А ты держи меня за руку.

Проснулся я от чертового маминого голоса. Она орала что-то, мол, куда я вчера ходил на ночь глядя. Я ничего не ответил и встал. Внутри все еще болело после вчерашнего. Мои худые ноги были покрыты синяками и ссадинами. Так же следы от пальцев вчерашнего хряка были у меня по всему телу. Одет я был все еще в грязную одежду. Подойдя к окну и слегка отодвинув темно-фиолетовые шторы, глянул в окно. Замечательно. Хоть какой-то день вышел солнечным. Проследовал в ванную и как мог привел себя в более нормальный вид. Когда я вернулся в комнату, то быстро надел рубашку белую, в голубую клетку, черные узкие джинсы, ремень с клепками закрепил на заднице, вышел в прихожую, повесив рюкзак на плечо. Было слышно, как мать возится в поисках чем бы похмелиться. Я решил ничего ей не говорить и, быстро надев кеды, вышел из дома. Я почти никогда с утра не ем. Или некогда, потому что постоянно опаздывал, или потому что нечего. Сегодня, когда пойду после школы, то зайду в магазин и куплю что-нибудь. Да и мамка есть что-то должна. Она никогда не заботилась о том, есть ли в нашей квартире еда. Я уже к этому привык. Я стоял на пороге входа в мою обитель зла и медленно, делая большие затяжки, курил. Дым согревал внутри. Было совсем не холодно. Когда все же докурил, я отправился в школу. Дети там были шумные, и все норовили задеть других своим высказываниями или потычками. Лишь один Марк Архипов не обращал на их возгласы внимания. Я гордо шествовал по коридору. Остановиться меня заставили двое. Которые всю жизнь лезли ко мне. Один подошел ко мне и ни с того ни с сего толкнул в плечо. Я отлетел к стене. Второй же прошипел как змея. - А вот и наш Маркуша. – у него были поистине противные и злые глазенки. Он и вправду был похож на змею. - Чего вам надо? – недовольно спросил я. - Тебя. Ну, нам же надо кого-то мучать, – тут эти двоя дико заржали. Я не успел опомниться, как они налетели на меня и начали бить. Черт, как я устал. У меня и руки, и ноги, да все, что только можно, болит после такой работы, а они еще пристали. Повалили на пол и стали пинать ногами. Пинали долго и сильно. Я еле поднялся и вышел из школы. Наверное, я точно не попаду сегодня на занятие. Из губы шла кровь, руки все сбиты. На костяшках пальцев ссадины. Видно им тоже досталось. Черт, как же все болит. Я добрался до своей квартиры и упал. Бездна, которая окутала меня, манила меня за собой. Показывала, что там намного лучше. Я хотел идти за ней. Я почти протянул свою безжизненную руку к ней. Я почти ей доверился. Почти. Я хотел, чтобы она меня забрала к себе. Я слишком устал жить в этом безумном мире. Меня кто-то позвал. Я попытался открыть глаза и посмотреть кто это, но не смог. Лишь белая, смутная пелена перед глазами, которая застила все. Выдохнул так рвано и нечетко, что может показаться, будто я уже и не жив. Кто-то нежно коснулся пальцами моего лица, а потом поднял меня на руки. Я автоматически сжался от такого, ведь никто никогда не касался меня так. Для меня такие прикосновения были в новинку. Хах. Меня даже мать так никогда не касалась. А может это она сейчас несет меня куда-то на руках? Да нет, быть не может. Она никогда бы не подняла меня, пусть я и вешу от силы килограмм 40. Она бы просто пнула меня, со словами «Эх, хоть бы домой зашел для приличия». Она ровняла всех под себя. Как будто человек просто не может упасть, будто бы он обязательно должен напиться или быть не в своем уме. Тут я почувствовал тепло. Мои пальцы сжали рубашку того, кто меня нес. Она оказалась мягкая и приятная на ощупь. Мне хотелось всегда прикасаться к такой рубашке. У меня же всегда было мало одежды, но все же я старался выглядеть опрятным и чистым. Сам себе стирал, зашивал, покупал, менял, выбирал. Я был свободным. Меня бережно уложили на диван и накрыли чем-то теплым. Я так понял, что это был плед или одеяло. Я машинально, как это делаю всегда дома, зарылся с головой под него. Кто-то аккуратно откинул плед, а после коснулся моего лба холодным полотенцем, и я открыл глаза.