Близко-далеко

«Мама! Мама! Мама!» - пульсировало в голове Призрака, пока полицейский фургон мчался по парижским улицам к госпиталю Святой Марии. Головой Роксан лежала на коленях у Кристин, а Эрик, сидя напротив, лишь гладил маленькую ладошку матери и что-то шептал побелевшими губами. Сейчас он напоминал своим видом, как сидел у подземного озера и с полубезумным взглядом повторял: «Маскарад! Сбросьте маски! Маскарад!»У Кристин сжалось сердце и начало щипать в глазах. «Если Роксан умрет, то вторую потерю Ангел не переживет...» — Кристин задрожала от еле сдерживаемых рыданий. Подавшись чуть вперед, девушка дотронулась кончиками пальцев изувеченной щеки мужчины, тем самым заставляя вернуться мыслями к ней. — Эрик, посмотри на меня, с ней все будет хорошо, — Кристин говорила, не сводя взгляда с любимого лица, и с каждым сказанным словом сама убеждалась в благополучном исходе. — Спасибо. Лишь бы успеть, — голос мужчины дрожал, отвечал он скорее машинально. — Успеем… — Кристин продолжала гладить Эрика по щеке, при этом другой рукой обнимая и придерживая его маму, мысли были совсем другие. «Да что ж так долго!» — в отчаянии мысленно кричала певица.       Наконец, фургон остановился, и послышались голоса — кто-то резким, властным голосом отдавал распоряжения: — Быстро носилки! Готовьте отдельную палату, Жанетт, мои инструменты, Вы будете мне ассистировать!       Кристин была так измождена физически и морально, что, когда две крепких руки подхватили Роксан, девушка испытала лишь облегчение. А потом… все закружилось перед глазами, и мир перестал существовать.       Эрик заметался — или идти за носилками, на которых лежала Рока, или оставаться с Кристин. На помощь пришел знакомый и с детства родной голос: — Иди в больницу, а я позабочусь о Кристин. — Антуанетта! Ты как здесь?.. — Твой знакомый, месье Барнье, телеграфировал, вот я и приехала… — Ну Пьер… — у Призрака был такой шок от удивления, что он замешкался и отстал от санитаров, несущих носилки с Роксан.       В конце концов, поцеловав в лоб Кристин, которая все еще не пришла в себя, коротко стиснув в объятиях мадам, он рванул к больничной двери.       К потрясенной мадам Жири подошел Пьер. — Вот ключи от дома месье Дестлера, — немного помявшись, полицейский протянул женщине связку из нескольких ключей. — Вот этот от калитки…       Стоя в темном коридоре, Эрик, торопясь и глотая окончания, помогал медсестре заполнять карту Роксан. — Да, совершенно верно, Роксан Дестлер, да через «е». Кто я ей? Я ее сын. А, Эрик Дестлер. Адрес… Ага, пишите…       Продиктовав свой адрес на Сен-Луи, Эрик, развернувшись, едва не сбил с ног как раз подошедшего доктора. Извинившись, он устремил на эскулапа вопросительно-требовательный взгляд уставших зеленых глаз. — Ну, что Вам сказать, месье?.. — Дестлер, — подсказал Эрик, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Да, месье Дестлер. Так вот, дама, которую Вы доставили в наш госпиталь, потеряла, конечно, порядочно крови, но у нее крепкий организм. Пулю мы извлекли, ее жизнь вне опасности.       После этих слов доктора, голова Эрика закружилась от радости и едва не подкосились ноги. Ему пришлось, как во сне, сделать пару шагов, чтобы присесть на ближайшую лавку.       На обезображенном, со следами грязи лице вдруг расцвела такая светлая и счастливая улыбка, что даже молоденькая медсестра, которая менее пяти минут назад брезгливо морщила носик при взгляде на странного посетителя, вдруг поневоле залюбовалась им.