Сын игрока

Хогвартс может быть самым лучшим местом для мальчишки! К примеру, он, Гарри очень любит исследовать замок. Любая прогулка по замку увлекательна: лестницы движутся, привидения могут заговорить с тобой, а они, как известно, лучшие сплетники в мире. Каждый день таит в себе новые открытия, если посвятить его хождению по замку в одиночестве. Если проголодаешься, всегда можно пойти к домовым эльфам за сладостями, шоколадом - да услужливые эльфы сами принесут, что угодно!   Но Гарри знал, что, на самом деле, весь мир находится за пределами замка. Мир, в который он не может выходить запросто, потому что именно он – Мальчик Который Выжил. Гарри гордился тем, что его так называют. Это такая же часть его, как зеленые глаза или шрам в виде молнии. Он мог бы избежать титула Мальчика Который Выжил только в одном случае – не будь он Гарри Поттером.   То, что он жил с мамой и Северусом в Хогвартсе, усиливало чувство изоляции от мира. Ни один другой ребенок не мог переступить порог замка, не достигнув одиннадцати. Было бы неплохо время от времени превращаться из знаменитого Гарри Поттера в обычного мальчика – сколько бы свободы он получил! В действительности, каждый студент знал его имя и его историю. Кто ни попадя, как выразилась однажды мама, может уставиться на его шрам и шептаться за спиной «О, смотрите, смотрите, это знаменитый Гарри Поттер, как он похож на отца!». Некоторые из студентов не были настолько плохи, например, Чарли. Он был его кумиром, даже Северус признавал, что, еще немного, и из него выйдет приличный парень. Чарли научил Гарри играть в квиддич прошлым летом, и, конечно, когда он вырастет достаточно, он будет ловцом, как Чарли!   Гарри гадал, следует ли рассказать Чарли о Маркусе. Чарли уже шестнадцать, это запредельный возраст, шестнадцатилетние должны знать ответы на все вопросы. Папе почти тридцать, и он тоже должен знать… Чувство вины неприятно зашевелилось где-то в животе Гарри, он слишком хорошо знал, что лучше сказать правду сразу и не ждать, пока проблемы уйдут сами собой. И маме тоже нельзя говорить – Гарри вспомнился папа, когда тот жаловался дяде Альбусу, что мама и так мало думает о малыше, и что ей не нужны дополнительные стрессы. Гарри не знал, что точно значит «стресс». Это звучало, как треск, но вряд ли папа имел в виду это. Папу никогда не поймешь. Тетя Минерва как-то сказала, что папа – один из самых смелых людей, из тех, кого она знает (только не передавайте ему это!) Она говорила что-то о шпионах. Наверное, надо быть очень храбрым, чтобы быть шпионом. Гарри тоже храбрый, он ведь Поттер, и в некотором роде Снейп - так что в этом деле нужно положиться на свои силы.   Сегодня отвратительный день в школе. Его гордость была уязвлена еще с вечера, а перед завтраком его вынудили извиниться перед этими слизкими первогодками… Мама держала его за руку во время всего пути до школы, что заметили Симус и Эрни. На рисовании они смеялись и называли его грудничком - чтобы они заткнулись, пришлось вылить тыквенный сок на их рисунки. Было приятно, но после Мадам Баджл поставила его в угол. Каждый знал, что у Симуса есть шляпа с фальшивыми слезами, он накинул ее на Гарри – слезы растрогали Мадам Баджл, но недостаточно – она оставила Гарри стоять в углу, в то время как класс играл с магическими стульями. Это самый ужасный день в школе, но Гарри не хотел домой - тогда его встретят Маркус с дружками, а он не хотел нарываться на неприятности.   Сначала это было забавно, например, кидать навозные бомбы в кабинет Филча. Филч, действительно, ужасен, даже папа называет его отвратным. Но все-таки, он любит кошек… и Гарри никогда не забыть жалобного мяуканья Миссис Норрис, когда он красил ее мех. Это чувствовалось, как что-то глубоко внутри. Дядя Альбус может остановить их в секунды, но тогда станут известны все проделки. Невозможно представить, что сделают мама и папа, когда узнают ужасную правду – это их очень взволнует, они опять перессорятся, а что будет с малышом…   Может, ему стоит убежать. Как Питер Пен и его потерянные мальчики! Они сражались с Капитаном Крюком, но Слизеринский Префект не уступает ему – он постоянно пытается столкнуть его в озеро с метлы или ударить бладжером.   Гиблая идея - ему никогда не улизнуть из замка, особенно, с мамой, водящей его за руку! Гарри в бессилии начал пинать стену. Было бы приятнее пинать самого Симуса, но и стенки было достаточно. Его кузен, Дадли, вечно пинает людей, собак, двери – но дядя Вернон, никогда не смотрел на это неодобрительно, не говоря уже о том, что он никогда не шлепал Дадли.   Гарри чувствовал себя таким же удрученным, как и прошлым летом на обеде в доме тети и дяди, когда он поймал взгляд папы, говорящий, что он должен съесть весь луковый суп Петунии. Это не честно, что он проводит все время в Хогвартсе. Конечно, иногда ему доводилось играть со сверстниками, главным образом, с Невиллом – папа считал его бабушку «настоящей леди» (наверное, за ее военные порядки в доме). Но каждый раз, в преддверии дня рождения Дадли, Гарри думал, какое удовольствие - находиться в замке. Он хотел бы снова посетить то место с экзотическим цветочным названием, где они были на прошлое Рождество. Гарри следовало бы знать названия цветов – мама бесчисленное количество раз читала ему вслух альбом по садоводству, выбирая имя для ребенка. Флорида, это называлось именно так. Они были там две недели, а прошлым летом выбрались в Испанию, где Вернон обгорел как лобстер, что его впору было выставлять в цирке. Может быть, если убежать, то можно присоединиться к бродячему цирку. Тогда он сможет посетить все таинственные места! Гарри никогда не был в цирке раньше, но он читал множество историй о нем. Если представится шанс, из Гарри может выйти неплохой жонглер!   Все эти мысли о Дурслях сделали с Гарри чудо. Они собираются посетить ежегодное празднование дня рождения Дадли. Возможно, ему удаться убедить маму и папу отпустить его вместе с кузеном погулять в парке. Гарри был уверен, что мама использовала одно из заклятий памяти – Обливиэйт? на тете и дяде после происшествия с кислотной шипучкой. Значит, Дурсли не будут шокированы идеей отпустить с ним их драгоценного ребенка (скорее китенка). Они смогут поиграть в прядки, только Гарри не будет прятаться – он будет бежать. Он скроется в Лондоне и будет жить среди магглов, как мальчик из книжки, которую читал ему папа. Оливер Твист? Там было несколько грустных моментов, но, тем не менее, история была захватывающей. Гарри не боялся остаться один в Лондоне: у него было несколько фотографий города, которые должны помочь сориентироваться в первое время. Среди фотографий были и маггловские: папы и его мамы колдуньи, фотографии родителей мамы… Также в доме была коллекция открыток с изображениями больших красных автобусов, светящихся черных такси и даже фото золотой короны Королевы Великобритании! Гарри не был уверен, что знает, кто она такая, но она, должно быть, важна для мамы, а он бы не хотел показаться невежей. Достаточно того, что папа может назвать его болваном, не хватало услышать это от посторонних.   От слез Гарри, как фальшивых, так и настоящих, не осталось и следа. Он даже не услышал, как Мадам Баджл позвала его из угла, сказав, что за ним пришла мама. Главное, чтобы сейчас никто не догадался о его планах – нужно побыть хорошим и послушным мальчиком некоторое время. Он даже готов вычистить старые вонючие котлы папы! Конечно, очень жаль оставлять маму и папу, но его ждет необыкновенное приключение, да и плевал он на все запреты! Все равно это наилучший выход. У мамы скоро появится малыш, ей будет с кем возиться. Гарри догадывался, что новый ребенок будет больше папин, чем когда-нибудь сможет стать он сам. Дело не в том, папа многое запрещает ему. Дядя Альбус сказал Гарри однажды, что папа строг с ним, потому что заботится о нем, и ему не безразлично кем он вырастет.   Гарри знал, что папа не его настоящий отец – ни это ли постоянно твердят Маркус и Уоррингтон? Гарри был приемышем, он не мог принадлежать подземельям. У него же не было слизеринской крови. От этих мыслей ему снова захотелось плакать. Старшекурсники сказали ему, для того что бы стать настоящим слизеринцем, нужен рог единорога. Гарри не понял, что нужно сделать с рогом, но прежде чем определить это, нужно было раздобыть и спрятать этот самый рог. Гарри выкрал его из секретной кладовой Северуса – это было настоящим приключением! Чтобы не нарваться на охранные заклинания, Гарри пришлось проводить операцию перед самым носом Снейпа: ловушки не работали в присутствии владельца. Северус не имел ни малейшего представления, куда мог запропаститься рог, подозревая, что его заклинания смогли обойти либо домовики, либо привидения…   Папе лучше не знать, что Гарри, испугавшись, избавился от рога. Маркус с дружками постоянно говорят, что если он не будет с ними заодно, они расскажут его отцу, что видели, как Гарри кинул рог в озеро… Один из старшекурсников сказал ему, что рог единорога очень редкая вещь, даже у Малфоев его нет. Гарри еще мало разбирался в поведенческих реакциях людей, но был уверен, что ему лучше исчезнуть, когда папа узнает, что он сделал. Гарри беспокоило, что Маркус может наговорить на него, даже если он убежит – тогда все раскроется, мама будет сильно переживать, а папа достанет его из-под земли…   Гарри приказал себе не волноваться. Если Маркус расскажет, тогда станет понятно, что он каким-то образом причастен ко всем проделкам. Проделкам, за которые Гарри уже был наказан! Папа не будет снимать очки со своего факультета, но это может сделать дядя Альбус. Только наказание от папы будет для них гораздо внушительнее. Гарри взлохматил непослушные волосы. Не о чем больше думать. В субботу начнется фантастическое приключение, никто не сможет остановить его. А сейчас ему лучше держаться подальше от неприятностей и не попадаться, иначе мама и папа могут оставить его дома с тетей Минервой… о, ужас!   ***   Наступило утро субботы. Гарри проснулся от звуков приготовления еды, доносившихся из кухни. Это напомнило ему, как тетя Петуния ударила его кастрюлей по голове, когда Дадли стало распирать от кислотной шипучки. Гарри начал хихикать, вспоминая, как за это папа превратил ее и дядю Вернона в двух огромных жаб. Жаль, что мама стерла из их голов эти воспоминания.   Внезапно Гарри прекратил смеяться, увидев папу, прислонившегося к стене и внимательно рассматривающего герб Гриффиндора и плакаты с карикатурами на Слизерин.   Гарри отгородился от него сваленными в кучу одеялом и подушками – на время умывания можно и позабыть про обещание быть хорошим мальчиком. Его отец вздохнул и встряхнул головой.   - Избавь нас от театральных представлений, они и так начнутся, когда мы придем к Дурслям.   Со взмахом палочки Северуса, одеяло и подушки приняли правильное положение, согнав с кровати ребенка. Ноги Гарри опустились в красные тапочки, и на него налетел красный с золотом халат, почему-то задом наперед. Северус глубоко вздохнул – это заклинание никогда не работало правильно с Поттером. Конечно, это происходит из-за дикого характера мальчишки и его постоянной потребности нарушать правила.   Северус переодел халат на Гарри, взял его за руку и начал выталкивать из комнаты – непокорный ребенок еле передвигал ноги на всем пути в ванную. Несколько брызг в лицо и обещание скормить Гигантскому кальмару – и чистый Гарри вместе с мокрым Северусом присоединись к Лили на кухне.   Лили отвлеклась от готовки, чтобы улыбнуться своему мальчику. Она едва ли спала больше часа этой ночью – ребенку вздумалось устроить игру в квиддич у нее в животе. Обед у Дурслей – последнее, в чем она сейчас нуждалась, особенно, после того происшествия с Дадли. В чем она была уверена, так то, что сегодня предстоит долгий день, и он только начинался.   Лили, Северус и Гарри отправились через каминную сеть к знакомым магам, которые жили неподалеку от дома Дурслей.   Лили настояла на том, чтобы Гарри надел бейсбольную кепку, закрывающую лоб. Обычно Вернон, когда видел шрам Гарри, отпускал комментарии о том, как причудливо выглядят некоторые дети, и какой, по сравнению с ними, ухоженный Дадли. Не то что бы такие шутки беспокоили Лили, но шрам Гарри не должен быть объектом насмешек подобного человека.   Для магглов они втроем производили впечатление нормальной, хорошо обеспеченной семьи: Снейп в стиле «бизнесмен большого города», Лили в струящемся зеленом платье и маленький Гарри, чистый и опрятный, но зато иногда подозрительно ухмыляющийся чему-то. Лили резко остановилась перед домом номер десять:   - Выверните ваши карманы, молодой человек, я не собираюсь сегодня вызывать целителей.   Словно у послушного сына, карманы Гарри оказались пустыми (носки – другое дело). Лили внимательно посмотрела на Гарри, огляделась по сторонам, и, убедившись в отсутствии любопытных глаз и ушей, начала свою традиционную речь о правилах приличия в доме магглов. Она напомнила мужу и сыну обо всем, что следует избежать, чтобы закончить: «Ваша палочка, Северус?»   Северус мрачно посмотрел на нее, задержал взгляд на животе, и с усилием воли протянул жене волшебную палочку. Гарри лукаво смотрел на папу, на его лице постепенно проступала широкая улыбка, что не улучшило злобного настроения Северуса.   - Не смотрите на меня так, Северус Снейп. Если бы вы вдвоем вели себя, как подобает хорошо воспитанным волшебникам, стоило бы каждый раз тратить время на эту болтовню? – с сарказмом сказала Лили.   Она повернулась на каблуках, обхватила свой живот, словно хотела защитить малыша от неприятного визита, и зашагала к дому четыре. Отец и сын, ошеломленные ее напористым тоном, покорно, словно два дрессированных пса, направились за ней.   Лили нажала кнопку дверного звонка - громко прозвучала первая версия «Иерусалима», возвестив о нежелательных гостях. Вскоре высунулась Петуния в ужасном цветочном фартуке с оборками. Она пристально оглядела всех троих прежде чем, как можно незаметнее, впустить их в дом.   - Обувь! – взвизгнула Петуния.   Ее глаза были отличным детектором любой грязи. Убедившись, что все сменили обувку, она провела гостей в гостиную. Там, на двухместном диванчике, уже развалился Дадли. Вернон и Петуния расположились в креслах, Северусу и Лили досталась софа, и только Гарри остался нескладно стоять посреди комнаты. Северус взял Гарри за руку, и, притянув мальчика к себе, попытался разместить у себя на коленях. Гарри извивался, стараясь усесться как можно удобнее. Массаж органов Снейпа продолжался до тех пор, пока тот, не потеряв терпение, не прошипел мальчику на ухо угрозу развернуть и отшлепать его на глазах у родственников. Красный от стыда Гарри, подобрался и, склонив голову к груди отчима, успокоился. Северус потрепал его за руку, больше стараясь подбодрить себя, нежели Гарри.   Всегда нелегко начать разговор в таких случаях. По правде говоря, сложившееся напряжение было даже лучше любого диалога. Действительно, ни один из шести присутствующих людей не был в восторге от такого ежегодного семейного фарса. Традиция собираться вместе была введена матерью Лили и Петунии после рождения ее старшего внука. С тех пор, чтобы почтить память матери, сестры с притворным энтузиазмом устраивали семейные встречи. Это было предсмертное желание Айрис Эванс, всегда мечтавшей, чтобы ее девочки были дружны: чего и в помине не было в реальности. Вернон отказывался появляться в обществе со Снейпами. Ни за что на свете Дурсли не отправились бы в Хогварст, с их глубоко укоренившемся страхом магии. Так что единственно возможным местом для встреч был дом Дурслей. Петуния, однако, чрезвычайно стыдилась «людей такого сорта» в своем доме. Она плотно задергивала шторы и отказывалась отвечать на любые звонки в дверь, боявшись, что респектабельные соседи узнают ее унизительный секрет.   Ланч состоял из фруктового ассорти с креветками, которые уместнее смотрелись бы в банках в подземелье у Северуса. Также Петуния подала стейки с вялыми кусочками ананаса и консервированные персики с кремом на сладкое – она старалась обескуражить сестру своим изысканным вкусом. Увидев десерт, Дадли заорал, что хочет шоколадный торт из холодильника, его достало есть эту гадость (Вернон настоял, чтобы для ланча с этой жалкой компанией использовались только оставшиеся продукты). Разговаривали за столом, в основном, о достижениях Дадли. В восемь лет он уже выучил алфавит и был почти способен написать его, запинаясь только на букве «М» (магия). Еще он научился плавать и проплывал целых 5 метров! Петуния рассказывала обо всем этом со слезами на глазах.   Беременность Лили не упоминалась в разговорах. Она и не ожидала большего. Для Петунии это было больной темой: ее первая беременность закончилась выкидышем, после употребления лишней дозы алкоголя по молодости. Когда она узнала, что снова в положении, то опустошила весь популярный магазин детской одежды – с тех пор она не знает меры в баловании Дадли.   Этот день был одним из таких, когда Лили чувствовала острое влечение к Северусу. Она рассматривала его, сидящего на неудобном тяжелом стуле, нервно складывающего салфетку, пытающегося не подавать виду, что терпит этот маскарад ради нее. Время от времени он нехорошо прищуривался, смотря на сидящего рядом Гарри. Мальчик давно решил закончить с поглощением непривычной пищи, начав использовать ее для более приятного времяпрепровождения – играться с ней. В глазах Северуса читалось: «мое терпение на пределе».   Ребенок словно нарочно испытывает его - Гарри обмазал креветку кремом и сейчас, вероятно, брил ее ножом. Северус и Гарри посмотрели друг другу в глаза: «если не прекратится, я выдерну тебя из-за стола» --- «ха! как бы не так, здесь беременная мама и впечатлительные Дурсли».   Северус попытался отвлечь себя разговором с Верноном о преимуществах дрелей производства «Граннингс» перед дрелями «Блэк и Дэкер». Но не обращать внимание на Поттера было невозможно: Северус внимательно наблюдал за ним. Мальчик как магнит притягивал к себе неприятности. Хотя вчера он был относительно сдержанным. Спокойным, по крайней мере. Никакого воя, что он не хочет ложиться спать, никаких возмущенных воплей, когда ему отказывали в очередной шоколадной лягушке. Гарри не производил обычного впечатления маленького бесенка, что было странно. Северус иногда шутил, что у мальчишки мозги флоббер червя, чего, конечно, не было в действительности. Гарри унаследовал быстрое мышление Лили. Если только вспомнить, сколько раз он обводил вокруг пальца его излюбленного бэбиситтера – Дамбладора. Один случай с лимонными дольками говорит сам за себя - всезнающий и всемогущий маг был вынужден обратиться к Помфри (его рука самопроизвольно наполнялась лимонными дольками). Наверное, таким способом Гарри решил облегчить директору жизнь.   Можно было уже признаться в своем помешательстве – Поттер производил впечатление нормального уравновешенного ребенка – сейчас он сидит с аккуратно расстеленной салфеточкой на коленях, внимательно внимая тетке, рассуждающей о его остановке в росте (любой ребенок будет казаться карликом рядом с ее троллем). Все же, Гарри выглядит слишком счастливо. В Выручай комнате открылась кондитерская?   Северус ожидал, что Гарри замкнется в себе после его последней порки за озеленение слизеринцев. Должно быть, в приступе раздражения Северус что-то не заметил. Это неудивительно – как только он начинал шлепать Гарри, тот начинал орать и вырываться, в конце плача до красноты в лице. Отпуская ребенка, Северус имел только одно желание – успокоить расшатанные детской истерикой нервы стаканом огневиски. Северус не переставал удивляться реакции Гарри – десять шлепков больше задевали гордость ребенка, чем причиняли боль. Хандра Гарри обычно проходила через пару дней после наказания. Зато в эти два дня обиженный на весь свет Гарри остерегался творить неприятности. Физические наказания, определенно, оказывали на него положительное влияние. Гарри не тратил время на хулиганства, и даже начинал заниматься умственным трудом (В один дождливый день мальчик взялся писать книгу, под названием, «Сотня способов отправить родителей в лечебницу Мунго»). Сегодня утром они с Лили приготовились к тому, что Гарри продолжит дуться и огрызаться. Но Гарри выглядел на удивление благополучным, и даже, можно сказать, смирным. Как вместе с этим не упало небо, Дамблдор не отрезал бороду и Темный Лорд не аппарировал в Министерство магии с белым флагом! Создавалось впечатление, что мальчик планирует очередную неприятность. Воодушевленное выражение лица Гарри только усиливало подозрения Северуса.   Гарри ждал. Он уже пообещал Дадли шоколадку за сотрудничество, отловив его рядом с туалетом (шоколадка была спрятана под кепкой, куда мама не догадалась заглянуть). Дадли должен был спросить разрешение у родителей погулять с Гарри в парке. Пока Дадли медленно шевелил свинячьими мозгами, Гарри начал воплощать свой гениальный план. Он не собирался быть вежливым с лошадью, но…   - Тетя Петуния, спасибо, все было очень вкусно. Можно выйти из-за стола? – спросил Гарри, послав ей одну из тех улыбок, от которых моментально таяли семилетние девочки.   Петуния, от неожиданности, подавилась обличительной речью о работающих матерях, у которых дети обречены стать малолетними преступниками. Речь была направлена на то, чтобы устыдить Лили, даже беременной вторым ребенком, не бросившей свои исследования в чарах. Прочистив горло, и так и не восстановив голос, Петуния неуверенно кивнула.   - Охренеть! – вырвалось у Гарри выражение, которое он услышал от Чарли несколько дней назад.   Северус дернул на себя выпрыгнувшего из-за стола мальчика.   - Чтобы я больше не слышал от тебя таких слов!   Гарри чуть нахмурился, прежде чем принять прежний ангельский вид: «папа, конечно, ты не услышишь». Гарри осторожно обошел отца, направившись к выходу из комнаты. По пути он ткнул Дадли между жировых складок, беззвучно проговорив губами «шоколад» - папа обладал слухом летучей мыши. Дадли, наконец, проснулся:   - Маааааа. Я собираюсь в парк с этим, он повезет мой велосипед, и будет раскачивать мне качели, - Дадли в совершенстве умел требовать и ныть.   Гарри вывел его из комнаты, словно умелый дрессировщик. На прощание он посмотрел на маму и папу. Он был счастлив, что они равнодушно отнеслись к его прогулке с Дадли – парк был в двухстах метрах от дома, да что может быть безопаснее престижного маггловского квартала?   - Пошевеливайся, чудик, давай, вези мой велик, пока я направляюсь в парк. Когда мы вернемся, я нажалуюсь маме, что ты говорил слова на «М» и притворялся, что творишь свои штуки. Твой отчим сойдет с ума от твоего непослушания, - гундел Дадли.   Гарри вздохнул, поднял валявшийся посреди дороги велосипед и покатил его в сторону парка. Дадли перекатывался рядом, то и дело пихаясь. Последнее, что запомнил Гарри, была мысль: «да, за удовольствие нужно платить». Внезапно все вокруг смешалось и его выдернуло из прохладного воздуха парка, оставив позади обделенного шоколадом Дадли.