Mass Effect: Golden Star

Холден шел почти на ощупь по отсекам “Золотой звезды”. Из его рта вырывались клубы пара при дыхании, но холода он не ощущал. Работало только аварийное освещение, а все обзорные окна и технические помещения были закрыты стальными щитами. Раздающееся эхо от шагов капитана быстро сходило на нет — создавалось впечатление, что воздух в корабле становиться чуть ли не осязаемым и поглощает любой звук, стараясь поддерживать вечное молчание мертвого корабля. В этот момент капитан остановился и нахмурился. Не мертвого. Несколько часов назад у “Золотой Звезды” был экипаж. А сам Холден… Он не помнил, что произошло. Как он вернулся на судно? Неуверенно проследовав в следующий отсек, он подошел к коммуникатору и щелкнул переключателями: — Мостик, на связь. Ответом была полнейшая тишина, без всякого намека даже на статические помехи. — Мортен, прием. Кто-нибудь меня слышит?.. — его собственный голос звучал так же неестественно глухо, как и звуки шагов по палубе. Быть того не может. Кто-то должен быть здесь. Капитан не мог объяснить, откуда такая уверенность, но он чувствовал чье-то незримое присутствие, совсем рядом. И от этого ощущения волосы дыбом вставали. Положив руку на рукоятку табельного пистолета, он продолжил путь к мостику. Поначалу он подумал, что с кораблем что-то не так, но нет — редкие работающие экраны сообщали о том, что с фрегатом все в порядке. В отсеках нет следов борьбы или применения оружия. Так и не встретив на своем пути ни единой живой души, Холден подошел к входу на мостик. Поколебавшись доли секунды, он сделал шаг вперед и двери бесшумно отошли в сторону, открывая перед собой пустое помещение. Никого не было. Мортен, Игнис, Лэнни… Их как будто никогда здесь и не было. Несколько индикаторов у штурвала рядом с креслом пилота тускло светились зеленым светом и капитан, ощущая нарастающую из ниоткуда тревогу, сделал несколько шагов вперед, как давно забытый голос со спины произнес: — Долго тебя ждать приходится. Развернувшись, Холден сделал резкий шаг назад. Его прошиб холодный пот, а сердце забилось быстрее. Позади него в проходе стояла Флор в ее старой форме оперативника, и скрестив руки на груди, прищурившись, разглядывала капитана. — Но… откуда?.. — все еще не веря глазам, прошептал он. — Я же видел собственными глазами как ты... — Умерла? Да, я помню, — грустно улыбнулась она и сделала шаг вперед. — Но это было так давно и так далеко отсюда… Капитан больше ничего не хотел знать. Все мысли и сомнения куда-то исчезли — подойдя к свой возлюбленной, Холден заключил Флор в объятия, чувствуя, как она не менее сильно прижимает его к себе. Все, что было после их разлуки — уже не имело никакого значения. Ничего и не было. — Я скучала, — сквозь шум в ушах услышал Холден и почувствовал на своей щеке ее слезы. — Думал, что никогда больше тебя не увижу, — ком в горле мешал говорить. Он не знал, сколько они так простояли, но вскоре вспышки уже когда-то испытанной боли и воспоминаний заставили капитана нежно отстраниться. Держа Флор за плечи, он взглянул ей в глаза: — Где мы? — Пойдем, я тебе покажу, — слабо улыбнулась та. Не выпуская руку Холдена из своей, она подвела капитана к креслу пилота и нажала несколько кнопок. Защитные экраны медленно опустились, открывая вид на темную пустошь. “Золотая Звезда” находилась на поверхности планеты, что само по себе было невозможно — фрегат не относился к классу атмосферных кораблей. Ничего не понимая, Холден смотрел на равнину и затянутое плотным слоем темных облаков небо, с которого падали хлопья темного снега. Видимость была почти нулевая. Ничего не говоря, Флор повела Холдена к аварийному выходу с корабля. — Ты хочешь выйти наружу? Но мы же черт знает где… — На Земле, Венс. Мы на Земле. Капитан всю дорогу до выхода с корабля молчал. Когда открылся внешний шлюз, ветер ударил в лицо Холдена, но он не был холодным. С неба падал не снег. Это были хлопья пепла. — Ничего не понимаю, — нахмурившись, произнес он. — Если это Земля, то где мы? Ничего не ответив, Флор кивнула в сторону просвета со стороны хвостовой части фрегата. И Холден увидел. Там пустошь заканчивалась обрывом, за которым были видны полуразрушенные и давно сгоревшие остатки некогда высоких башен и домов. Через мгновение они уже стояли на краю обрыва, глядя на выжженный дотла город, посреди которого зияло чрево огромного кратера. Капитану на какой-то момент стало плохо. Этого не могло быть. — Что здесь случилось? — Война, — тихо ответила Флор. — Земля мертва, это одно из немногих мест, где остались следы нашего пребывания. — Я не понимаю… Если бы это случилось, то я бы… — Холден запнулся. Флор молчала. Перед глазами Холдена пронеслись замыленные воспоминания. Какой-то корабль… Лицо. Выстрелы. Боль. — Значит, я умер, — утверждающе и спокойно произнес капитан. — Или это все просто видения умирающего мозга. — Я не видение, — прошептала спутница, крепче сжав руку Холдена. — Я такая же реальная, как и ты, здесь и сейчас. — А остальные?.. — Больше жизни нет. Нигде. Жизнь покинула эту галактику. — Как это случилось? И почему тогда ты… Мы здесь? — повернувшись к Флор, задал вопрос капитан. — Потому что я решила быть с ними, — ответила та. — Ведь выбор небольшой — покориться Им или быть уничтоженным. — Покориться? Кому? — Холден чувствовал, что у него голова идет кругом, а желудок сводит спазмом. — Сейчас увидишь, — Флор закрыла глаза. В этот момент перед глазами у капитана пронеслись картины Армагеддона: он стоит на мостике какого-то корабля или станции, висящей на нижней орбите Земли. Прямо впереди видео огромный корабль, похожий на кальмара или спрута, мимо которого проплывают как небольшие обломки боевых кораблей, так и более-менее целые остовы — все, что осталось от боеспособных кораблей Альянса. Земля в огне, это видно даже из космоса — все крупные города и космопорты разрушены. На поверхности с периодичностью раз в несколько секунд вспыхивают огненные шары, аннигилируя материю и создавая мощнейшие бури в атмосфере. — Нет! Не может быть! — закричал Холден. Видение исчезло. Прямо перед ним открывался вид на зеленую долину, за которой было видно голубое море и синее небо. Солнце склонялось к горизонту, нежно согревая своими лучами. Теперь он находился на склоне небольшой горы рядом с Флор. Несколько минут он молчал, пытаясь отдышаться, затем повернулся к спутнице: — То, что я видел — это будущее? — Возможное будущее, — грустно улыбнувшись, та кивнула в ответ. — Ты сказала, что решила быть с ними. Это Жнецы. — Венс, ты всегда был проницательным, — дотронувшись ладонью до его щеки, произнесла Флор. — Это случится в любом случае. Вопрос, как мы распорядимся своими телами. — Что ты имеешь в виду? — Они всегда предлагают выбор. Или мы сливаемся с машинами, или умираем. Меня, мое тело и разум — восстановили. Ты видишь меня прежней, потому что ты такой меня запомнил. — Мне плевать на это, Флор, — Холден попытался выразить словами то, что чувствовал. — Мне плевать на Жнецов. Плевать, на то, что я, быть может, погиб — у меня больше нет объяснений происходящему сейчас. Я молил небо, что бы мы встретились хотя бы на одно короткое мгновение. И меня услышали. — Венс… Ты не погиб, хоть и потерял много крови. Ты до сих пор лежишь в медицинском отсеке “Золотой Звезды”. И пришло время возвращаться. Эти слова окатили Холдена, как холодный душ. — Нет. Только не это, — почувствовав все нарастающую боль, и пошатнувшись в сторону, прошипел капитан. Теперь он лежал на земле в луже крови, держась за рану от пули. Рядом на коленях стояла Флор. Из ее глаз текли слезы. — Любимая… Я не хочу... Тебя снова терять, — из последних сил произнес капитан, не чувствуя ничего, кроме агонии. — Ты найдешь меня вновь, — проваливаясь во мрак беззвёздной ночи, услышал Холден. — Мы будем вместе… *** В медицинском отсеке раздался тихий стон, перерастающий в вой, полный отчаяния. Если бы рядом кто-нибудь находился, он бы увидел, что по щеке лежащего на операционном столе капитана скатывается одинокая слеза. — Пришел в себя? Этот голос резанул по ушам своим низким, рычащим тоном. Это был тот самый голос, который на корабле в последние несколько недель не слышали. Кроган сидел неподвижно, как статуя, и совершенно бесшумно. Казалось невозможным, что такая громадина может вести себя столь тихо, но Холден только сейчас понял, что он в медотсеке не один. Правда, зачем крогану понадобилось караулить бредящего капитана, оставалось загадкой. Возможно, он просто убивал время. Или ему было что-то нужно. — Что тебе... нужно? — прохрипел Холден, с трудом открывая глаза и пытаясь подняться. Яркая вспышка боли во всем организме заставила его сжать зубы. Капитан не сразу понял, что помимо кучи трубок и зондов, подключенных к его телу, он был до кучи прикован к столу ограничительными ремнями. Послышался тяжелый смешок. Будто гора хохотнула. Забавный звук, но Холдену сейчас было не до смеха. Еще свежо было воспоминание о Флор... настолько реальное, что становилось трудно отличить, где кончается сон и начинается явь. Он как будто все еще чувствовал удушающий запах гари и чего-то металлического, слышал эту густую, давящую тишину. Только сейчас он понял, что ему показалось странным во Флор, когда он увидел ее и обнял. Тишину она не разрушила. Она не дышала. И сердце ее не билось. — Что мне нужно? — наконец передразнил Харш. Его исполосованная шрамами морда выражала смесь легкого удивления, одобрения и абсолютной усталости, будто он разговаривал с ребенком. — Пришел тебя добить, чтоб не мучился. Компьютер сказал, что у тебя шансы выжить — как у безголового пыжака. Но смотри-ка, выжил. Разговариваешь даже. Он хмыкнул и замолчал снова, сделав глоток из стоявшей на тумбе открытой бутылки ринкола. — Выпьешь? От глотка этой дряни ты увидишь небо в алмазах. Вместо ответа Холден только закрыл глаза, едва заметно мотнув головой. Он попытался вспомнить, что произошло на батарианском корабле, но воспоминания наплывали лишь отдельными, абсолютно нелинейными фрагментами. — Я достаточно увидел, Харш, — на грани слышимости донесся подавленный голос. — Не сомневаюсь. Кроган сделал еще один глоток. Похоже, у него было в привычке делать большие паузы между своими репликами. Пожалуй, тем, кто живет столько лет, без нужды куда-то спешить. Казалось, что даже апокалипсис не встревожит эту огромную махину — он так и будет флегматично стоять и смотреть, попивая ринкол, как рушится мир на его глазах. — Знаешь, я могу рассказать тебе одну историю. Думаю, она будет для тебя поучительна, а так как тебе все равно некуда убежать, то может, и развлечет тебя. Холден издал что-то наподобие хрипа — как оказалось, это был тихий смешок. — Пожалуй, не… откажусь, — болеутоляющее уже проникло в вены и вновь заглушило боль, хоть и ненамного. — Хорошо. Я не шаман и не умею красиво говорить, но кое-что рассказать могу. Слушай. — Он откинулся на спинку стула и уставился куда-то в стену, будто погружаясь в воспоминания. — Давным-давно, когда вас, людей, еще даже не существовало, была одна планета. Ее населял гордый и величественный народ, который заботился о лесах и полях. Они были грозными и сильными воинами, но всегда возвращались домой после каждой войны, потому что знали — там их ждут жены и дети, там их семья и там место для последнего упокоения их душ. Мудрые знахари и жрицы направляли народ на путь развития и совершенствования, на путь истинного воина, знающего честь и верного своему народу. Тысячи и тысячи лет народ жил в мире с собой и планетой, ставшей их домом, пока однажды, когда вождем самого могущественного племени был избран Корлах Великий, на планете неожиданно не появились чужаки. Они не были страшны. Они были маленькими, тощими и слабыми, и потому их никто не испугался. Народ принял их, хоть и удивился их странному обличию. Чужаки не причиняли вреда, наоборот — с их помощью у народа появились вещи, которые казались чудесами, созданными самими духами и богами. Оружие, которое могло плеваться огнем и металлом, железные постройки, броня, выдерживающая попадание даже самым тяжелым молотом. Всего за несколько сотен лет народ достиг вершины своего воинского мастерства. Кроган замолчал, глотнув своего ядреного пойла, и, кажется, обдумывал свои слова. — Народ радовался и благодарил чужаков тогда. Особенно когда они принесли им магию, возможность двигать предметы одной только силой мысли. Они принесли вещи, которые могли перемещать за долю секунды на огромные расстояния. Они построили места, где можно было делать металл и много всего другого. Народ процветал. А когда чужаки пришли в последний раз, они дали им оружие, которое могло уничтожать целые города. Стирать с лица планеты целые поселения. Вождь Корлах не знал, что его нельзя было применять, — наконец продолжил кроган. — Но когда начал, останавливаться было уже поздно. Народ уничтожил свою планету. Город за городом пали, а жители, не зная, что им делать, обратились за помощью к чужакам. Тогда те сказали: вот, берите наши корабли, берите наше оружие и нашу броню и идите воевать за нас. И народ пошел. У них не было выбора. Они воевали с чудовищами за чужаков, вырвали для них победу, потеряв треть своих лучших воинов, но в конце концов вернулись домой. Чужаки построили машину, которая остановила смерть планеты, но вернуть былое величие уже было невозможно. Тогда народ понял, что нужно уходить искать новые дома. За пределами умирающей планеты. У них еще оставались корабли и заводы, они научились сами строить и производить предметы, которые раньше казались им магическими. Через много лет народ наконец смог вырваться в космос и полетел на поиски новых домов. Но они опоздали. Планеты, пригодные для проживания, были уже заняты чужаками и их друзьями. Нигде не были рады народу, везде они были врагами, везде их гнали и отказывались давать убежище. Тогда народ взял оружие и снова пошел на войну. Они достигли границы пространств турианцев и азари, они почти захватили миры, которые раньше смотрели на них, как на животных... но они недооценили коварства врага. Когда они вернулись на свою родную планету, оказалось, что на них пало проклятье галактики. Всего за несколько сотен лет народ почти вымер, — тихо сказал кроган, глядя на пустую бутылку такими же пустыми глазами. — Яд проник в их тела. Яд, окутавший их родину, тот самый, что принесли чужаки, ради которых когда-то сражался народ, которых народ спас от смерти, защитил от чудовищ, народ, которому воздвигли памятник в сердце космоса. Они умирали медленно. Это не была быстрая, милосердная смерть от выстрела или топора. Это была смерть, которая растянулась на столетия, став обыденностью, единственной реальностью. Не сном. Пустая земля была покрыта пылью, воздух был непригоден для дыхания, а солнце сжигало тех, кто не успевал приспособиться к его убивающим лучам. Но это было не самым страшным. Ты когда-нибудь видел, капитан людей, как горы детских трупов закрывают горизонт? Видел, как женщины твоего народа, обезумев от горя и отчаяния, уходят в пустыню, чтобы быть съеденными и получить освобождение от страданий? Видел ли ты своих собратьев, превратившихся в зверей, убивающих ради крошечной надежды, что удастся прожить еще один день? — кроган поднял взгляд на Холдена и уставился на него своими черными, как смоль, глазами. — Это был Век Скорбного Воя. И это не метафора, капитан. Каждый день был наполнен плачем. Все искали смерти, не от болезней, так от пули. Братья убивали братьев, сыновья — отцов. Чужаки обманули нас. Они обещали нам прогресс и процветание, они использовали нас, а затем бросили умирать посреди ядерной пустыни с медленно убивающим ядом в крови. Харш снова замолчал, и на этот раз надолго. Он выглядел задумчивым, но не похоже было, что он грустит. Для него все это было уже давным-давно в истории. Когда он родился, Тучанка уже была такой. И другой жизни кроган не знал. Но это не мешало ему извлекать уроки из ошибок прошлого. А еще он знал, что мучает Холдена. — Ладно, похоже, мой ринкол закончился, — наконец сказал он, вставая. — Я скажу остальным, что ты пришел в себя. Турианка и инженер захотят узнать об этом. И еще, капитан... — он остановился у двери и обернулся. — Не вздумай доверять чужакам. Особенно тем, кто предлагает решение всех проблем, могущество, силу... и спасение. С этими словами он вышел, так и не сказав Холдену, что тоже видел кошмары. Но кроган не признался бы в этом даже самому себе. Впрочем, его вряд ли можно было испугать перспективой всемирного уничтожения — таким, как он, уже давно было наплевать. Капитан слышал эту историю, но никогда до этого — в таких подробностях или из уст одного из кроганов. Холден еще некоторое время лежал, не двигаясь, затем его губы зашевелились. — Даже самое долгое затмение не длится вечно, Харш. Государства и империи рушатся, но выжившие… закаленные болью… всегда поднимаются с колен. Пусть и через тысячелетия. Но Харш уже ушел, и слова Холдена, скорее всего, не достигли его ушей. Капитану предстояло еще несколько дней провести в медблоке — рану быстро залечили, благо выстрел прошил его бок насквозь, но человек потерял много крови, и для полного восстановления требовалась реабилитация. ВИ даже предложил ему приобрести новейшую технологию удаления шрамов, которая стоила пятьдесят тысяч кредитов. Конечно же, у команды "Золотой звезды" не было столько лишних денег. Они вообще опасались, что теперь денег не будет совсем, потому что никто в отсутствие Холдена не решался принять вызов от Арии. Азари, наверное, вся извелась в ожидании отчета о выполнении миссии. Учитывая, что ни корабля, ни Дэвиса, ни батарианцев спасти не удалось, каждый из команды корабля готовился к худшему. Ария предупреждала всего один раз, а потом наносила удар. Обычно после такого никто не оставался на плаву. И смерть тут была далеко не самой ужасной перспективой. *** На третьи сутки капитан все же смог подняться с операционного стола и встать, хоть и с огромным трудом, на ноги. При попытке перенести вес на правую ногу, Холден сжал зубы. Кинув взгляд на кем-то заботливо оставленную трость, он только фыркнул: — Обойдетесь. Через несколько десятков минут и нескольких попыток пройти пару метров, капитан облачился в новую одежду, и покинул медотсек, неторопливо хромая в сторону своей каюты. Его героическое путешествие сопровождалось притихшими голосами и внимательными взглядами. Похоже, что все чувствовали: в воздухе витает ощущение перемен. Корабль дрейфовал на почтительном расстоянии от Хар'Шана — видимо, Лэнни и Кассия очень доходчиво объяснили Мортену, что оставаться рядом с планетой и обломками батарианского корабля, все равно что нарисовать у себя на спине мишень и отправиться гулять по Омеге. Но куда лететь теперь, никто не знал, а в медблоке с Холдена сняли инструметрон и отключили коммуникатор. Когда капитан проходил мимо кают-компании, вслед ему послышался смешок. — Я рад, что ты жив, Холден. Это был Лэнни. Выглядел он неважно, и дело было не в усталом виде. Скорее, он был напуган, но изо всех сил пытался это скрыть... Как и большая часть команды. Теперь уже не было смысла делать вид, что никто не знает, с чем они столкнулись. И насколько это опасно. Что касается турианки, то ее нигде не было видно. “А я — не очень”, — пронеслась резкая мысль у Холдена. Нужно было составить отчет и обдумать дальнейшие действия. — Где она? — остановившись и прислонившись к стене, произнес Холден, кидая взгляд в проем, за которым был виден инженер. Его голос был абсолютно сухой и лишенный каких-либо эмоций. Лишь испарина на лбу говорила о том, что Холден сейчас испытывает боль. Лэнни молча пожал плечами и не слишком охотно кивнул в сторону каюты турианской снайперши. Похоже, она не была серьезно ранена, иначе лежала бы в медблоке. Просто не хотела никого видеть. Странно — учитывая, что она испытывала определенные теплые чувства к Холдену и Лэнни. Для нее они стали друзьями впервые за все время с тех пор, как она потеряла свой отряд. И такое добровольное заключение в каюте было на нее совсем не похоже. Слегка кивнув, капитан молча пошел дальше. Коридор резко повернул налево, и через несколько минут он стоял у входа в каюту турианки, тяжело дыша и упираясь одной рукой в стену. Нажав кнопку вызова, он для уверенности слегка пнул дверь с ноги. — Это Холден, открывай. — Открыто. Заходи. Голос послышался как будто издалека, но Кассия совершенно точно была внутри, и она была собой. Холдену не довелось увидеть всего, что произошло на борту батарианского корабля между ней, Лэнни и Джеком, но кое-что он все-таки знал. И это не сулило ничего хорошего. Войдя в каюту, капитан понял, что в ней не горит свет. Совсем. Стояла кромешная темнота, а самой турианки видно не было. Лишь когда глаза привыкли к отсутствию света, Холден увидел, что темная фигура Игнис скорчилась в углу, на полу, возле шкафа для брони. Что-то в ней было определенно не так. Сделав несколько шагов вглубь помещения, капитан подошел ближе и с трудом наклонившись, дотронулся до ее плеча: — Кас. Что с тобой? Только приблизившись к ней вплотную, он заметил, что она рука турианки прикована наручниками к шкафчику. Она не смогла бы освободиться, даже если бы очень захотела. Винтовка ее стояла в противоположном углу, разряженная и разобранная. — Сам не видишь, капитан? — она слабо усмехнулась, подняла руку и продемонстрировала тонкий плоский браслет. Недолго думая, капитан опустился на пол и сел рядом с Игнис: — Ну просто чудесно, — саркастически произнес тот. — Что произошло на крейсере? После того, как связь пропала? Кассия отвернулась, вперив взгляд в стену. Она выглядела... не то чтобы подавленной, но какой-то напуганной. И отрешенной, будто ей не хотелось думать ни о чем вообще, и уж тем более — с кем-то разговаривать. — Думаю, в общих чертах ты уже знаешь. А за подробностями лучше сходи к Лэнни, он был единственным, кто сохранил чертов рассудок. — Он не сидит в своей каюте, прикованный к шкафу, — помолчав какое-то время, он задал еще один вопрос. — Тебе тоже снятся кошмары? — Я вижу их наяву. Турианка упорно не хотела смотреть капитану в глаза. Не хотела говорить, что сама себя приковала наручниками в ужасе. Она была напугана тем, что может причинить вред кому-нибудь из экипада, может убить людей, которые были ее единственными друзьями и которые защищали ее. Уж лучше потерпеть неудобства, чем рисковать жизнями друзей. — Пожалуйста, забери мою винтовку, — попросила она. — Если ты считаешь, что так будет лучше — я возьму ее на некоторое время. Скоро я буду говорить с Арией, и думаю, что эта стерва прикажет, что бы мы продолжили путь даже после всего, что произошло, — задумчиво произнес Холден и добавил: — Ты теперь свободна. Я могу высадить тебя и любого, кто не захочет лететь дальше в каком-нибудь космопорту. — И куда мне идти? У меня нет дома, нет друзей, к тому же я опасная сумасшедшая, — горько усмехнулась Кассия, будто бы желая вжаться в стену и раствориться в ней. — Нет. Я не хочу. Позволь мне остаться на корабле, капитан. Если нужно, я буду сидеть здесь все оставшееся путешествие. А если... если все безнадежно, отправь меня в бой. Я хотя бы умру с достоинством, как и положено уроженцу Палавена, — ее слова были жестоки, но не лишены смысла. Оставлять ее без присмотра в порту или в колонии было слишком опасно — а здесь за ней хотя бы можно было присмотреть. Да и вряд ли Лэнни был бы в восторге от перспективы навсегда потерять турианку. — Хорошо, — тяжело поднявшись, Холден поднял винтовку, и перекинув через плечо, вытащил свой пистолет из кобуры, направив в сторону Игнис. — Ты уж прости… Рявкнул выстрел, перебивший цепь наручников. — Ты совсем с ума сошел? — Кассия потрясенно посмотрела на человека. — Ты же знаешь, что это ошибка. Снаружи каюты послышались торопливые шаги. Кто-то услышал звук выстрела. Лэнни вошел в комнату и уже почти готов был увидеть труп турианки. Он не удивился бы этому — Холден не был слишком сентиментальным и избавиться от угрозы на борту было его долгом, как командующего офицера. Застыв у порога, он переводил взгляд с Кассии на Холдена и обратно, не понимая, что происходит. — Ошибкой было бы бросить тебя здесь подыхать как раненное животное, и позволить безумию завладеть твоим рассудком. Так что из двух зол я выберу меньшее. Прорвемся, — с этими словами Холден развернулся и поковылял к выходу, где стоял Лэнни. Уже у порога он остановился и обернулся. От Игнис не ускользнуло странное выражение лица Холдена — казалось, что на мгновение с него слетела маска уверенного человека, показав истинное лицо. Уставшее, полное боли и отчаяния. — Ты помнишь тот день в колонии, когда ты пришла и устроила мне взбучку за то, что я отсутствовал на посту? — Еще бы такое забыть. Ты был жуткой занозой в заднице, — слабо улыбнулась турианка. Лэнни молча подошел к ней и протянул руку, помогая встать. Она, похоже, не ела и не пила несколько дней — ее хорошенько шатало, а от любой помощи Игнис отказывалась. Она говорила, что должна сначала увидеть капитана. Только теперь инженер понимал, что она ждала от него смертельного удара. — Ты спасла меня в тот день. И теперь я не могу себе позволить потерять друга, — с этими словами он вышел за дверь, хромая в сторону своей каюты. — Кассия... пойдем, — Лэнни осторожно потянул ее в сторону выхода, подождав, пока стихнут шаги капитана. — Тебе надо хотя бы немного поесть. Она только кивнула, в который раз удивляясь, за что к ней относятся с таким уважением и заботой. Особенно люди, которые из-за нее подвергали свою жизнь опасности. А она... она никого не спасла. Она не смогла защитить жителей колонии, не смогла уберечь свою команду, из-за нее пострадал Холден и она своими руками чуть не застрелила Лэнни. Нет, Игнис не заслуживала такой доброты, но тем не менее, она ценила ее. В такие времена любое доброе слово было на вес золота. Но об этом она думала все последние три дня, и теперь ей хотелось лишь одного: наконец нормально поесть и, может быть, даже поспать. При мысли о последнем турианка почувствовала во рту медный привкус и как по спине пробежали мурашки. Сколько еще она сможет продержаться и не сойти с ума? Сколько еще времени пройдет, прежде чем ее кошмары все чаще и сильнее начнут проникать в реальность? Когда корабль отдалился от планеты и Джек взорвал груз, ей немного полегчало. Но каким-то шестым чувством она знала, что будет хуже. То, что было внутри нее — как заразная болезнь, она распространялась все быстрей, и лекарства от нее не было. Может быть, конец дней знаменитой лейтенанта Игнис наступит быстрее, чем до нее доберутся псы Арии. Открытая бутылка алкоголя стояла на столе нетронутая, равно как и чистый стакан. Холден сидел в кресле и молча смотрел в одну точку, обдумывая произошедшее. Если говорить кратко, то все было очень плохо. Прямо-таки, хуже не бывает. Но, как всегда, был выбор. Между смертью от рук наемников Арии, и... Какой-нибудь другой смертью, которая, как чувствовал капитан, шагала за ними по пятам на протяжении всей последних двух недель и ровно дышала в затылок. Моргнув, он перевел взгляд на терминал БК и в полголоса произнес: — Компьютер, открыть канал связи. Вызывать Арию. — Есть, капитан, — послушно отозвался ВИ, и на коммуникаторе Холдена замигал огонек вызова. Азари не отвечала долго. Очень долго. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем аппаратура вывела на голографический экран темную картинку. На ней практически ничего нельзя было рассмотреть, но кое-что Холден все же увидел. Кажется, чье-то обнаженное тело синего цвета, покрытое фиолетовыми узорами. Рядом была видна другая азари, но капитан не разглядел ее лица. Ария, похоже, была недовольна, но не смущена. — Надеюсь, ты отвлекаешь меня для того, чтобы сообщить об успешном завершении миссии, — проговорила она чуть хрипловатым голосом. На заднем плане послышался чей-то приглушенный смех. — Дэвис мертв, — таким же тоном, которым он обращался к компьютеру, произнес Холден. Не дожидаясь ответа азари, он выслал записи с последней высадки на батарианский крейсер. Ария села прямо, расположившись на темно-синих шелковых простынях. Должно быть, они стоили целое состояние. Она нахмурилась, повернула голову и сказала куда-то в сторону: — Шала. Уйди. Азари рядом с ней тут же испарилась, словно ее тут и не было. Ария просмотрела записи, и с каждой секундой ее лицо становилось все мрачнее. Наконец, когда все закончилось, она задумчиво постучала костяшками пальцем по подбородку. — Итак, вы уничтожили улики, потеряли моего человека, и улетели от Хар'Шана. Скажи мне, Холден, это удачная миссия? — Конечно, более чем, — улыбнулся Холден, разводя руками. — Твой мозгоправ теперь не будет истреблять из жажды крови целые колонии, не сможет нас держать в узде, и докладывать тебе о каждом нашем шаге. Скажи мне, азари. Разве это не удачная миссия? Похоже, это ее удивило. Однако Ария быстро справилась с этим, и ее лицо вновь стало непроницаемым, а в глазах лишь лениво поблескивали искорки презрения и превосходства. — Ты бы придержал язык, Холден. Не забывай, кому ты обязан всем тем, что сейчас имеешь. И я очень легко могу забрать это у тебя. Ты этого хочешь? — Забрать? У меня? — капитан разразился тихим хохотом, переходящим в хрип. — Ты ничего не сможешь забрать. Потому что мне ничего из этого уже не нужно. Даже обещанная тобой “свобода”. Потому что мертвецам она не нужна. Ария увидела, что он, отведя взгляд чуть в сторону, словно кому-то улыбнулся. Только она собиралась ответить, как взгляд капитана вновь упал на нее. Теперь это был не даже не знакомый злой взгляд Холдена, в котором сверкали искры ярости. На азари смотрела настоящая черная бездна. — Скажи мне. Ты же знала, что вся твоя миссия — билет в один конец для всех нас, — и это был не вопрос, а утверждение. Ария долго молчала. Обычно она не лезла за словом в карман, но на этот раз тщательно подбирала слова. Она и сама не знала, зачем ей что-то доказывать Холдену, к тому же, оба они прекрасно понимали правду. — Если никто не сделает то, что поручено вам, — медленно проговорила азари. — Билет в один конец можем получить все мы. А я хочу жить. И хочу, чтобы азари жили. И Омега. Ваша жертва... была необходима. Она поднялась, не заботясь накинуть на плечи хотя бы что-нибудь из одежды, и начала что-то набирать на своем терминале. Она была красивой... но вместе с тем, в ней сквозила бесконечная усталость. — Теперь команда "Золотой звезды" мне бесполезна. Более того, вы стали опасны. Безумие уже прокралось в твои крошечные мозги, капитан... или мне следует называть тебя преступником? Могу поклясться, что прокралось. Ты прав, Холден, ты уже мертв. Вы все уже мертвы. — Рядом с голографическим экраном Арии замерцал еще один. Она связывалась с кем-то параллельно Холдену. — Спускайте всех собак, "Золотая звезда" вышла из-под контроля. — Безумие?.. О, нет! Это не безумие. Я видел будущее. Ты не будешь никого контролировать, как хотела. Все, ради чего ты живешь — умрет. Галактика станет безжизненной пустошью. А знаешь, что? Иногда какая-то часть меня хочет, что бы это произошло, — Холден подался вперед, впившись взглядом в азари. — Делай, что хочешь, Ария, а я направляю этот корабль в пекло на Хар'Шан. А потом найду способ отомстить за свой экипаж, и еще вернусь… За твоей головой! Искривленное неестественной ухмылкой лицо Холдена исчезло. А Королева Пиратов, вперив взгляд в потемневший экран, еще долго размышляла о чем-то. Подозвав своего телохранителя-батарианца, она приказала ему написать срочное сообщение советнице. Уже очень долго Ария не бывала на Цитадели... настало время это исправить. И коль скоро она туда направится, никто не должен был узнать об этом. Кроме, разумеется, советницы. Ирисса не любила Арию, но всегда прислушивалась, если та говорила, и ни разу еще не ошиблась в этом. — Так значит, это уже началось... — пробормотала Т'Лоак, одеваясь. Ей казалось, что экипаж Холдена, и он сам, продержатся дольше. Ее опасения в основном касались Кассии Игнис, турианской изгнанницы, что уже подверглась серьезному вмешательству в разум. Но похоже, что на этот раз Королева ошиблась. Турианка оказалась сильнее, чем она предполагала. А вот Джек пожертвовал жизнью совершенно зря. Ей было жаль человека-биотика. Тот упорно цеплялся за жизнь и даже тогда, когда впервые попал на Омегу, доказал это. Ария и Найрин избили его до полусмерти, когда он посмел вмешиваться в дела Синих Светил, накачали его красным песком и оставили умирать на улице. Дэвис выжил. И это было достаточной причиной взять его в команду Омеги. С тех пор он ни разу не давал промаха, до той судьбоносной миссии на Уотсоне. — Ты передал сообщение Ириссе? — Да. — Хорошо. Я вылетаю на Цитадель завтра же. Позаботься о том, чтобы меня ждали. — Есть, Ария, — батарианец вышел. Предстояло долгое путешествие и не менее долгий разговор. Если Совет не будет готов... Да хранит их всех Богиня. Хотя даже она не сможет помочь, если придут те, кто имеет такую силу, как Жнецы. *** Зайдя на мостик, Холден огляделся по сторонам. — Мортен, вызови сюда Игнис, Лэнни, Харша и Нильсена. И разогревай движки, скоро отправляемся. Пилот молча покосился на капитана, но ослушаться не посмел. Отправив срочные сообщения об общем сборе команды, он вывел корабль из дрейфа и приготовился лететь к ретранслятору. И правда, не к планете же им направляться? С самого начала высадка на Хар’Шан казалась безумной затеей, а уж после того, что случилось с батарианским кораблем и Джеком, это было просто самоубийством. Лэнни все рассказал: и о том, как они встретили на пустом корабле сумасшедшую коммандос, и как Кассия схватилась за оружие, чуть не убив члена экипажа, как Джек взорвал груз вместе с собой, подстрелив Холдена… Все катилось к чертям. Лучше бы они оставались на Омеге, подальше от всего этого ада. Судя по лицу капитана, разговор с боссом вышел не очень удачным. Когда команда собралась на мостике, они выглядели уставшими и потрепанными, но тем не менее готовыми драться за собственную жизнь до конца. Турианка больше не сутулилась, хотя отчаяния в ее взгляде ничуть не уменьшилось. Она, похоже, окончательно смирилась с тем, что жить ей осталось недолго, но этот оставшийся срок намерена была потратить с пользой, вместо того, чтобы сидеть в каюте и жалеть себя. Впрочем, оружия, как и брони, при ней не было. А вот у Лэнни — по настоянию все той же Игнис — на поясе висел крошечный, но убойный пистолет с глушителем. Просто на всякий случай, если турианка вдруг опять помутится рассудком и начнет бросаться на окружающих. Все смотрели на Холдена, и у всех были вопросы, но они ждали его слов. Кроган, по своему обыкновению, застыл неподвижной горой у стены, прикинувшись мебелью. Но капитан знал, что слушает он очень и очень внимательно. Обведя всех присутствующих тяжелым взглядом, Холден мрачно произнес: — Я бы хотел, что бы вы услышали хорошие новости. К сожалению, их нет. То, зачем нас отправила Ария, обладает огромной разрушительной силой и может воздействовать на представителей любых рас… И сейчас если не весь экипаж, то половина точно находится под воздействием Жнецов. Возможно, что сами того не ведая, мы так или иначе выполняем их волю. Со стороны турианки послышался приглушенный и нервный смешок, но она ничего не сказала. Лэнни лишь нахмурился, а Нильсен опасливо огляделся. Не удивительно — мало ли, кто из команды может в самый неподходящий момент сойти с ума и приставить пушку к затылку. Наемник невольно потянулся к винтовке, но отдернул руку. Пока еще рано впадать в приступ паранойи, хоть другого выбора и не оставалось на первый взгляд. Если все будут подозревать всех, кончится кровавой баней. А у Нильсена было сильное желание вернуться на Омегу вместе со своими людьми целыми и невредимыми. — И ты тоже, капитан? — этот вопрос задал кроган, тихо, но с нажимом. — Если ты прав, то почему мы должны слушать тебя? — Я тоже, Харш, — покачал головой Холден. — И если я прав, то в скором времени начнется война, которая сметет все разумную и не очень жизнь с лица этой галактики. А у нас есть теоретический шанс повлиять на исход. Быть может даже, найти средство, которое избавит нас от воздействия Жнецов. — Правда? — Кассия подняла голову и посмотрела на капитана с проблеском надежды. — И, я так понимаю, ты знаешь, что это за средство? — Даже если и так, у нас может попросту не хватить времени, чтобы его найти, — отозвался Лэнни. Вид у него был серьезный. — Действовать нужно быстро и без колебаний. Возможно, разумным выходом было бы сдаться Совету… может быть, они послушают наши предупреждения. Хотя год назад капитан Шепард пытался сделать то же самое, и теперь он мертв. Но то был всего один человек, доказательств у которого не было. У нас есть доказательства. Записи с корабля батарианцев, Яртар… У нас есть свидетели. Они должны послушать нас! — Звучит логично, Лэнни. Другой момент заключается в том, что в этом случае нельзя исключать, что нас бросят за решетку без лишних разбирательств, — кивнул капитан и повернувшись к турианке, посмотрел ей в глаза. — Кас, я не знаю. Я не уверен, что оно существует. Но если не попытаемся найти, то на нас можно ставить крест. — Может быть… может быть, у Цербера есть ответы, — последнюю часть фразы инженер сказал очень тихо, отведя глаза в сторону. Это было рискованно, настолько рискованно, что шансы добиться успеха практически равнялись нулю. Но выбирать теперь не приходилось. Если Совет предпочитал закрыть глаза на происходящее где-то в Системах Термина, но Цербер цеплялся за каждую возможность сделать открытие мирового масштаба. Знание — это сила, и Призрак понимал это, как никто другой. Если организация получит преимущество в информации, то сможет получить и власть над другими, а особенно — над расами Совета. Но Цербер не рисковал оставлять опасных свидетелей в живых. А к доктору Вольфу у них были личные счеты. — Капитан прав, — вдруг сказал Харш, сделав шаг вперед и отлепившись наконец от стены. — Нужно рискнуть. Если полетим на Хар’Шан, то найдем такие доказательства, что ни один Совет не сможет выбросить нас за порог. А может быть, найдем и способ избавиться от Жнецов. Хотите струсить и сбежать под крылышко Альянса? — Лично я просто хочу выжить, — рявкнул Нильсен, снова схватившись за винтовку. — И хочу вернуться на Омегу вместе со своими людьми. Пусть чертовы батарианцы дохнут, кому какое дело? Неужели вы правда верите во всю эту чушь про апокалипсис? Послушайте себя! — На Омегу… — вздохнул Холден, и бросив взгляд на обзорные окна, в которых мерцали яркие звезды на фоне черного космоса, продолжил. — Нильсен, а ты знаешь, что Ария убьет тебя и твоих людей, как только вы ступите на палубу любого ангара Омеги? — Что? Но… — он запнулся и отступил, в упор глядя на Холдена. — Но этого не может быть. Мы выполняли ее приказания. Мы сделали все, что могли. Она не может просто так бросить на смерть целый отряд лучших солдат «Синих Светил», мы ей нужны! Тем более теперь, когда в галактике все летит в пропасть, ей нужны бойцы, она не станет жертвовать нами только потому, что мы провалили парочку миссий. Это просто глупо. — Я не думаю, что дело в проваленных миссиях, Нильсен, — мягко возразил Лэнни, — И это не твоя вина. Мы теперь все в одной лодке, ты же слышал капитана. — Трусы, — фыркнул кроган. — Мягкие розовые создания, которые могут сражаться, только когда их задницы прикрывает азари. Я предлагаю избавиться от них. Все равно никакого толку. — Извините, что прерываю ваше… собрание, — встрял Мортен, развернувшись в кресле пилота. — Но похоже, мы теперь никому не нужны. Лететь на Хар’Шан — самоубийство, наши челноки собьют еще на подлете. А даже если нет, никто не гарантирует, что мы вообще оттуда выйдем живыми. Вы же знаете батарианцев, а если они теперь еще и с ума посходили — то будут грызть глотки каждому встречному. А если мы сдадимся Альянсу, нас не посадят за решетку, нас просто расстреляют. Или отправят доживать свои дни где-нибудь на принудительных работах. Нет… нужно действовать самостоятельно и пока есть время. Капитан, последнее слово за вами. Куда проложить курс? — Сейчас разберемся. Нильсен. Тебе это будет интересно послушать. Вам всем, — с этими словами Холден подошел к пульту, а ввел несколько команд в терминал. — Мортен, дай на громкую связь. Пилот щелкнул у себя на пульте несколькими тумблерами, и на мостике послышался голос азари: “Если никто не сделает то, что поручено вам… Билет в один конец можем получить все мы. А я хочу жить. И хочу, чтобы азари жили. И Омега. Ваша жертва... была необходима.” После небольшой паузы она добавила: “Теперь команда "Золотой звезды" мне бесполезна. Более того, вы стали опасны. Безумие уже прокралось в твои крошечные мозги, капитан... или мне следует называть тебя преступником? Могу поклясться, что прокралось. Ты прав, Холден, ты уже мертв. Вы все уже мертвы… Спускайте всех собак, "Золотая звезда" вышла из-под контроля.” Послышался щелчок, остановив запись. Холден смотрел в упор на Нильсена. — Мортен правильно сказал. Теперь мы сами за себя. Нильсен молча отступил и опустил винтовку. Ему нечего было сказать… хотя поступок Арии его шокировал. Получается, что она изначально послала команду на смерть. Впрочем, судя по слухам, это был не первый и не последний раз. Вся информация о команде находилась в руках азари, и теперь, похоже, она натравила на них каждого, кто хотел поймать их. Альянс не станет разбираться с отбросами вроде них. В этом наемник был практически уверен. Им повезет еще, если корабль просто не разнесут из бортовых орудий, а в протоколе напишут: «оказали сопротивление при задержании». Никто не будет интересоваться, правда ли это — что с них взять, с наемников? Такое происходит постоянно, сплошь и рядом. — Я всегда был сам за себя, — фыркнул Харш. — Поздно же вы поняли. Я бы предложил вам лететь на Тучанку, но вы такие слабаки, что не проживете там и недели. — Нужны неопровержимые доказательства. Записей, хранящихся с наших миссий — недостаточно, что бы нас восприняли серьезно, — резюмировал Холден. — Нужно отправится к Хар’Шану. И не просто ради кого-то. Нужно понять, как бороться с воздействием Жнецов. Но я не могу заставить идти за мной. Кто хочет покинуть корабль — шаг вперед. Мы высадим вас на ближайшей транзитной станции. — Что? Ты не можешь так поступить! — потрясенно воскликнул Лэнни, но его перебил Нильсен: — Если капитан прав, то на Омеге нас ждет только смерть... — он помолчал, что-то обдумывая, а затем резко кивнул. — Я готов рискнуть. Капитан есть капитан. Мы перешли под ваше командование, ступив на борт "Золотой Звезды", и ваше решение окончательное. Мои люди... "Синие светила" прикроют вас на Хар'Шане. — Оказывается, у маленьких человечков есть яйца, — буркнул Харш, подавляя смешок. — Какая неожиданность. — Заткнись, кроган, — огрызнулся наемник. А Кассия молчала, опустив голову. Она знала, что у нее нет выбора — бесславная смерть не прельщала ее. А там, на планете, она могла погибнуть, но восстановить свою честь. Вряд ли ее семья когда-нибудь узнает об этом, но она сможет спокойно отправиться в мир предков, зная, что сделала все ради их спасения. Вот только тяжело было расставаться с друзьями. Этого она не учла. *** Капитан проснулся посреди “ночи”, дернувшись и выхватив пистолет, лежащий рядом. В темной каюте никого не было. Это был всего лишь сон. Тяжело дыша, он медленно встал с койки, ругаясь про себя — рана заживала, но давала о себе знать при каждом резком движении. Доковыляв до рукомойника, он открыл воду и посмотрел на свое отражение в зеркале. За последнее время под глазами появились синие мешки, а растрепанные седые волосы не добавляли красоты его внешнему виду. Нагнувшись и набрав в ладони прохладную воду, он ополоснул лицо. — Венс, — тихий шепот на грани слышимости заставил Холдена вздрогнуть и поднять взгляд. В отражении он увидел Флор, которая стояла у дальней стены и смотрела прямо ему в глаза. Пульс подскочил как сумасшедший, но развернувшись, он увидел лишь пустую каюту. Сжав зубы, он с размаху ударил кулаком по зеркалу, которое разлетелось в дребезги и осыпалось в рукомойник и на пол Закрыв воду, он тряхнул головой: — Это все у меня в голове... Внезапно раздался тихий стук в дверь, но Холдену он показался громовым раскатом. В накрывшей корабль тишине даже такой тихий звук мог напугать кого угодно, к тому же, в такое время. Казалось, что все остальные уже спали, но на самом деле каждый из них лежал в своих каютах, не в силах сомкнуть глаза. Каждому казалось, что они стоят на пороге чего-то очень важного, важного настолько, что вся галактика, не дыша, наблюдает за ними. Что ждет их на родине батарианцев? Смерть… или нечто иное? Суждено ли им спастись или они были обречены с самого начала? Ответы на все вопросы ждали их там, внизу. И хоть не все соглашались с планом Холдена о высадке на планету, они уже давно знали, что пойдут за ним в огонь и воду. Ведь он был не только их капитаном, но и их другом. Накинув на себя куртку, он вместо ответа подошел к двери и открыл ее. Металлические створки бесшумно разъехались в стороны, явив перед капитаном бледное, осунувшееся лицо доктора Вольфа. Он выглядел, как покойник, и, похоже, что не спал за последние сутки ни минуты. Зеленые глаза болезненно блестели, видимо, он держался исключительно на огромных дозах кофеина. — Могу я поговорить с тобой, Венс? — тихо спросил он, похоже, впервые назвав капитана по имени. — Конечно, проходи, — кивнул Холден, пропуская его. — Присаживайся. Чем ближе они становились к Хар’Шану, тем хуже становилось команде корабля. Долго это продолжаться не могло, и нужно было провести минимум времени в этой проклятой системе, если они не хотят превратиться в корабль-призрак с мертвецами на борту. Вольф медленно прошел мимо капитана внутрь каюты. Тут было темновато, но разглядеть обстановку было можно — он сел в кресло у стола и опустил голову, будто бы хотел сознаться в чем-то ужасном, в преступлении, которое совершил. Инженер был не похож на того жизнерадостного паренька, который когда-то познакомился с Венсом на Уотсоне… Кажется, все они стали другими. Может быть, из-за Жнецов, а может быть, это было неизбежно. Галактика не располагала быть оптимистом, даже если ты убежишь на край света. — Я… я хочу попросить тебя об одном, — наконец сказал Лэнни, не глядя на капитана. — Я говорил с Кассией. Просил ее передумать, но она, похоже, решительно настроена выбросить свою жизнь на помойку. Она полетит с тобой на Хар'Шан, и погибнет за тебя. — Он сделал паузу, сглотнув образовавшийся в горле ком. — Я не могу позволить ей умереть ни за что. А ты? — Мы все смертны, дружище, — тяжело опускаясь в кресло и закуривая сигарету, устало произнес Холден. — Но я не собираюсь рисковать жизнями экипажа на Хар-Шане. И ее в частности. Хорошо, что ты зашел, потому что я тоже собирался попросить тебя об одной услуге. Затянувшись и разглядывая так и нетронутую бутылку с алкоголем на столе, капитан продолжил: — Через двадцать один час мы прибудем к пункту назначения. “Золотая Звезда” отойдет к краю системы и перейдет в тихий режим. Потом я возьму челнок и попробую добраться до Хар-Шана. Если получится — я передам коротким импульсом записи, которые сделаю на поверхности, и вы незамедлительно покинете систему. У вас будут на руках все необходимые доказательства… Мне нужно от тебя только одно. Сделать так, что бы у меня получилось долететь до планеты. — Ты не понимаешь? — Лэнни нервно засмеялся. — Я видел, что станет с Кассией, когда мы приблизимся к планете. Там, на корабле, она… вдруг стала другой. Чудовищем. Я не хочу этого видеть больше никогда, и не хочу, чтобы что-то заставляло меня стрелять в друзей. — Он повернулся к Холдену и наклонился, заглядывая ему в глаза. — Ты сам сказал, что мы все теперь рискуем стать марионетками Жнецов. Нам нужно лететь отсюда подальше, Венс… полетим на Цитадель. Там мы хотя бы будем в безопасности. И ни тебе, ни Игнис, ни кому другому не придется рисковать собственным рассудком. Я пришел попросить тебя об этом… Потому что остальные не отпустят тебя на базу батарианцев одного. Кассия не отпустит. Нильсен. Харш. И все остальные. Они не слушают меня, не слушают доводов рассудка, так хоть ты послушай, ведь мы друзья! — А они не должны об этом знать! Марионетками Жнецов станут только те, кто высадиться на поверхность. Вы же проведете всего несколько часов в системе, потом возьмете обратный курс на Цитадель. Пойми, без этих данных мы все погибнем. Или сойдем с ума за решеткой. — То есть ты хочешь пожертвовать собой? — Лэнни откинулся на спинку кресла и потрясенно покачал головой. — Ради каких-то данных? Что с тобой, Венс? — он помолчал, а затем добавил почти неслышно: — Что они тебе пообещали? Холден затушил сигарету. — Не они. Она, — опустив глаза, тихо ответил Холден. — Хотя, это всего лишь иллюзия, ничего больше. Я не хочу жертвовать собой ради каких-то данных. Я сделаю это ради того, что бы вы жили. — Она… — протянул Лэнни, взяв сигарету, и зажег ее дрожащими руками. Он в жизни никогда не курил. — Я не буду спрашивать, кто она. Наверное, кто-то, кто тебе очень дорог. Я… я видел свою сестру. Как живую. — Он сделал долгую затяжку и подавил приступ кашля, на глазах инженера выступили слезы, но он сдержался и медленно выпустил в воздух кольцо дыма. — Ты правда думаешь, что мы сможем остановить конец света? — Не знаю... Но я уверен в одном — если не попытаемся это сделать, то будем жалеть до конца наших недолгих жизней, верно же? — улыбнулся Холден. — Может, ты и прав. И как же нам обмануть весь экипаж, чтобы они не бросились за тобой следом в пасть зверя? — устало потер бровь Лэнни, делая очередную затяжку. Похоже, теперь ему стало немного легче. — Подготовь челнок. Делай с ним что хочешь, но мне нужно проскочить батарианское ПВО. И чтобы быть уверенным в том, что никто не последует за мной следом, залезь в систему “Звезды”. Внедри кусок кода, который отключит двигатели по твоей команде. Врубишь обратно, когда получите мое сообщение или если произойдут какие-то неприятности, — Холден грустно улыбнулся. — С этим ты справишься без проблем, уж я-то знаю твой технический уровень. — Это сделать я смогу, — кивнул Вольф. — Но что мне сказать остальным, когда они спросят, почему ты улетел один? — Ты выполнял мой приказ. Так и скажешь остальным. Лэнни усмехнулся. — Кассия скажет, что я засранец, а ты всегда был идиотом. Впрочем, это я смогу пережить. Значит, так — ты должен быть в челноке за час до прибытия к орбите. Остальное я сделаю сам. Постарайся, чтобы тебя не увидели лишние глаза. — Без проблем, — Холден достал из куртки небольшой электронный ключ — Держи. Это доступ ко всем системам и помещениям корабля. После того, как я достигну поверхности, ты станешь новым капитаном. Парень в шоке уставился на ключ. Капитан? Он? Он никогда даже не служил в армии Альянса. Он был всего лишь научным сотрудником, а потом — инженером в колонии. Не самым умелым из всех, но чего-то он добился. А теперь… — Спасибо, Венс. Ключ исчез в кармане куртки Лэнни, и он поднялся с кресла, затушив сигарету. — Я, пожалуй, пойду. Много работы… — он поколебался, а затем добавил неуверенно: — Пожалуй, я больше не буду курить эту дрянь. И тебе не стоит. — Ты мне еще предложи от спиртного отказаться напоследок, — улыбнулся в ответ Холден. — Может, это будет разумно. Тебе понадобится много сил, — Лэнни пожал плечами и вышел из каюты. Его ждала нелегкая работа, но он знал, что Мортен спит. А это означало, что он сможет влезть в корабельный код незамеченным. Вольф не хотел думать о том, что скажет Игнис, и просто выбросил ее из головы. *** Как бы вы провели последние двадцать часов своей жизни, зная, что грядет неминуемое? Пошли бы прощаться со всеми своими друзьями? Закатили бы вечеринку и напились бы до зеленых чертей, что бы было не страшно? Или, быть может, с пользой провели время, составляя завещание? В чем-то инженер был прав — Холдену потребуется много сил, поэтому тот, особо не раздумывая, вернулся на койку и почти мгновенно заснул. Что более удивительно — впервые без мучавших на протяжении нескольких недель кошмаров. За полтора часа до прибытия капитан проснулся. Надев на себя броню, он кинул взгляд на штурмовую винтовку, прислоненную к стене. Там, куда он отправляется, такая огневая мощь не нужна — из оружия он взял только табельный пистолет. Направившись к выходу, он на секунду замер, затем снял со своей шеи цепочку, на которой болтались жетоны, полученные еще на службе Альянса, и отбросил их в сторону. Каждый шаг на пути к ангару был все более тяжелым. Несколько встретившихся на пути техника поприветствовали капитана, и тот ответил им легким кивком. — Мортен, — Холден включил коммуникатор. — Как только прибудем в систему, отводи корабль на нее границу и глуши двигатели, ожидая дальнейших распоряжений, ты понял? — Так точно, босс! — раздался в ответ голос пилота. На лице капитана появилась улыбка. Ему нравился этот пилот не только за свой профессионализм, но и за то, что не задает лишних вопросов там, где не нужно. Зайдя в ангар, Холден осмотрелся по сторонам. Никого. Обернувшись и вздохнув, он дотронулся до стены ангара, склонив голову. Это были его последние минуты пребывания на “Золотой Звезде”, которая не на долгий срок стала им всем домом. — Береги их всех… И спасибо тебе. Ударив по кнопке ручной блокировки, Холден развернулся и пошел к ожидающему его челноку, не обернувшись на звук опускающихся створок, которые изолировали ангар от другой части корабля. Включив закрытый канал связи, капитан связался с инженером: — Лэнни, прием. Я на месте. — Отлично, — раздался из коммуникатора голос инженера, сосредоточенный и напряженный. — Блокирую вход в ангар. Панель на двери мигнула и из зеленой превратилась в красную. Теперь никто без разрешения инженера не смог бы войти в ангар и остановить запуск. — Запуск челнока через шестьдесят минут, — известил Холдена голос ВИ. Этот последний час тянулся мучительно долго — казалось, что этот единственный час длился дольше, чем последние двадцать. Когда, наконец, корабль приблизился к планете, открылась дверь, ведущая к последней цели капитана — он увидел в обзорное окно челнока поверхность Хар'Шана. Он был чем-то похож на землю — такая же зелено-голубая планета, плывущая в окружении звезд. На миг ему показалось, что день, который он видел в своих снах, настал, и Земля превратилась в пустыню... но эта иллюзия длилась недолго. — Группа высадки, приготовиться к десантированию, — сказал ВИ. — Внимание: капитан покинул корабль. Требуется назначение старшего офицера командования... Двигатели челнока взревели. Голодная пасть космоса раскрылась, проглотив крошечный аппарат, устремившийся с орбиты к планете по заданным координатам. Там, куда летел Венс, находилась научная база батарианцев. Судя по информации, которую они обнаружили на корабле, именно там и проходили опыты над останками Жнеца. — Порядок, Лэнни. Держусь заданного вектора. Перехожу в режим молчания. Холден щелкнул несколькими переключателями над головой, обесточивая все не критические системы челнока. Теперь для радаров он больше бы походил на обломок мусора. Но устройства подавления, которые в беспорядке были смонтированы инженером и подключены к бортовой сети прямо позади кресла пилота, говорили о том, что, скорее всего, челнок сейчас вообще невидим для большинства средств слежения. Вскоре челнок коснулся верхних слоев атмосферы и начал вхождение. Это сделает автоматика и отключится только на высоте пяти километрах над поверхностью. Холдену оставалось только ждать. Но опасения капитана не оправдались — он прошел в атмосферу планеты без проблем. Казалось, что его вообще не замечают, хотя по данным разведки, системы ПВО научной базы были в норме. Может быть, это было благодаря Лэнни, а может, его никто и не собирался сбивать. Когда челнок сел на поверхность, обзорное стекло было покрыто поднятой пылью и сквозь него почти ничего нельзя было разглядеть. Атмосфера на планете была пригодной для человека, правда, база находилась в пустыне, удаленной от населенных пунктов батарианцев. Дверь челнока с громким шипением поднялась, и перед глазами Венса предстала ровная, словно выглаженная пустыня темно-бурого цвета. Где-то вдалеке просматривались невысокие горы, но сильный ветер поднимал в воздух песок и пыль, закрывая обзор. Впереди маячило небольшое здание, которое, должно быть, обеспечивало проход в подземную базу. Никакой охраны не было видно, а дверь базы была приглашающее распахнута. Он бросил взгляд на коммуникатор — тот показывал, что с Золотой Звездой держится стабильная связь. Включив запись, он уверенным шагом пошел вперед, прищуриваясь от бьющего ветра в лицо. Потом он отошлет все сделанные записи и данные анализатора одним коротким импульсом. Оставив челнок снаружи (все равно вряд ли он когда-нибудь к нему вернется), капитан пошел к наземному входу на базу. Это больше походило на помещение склада — какие-то бесконечные ряды ящиков, многие из которых были пусты, стеллажи с неизвестного назначения техникой… И ни одного человека. Ни живого, ни мертвого. Казалось, что база давно заброшена, но информация с корабля говорила об обратном, да и Ария была уверена, что база все еще функционирует. Возможно, сейчас весь персонал находился под землей… но почему они не выставили охрану? Дверь за Холденом закрылась, как только он сделал шаг внутрь. Сработал автоматический режим. Через несколько секунд, мигнув, включилось аварийное освещение — тусклый и неестественный свет ламп осветил наземную часть базы, выхватывая из полумрака пустые и пыльные углы. Впереди неуверенно мигала кнопка вызова лифта, который, судя по всему, должен был доставить капитана на нижние уровни. В то же время в душе Холдена тревога уступила место безмятежности. Это было невероятно, но казалось, что он уже когда-то был в этом месте и видел эту подземную базу. Все вокруг казалось давно забытым сном. Лифт вез его глубоко под землю, издавая тихие скрипы, нарушавшие гробовую тишину. Вскоре спуск замедлился и двери распахнулись. Впереди почти ничего не было видно — только какой-то узкий, похожий на кишку коридор с неровным полом и потолком. Ребристые стены были покрыты мерцающими огоньками, напоминая о древних подземных пещерах, вот только коридор был не каменным, а металлическим. При ближайшем рассмотрении можно было угадать проглядывающие сквозь металл компьютерные микросхемы. Все это было так не похоже на то, что Холден когда-либо видел, что он даже не понял, где оказался. Коридор петлял и извивался змеей, заводя капитана дальше под землю, становилось все темнее, и вскоре единственным источником света остались крошечные мерцающие огоньки. Они давали освещения достаточно для того, чтобы не спотыкаться, но не более. Сколько Холден плутал по этим коридорам — он уже и сам не помнил, казалось, прошел час, два, может, больше. Где-то на закоулках сознания, как в ледяной воде, плыли осколки воспоминаний. Что-то подобное уже происходило, но не с ним, а с другим человеком. Но, во всяком случае, это точно был не сон. Человек ощущал холод, забирающийся под броню, ощущал искусственно вентилированный воздух. Иногда ему казалось, что коридор движется. Шевелится, как огромный полый червь, но так медленно, что и заметить было нельзя. Он мог бы поклясться, что назад той же дорогой не выйдет. Когда он окончательно потерял всякое ощущение пространства и времени, коридор наконец начал стремительно расширяться, выводя Венса в большое круглое помещение. Это был шарообразный зал с плоским металлическим полом и таким высоким потолком, что его было не разглядеть во тьме. Мерцающие огоньки стали ярче, словно отреагировав на внезапный визит нового существа. Но самое странное было то, что весь этот гигантский зал был покрыт длинными острыми шипами. Один из таких находился прямо перед Холденом — и когда человек подошел поближе, он понял, что шипы были механическими. — Лэнни, ты меня слышишь? — почти шепотом произнес Холден. Картинка на фрегат не передавалась, но голосовая связь до сих пор работала исправно — ретрансляцию осуществлял челнок на поверхности. — Слышу, но с трудом. Попытаюсь почистить запись от помех, — голос инженера доносился как будто издалека, капитан еле-еле мог разобрать слова. Впрочем, если связь до сих пор работала, это означало, что не все еще потеряно. — Если бы ты видел это своими глазами… — глядя во все глаза, Холден достал анализатор и направил его на помещение. На небольшом экране прибора вспыхнула стока с цифрами и с огромной скоростью побежала вниз. — Передаю первую порцию данных. Пройдя несколько шагов вперед и стараясь обходить острые шипы, вздымавшиеся к потолку, капитан наткнулся на нечто, что заставило его застыть в ошеломлении. На одном из шипов был насажен труп батарианца. Острие проткнуло его точно в сердце, но, как ни странно, тот был еще жив. Его глаза были широко распахнуты и безумно вращались, ощупывая взглядом все вокруг. Наконец этот наполненный болью взгляд остановился на капитане. Батарианец беспомощно взмахнул руками, но он был слишком слаб. — По…могите… — прохрипел он, и из его приоткрытого рта хлынул поток почерневшей, дымящейся крови. Запахло разложением и железом, воздух наполнился удушающим смрадом тлена. Кожа батарианца лопнула в нескольких местах, обнажая потемневшую плоть. Медленно убрав анализатор, Холден достал пистолет. Помочь можно было только одним. Выстрел прозвучал оглушающе громко, многократно отразившись от стен. Батарианец дернулся и затих, обмякнув тряпичной куклой на огромной игле. Несколько секунд единственным звуком, звучавшем в зале, было эхо от выстрела. А когда оно затихло, шип медленно, со скрипом, начал ввинчиваться в пол. Тело убитого батарианца неловко завалилось на бок и осталось лежать неприглядным зелено-коричневым комком на полу у ног Холдена. Когда капитан поднял глаза, голубоватый свет огоньков на стенах усилился и осветил помещение. Впереди, на дальней стене зала, виднелся темный провал очередного коридора. Послышались отдаленные шаги, эхо отдавалось среди пологих стен, и уже невозможно было понять, сколько существ направлялось к капитану. Может быть, десять. Может быть, и сотня. — Что там у тебя происходит, капитан? — проскрипел сквозь помехи голос Лэнни, и в нем прозвучал ужас. На его терминал посыпались пакеты данных, которые невозможно было расшифровать. В динамике слышались голоса, шепот, но слов понять было нельзя. Резкая и внезапная боль в голове заставила капитана упасть на колени. Что-то чужое и невероятно древнее исследовало воспоминания и мысли Холдена. С трудом сдерживая рвотные позывы и дрожа всем телом, он сжал пистолет с такой силой, что в руке затрещали кости. “Нет. Только не сейчас. Не здесь!” — пронеслась яростная мысль в него. Почти ослепший от воздействия на разум, Холден собрал силы и, поднявшись, бросился к коридору. Из темного провала волной лились мутировавшие батарианцы, но ни один из них, хоть и нес в руках оружие, не стрелял в человека. Они выглядели сбитыми с толку, как осы, чей улей потревожили. Рассредоточившись, они отбежали к стенам и следили за капитаном своими светящимися, похожими на фонарики глазами. Откуда-то сверху, со стороны невидимого потолка, по стенам ползли и другие странные существа, такие, каких Холден еще ни разу не видел. Некоторые напоминали людей, некоторые — азари… Остальные были изуродованы и изменены настолько, что уже нельзя было определить, кем они были раньше. Их были не сотни — тысячи, и там, за черными воротами, их было еще больше. Капитан слышал их голоса, хоть их рты не издавали ни звука. Тысячи забытых голосов, стенания мертвецов, сливающееся в один протяжный, вибрирующий вой. Сквозь боль, белоснежным комком разорвавшуюся в голове Венса, он услышал среди всего этого многоголосья один — он возвышался над остальными, подавлял их, заставлял звучать в такт самому себе. Этот голос успокаивал и усыплял, заставляя забыть о боли, о грядущей смерти, о собственной цели — обо всем. И когда прошла, казалось, целая вечность, этот голос обрел знакомые интонации. Между высившихся, как когти огромного хищника, шипов, к нему медленно шла Флор. Она как будто плыла по воздуху, ее шаги были неслышны в огромном зале, поглощенном эхом от его собственных криков. Она была похожа на божество — плывущая над бренной землей в белом одеянии, окутанная голубоватым мерцающим светом. Остановившись у скорчившегося на полу Холдена, она склонилась над ним и протянула руку. — Вставай, Венс. Он не верил своим глазам. Она действительно стояла перед ним, живая. Все ушло на задний план и забилось в самый темный угол сознания — его миссия, панический голос Лэнни, который до сих пор звучал в коммуникаторе и экипаж “Золотой Звезды”. Его экипаж… Сейчас не имел значения. Приняв руку, он поднялся, все еще дрожа. — Господи… Как?.. Я думал, что это всего лишь сон и ты… — Мертва? — уголки ее губ чуть приподнялись в легкой улыбке. — Ты все еще не понимаешь. Пойдем, я покажу тебе. Мягко потянув человека за руку, Флор повела его вглубь темного коридора. Этот уже не был таким узким и запутанным, как предыдущий. Нет, скорее, он был похож на… шлюз. Или портал. Гладкие стены закруглялись вверху, образуя высокий купол. Тихое шуршание сменило эхо, и Венс понял, что некоторые из существ последовали за ними. Они молча шли по коридору — странная процессия, два человека и целый эскорт из мутантов, чье тело превратилось в дикую смесь органики и кибернетики. Но теперь капитан понимал, что они — нечто большее, чем просто оживленные мертвецы без воли и сознания. Их разум был объединен в одно целое силой, равной которой не встречал еще никто во всей галактике, той силой, которая могла дать Холдену то, что не смогло бы вернуть ничто. Когда они вышли и свет на мгновение ослепил их, Венсу показалось, что он сходит с ума. Они стояли посреди огромной выжженной пустыни, той самой, что он видел тогда во сне, только вот… повсюду торчали колья, как две капли воды похожие на то, которым был проткнут батарианец в предыдущем зале. Этих странных шипов были тысячи — повсюду, куда ни кинешь взгляд, они пронзали землю и небо. И на каждом из них кричали от боли, дергались в бессильной попытке освободиться люди. Земляне. — Их называют зубы дракона, — тихо произнесла Флор, прижавшись дрожащим телом к Венсу. — Тогда ты не был готов увидеть это. А теперь… — она указала рукой куда-то наверх, и взгляд капитана проследил за этим жестом. Небо потемнело, тяжелые, свинцовые тучи низко нависли над планетой. Прямо над ним и девушкой сквозь разрыв в облаках медленно опускался исполинский черный корабль. Капитан никогда прежде не видел ничего подобного. Корабль походил на живое существо, и тем не менее, он точно живым не был. Нечто другое, то, чего все еще нельзя было полностью понять. — Это они, — со странной радостью произнесла девушка. — Они вернули меня к жизни. И всех этих людей тоже, — она кивнула на умирающих землян, нанизанных на колья, словно бабочки на иглу. Откуда-то издалека доносились обрывки голоса Лэнни. Кажется, он кричал: — ...не надо! Венс! Остановись! Уходи оттуда, сейчас же! Ты меня слышишь?! Но капитан уже не слышал его. — Восхитительно, — не в силах отвести взгляда от картины, открывшейся перед ним, прошептал капитан. — Такая мощь и… Новое начало. От увиденного хотелось кричать в ужасе и плакать от счастья одновременно. Мысли в его голове все еще шли кругом, но боль и страх постепенно отступали. Флор отошла на несколько шагов, повернулась к Венсу лицом и, неуверенно и как-то смущенно улыбнувшись, сбросила свое белое одеяние. В нем она была похожа на мессию. Когда ткань бесшумно соскользнула с ее плечей, Венс увидел — в ее груди зияла дыра. Вокруг ровных краев раны поблескивал металл, а внутри, там, где должно было быть человеческое сердце, тускло светилось и пульсировало что-то белое. — Теперь мы все сможем быть вместе, — голос у нее вдруг стал каким-то механическим и неестественным. — Все мы. Все живущие на Земле и за ее пределами станут одним целым, великим и бессмертным. Он слышал, как многоголосье шепотов и криков слилось в единый, протяжный звук, а затем он пронзил голову Холдена копьем боли. Но она быстро ушла, оставив после себя только пустоту. Его словно открыли, как шкатулку, в которую свободно проникали чужие сущности, складывающиеся в нечто цельное. Были ли это Жнецы? Он не знал. Он только понял, что Жнецы — это не просто машины, созданные для уничтожения человечества. Это были сущности миллионов и миллиардов существ, живущих за миллионы и миллиарды лет до этого дня. Они жили и они будут жить, когда цивилизации и звезды будут рождаться и умирать. Это было истинное бессмертие, которое не мог предложить ни один бог. Если боги и существовали… Жнецы были ими. — Идем с нами, — сказали голоса устами Флор, хотя капитан знал, что она — всего лишь аватара, созданная для того, чтобы он мог понять, что его ждет. — Идем с нами, Венс. Мы так долго тебя ждали. Флор протянула руку и крепко сжала в ней ладонь капитана. Приблизившись к нему, она встала на цыпочки и легко поцеловала его в щеку. Ее губы были ледяными. Резкий толчок заставил его опрокинуться назад, на спину, и он почувствовал, как между ребер вонзается стальной шип. Он прорезал его броню, как нож — масло, проник в глубину его плоти, в самую его суть. Его сердце билось с бешеной скоростью, а боль заставила все перед глазами поплыть, замерцать красными пятнами. — Тебе будет больно совсем недолго, — печально сказала Флор голосами множеств, и она была права. Боль продлилась всего несколько секунд — как раз перед тем, как сердце Венса Холдена остановилось. *** — Холден! Нет! — Лэнни в отчаянии ударил кулаком по приборной панели. Биометрические данные показывали, что капитан был мертв. Зетабайты данных наконец переполнили память бортового компьютера, и тот, как бы извиняясь, мигнул и отключился. Перегрузка системы. Потемневшие и мертвые голографические экраны отражали и преломляли лучи света. Инженер сидел неподвижно, не мигая глядя на коммуникатор. Он мог поклясться, что слышал чей-то голос — женский голос, который разговаривал с капитаном. Кажется, он звал ее Флор. Все это не имело никакого смысла, но Лэнни знал — капитан уже не вернется. Если ему удастся восстановить хотя бы часть полученных данных, это будут такие доказательства, которые не сможет опровергнуть никто. Вольф вздрогнул, вспомнив, что ему необходимо как можно быстрее вывести корабль из системы. Вытерев лоб, на котором выступили холодные капли пота, он дрожащими руками потянулся к кнопке включения аварийного канала связи с экипажем. — Мортен, выводи корабль к ретранслятору, немедленно! — Есть, — отозвался пилот из рубки. Но прошла минута, другая, а двигатели все так же молчали. — Мортен, какого дьявола? Я сказал, вытаскивай нас отсюда! — голос Лэнни дрожал от ужаса. Единственное, чего он хотел больше всего на свете — это забыть обо всем, что увидел и услышал, и убраться куда-нибудь подальше отсюда. — Я пытаюсь, — нервно ответил ему пилот. — Системы перегружены. Нужен перезапуск… — Так перезапускай, черт тебя дери! — рявкнул Вольф. — Включаю ядро, — коротко ответил Мортен, и инженер услышал, как в двигательном отсеке заработал «Тантал». Он никогда прежде не думал, что на «Золотой звезде» может быть так тихо, и был рад, что тишина наконец окончилась. Двигатели зашумели, и привычный, почти неслышный гул наполнил внутренние помещения корабля. Медленно разгоняясь, «Золотая звезда» развернулась в пространстве и направилась к планете. — Какого… — ошарашено прошептал в коммуникатор Мортен, бессильно глядя в обзорное окно на мостике. — Я… я не… — Координаты автопилота заданы, — уведомил всех членов экипажа голос ВИ. — Входим в атмосферу планеты Хар'Шан через один час двадцать семь минут. — Нет! Отключить автопилот! — взревел Мортен, а Лэнни кинулся к приборной панели, лихорадочно пытаясь отменить последнюю заданную команду. Но голографический интерфейс не реагировал ни на что. «Золотая звезда», набрав скорость, мчалась к последней могиле погибшего Жнеца, к тому самому месту, где только что нашел свою смерть бывший капитан корабля, Венс Холден.