Во всём виноваты учёные!

POV: Ичиго. Я проснулся. В лесу. В теле шинигами. Голым. Совершенно один... При этом я прекрасно помню, что именно было ночью, и с кем. И именно поэтому мне хочется спросить: «Какого чёрта, Джагерджак?» Но я ещё не настолько сошёл с ума, чтобы говорить с деревьями. И тем не менее мысленно убивать этого ублюдка мне никто не мешает. В первую очередь потому, что мешать некому. На поляне, куда я собственноножно привёл ночью нас с Гриммджо, нет никого. Разве что муравьи, птички и божья коровка, которая, дрянь такая, уже две минуты ползает по моему животу. Надо бы встать, но я не рискую этого сделать. Первая попытка окончилась воплем на весь лес. И вот сейчас, я - Куросаки Ичиго, лежу на земле, в лесу, гол, как сокол, смотрю на отвратно счастливое, голубое небо и пытаюсь придумать, как добраться до дома. И у меня жутко болит мадам «Сижу» - за это спасибо Гримму, чтоб его меносы заклевали! В общем невесёлая ситуация. Тем не менее и дальше здесь лежать - самоубийство. Нужно как-то встать. Полагаю, лучше всего медленно и не спеша. Так и поступил. Медленно приподнялся, опираясь о землю руками. Через какое-то время уже принял вертикальное положение и огляделся. Естественно никого. Ошмётки формы валяются по всей поляне, Зангецу воткнут в землю неподалёку от меня. Кстати, тут же речка рядом есть! Сейчас лето, вода точно тёплая! Всего два бодреньких шага и тело, от спины до задницы, стегнуло болью. Сжав свою многострадальную пятую точку рукой я заскрипел зубами, но тем не менее, двинулся в сторону реки, прихватив по пути меч. Нужно же хотя бы вымыться. Вода была чудной, как и предполагалось, боль немного отступила и я расслабился. Река была не очень глубокой, но по середине, когда я сидел, достигала груди. Дальше, если пройти против течения, будет небольшой водопад, а если по течению - Каракура. Прикрыв глаза, я чуть более спокойно вспомнил прошедшую ночь. По крайней мере часть её. Пропустив наиболее яркие моменты, я представил себе, на мгновение, как всё могло быть, если бы этот тупица не сбежал. Думая об этом, а почему он смылся? Не мог же он решить, что я забеременею? Нет, вряд ли. Гриммджо не на столько идиот: «А может он просто меня использовал? Вообще, с чего бы ему было оставаться? Мы же не влюблённая пара. По крайней мере он то меня точно не любит. А вот я его... Нет, не люблю, наверное он мне просто нравится. Ведь я месяц следил за ним, сумел узнать получше. Возможно, в других обстоятельствах, мы бы могли стать друзьями, как с Ренджи, например, но судьба распорядилась иначе»... - Мда, тишина, покой, благодать и голый шинигами в речке купается. Картина Репина «Приплыли»... Я дёрнулся, снова застонав от боли, замер и глянул туда, откуда доносился до досады знакомый голос: - Что ты тут делаешь? - Хороший вопрос, Куросаки. Гуляю, - ну да, конечно, гуляет он... - А я тут при чём? Видимо совсем не собираясь играть в прятки, Исида вышел из-за дерева, поправляя очки на переносице. Я не представляю, как узнать у него, что он на самом деле здесь делает, но предположить могу: - Ты почувствовал реяцу? Он лишь фыркает. Это явное «Да». Причём не просто «Да», а «Куросаки Ичиго - ты полный кретин, который даже не может скрыть толком свою реяцу...» Посмотрев на меня весьма внимательно, квинси наконец решает окончательно добить мою гордость. Потому что достаёт из-за дерева пакет и кладёт на землю, так, чтобы было его нормально видно. В пакете, судя по всему, одежда: - Поспеши, пока сюда не пришли первые отдыхающие. Сегодня суббота. С этими словами он разворачивается и уходит в лес. А я смотрю ему в след и пытаюсь выловить челюсть из воды. Судя по тому, что солнце ещё только-только выползло из-за горизонта, сейчас ещё достаточно рано. И получается, что в такую рань, в субботу, на каникулах, Исида Уррю решил прогуляться по лесу с пакетом одежды? Мда, врать он не умеет... - Ладно, пора собираться домой. С остальным разберусь позже... *** Господи, спасибо, что сегодня суббота! Похоже моя удача ещё от меня не отвернулась. Все спят, никого рядом с моим домом, судя по всему, не было. Потому что если бы кто-то проходил мимо, то увидел бы весьма интересную картину. Не подающий признаков жизнедеятельности рыжий юноша, под дверью своего дома, лежит рядом с двумя пакетами продуктов. Почему-то расположение тела наталкивает на мысль о том, что парень с разбегу ударился о дверь лбом, от чего и умер. Я идиот. Просто на просто идиот. Вот как я не додумался тело спрятать? Вопрос явно риторический. Конечно, зачем прятать тело, если рядом столь вожделенный Джагерджак? Посчитают трупом? Плевать, пусть хоронят, жить буду в Уэко... Я тяжко вздыхаю и вползаю в дом, затаскивая следом пакеты. Каким-то образом я даже доставляю продукты на кухню и прячу в холодильник. После этого, наконец-то, ухожу в гостиную и падаю на диван. Последнее, о чём думаю, проваливаясь в сон - нежный взгляд синих глаз... «Ты же вернёшься, Гриммджо? Обязательно вернёшься, да, скотина?..» А в это время в Хуэко... POV: Гриммджо. - Гримм? Что ты здесь делаешь? Я морщусь от этого вопроса. Заэль смотрит на меня удивлённо, словно я здесь быть не должен: - Живу я здесь, - говорить не хочется совершенно. С того момента, как я покинул Каракуру, чувствую себя паршиво, словно в говно вступил. Даже нет, не так. Будто сам насрал и сам же вляпался. Хочется дойти до комнаты, лечь и сдохнуть. Но, видать, не судьба. Гранц хмурится: - Я знаю, что ты здесь живёшь, - он поправляет на носу очки, разглядывая меня, - но ведь ты в Каракуру ушёл. - Как ушёл, так и пришёл, - огрызаюсь, глядя мимо него. Чего ему от меня надо? Шёл бы он лесом. - И оставил Ичиго-куна, - он спрашивает, или утверждает? Хотя о чём я? Какого хера он вообще в курсе, зачем я ходил в Каракуру? Кулаки сжимаются сами собой и в груди зарождается злобный рык, который я подавляю. Пока, подавляю: - Откуда ты знаешь? Следил? - Ну, следил, очень грубо сказано, - он растягивает губы в своей фирменной, отвратной, улыбочке, - Вдобавок, я не следил, я просто знал, что ты к нему пойдёшь. Бесит. Он меня бесит! Какого меноса эта скотина рассуждает так, будто знает всё на свете? Да он ни хрена не понимает! Ничего! Не! Понимает! - Мне плевать, что ты там знал. Ты ошибся, Гранц. Дай пройти... Он сторонится, пропуская, но в след мне доносятся его слова: - А как по-твоему себя он чувствует? Сука! Я убью его! Я с разворота даю ему пинка. Нет, не в спину, он успел обернуться. Вовремя. Получает не хилого пендаля и падает, врезаясь в стену. Чуть шипит от боли и смотрит на меня с насмешкой: - Правда жестока, да? - Заткнись! Я целю кулаком в морду этому сукиному сыну, но встречаю сопротивление ещё за метр до цели. Бледная, холодная рука сжимает запястье и, кажется без усилия, откидывает меня в сторону: - Успокойся, - отрывисто, холодно, почти по-хозяйски. - Шиффер, сука...- шиплю, поднимаясь, и смотрю ему в глаза. С вызовом. Пусть нападает. - Умолкни, - повторяет он тем же тоном, - это я следил за вами. Я замираю. Выходит это не Гранцу, а Шифферу морду набить нужно? Плевать, оба уроды, оба и получат. Но всё же: - Нахера, ублюдок? - ну давай, попробуй объясниться. - Скучно, - коротко пожимает он плечами, после чего разворачивается и уходит в сторону своих покоев. Я стою на месте, переваривая его последнее слово. Скучно, то есть в принципе в Хуэко или скучно со мной препираться? Ублюдок Шиффер. Вечно он так, как что скажет, мозги сломаешь, пока поймёшь, что он имел в виду. - Гриммджо, - Я мгновенно забываю о Улькиорре и перевожу взгляд на Гранца. Он уже поднялся и даже в порядок себя привёл, будто ему и не досталось от меня пару минут назад, - Ответственность, это конечно не про тебя, но всё же, про Ичиго слишком быстро не забывай. - Да какое тебе дело, Менос тебя еби?! Одно слово - «задолбал». - Просто мне показалось, - он тоже разворачивается ко мне спиной и направляется к себе в лаборатории, - что вы друг к другу очень привязались. А если у тебя появится дело - перестанешь крушить всё вокруг... И эта скотина слиняла, скрывшись за поворотом. Рыкнув от невыплеснутой злобы я взмахом руки отправил в самый конец коридора серо. Раздался грохот и взрыв. Из-за поворота вновь появилась розовая макушка Гранца. Он оценил размеры дыры в стене и оглянулся на меня. Смерив всю мою несчастную, кстати, весьма потрёпанную, фигуру, взглядом он вздохнул и снова исчез. Я фыркнул и поплёлся к себе в комнату. Добравшись до кровати упал на неё, закинув руки за голову. Глаза закрывались, чертовски хотелось спать. И пошли к чёрту все эти идиоты со своими умностями. «Я ж не навсегда ушёл. Вернусь ещё, но жить-то там вряд ли останусь. У Ичиго ж все друзья - шинигами. Ну или те, кто просто ненавидит арранкар. А я всего лишь арранкар. На хрен я сдался этому чёртовому недошинигами? У него, вон, рыжая, грудастая женщина имеется. А я так, увлечение на пару раз. Как, никак, хоть хреном об косяк, хоть косяком об хрен, а с постоянством в отношениях мне не везёт»... После этого прошло два месяца... POV: Автор. Что делать с отношениями Ичиго и Гриммджо? Этим вопросом не безызвестный Урахара Киске задаётся уже около месяца. Или двух? Вообще-то только месяц, потому что раньше у него было много других полезных дел. А вот теперь, когда полезные дела кончились, Урахара сидел в своём магазинчике и размышлял. Нет, конечно он не целый месяц, аки Будда, мыслил. Порой он отвлекался на мирскую суету. Эта самая суета и не давала ему толком всё обдумать. А подумать было над чем. Ведь двум привязанным друг к другу сердцам надо было как-то помочь сойтись и не расходиться. Потому что иначе в Каракуру начнут проникать пустые. Или шинигами в Готее засекут реяцу арранкар. Ни то, ни другое хорошим кончиться не могло. А всё из-за того, что Джагерджак не может "переехать" к Ичиго. Ну и Куросаки в Хуэко вряд ли захочет на вечно остаться. В итоге, Гриммджо еженедельно, а то и не по разу, навещает Ичиго. В дни посещений, при этом, обязательно что-нибудь взрывается. Потому что эти ненормальные не в состоянии скрыть свою реяцу. Из-за этого за последний месяц уже сформировалась группа быстрого реагирования на вспышки реяцу в Каракуре, происходящих вне дома временного шинигами. В группу входят Иноэ Орихимэ, Исида Уррю и Улькиорра Шиффер. Иногда, Урахара Киске, но учёный приходит исключительно ради «хлеба и зрелищ». Исида таскает одежду для Ичиго, а Иноэ на подхвате, если Ичиго совсем дурно. Улькиорра Шиффер искупает вину и подрабатывает декорацией, например, дупла на деревьях загораживает. Хотя иногда, если четвёртому становится скучно, он весьма живописными серо «пинает» Джагерджака в пустыню. Это довольно забавно смотрится. Голый, либо полуголый Гриммджо одновременно старается и прикрыться, и от серо увернуться. При этом ещё нужно обматерить Улькиорру, проклясть, на всякий случай, Айзена и мило улыбнуться Куросаки. А вот после милой улыбочки можно начинать материть всех, потому что рыжий паренёк валяется на траве и хохочет над арранкарами так, что вот-вот лопнет. Его друзья тоже веселятся, будто малые дети в цирке... В общем, у них становится до неприличия весело, когда Гриммджо появляется. Особенно в компании с Шиффером. Кстати, по поводу вины Улькиорры и вообще его нежданного появления в жизни Ичиго и остальных. Дело в том, что второй визит Гриммджо к своему бывшему коту произошёл именно благодаря Шифферу. Четвёртый буквально за шкирку приволок Джагерджака к Ичиго домой. Причиной этому послужила хандра Джагерджака. Он ведь даже охотиться перестал. В тот момент, когда Улькиорра впихнул Гримма в дверь дома Куросаки, там как раз сидели Урахара, Иноэ и Исида. Они уже два дня по очереди и вместе пытались вытащить Ичиго со дна глубокой депрессии, в которую тот окунулся после того, как его вожделенный «Хозяин» исчез неделю назад. И тут, как раз когда Иноэ почти клялась Ичиго, что Гриммджо-кун обязательно придёт, этот самый Гриммджо появляется на пороге. Злой, взъерошенный, готовый убить того, кто его сюда приволок. Недовольство с его оскаленной морды лица исчезло только в тот момент, когда Ичиго, растерянный и не верящий собственным глазам, поднялся с дивана и тихо позвал арранкара по имени... Собственно - это было последнее тихое слово из его уст на следующие пару часов. Итогом действий Улькиорры стал полнейший хаос в доме, новые матерные выражения в словаре Урахары и пара не малого размера синяков у Ичиго. В тот день Улькиорра Шиффер впервые нормально, относительно, разумеется, пообщался с друзьями временного шинигами. И в тот же день выяснил, что Женщина, он так до сих пор и не может называть Иноэ по имени, может быть весьма интересной, если не молчит, глядя в высокое окно. Исида, кстати, пришёл к выводу, что психологическим приёмам общения с Орихимэ-сан нужно учиться у арранкара, потому что с ним она говорила вполне нормально, тогда как в общении с другими людьми бурно жестикулировала и неосознанно повышала голос, когда эмоции зашкаливали. А Урахара узнал, что его приспособление для подслушивания, по сравнению со стаканом Иссина, приложенным к стене, куда лучше. Из этого следовало, что приспособление можно весьма выгодно продать всё тому же Иссину, особенно теперь, когда его дорогой сын обзавёлся личной жизнью... В общем, подводя итоги, можно сказать следующее. Отношения Гриммджо Джагерджака и Ичиго Куросаки были исключительно плотского характера. При этом всем, без исключения, хотелось, чтобы эти самые отношения стали более постоянными и заключались не только в необузданной страсти обоих партнёров. А если бы они перестали устраивать взрывы реяцу при каждой встрече, все были бы счастливы просто безмерно. Что же касается самих Ичиго и Гримма, было точно известно, что они не против жить вместе, только вот это было как-то проблематично. Более того, Гриммджо был готов переехать к своему любовнику, если ему обеспечат спокойное существование в мире живых, без угрозы нападения на него шинигами. И теперь задачей Киске стал поиск решения проблемы по переселению Джагерджака в мир живых без привлечения внимания. Вообще, способ, в теории, был. Нужно было создать гигай. Но как его разработать? Обычные гигаи, которые он создал для большего количества шинигами, для арранкара не годились. Арранкарская реяцу была отлична от реяцу как пустых, так и шинигами. - Даа, - протянул он, отпивая чай из чашки, - Проблема. Что же мне с этим делать? Ведь нужна не только частичка его реяцу... Приблизительно в то же время... POV Ичиго. - Гримм, ты идиот.. Тихо шиплю я, потирая плечо. На нём красуется свежий, всего полминуты отроду, укус. Арранкар сидит на моей кровати по турецки и скалится. В голубых глазах садистское удовольствие: - С добрым утром, - оскал сменяется более менее нормальной улыбкой. - Издеваешься? - спрашиваю я, ища взглядом свою одежду. Сидеть с ним в одной комнате, утром и в неглиже - означает нарываться на что-нибудь развратно-пошлое. Наконец я нахожу, оглядевшись, хакама, слава богу целые, и, поднимаясь с пола, со скоростью черепашки спешу к этому важному элементу одежды. Наклоняюсь, медленно, наученный горьким опытом, и поднимаю вожделенные штаны, распрямляясь. Как раз вовремя, чтобы упереться спиной в горячую грудь Джагерджака. Сильные руки обхватывают меня за талию, гладя живот, а горячий, влажный язык скользит по плечу слизывая несколько капель крови, выступивших из укуса. По телу бегут мурашки, откинув голову Гримму на плечо, я улыбаюсь, встретившись с ним взглядом. Наверное, в такие минуты говорят слова любви, но... Но мы с Гриммджо за два месяца так не разу и не сказали, что любим друг друга. То ли потому, что между нами нет никакой любви, то ли потому, что кое-кто не может её признать. Кажется, что именно второе. Хотя в своих чувствах к Гримму я тоже всё ещё не уверен. Он дорог мне, это точно. Возможно даже, что я влюблён в него. Но что, кроме желания, ко мне испытывает Джагерджак, я и представить не могу. Порой мне кажется, что однажды, придя ко мне в очередной раз, он обнажит меч и вызовет меня на бой. Пожалуй, лучше не стоит об этом думать. Одеваемся мы весьма забавным образом. Одеваем друг друга. При этом всё сопровождается поцелуями и объятиями. Порою и из дома вываливаемся, страстно целуясь. Это напоминает обратную перемотку киноленты. В такие моменты Улькиорра, часто приходящий сюда вместе с Гриммджо, недовольно сверкает глазами, хотя лицо и остаётся беспристрастным. Как-то раз я спросил Гримма, зачем сюда приходит Шиффер. Он некоторое время думал, а затем ответил, усмехаясь: «Может, втюхался в эту вашу рыжую?» Я тогда отчитал его за то, что так пренебрежительно говорит об Иноэ, но тем не менее предположение своего любовника запомнил. На всякий случай. Сегодня четвёртого эспады нет, но если Гримм задержится, Улькиорра придёт, а это не сулит ничего хорошего. Поэтому, последний раз поцеловавшись, мы вновь расстаёмся на два-три дня. Я провожаю фигуру Джагерджака долгим взглядом, в очередной раз ловя себя на мысли, что хочу крикнуть, что люблю его. Но сделать этого не даёт страх перед его реакцией. Мало ли, вдруг он больше не придёт. «Так, что-то я слишком много думаю о нашем возможном расставании. Пора с этим завязывать. А то веду себя, как девчонка. Что мне нужно сделать за сегодня по дому?» Я разворачиваюсь и возвращаюсь в дом. Жить только тогда, когда рядом находится мой арранкар - глупо. У меня на сегодня много дел. Нужно немного прибраться в доме, а потом сходить к Иноэ, она позвала сегодня меня и Исиду к себе, потому что, по её словам, узнала от Улькиорры что-то очень важное. *** Нет смысла рассказывать, как я полдня привожу в порядок часть дома после прихода Гриммджо. Он же как тайфун. Стучаться-то я его научил, после того, как Иноэ пришлось «лечить» дверь моего дома, но вот не уронить что-нибудь, набросившись на меня с порога, этот псих просто не может. Как-то раз я хотел попытаться поговорить с ним, узнать, как дела, так, как это, вроде, принято. Но он просто не дал этого сделать. Набросился, как изголодавшийся зверь. Хотя это не далеко от истины. Вообще, я думаю, что его поцелуи, укусы и, порой грубоватые, нетерпеливые ласки, сводящие с ума - способ передать чувства. Ведь прикосновения порой говорят больше, чем слова. По крайней мере я очень хочу в это верить. Закончив с уборкой я захожу в кухню и, первым делом, развязываю Кона, привязанного к ножке стола. Плюшевая пасть заклеена скотчем который моментально исчезает, стоит лапам получить долгожданную свободу. И, разумеется, на меня обрушивается гневная тирада этого миниатюрного бедствия о том, что мы с Гриммом поступили несправедливо, привязав его на всю ночь в кухне. Когда он начинает совсем уж надоедать я несильно прижимаю его к столу, на котором он стоял, болтливой пастью. Игрушечное тельце бьётся несколько секунд, в надеже вырваться, но поняв, что попытки тщетны, замирает, ожидая, когда я его отпущу. Я же не тороплюсь: - Если бы ты не снял нас в тот раз и не пытался обменять этот компромат на фотки Рукии и Иноэ у Урахары-сана, мы бы так не делали. Но, - я наконец отпускаю его, серьёзно глядя в стеклянные глаза, - из-за того, что ты пытался сделать, мне пришлось три раза встречаться с Гриммджо в лесу, пока Исида не предложил тебя связывать. Кон знает, что я прав. Он уже не раз извинялся передо мной за свою глупость, но к Гримму подойти страшится. После того случая с фотографиями мой любовник совсем не прочь выпотрошить львёнка. Поэтому привязывать его лучше для его же безопасности. Хотя вообще-то сегодня был последний раз. Позднее я попробую договориться с ним на то, что он больше не станет делать глупостей, хоть это и не возможно для плюшевой игрушки, а я взамен буду просто запирать его в кухне. Но это всё потом, а сейчас нужно поспешить к Орихимэ. Мне даже интересно, чего такого важного ей мог рассказать Улькиорра? *** На полпути к дому Иноэ я встречаю Исиду и дальше мы идём вместе, обсуждая, что может хотеть поведать нам Иноэ. Но наши предположения не сравнятся с истиной. Потому, что этой истины не знал даже я, хотя вроде должен был знать. - Тридцать первого июля у Гриммджо-куна день рождения! Мы с Исидой давимся чаем. А ведь и правда. У арранкарров, как и у шинигами, есть дни рождения. Я, правда, не знаю какой день берут за начало отсчёта, но всё же. Разумеется и у Гримма есть день, когда он родился. - Ой, Куросаки-кун, а ты не знал, - Иноэ удивлённо хлопает пушистыми ресницами. Чёрт, ну вот как так получилось? Я отрицательно качаю головой, задумчиво глядя в чашку с чаем. А ведь он меня поздравил. А я даже не попытался узнать, когда у него... Вот же. - Знаешь, Иноэ-сан, по-моему им не до этого, - в полголоса замечает Исида, будто бы не нам это говоря. Тем не менее Иноэ смущается, отводя взгляд. Я, в свою очередь, немного злюсь. Мозг работает, пытаясь подобрать подарок для Гриммджо. Такой, чтобы ему понравилось, чтобы осталось на память о том, что мы вместе... Ксо, и снова мысли не такие, как надо. Почему, думая о Джагерджаке, я начинаю думать, как девушка? Это глупо. - Эм, ну, я хотела спросить, нет ли у вас идей, что ему подарить? Мы с Исидой переглядываемся, а затем синхронно поворачиваемся к подруге. Иноэ улыбается, чуть склонив голову на бок: - Значит, нужно спросить Урахару-сана! У него всегда есть идеи, - и она действительно, бодро подскочив с пола, поспешила в коридор, - пойдёмте скорее! Сегодня же уже двадцать девятое! Нет, идти к нему - плохая идея. Я боюсь представить, что может случиться, если он попросит какую-нибудь плату за помощь. А предчувствие говорит, что он может попросить. *** - О, так у него день рождения, - Урахара-сан выглядит довольным, пряча лицо за веером, - Это очень хорошо. Что вы собираетесь дарить? Повисает тишина, в которой я слышу скрип работающих машинок в головах друзей. Моя собственная уже гудит с громкостью газонокосилки. И вообще голова болит. Скорее всего от недосыпа. - Куросаки-кун, неужели у тебя нет идей? Должен же ты знать какую-то мечту, желание Гриммджо-сана. Урахара обмахивается веером, глядя на меня как-то слишком внимательно. Меня это нервирует. - Ну, я не уверен... Он меня не стал дослушивать. Веер закрылся с тихим шуршанием и учёный произнёс, довольный собой до невероятия: - У меня есть несколько идей для подарка нашему другу. - И какие же это идеи, - а Исиде-то любопытно. - Ну, первые две связаны с Куросаки-куном непосредственно, - от одного только взгляда на меня этого человека я понимаю, что он планирует что-то нехорошее, - третья тоже неплоха, да и сам подарок останется надолго, - спаси меня, Гримм, по-моему он собирается сдать меня Маюри, для опытов, - и ещё есть четвёртая, на мой взгляд наилучшая, идея. - Какая же? - Иноэ, наверное, ждёт не дождётся, когда мы начнём дружно делать моему любовнику подарок. - Ну, это сложно, вообще-то, но эта идея заключается в создании гигая для арранкара. - А такое возможно? Вопрос мы задали вместе с Исидой, недоумённо глядя на учёного. - Ну разумеется, - Урахара вновь достаёт веер, обмахиваясь, - только мне понадобится помощь одного арранкара из Лас Ночес. Насколько я понял, тот арранкар-учёный, который чуть не убил Исиду-куна и Ренджи-куна, жив? Так вот, мне, для создания гигая, понадобится его помощь. Маюри и Киске превратили меня в кота и хотели вскрыть. Это учитывая, что они оба приблизительно одинаковой степени помешательства на науке и экспериментах. Что может случиться с миром, если для создания чего-то нового Урахара объединится с Гранцем? Меня передёргивает. Кстати, не одного меня. Поняв, о ком идёт речь, Исида тоже ёжится под гнётом предчувствия. И тут, как кара небес, неизвестно за что, звучит голос Урахары, добавляющий жизнерадостно, как ни в чём не бывало: - Хотя, если так подумать, куда мне без ассистента и столь опытного знатока анатомии? Пожалуй, мне понадобится помощь и Куротсучи-тайчо. Всё равно он мне должен. Мы с Уррю переглядываемся, смотрим на ничего толком не понявшую Иноэ и тяжко вздыхаем. Предчувствие чего-то нехорошего окутывает с головой. Куротсучи Маюри, Заэль-Аппоро Гранц, Урахара Киске. Что будет, если эти личности объединятся, желая что-то создать? Хотя, может я рано паникую? Может они смогут создать нормальный гигай для Гримма? Но завещанием, наверное, заняться стоит... Мало ли кого и во что они превратят на этот раз. Нам, для полного комплекта приключений, как раз войны с мутантами и не хватает...