Близко-далеко

      Жофруа Д’Обиньи, граф, ставший католическим епископом, был по натуре авантюристом и скрягой.       Еще при жизни родителей, будучи молодым священником, он часто как бы невзначай интересовался финансовыми делами не только своей семьи, но и финансами ближайших родичей. Так, в поле его неусыпного, алчущего взора попала семья родного дяди по матери — графа де Шаньи. Но пока старый граф здравствовал, о его деньгах оставалось лишь мечтать. Поэтому преподобный отец Жофруа заботился о капиталах других близких родственников, коих было великое множество.       Забота была странной. Часто с ключевым родственником происходил несчастный случай со смертельным исходом, и тогда-то появлялся на горизонте преподобный Жофруа, дабы выразить соболезнования, порыдать у гроба и с печалью на светлом лике согласиться на наследство.       Когда, кроме де Шаньи, никого не осталось, до епископа Д’Обиньи дошли вести, что его деятельностью, с подачи какого-то обделенного родича, заинтересовалась полиция и налоговые инспектора Ватикана. Пришлось присмиреть и утереть слюнки на дядины денежки.       Но тут удружил Рауль, женившись на певичке. Разгневанный граф де Шаньи лишил своенравного отпрыска наследства, показушно вымарал имя сына из генеалогического древа и, брызгая слюной, проклял за позорный брак. Через месяц граф помер от сердечного приступа. Вскрывая завещание, стряпчие были немало удивлены, когда поняли хитроумный план старого аристократа.       Согласно завещанию, Рауль де Шаньи мог вступить в наследство лишь после пяти лет брака с мадемуазель Дае. Так же они должны были сами зарабатывать на жизнь и произвести на свет хотя бы одного наследника. Позаботился граф и о безопасности нерадивого отпрыска. После длинного перечня всевозможных условий завещание гласило, что ежели Рауль де Шаньи разведется или будет вести непотребную жизнь - пить, повесничать, обижать жену, то тогда все деньги будут переданы госпиталю Святой Марии. Пассивный доход в виде векселей будет передан мадам де Шаньи, ежели таковая будет жива и в добром здравии.       Случилось так, что Рауль и тем более Кристин не присутствовали на чтении завещания по причине прекращения всякого общения между членами некогда дружной семьи. Рауль узнал о смерти родителя, лишь когда Призрак похитил Кристин. Кузен Жофруа ему сообщил эту уже непонятную для пропитого разума экс-виконта новость.       Глядя на ничтожество в виде кузена, епископ на ходу сочинил план по захвату капитала покойного дядюшки. Сидя за бюро, детектив Барнье вчитывался в ровные строчки отчета своего агента о коварстве епископа, и по бесстрастному лицу мужчины нельзя было сказать, что за его высоким челом идет бешеная работа.       Этот епископ сразу не понравился Пьеру, и у него прямо живот скрутило от ужаса, что может произойти, если Д’Обиньи доберется до Эрика и Кристин. Детектив понимал, что для такого, как этот «святоша», нет ничего дороже денег и он пойдет на все, чтобы только заполучить все состояние де Шаньи.       Главное, чтобы Эрик с Кристин успели покинуть пределы Европы. Словно в ответ, в коридоре послышался шум и дежурный жандарм влетел в комнату детективов. — Месье Барнье, там Призрака привезли! — запыхавшись от волнения, проорал парень.       Пьер даже не стал уточнять какого Призрака, он сразу понял, что его друг не успел. — И как это произошло? — вполголоса шипел Барнье в ухо Призраку. — Я же заранее отправил тебе письмо с предупреждением! — А ты думаешь, что суда в Новый свет каждые полчаса уходят?! — раздраженно ворчал в ответ арестованный. — И что мне теперь делать, скажи на милость?! — взвился детектив. — В первую очередь найди Кристин. Умоляю тебя! Она может быть в чудовищной опасности! — голос Эрика сорвался и Пьер понял, что его друг боится за свою любимую куда больше, чем за себя. — Я найду ее, обещаю! А ты постарайся дожить до суда. Времени у нас немного. — Этого я и боюсь больше всего… — выдохнул Эрик.       Уже выходя из камеры, в которой сидел Призрак, детектив Барнье, приостановившись, прошептал на ухо караульному: — Проследи, Тома', чтобы с этим месье ничего плохого не произошло. Иначе… Ты меня знаешь! — Как прикажете, детектив! — судорожно сглотнув, отчеканил караульный.       Выйдя из участка, Пьер направился в сторону Сен-Марсо. Через пару кварталов он юркнул в подворотню, и вскоре на тихий свист появился бродяга.       Не прошло и суток, как появились первые новости о Кристин де Шаньи. Они были совсем неутешительными. О ее местонахождении никто и ничего не знал. Сидя в камере на деревянной лавке, Эрик просто с ума сходил от неизвестности. Его не заботило собственное незавидное, если не сказать, опасное положение. Его не пугала тюрьма или даже смерть. Хотя, пока он был нужен Кристин, такая роскошь, как смерть ему никак непозволительна. Впервые он чувствовал себя таким беспомощным и слабым. Вся надежда теперь была лишь на маленького детектива.       Эта неизвестность изматывала похлеще, чем в свое время ревность к мальчишке.       Привалившись спиной к каменной стенке, Призрак прикрыл глаза и одними губами зашептал молитву: «Господи, если ты меня слышишь, прошу не оставь своей милостью мою Кристин. Защити ее от смерти, опасностей и болезней. Только бы с ней все было хорошо!»       Наверное, кто-то все же услышал Эрика. Услышал и обрадовался неумелой, но очень искренней молитве столь отъявленного грешника. Помощь пришла в таком виде, что в другом случае ни Призрак, ни сама Кристин не поверили бы, что такое может случиться.       Но обо всем по порядку...       После того, как девушка упала в обморок в маленьком домике на окраине Кале, очнулась она уже в карете. Она лежала на мягком сидении и вся дрожала от холода, а экипаж швыряло на неровной дороге из стороны в сторону. От такой тряски Кристин рисковала свалиться на пол кареты и сломать себе что-нибудь.       Приняв сидячее положение и с трудом проморгавшись, она украдкой рассмотрела своих попутчиков. Один был священник - высокий, статный, лет сорока. Второй… Рауль. Кристин задрожала. — Ну что, здравствуй, любимая! — ядовито-сиплым голосом прогнусавил Рауль. — Ваше преподобие! — взвыла Кристин. — Помогите мне! Не оставляйте меня с ним наедине!       Но святой отец только молча смотрел на женщину и слегка улыбался. Эта улыбка застыла, словно маска, на лице мужчины, но его выдавали глаза - холодные цвета зимнего неба перед снегопадом. Взгляд этих глаз не обещал ничего хорошего. Кристин почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком и забилась в угол кареты, так и оставшись там до остановки в маленьком городке.       Лишь перед самым Парижем странный служитель церкви заговорил с девушкой. — Итак, милая, у меня к Вам будет просьба и добрый совет одновременно. Не злите своего мужа. Вы мне нужны живой и здоровой. Относительно.       Кристин догадалась, что служитель церкви ей совсем не друг. И даже не союзник. Еще одна назойливая мысль не давала покоя. Но озвучивать ее мадам де Шаньи боялась. «Что с Эриком? Что они с ним сделают?» — Тсс… Милочка, этот вопрос вообще опасен в вашем положении! — рокотнул епископ.       Кристин осознала, что говорила вслух.       Старая Рока, цыганка из окраинных трущоб Парижа, брела к давно примеченному заброшенному дому. Она решила там по-тихому обосноваться на зиму. Был только конец октября, но ночи уже были холодные, её старым костям это шло только во вред.       Этот дом она приметила ещё весной и, запомнив место, решила, что для зимовки он будет в самый раз. Уже подходя к зданию, она услышала то, что не слышала с самой смерти своего старика. Это были звуки ударов по плоти и тихое подвывание уже ослабевшего женского голоска.       Всему этому вторил пропитый мужской голос — ругань ядом просачивалась, казалось, сквозь стены.       Не помня себя от ярости и обиды, старуха ускорила шаг и, добравшись до входной двери, ворвалась дом. Миновав грязную прихожую, она оказалась в комнате, что когда-то была гостиной. Открывшаяся ей картина едва не помутила рассудок старой цыганки.       На полу, свернувшись в клубок, лежала полностью обнаженная девушка. Стараясь прикрыть наготу, она сжимала в руках остатки платья. А над нею орудовал ногами мужчина в одних брюках и грязных ботинках. Его обнаженный торс был весь исцарапан и искусан. В комнате стоял запах перегара и животного страха.       Рока не могла молча наблюдать эту сцену. Пошарив, не глядя вокруг себя, руками, она схватилась за сломанный табурет и, поудобнее перехватив его за одну из двух оставшихся ножек, со всей мочи шарахнула мужчину по голове.