свои семьи, своих бет в этом мире совсем одних. Поэтому кредиты, собранные в этот вечер, будут направлены на поддержку работ яслей, медицинского сектора и семьям, что лишились своих кормильцев. Все мы знаем, что проблема войны касается не только нас, идейных носителей свободы, но и всей планеты, а потому прошу встретить аплодисментами посла Сарека из нейтрального города Юсс.       Сарек знал, что его поставят в неудобное положение перед гостями, но не ожидал, что это будет так скоро. Нейтральные стороны никогда никому не нравились, и уж тем более им не нравились те, кто приезжал, чтобы ставить ультиматумы для подписания договора.       — Благодарю за оказанную честь. — Вялые аплодисменты не поколебали уверенности посла, а потому он прошёл на сцену с присущим ему спокойствием. — Летя сюда, я и не думал, что меня встретят столь воодушевлённые боты. Я и сам, как знаете, многое потерял, даже веру, отвернувшись от автоботов и уйдя, за что многие из вас меня не особо любят. Храня в себе воспоминания о боли потерь и неудачах, что сопровождали меня на всём пути, я ожидал увидеть здесь уставших ботов. К моему огромному облегчению и радости, я увидел всё те же горящие энтузиазмом и жизнью окуляры автоботов. Ваша сила и целеустремлённость восхищают и заставляют задуматься, а не ошибкой ли было оставить всё как есть? Может быть мы и не стремимся к участию в войне напрямую, но мы готовы оказать всестороннюю поддержку в борьбе против захватчиков. Многие, думаю, знают, что Юсс всегда поддерживал настроения автоботов, так было и в первые орны войны, так будет и впредь. Спасибо.       — А сейчас с последней приветственной речью выйдет наша опора и надежда — Оптимус Прайм. — Элита снова огласила следующего оратора, и зал взорвался аплодисментами, чего ни Сентинел, ни Оптимус не ожидали.       — Спасибо, Элита, всегда лестно услышать, что думает о тебе самая красивая и известная фембот на планете. — По залу прокатились смешки, и Оптимус облегчённо вздохнул: напряжение удалось немного снять. — Простите мне мой неуместный юмор, но как мы все знаем, лишь две вещи помогут нам пройти через все невзгоды — юмор и любовь. Пускай война и не место для этих двух добродетелей, но если мы не будем забывать к ним обращаться, то мы не перестанем быть обычными ботами, мы не оставим обычную жизнь, не станем чёрствыми и закостенелыми. В этот орн мы будем помнить о всех погибших, будем помнить их подвиги и славить их в песнях о любви к своим ближним, к своему государству, к жизни и свободе. Вопреки всему: судьбе, пророчествам и тому, что пропагандируют десептиконы — мы одолеем их. Просто верьте и не забывайте, за что мы сражаемся.       Шквал аплодисментов обрушился на Оптимуса, и он, сдержанно кивнув, покинул сцену, куда сразу взошла Элита, продолжая аплодировать.       — Да, — восхитился Айронхайд, — каждый раз до мурашек. — И, неистово хлопая в ладоши, засвистел.       — Ещё бы, — хмыкнул Рэтчет, так же активно хлопая.

***

      Круглый зал переговоров был небольшим и вмещал в себя один круглый стол и кресла вокруг него. Неформальная встреча между лидерами автоботов и послом Сареком началась только сейчас, а напряжение между всеми собравшимися уже подскочило.       Министрам и генералам не особо нравилось находиться рядом друг с другом, ибо их встречи всегда начинались со словесных пикировок, но сейчас они были солидарны в одном: обеим сторонам не нравился посол Сарек и его помощники.       Посол сидел рядом с Оптимусом, а потому он мог не бояться, что военные или же политики накинуться на него с кулаками. Сарек в своё время видел много несдержанных и тупоголовых вояк и политиков, которые, не разбираясь, набрасывались с криками. С этих тоже не убудет накинуться по малейшей причине.       — Представлю по порядку, — начал Сентинел, сидя по правую руку от Оптимуса. Он взглянул на посла и рукой указал на строгую с виду фем. — Министр энергетики Церор Мас, с министром внутренней безопасности Ред Алертом и министром внешних дел Хак Найесом вы уже знакомы, также присутствует министр экономики Проул. И наши военные: полковник Хот Род и Отто Бенгер — генерал-полковник отдела РСА. Что ж, теперь можем начать.       — Многие знают, что ресурсы Кибертрона истощены и каждая сторона сейчас действует лишь исходя из общего количества запасов энергона, сырья и вещей первой необходимости и вооружения, — начал посол Сарек, завладев вниманием всех присутствующих. — Юсс хочет знать, намерены ли автоботы в той же мере противостоять десептиконам?       — Глупый и неуместный вопрос, — резко высказался Хак Найес на грубость посла.       — Попрошу не забывать о вежливости, — напомнил о порядке Оптимус и снова обратился к послу: — Но вопрос действительно неуместен. Мы не намерены останавливаться на полпути. Сдавать позиции и отдаваться на милость десептиконам не входит в наши планы.       — Прошу прощения за бестактность, но последние события заставили Юсс засомневаться в адекватности действий автоботов.       Оптимус мгновенно напрягся, уже зная, о чём хочет упомянуть посол. Оставаясь внешне абсолютно спокойным, он спросил:       — И какие же наши действия привели к вашим сомнениям?       — Мы полагаем, что преждевременное выдвижение к стенам Гелекса было ошибкой.       — Всё верно, — вступил в разговор Сентинел. — Мы получили доклад о выполнении одного из наших планов, но десептиконы всё быстро раскрыли. А после и прорыв на фронте близ Симфура спутал все наши карты. За это мы поплатились и более эту тему не стоит поднимать.       — Ещё раз прошу прощения, но, чтобы продолжить с вами сотрудничество, мы должны были убедиться, что у вас нет намерений сдаваться десептиконам.       — Если вы уже всё узнали о наших настроениях, то, может, мы уже наконец перейдём к тому, зачем собрались? — нетерпеливо предложил генерал, наблюдая за реакцией Праймов. Те согласно кивнули.       — Что требуется Юссу для подписания соглашения? — озвучил главный вопрос Сентинел.       — Давайте сперва поговорим о ваших запасах: на какой срок вам хватит энергона и вооружения?       — Это ваши условия для заключения соглашения? — теперь вклинился в разговор и Хот Род, угрожающе нависнув над столом. — Как только мы выдохнемся, вы тут же захватите наши города? Не понимаю, зачем вам эта информация!       — Полковник! — приструнил военного Сентинел. — Церор, огласи послу цифры.       Министр энергетики ещё больше приосанилась в своём чёрном пиджаке, окинула недовольным взглядом посла и с явным нежеланием раскрывать конфиденциальную информацию чужаку ответила:       — На ближайшие двадцать пять ворнов запасов хватит с лихвой, дальше не будет уже ничего.       Посол тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла.       — А вооружение? Есть ли у вас сырьё, рабочие ресурсы, целы ли заводы?       — Вооружения у нас много, заводы не перестают работать ни днём, ни ночью. — Министр экономики Проул взял слово, сложив руки в замок и положив их на стол. — Корабли, шаттлы, тяжёлое вооружение, пушки — всё, что хотите, у нас есть. Кредиты и энергон обеспечивают их непрерывную работу.       — У вас? — спросил вдруг посол. — Вы хотели сказать, у Тарна. Тарн всем обеспечен — заводами, сырьём, профессиональными рабочими. А есть ли что-то у Иакона?       — В Иаконе также имеются заводы и предприятия. — Сентинел понял, к чему клонил посол, и его мысли ему совсем не понравились. — Может не в таком большом объёме, как в Тарне, но и Иакон обеспечивает армию вооружением.       — Каким процентом вооружения Тарн обеспечивает армию?       Оптимус точных цифр не знал, но знал, что половина вооружения автоботов шла из Тарна. И если автоботы потеряют Тарн, то потеряют и возможность на равных противостоять десептиконам.       — Мне кажется, что послу об этом известно абсолютно всё, — недовольно заметил Оптимус, чуть повернувшись к послу. — Если же вы хотите напомнить нам об опасности потери Тарна, то не стоит, мы прекрасно осведомлены и делаем всё, чтобы этого не допустить. Юссу не о чем волноваться.       — Не о чем волноваться? — хмыкнул Сарек. — Я знал, что вы оптимистичны, но не думал, что настолько. Десептиконы готовят наступление на Тарн с явным желанием отобрать его! Энергон на исходе, вооружение зависит от второстепенного города, а нам волноваться не о чем.       — Посол Сарек, у вас очень странные методы видения переговоров, — высказался Сентинел. — Но они действенны, что удивительно. Вы снова напомнили нам о слабых местах, значит, вы можете предложить что-то помимо поддержки обычными ресурсами. Так что же это?       Посол Сарек помолчал пару секунд, оценивая, действительно ли сработал его план, и снова заговорил.       — Дела плохи не только у вас: у Юсса тоже ограничены запасы, и, если мы хотим победить в этой войне, мы должны знать о настоящем положении дел друг друга. Наши заводы так же велики, как в Тарне, за исключением пары вещей. Запасы энергона тоже рассчитаны не более чем на тридцать ворнов. Вместе со всем этим нужно думать, что мы должны делать, чтобы в такой ситуации взять верх над десептиконами. Предложение Юсса таково: заключение соглашения состоится, если автоботы поделятся с нами своими технологиями по защите города Иакона.       Предложение возмутило и министров, и военных, и они обменялись мрачными взглядами, мысленно соглашаясь с тем, что нужно слать подальше такой договор.       — Вы же понимаете, что такая информация известна лишь единицам и её передача — это угроза городу? — сдерживая вспыхнувшую злость, спросил Оптимус. — Можем ли мы предложить что-то взамен?       — Оптимус прав, — вступил Сентинел, не ожидая такого требования. — Какие угодно технологии, но не строение и устройство Иакона.       — Хорошо, — кивнул Сарек. — Тогда, предлагаю объединить усилия над созданием синтетического энергона. Исследовательский комплекс Иакона давно ведёт его разработку, и мы предлагаем свою помощь. Взамен мы предлагаем поддержку в боевых действиях и обеспечении необходимых ресурсов по первому требованию. Всё остальное обговорим позже.       Оптимус откинулся на спинку кресла, не очень довольный требованиями Юсса. Было ясно, что легко не будет, но посол Сарек превзошёл все ожидания Праймов. И как только он замолчал, Оптимус почувствовал себя абсолютно уставшим, а впереди ещё было несколько джооров составления примерного договора и споров по поводу его пунктов.

***

      Зал, который мерцал от мягкого света голубых и белых софитов, полнился лёгкой и незатейливой музыкой и голосами гостей. Боты и фем распределились по группам, обсуждая дела бизнеса, войны и прошедших речей ораторов: больше всего обсуждалась речь Оптимуса, а порицалась — посла.       Столько ворнов от Юсса не было никаких вестей, а тут под конец войны решили наконец выбрать сторону. Недовольство так и читалось на лицах военных, когда в зал спустились участники переговоров. Никто не сомневался в том, что какие бы ни были условия Юсса, Праймы согласятся на сотрудничество. Это злило, но все понимали, что другого выхода не было.       Уловив не особо радостные настроения в зале, Оптимус обратился к послу:       — Посол Сарек, несмотря на наши разногласия, я благодарен за оказанное нам доверие и ваш прилёт. Мы ценим, что вы всё же решились поддержать нас.       — Оптимус, — с мягкой улыбкой посмотрев на такого юного по сравнению с ним бота, Сарек наконец-то понял тот трепет, что владел искрами всех автоботов: посол видел, за что же так сильно любили Оптимуса. — Наша вина в том, что мы не оказали вам преждевременную поддержку. Пускай большинству юссцев и кажется эта война бессмысленной, поддерживаемой лишь для того, чтобы стать единственными властителями Кибертрона, я знаю, за что вы сражаетесь. И это правое дело, но поймите: тех, кто не захочет воевать, не заставишь и не пошлёшь против их воли, верно?       Оптимус не знал, что ответить. Воевал ли он по собственной воле? Определённо нет, но и автоботы сражались не от желания убивать, а от желания остановить десептиконов, чья идеология распространялась как чума.       — Мы тоже не хотели этой войны, но угроза захвата всего Кибертрона под началом одного бота — это противостояние диктаторству и жестокости среди населения, где будет править лишь одна сила. И я надеюсь, что юссцы поймут, что десептиконы — реальная угроза, а война — не прихоть старых товарищей.       Посол тяжело вздохнул, поняв намёк Прайма. Теперь он видел, что Избранным двигало искреннее желание освободиться от войны, а не затягивать её.       — Я понял, Оптимус. Но один я точно ничего не решу, но постараюсь помочь.       — Благодарю вас. — И увидев, как в их сторону идёт Элита, Оптимус решил пока покинуть общество посла. — Я вынужден вас покинуть, но прошу насладиться вечером в обществе прекрасной фем. — На этих словах подошла Элита, и Оптимус поймал её ладонь, взяв за длинные пальцы и подняв их на уровень груди. — Элита, устрой послу Сареку небольшую экскурсию.       — Боюсь, до экскурсии с такой знаменитой фем мне не будет дела, но благодарю. — Элита скромно рассмеялась, и её ладонь перекочевала из пальцев Оптимуса к послу.       Кинув обиженный взгляд на Прайма, что провожал их взглядом, Элита взяла посла под руку и сказала ему что-то, отчего они рассмеялись. Девушке явно не понравилось, что Оптимус буквально отдал её на растерзание политику, но показывать своё недовольство она не смела.       Как только посол ушёл Прайма обступила охрана.       — Оптимус, вас просит один из охраны посла Сарека, говорит, это важно, — доложил Айронхайд, подойдя вместе с тремя ботами охраны.       — Веди, — сухо велел Прайм, пытаясь унять начинавшуюся головную боль.       Через несколько кликов после их выхода из главного зала в коридор, примыкающий сбоку, они заметили бота в чёрной форме и шлеме. И когда тот снял шлем, Оптимус потерял дар речи.       — Давно не виделись, друзья! — улыбнулся бот, смотря то на Прайма, то на Айронхайда.       — Дорал, ах ты сукин сын! — воскликнул громила, приобнимая старого сослуживца за плечи. — Восстал из мёртвых и теперь крутишься среди высоких кругов Юсса, как так вышло?       — Это долгая история, — выдохнул Дорал, посмотрев на так и не отвисшего Прайма.       Погибший четыреста тридцать ворнов назад старый друг, капитан группы «Зет-330» по имени Дорал стоял живым перед Оптимусом.       «А говорят, чудес не бывает…»