Авдеева, это тебе не математика!

- Авдеев, долго мне тебя ждать? Если ты свою сестру так не бережешь, то что уже говорить о той бедняге, которая за тебя замуж выйдет? – протараторила я в трубку, стоя на остановке и ожидая то ли брата, то ли автобус. - Женёк, десять минут… Дай мне десять минут, - чем-то шурша, сказал брат севшим и явно уставшим голосом. - И не совестно тебе, братец? – прозвучал риторический вопрос, скорее насмешливо, нежели серьёзно, - Ладно, жду тебя… Со всех сил жду, Авдеев. Звонок был сброшен. Ноги безумно болят, голова гудит, да и настроение ни к черту, если честно. Конец мая. Некоторые экзамены позади, некоторые машут мне ручкой из ближайшего будущего. Но это все не важно. Настал день, когда нужно приобрести выпускное платье. А Алексей сорвал «Джекпот» и по сему будет активно (я надеюсь) участвовать в выборе наряда. А если честно говоря, то брат единственный мужчина в моем окружении чьему вкусу я целиком и полностью доверяю. Не то чтобы Леша был сильно «за», но и против этой идеи он ничего не имел. На мое удивление, не было ни кротких шуток, ни долгого нытья. В последние месяцы он и вовсе ведет себя очень странно. Будто бы и не было у меня веселого и беззаботного брата. За считанные месяцы он превратился из придурковатого, «громкого» парнишки в довольно серьезного, ответственного взрослого человека. Стал более сдержанным, рассудительным и, кажется, чем-то обеспокоенным. На правах сестры и человека, который за него действительно очень беспокоиться, я, первое время, пробовала все разузнать, но, увы, этот «взрослый человек» видимо решил, что сам справится со своими «взрослыми проблемами». Но я была бы не я, если бы не пыталась разузнать в чем дело каждый божий день. Надеюсь, когда-нибудь, его терпение (что теперь кажется бесконечным) лопнет. Черная Митсубиси паркуется в пару шагах от моего местонахождения. Из автомобиля с ловкостью кошки, грацией картошки выходит мой брат. Не прошло и ста лет. Он обходит машину, открывает дверь с пассажирской стороны и требовательно смотрит на меня. Ну здравствуйте! Можно не так агрессивно? - Добрый вечер, сударь! Вы заставили даму Вас ждать, как будете заглаживать вину? – спросила я, ввалившись в автомобиль, и возившись с чертовым ремнем безопасности. - Я оплачу все покупки… - закатив глаза, сказал брат, нажимая на педаль газа. Его голос прозвучал слишком тихо и низко. Я перевела взгляд на его профиль. Волосы бесцеремонно зачесаны назад, брови нахмурены, губы поджаты. Его кожа, то ли от освещения, то ли от других влияющих факторов, кажется совсем уж не здорового цвета. Белая рубашка, отглаженная мною же утром, сейчас слегка помята и расстёгнута на пару верхних пуговиц, черный пиджак, под цвет брюк, валяется на заднем сидении. - Что-то не так? – спросил брат, не сводя взгляда с дороги. Я отдернулась, будто меня поймали на месте преступления, после чего помахала головой. - Н-нет… Просто… - начала неуверенно я, не зная, что и сказать, - Я просто пошутила. Тебе не обязательно… - Это будет моим тебе подарком к выпускному, Жень. И ничего более, успокойся. - Ну тогда… ладно? *** - А как на счет этого платья? – выкрикнула я, выбегая, в черном коктейльном платье, из кабинки для переодевания. - Тебе очень идет, - сказал Алексей, оценивающе осматривая меня с ног до головы. - Но оно черное, короткое и с открытой спиной, - перечислила я, ожидающе смотря на брата. Платье явно не из лучших, да и на мне смотрелось просто отвратительно. - Если оно тебе нравится, то я не против… - начал Авдеев, отводя взгляд, без всякого интереса разглядывая всякие украшения, платья и прочую ерунду. Он провел рукой по кожаному подлокотнику кресла, на котором сидел, и скучающе вздохнул. - «Я не против»! – передразнила брата я, прокричав во весь голос, что аж бедная консультантка в скучном черно-белом костюме мелко вздрогнула, - Ты был даже не против того отвратительного зеленого платья, с ужасным вырезом до бедра! Если тебе настолько плевать, то вставай и проваливай отсюда! - Мне не плевать, Жень. Я просто уважаю твой выбор. И соглашусь с любым нарядом, в котором ты предпочтешь пойти на выпускной балл, - сдержанно сказал брат, четко проговаривая каждое слово, будто объяснял ребенку, почему после зимы весна и куда девается Солнце ночью. - Уважаешь мой выбор говоришь? Тогда я определилась, - грубо сказала я, прожигая взглядом фигуру брата, - Я пойду так, - добавила, сняв с себя платье и оставаясь в одном нижнем белье. От чего добрая часть мужской половины находящееся в салоне устремили свои взгляды в мою сторону. Брат осуждающе покачал головой, после чего тяжело вздохнув, скрылся в глубинах этого «Рая безделушек и шмотья». Спустя пять минут, парень вернулся с невероятно красивым платьем. Черная гора фатина спадала с его рук водопадом, а верхняя часть платья была украшена кружевами и сверкающими камнями. Мне показалось или что-то упало? Ах, извините, это моя челюсть. -Попробуй это, - сказал он, протянув мне наряд. Я коротко кивнула и потопала в сторону примерочной. О да. Несомненно, это платье лучшее, что я видела. Когда-либо. Кажется, даже Ковалева позавидует. К этому всему, мне не хватает только короны. Определенно. Я вздернула шторку в сторону, и устроив невероятно (неловкое) профессиональное дефиле, предстала перед братом. Думаю, по моей улыбке во все 32, можно было понять, что я более чем довольна. -Берем! – вынес свой вердикт брат. *** - Подожди-подожди! То есть ты серьёзно хочешь сказать, что выведенная сумма на чеке реальная цена, а не тупая опечатка? – срывая голос, и не поспевая за быстрым шагом брата тараторила я, при этом всем еще размахивая руками. - Боже, Жень, успокойся. Это всего лишь платье… - протянул он, спокойно ступая в сторону автомобиля. - Вот именно, Леш! ВОТ ИМЕННО! Это всего лишь платье, а не дом на берегу моря! Просто скажи, что у меня задвоилось в глазах и мне предвиделся такой набор цифр. - Скажи, что оно тебе не нравится и мы его вернем. - Мне оно нравится, просто… - Значит решено, - сказал, как отрубил, брат, кидая пакеты с платьем, обувью и аксессуарами на заднее сидение, - К тому же, удивишь Раевского. Ему наверняка понравится… - Так, Авдеев, не приплетай сюда Диму, - состроив страдальческое лицо, сказала я. Эта извечная тема, протертая до дыр и выученная на память. - Упаси Боже… Как я смею… - пробубнил себе под нос брат, заводя автомобиль. *** Настал тот час, когда понимаешь, что все экзамены сданы, стихи рассказаны и песни спеты. Глаза жжет от долгих рыданий, голова болит то ли от пролитых слез, то ли от музыки, а остатки макияжа бесцеремонно размазаны по лицу тыльной стороной ладони. Торжественная часть позади, но ладошки все еще потеют. Мокнут просто так, от какого-то глупого волнения, а не от прилипающей к коже обертки букета. Ноги гудят, собственно именно поэтому в углу и скинута моя и еще чья-то неудобная обувь на каблуках. Подолы длинных платьев облизывают пол, принимая на себя всю грязь реального, холодящего ступни, пола. В глазах рябит от изобилия цветов, а уши закладывает от громкой музыки. В голове крутятся мысли: «Морозовой плохо – принести минералку», «Юрец тянет мне очередной бокал с алкоголем. Взять или нет?», «Мартынов тянет меня куда-то за руку. Что ему надо? Вальс?», «Морозовой плохо – принести минералку», «Интересно где Леша», «Морозовой…» - Вик, т-ты не видела м-моего брата? Ну… Л-лешу? – с трудом выговорила я, пытаясь сфокусировать свой взгляд на не менее трезвой Закрицкой. Ее белое платье в чем-то испачкано, губная помада некрасиво размазана по лицу, а из некогда красивой прически то и дело торчали во все стороны пряди волос. - Там, - недоверчиво на меня взглянув, указала она пальчиком в сторону кабинета математики. Девушка икнула пару раз, после чего будто вспомнив о чем-то, в удивлении вскинула брови, и опершись ладошкой об стеночку поплелась в сторону выхода. Ну и хрен с ней. Только Закрицкую я не спасала. Хватает с меня заблёванной Морозовой… ЧЕРТ! ТОЧНО! МОРОЗОВА! Я вижу в паре метров от себя Васю, попивающего сок (единственный трезвый человек в этом сборище подрастающих алкоголиков). Я подбежала (в моем преставлении, на деле ползла минут пять) к парню и любезно позаимствовала у него сок. Нужно спасти Ритку, потом уже все остальное. Я направилась к тому месту, где в последний раз видела подругу, уверенно зная, что она все еще там. Потому что, первое – прошло не много времени с того момента, кода я ее в последний раз видела; и второе – в находящимся состоянии она попросту не смогла бы далеко уползти. Я уже вижу выход на улицу, но слышу чей-то плач в кабинете, кажется, истории. Черт бы побрал мою доброту! Я решаю, помочь сначала этому нуждающемуся и уже потом пойти к Ритке (уж слишком горько плакали). За первой партой плакала Наташка. Девушка принцесса в розовом пышном платье и с диадемой в мертвых волосах. - Наташ? – потянула я, дотрагиваясь до плеча одноклассницы, надеясь быть замеченной, - Чего ты в темноте сидишь? И чего ты это… ну это… плачешь? - Я… Ох, Авдеева, это ты? – слезно пропищала девушка, вытирая слезы подолом платья. На светлой ткани оставались отвратительные тушевые пятна. - Я-я… Кому еще как не мне, ты пьяная, зареванная сдалась? – улыбнулась я, легонько толкнув кулачком Ковалеву в плечо. - А знаешь что, Авдеева? – лениво потянула она и со словами «Я тебя все таки люблю» обняла так, как обнимают в последний раз, перед долгой разлукой. Улыбнулась как-то грустно и стуча каблуками ушла прочь. Мое «Я тебя тоже, Ковалева… Я тебя тоже…» - было озвучено в пустоте. Все-таки годы вражды остались за спиной. Впереди у каждого из нас новая жизнь. Новая история. Поэтому следует поставить точку и захлопнуть старую. А новая история всегда начнется хорошо, если хорошо закончить прошлую. Я встряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Так, что я там собиралась сделать? Точно! Брат! Я искала брата. Помнится, Закрицкая даже поделилась местонахождением Авдеева. Отлично! Не придется долго шататься по школе. Я пошла в кабинет математики (лягушка путешественница, ей богу!). Дверь от кабинета была слегка приоткрыта, а внутри горел свет. Я только прикоснулась к ручке, как послышался голос Раевского: - Не желаешь? *** Боже эти шумные дети, которые только и успели, что прикоснуться к алкоголю. Музыка била по голове, казалось, со всех сторон. Крики подростков. Звук разбивающейся посуды. Чей-то смех. Чей-то плач. Убедившись, что с сестрой все в порядке, и что в радиусе 20 метров от нее не наблюдается Раевского, Леша облегченно выдохнул и решил отдохнуть в каком-то кабинете в тишине и покое. Вот какой-то кабинет в конце коридора. Достаточно пусто и достаточно тихо. Идеально. Парень сел, опершись руками об колена. Головная боль понемногу отступает, но везение Авдеева было бы не везением Авдеева если где-то в глубине кабинета не послышался бы голос Раевского. - Скучаешь? – усмехнулся учитель, подходя к другу. Он взял стул и сел рядом, прожигая парня взглядом, - Слишком стар для таких вечеринок? - Отвали от меня. И без тебя хреново, - устало отозвался Алексей, массируя двумя пальцами виски. -Не желаешь? – будто и не услышав последнюю реплику Авдеева, спросил Дима, протянув бутылку коньяка. Леша отрицательно помотал головой. - Как знаешь, - пожал плечами математик, после чего выдавив ядовитую усмешку, добавил: - На твоем бы месте… Кхм… Поправочка… В твоем положении я бы выпил. - Не провоцируй меня на драку, Раевский, - слишком тихо для этого места сказал парень, но собеседником услышан был. – Что ты вообще знаешь о моем положении? – поднял глаза на некогда друга Алексей. - Ох, поверь многое… - взмахнул руками учитель, - и когда ты собираешься все рассказать нашей всеми любимой Евгении? А то мне, если честно, уже не терпится увидеть лицо Авдеевой, когда она узнает, что ее больной на голову братик, вовсе и не братик ей, а всего лишь влюбившийся придурок, который ходит вокруг до около пока с ней на спор встречается его друг… - проронив пару капель янтарной жидкости из бутылки, сказал Раевский, громко смеясь. - Заткнись, черт возьми… - сквозь зубы начал Алексей, расфокусированным взглядом цепляясь за силуэт девушки, что стояла в дверном проеме….