Приступ острой Флоранонедостаточности

Сбежав, Микеле заперся в ванной и не выходил оттуда пару часов. Как маленький ребёнок, он просто прятался от проблем, однако опыт подсказывал бессмысленность этого занятия. Когда Локонте вышел из своего импровизированного укрытия, в квартире было пусто. Ноэми ушла на работу, а Фло… Фло просто ушёл. Локонте долго думал над тем, почему же он оттолкнул мужчину, но… Всё было так расплывчато и размазанно. Он испугался. Но не самого поцелуя, а скорее того, что ему действительно хотелось этого. Ему хотелось всего: поцелуев, ласки, близости с Фло. К несчастью, другая часть его сознания отчаянно протестовала и не желала подчиняться ни на секунду. Эти паршивые противоречия убивали. Они причиняли боль не только Микеле, но и Фло, так что Локонте было только хуже. Он думал над этим несколько дней. По сути, он просто выгнал Фло своим отказом, и теперь тот не захочет ничего больше. Фло был так терпелив…но даже его терпению пришёл конец. Тем не менее, Микеле эгоистично надеялся, что Фло придёт, когда его снова накроет. Ведь никто, кроме Мота, не мог вывести Локонте из приступа. Ноэми недовольно пожимала плечами, если вдруг речь заходила о проблеме Микеле. Мол, это твой выбор, что сделано, то сделано. Но она явно была не довольна. Да что там, Мике сам собой был не доволен. Он, кретин, оттолкнул единственного, кто мог помочь. Что стоило позволить себя поцеловать? Но нет, Микеле ведь всегда надо всё испортить. Переживания сыграли злую шутку с Локонте. Не проходит даже недели, как стресс подгоняет его к приступу. Накрывает волнами. Дома никого. Когда Микеле осознаёт, что происходит, он уже просто не успевает даже набрать номер Ноэми. Проходит несколько часов, прежде чем Гарсия возвращается в квартиру. В это время Микеле успевает погрузиться слишком глубоко, так что ледяной душ, который Ноэми устраивает Локонте, совершенно ничего не меняет. Девушка больше не паникует, но и спокойствия нет. Она волнуется за Мике и очень хочет сделать что-нибудь, но у неё не выходит. Единственное, что она может, так это поступить так же, как и в прошлые два раза — позвонить Фло. На этот раз она звонит со своего номера, подозревая, что номер Микеле Фло проигнорирует. Мот берёт трубку, не подозревая, кто это, но едва слышит голос Ноэми, уже хочет сбросить. — Фло, я знаю, что всё закончилось в прошлый раз так себе, но…но Микеле уже два часа такой. Это те, что я рядом, но сколько точно, я не знаю. Фло, пожалуйста. Знаю, он поступил с тобой по-свински, но, пожалуйста, Фло, не оставляй его. Фло нахмурился. Ведь так мало времени прошло с тех пор, как они не виделись. Почему приступ начался так рано? Обычно нужно было недели три. Однако Фло не позволил мыслям утечь туда, куда не следует. Всё. Он в дела Локонте больше не лезет и ни во что не вмешивается. — Ноэми, пойми меня правильно. Я самоустранился. Мне надоело это всё. Я хочу жить грёбанной спокойной жизнью! — Фло, я понимаю. Но я просто не знаю, что делать. Ты единственный, кто может помочь. В последний раз, Фло… Но такие речи раздражают мужчину ещё больше. Сколько этих «последних разов» у него было, не счесть. — Ноэми, нет, — пресекает попытки он. — Пусть Локонте разгребает завалы сам. Я в этом мракобесии больше не участвую. И вообще, меня нет в городе, я всё равно не смог бы приехать. А если тебя так волнует его состояние: вызови скорую. Уж не знаю, что они сделают, но подозреваю, что окажется Локонте в психиатрии. Ноэми едва не поперхнулась, услышав, каким злым был голос Флорана. Она точно не знала, что именно сделал Микеле, но он явно причинил сильную боль французу. — Скажи мне, — дрожащим голосом продолжила Ноэми, — это состояние…оно пройдёт? Фло вздохнул чуть спокойнее. — Да, должно пройти само по себе. О временных рамках судить не буду, тут не угадаешь. — Фло, я ничего не могу сделать. Чувствую себя беспомощной, а его…безнадёжным. Мот коротко и горько смеётся в трубку. — Знаешь, может, ты и права. Локонте безнадёжный дурак и мудозвон. Ноэми, пойми, я честно пытался ему помочь. Как мог, как умел, хотя методы те ещё. Он отталкивал меня бесчисленное количество раз, и я просто устал. Не хочу больше боли. Разве я так много просил от него? Капля нежности. Просто…небезразличие. Я не требовал невозможного! Не требовал бросить всё и полюбить меня! Но нет. Локонте воспринял меня как константу. Он же жертва страшного недуга, и я, с какого-то хрена, что-то ему должен. Вот только не нужно мне это всё больше. Так что, пожалуйста, пусть вылазит из своих проблем самостоятельно. Это его решение, не моё даже. Он сам всё для этого сделал. Ноэми поражённо молчала, не в силах ничего произнести. Когда молчание надоело Фло, он продолжил. — Хочу нормальной жизни. Любящего и любимого человека под боком, нежные утра, поцелуи, чёрт подери, хочу жаркие ночи с кем-то отзывчивым и страстным, а не вот это вот всё. Снова молчание, но потом Ноэми тянет: — А что, если он умрёт? Ты не будешь винить себя в этом, Фло? — спросила Ноэми. Флоран только сжал зубы. — Во-первых, он не умрёт. Во-вторых, можешь не пытаться, я не приеду. Я в Аржантёйе у родителей, а потом у меня концерт в Лилле. И, в-третьих, ты понимаешь, что сейчас делаешь? Это эмоциональный шантаж. И довольно действенный, — отмечает позже про себя Фло. Ноэми тяжело вздыхает и бросает трубку, а следующие три часа Фло проводит как на иголках, бессмысленно блуждая по дому, замуровавшись в своих мыслях. Он ведь не задумывался особо, что будет с Локонте, если прекратить контролировать его состояние, если не помогать выйти из приступов. Локонте, кажется, что-то говорил о том, что время приступов начало стремительно увеличиваться. С чем это могло быть связано? И это ли не первый звоночек к приближающемуся крохотному персональному армагеддону, что ждёт Локонте? Ещё после того разговора в кафе Ноэми почти силком заставила Микеле пройти полное медицинское обследование, которое ничего, кроме лёгкой анемии, у итальянца не выявило. По сему выходило, что дело не в физическом состоянии Микеле. Всё намного глубже. Когда-то они с Локонте пробовали обращаться сначала к психологам, которые молча разводили руками, а потом и к психиатрам. Последние, выслушав только краткий рассказ, говорили, что просто не знают, что с этим делать. Тогда это так сильно испугало Микеле, что он даже позволил обнимать себя по пути до дома Фло, где в то время жил Мике. Перед глазами Мота всё чаще и чаще стали проноситься другие кадры. Больной Микеле, обессиленный после ночи с приступом, долгой репетиции, концерта. Плачущий на кухне Микеле, уставший от своих ночных кошмаров. Донельзя несчастный Локонте, узнавший о проблемах его семьи… Фло любил Микеле. Любого. В каком состоянии тот бы не находился. Так почему же сейчас он словно забыл об этом? Почему он сейчас не мчится в Париж? Что значит собственное сердце, пусть и расколотое вдребезги, когда страдает любимый человек? Да ровно ничего! Флоран взял такси прямиком до Парижа и уже спустя два часа был у дома Микеле. Догадывается ли Ноэми, что её слова возымели эффект? Фло поднялся на последний этаж к квартире Локонте и постучал в дверь, забыв о звонке. Дверь долго не открывали, но когда открыли… Пожалуй, такого состояния Флоран Мот не видел ни у кого. Вечно жизнерадостная и милая Ноэми едва ли была похожа хотя бы на тень себя самой. Глаза распухли от долгих рыданий, губы дрожали, да и сама Ноэми вздрагивала, почти безумным взглядом глядя на Флорана, всё ещё стоявшего на пороге. В этот момент Фло понял, что теперь он ответственен не только за дурня Локонте, но и за эту хрупкую девушку. Флорану чисто по-человечески было её жаль. Она не могла предвидеть, какими грандиозными проблемами обернутся её отношения с Микеле. Но что уж теперь делать. Если она привязана к этому мужчине, то ей, похоже, придётся смириться с тем, что тот не может существовать в нормальном состоянии без Мота. Да она и сама это уже поняла, потому и звонила, потому и добивалась. Флоран притянул девушку в объятья и стал ласково, утешая и успокаивая, гладить её по волосам. Шептал, какая она сильная девочка, какая молодец и всё в таком духе. Может, это и не привело её в состояние спокойствия, однако она уже перестала дрожать. Флоран усадил её в кресло, трепетно держа за руки и поглаживая запястья кончиками пальцев, как он всегда делал с Микеле, чтобы того успокоить. Ноэми всё ещё сжимала губы в тонкую полоску, пытаясь не заплакать снова. Девушке нужен был отдых от всего этого. Флоран опустился на корточки перед Ноэми, вытер мокрые дорожки от слёз на её щеках и мягко поцеловал её ладони. — Ноэми, — прошептал Мот едва слышно, — тише, Ноэми, успокойся, пожалуйста. Послушай. Я понимаю, что ты чувствуешь. Действительно понимаю. Я проходил через это. Непонимание, страх, бессилие. Всё это давит. Я знаю, тебя пугает настоящее и будущее. Не скрою, меня самого оно тоже пугает, но…мы переживём это. Всё будет хорошо. Так или иначе, рано или поздно. Это сложно, но просто поверь мне. Фло улыбнулся, так нежно, что Ноэми только и оставалось, что обессиленно кивнуть и отдать всё в руки Фло. Тот хотя бы примерно понимал, что вообще надо делать. Девушка же не понимала. Она будто бы попала в череду однотипных кошмаров, где её любимый человек страдал. Они познакомили с Микеле в Корее, до этого же просто не замечали друг друга. На Амадеусе же, глядя на этого блистательного и блистающего мужчину, Ноэми просто захотелось этого тепла и света, что повсеместно излучал Микеле. Не одна она попала в эту ловушку очарования Локонте, конечно, нет. Даже женатик Лоран Бан чуть ли не облизывался на Мике, но тот быстро присёк это, громко заявив, что ему нравятся только и исключительно девушки. Тогда Ноэми этому порадовалась. Она нашла способ познакомиться с Микеле поближе и заинтересовать его. Локонте и сам постепенно раскрывался, и Ноэми уже не видела в нём далёкую звезду, а скорее доброго, симпатичного и прекрасного человека. А потом и вовсе парня. Ей не пришлось делать первого шага, Локонте и сам справился. Звал на свидание, дарил необычные подарки, водил в странные, но безумно интересные места. Одним словом, он очаровывал. Чувства взаимности и понимания были константой в их отношениях. Они ссорились, как и все пары, безусловно, но даже в сильной ссоре никому из них не приходило в голову разорвать отношения, потому что они нуждались друг в друге. Ноэми была влюблена в Микеле, а Мике в Ноэми. Ну, или, по крайней мере, девушка так думала. Может, она просто слепо не замечала ничего, кто знает. Когда они съехались, пару раз Микеле пропадал куда-то на день или два. Просто исчезал. Сейчас стало понятно, что дело в приступах, но тогда…это давало толчок обидам и иррациональным мыслям об измене. Возвращаясь, Локонте делал всё, чтобы убедить её в обратном всеми способами, которые только смог придумать. Ноэми верила. Что ещё оставалось. Ноэми и Мике жили прекрасно вдвоём, даже несмотря на эти периодические исчезновения Мике, но вот ему надоело страдать, и он попросил позвать Фло, если вдруг снова… Снова настало. Напугав Ноэми едва не до смерти. Но после ворвался Флоран, буквально как спаситель, как ангел-хранитель для Локонте. И оказалось, что он уже много лет им был. И почему-то, самого Микеле это нисколько не впечатляло. Кажется, попав в такую ситуацию, любая девушка должна немедленно собрать свои вещи и уйти, просто потому что никому не понравится делить своего любимого с другим человеком, но… Ноэми не смогла этого сделать. Это, по её мнению, было бы подло. Ни Микеле, ни Флоран, по сути, не виноваты ни в чём. Ситуация, в которой они оказались, вынуждала их делать определённые вещи, которые были не по вкусу ни одному, ни другому. Ноэми пришлось очень много думать над этим. Она пыталась привести всё происходящее и происходившее к общему знаменателю, просто потому что в теории это могло бы помочь Микеле. Она соединяла кусочки информации, один за другим, в какой-то странный пазл. И выходило что-то не слишком хорошее. Что-то, что не нравилось Ноэми от слова совсем. Гарсия не была ни психологом, ни тем более психиатром, однако она была мудрой женщиной, способной сложить звенья одной цепи. И поэтому она сама стала подталкивать мужчин к очевидному, по её мнению, решению. Микеле был болезненно зависим от Флорана, а Флоран искренне любил Микеле. И Ноэми видела, француз заботился о Локонте. Но Фло ведь тоже человек. И если методично причинять ему боль, он не выдержит таких пыток. А Микеле был мастером в этом. Когда Флоран наотрез отказался приезжать, заявив, что он вообще в другом городе и не намерен являться из-за проблем Микеле, Ноэми накрыл ужас. Истерика, практически безостановочная, до тех пор, пока Флоран всё же не пришёл. Почти пять часов какого-то немыслимого ада. Она едва успокаивалась, а потом натыкалась взглядом на Микеле и снова то же самое. Раз за разом. У неё уже начало болеть сердце, да и голова ужасно гудела, но истерика не прекращалась, накрывая волнами. Пока не появился Мот. Теперь он стал ангелом уже для неё, успокаивая, немного расслабляя. Его тихий голос буквально заставлял поверить, что всё действительно будет хорошо. Девушке очень хотелось верить словам француза, подкреплённым успокаивающими прикосновениями. Фло наконец поднялся с корточек и погладил Ноэми по волосам, продолжая мягко улыбаться. — Ноэми, — тихо и спокойно произнёс Флоран, — ты сможешь сейчас добраться до моей квартиры? Девушка отрицательно покачала головой. Конечно, нет, у неё банально нет сил. Фло продолжил. — Послушай, тебе нужно выбраться и отдохнуть. Сейчас я разберусь кое с чем, а потом вызову такси и отправлю тебя ко мне домой. Там никого нет, там чисто. Выпей чаю, прими ванну, ложись спать. Отдохни. Я разберусь со всем сам, не волнуйся. Всё будет отлично. Веришь? Ноэми кивнула и облокотилась на спинку кресла, прикрыв глаза. Фло кивнул сам себе и направился в спальню. Локонте стоял посередине комнаты, глядя в никуда. Впрочем, совершенно ничего нового. Тратить время на проверку реакции Флоран не стал. Он открыл шкаф и стал рыться на самой нижней полке, где лежали все браслеты и фенечки Микеле, коих было слишком много. На самом дне обнаружилась красная верёвка. Вытаскивая её, кончиком пальца Фло почувствовал что-то странное, словно резиновое или…силиконовое? Фло нахмурился и стал шарить дальше, пока не наткнулся на…да быть не может. Фло вытащил из ящика телесного цвета средних размеров фаллоимитатор и уставился на него в шоке. Но вскоре всё же пришёл в себя, сказав с усмешкой: — Вот такой ты натурал, Локонте. Слова прозвучали издёвкой, но Флорана это нисколько не волновало. Он посмотрел на связанного беззащитного Локонте и начал свою традиционную выволочку: — Знаешь, Микеле, — излишне мягко начал Мот, — я помню, было время, когда ты приходил ко мне домой и говорил, что вот-вот, ещё немного времени и тебя накроет… Ты точно знал, что приступ близко. Бессилие, апатия, головная боль…готов поспорить, ты и сейчас знал, что тебя накроет. Конечно. Стоило только сопоставить симптомы и, чем чёрт не шутит, позвонить мне. Но нет, это же Микеланджело Локонте, великий и могучий, гордый и … — Фло оборвал свою речь и уже со злостью продолжил. — Мы слишком гордые, чтобы попросить помощи. Ты хоть на секунду можешь себе представить, как меня это задрало? Сегодня мне пришлось мчаться к тебе из Аржантёя. И если ты думаешь, что всё нормально, что можно просто…сначала выгнать, а потом ждать, что я приду…ах, точно. Ты не ждал. Но знаешь, кто ждал, а, Локонте? Ноэми! Ноэми ждала, что я помогу тебе, бестолочь. И я пришёл. Видит бог, как я не хотел снова унижаться. Но я пришёл. Потому что твоё состояние значит для меня больше, чем собственное благополучие… Впрочем, ты ответишь за всё, обещаю. Фло глубоко вздохнул. Верёвка, как и искусственный член, отправились на постель, а сам Флоран поднялся и стал быстро и методично сдирать одежду с несопротивляющегося Локонте. Когда с этим было покончено, Фло просто толкнул Микеле на постель, поставил на колени и связал ему руки сзади, обвязав через пояс, чтобы руки тот не мог сместить тоже. Оставив Микеле в таком положении, Флоран вернулся в гостиную и, отдав ключи и вызвав такси для Ноэми, проводил её из квартиры Микеле. Девушке нужно было успокоиться, а не слушать стоны и крики Локонте. Вернувшись в спальню, Флоран опрокинул Микеле лицом в подушку и присел на кровать, беря в руки игрушку, которая была припрятана у итальянца. Это не вещь Ноэми. Она лежала в буквально священном ящике. Локонте вообще никому не позволял трогать свои фенечки. Фетишист чёртов. Когда же Микеле приобрёл эту игрушку, и что его на это толкнуло? Фло усмехнулся. Играл с ней Локонте или нет, дело его. Но сейчас с этим поиграет Фло. Мот чувствовал себя ужасно. Опустошённый и морально раздавленный, он прекрасно знал, что ни при каких обстоятельствах сейчас у него не встанет. Сколь бы здоровым он ни был, возбуждения при таком стрессе не будет. Нервы, чёрт бы их побрал. Так что сейчас эта необычная находка была кстати. Мот только надеялся, что она тоже подействует. В тумбочке всё ещё была смазка и презервативы, которые покупал Фло в прошлый раз. Очень дальновидно было оставить всё это как можно ближе к постели, а не прятать чёрт знает где. Фло выдавил немного смазки себе на пальцы и распределил по всей поверхности, после чего протолкнул в Микеле сразу два, не слишком осторожничая. Локонте был чудовищно тугим, словно девственник, и, как и в первый раз, у Флорана ушло много времени на то, чтобы расслабить его мышцы. Повертев в руках искусственный член, Фло натянул на него презерватив и покрыл тонким слоем смазки. Безопасность прежде всего. А эта игрушка хер знает сколько лежала в пыльном ящике и не была обработана. Наконец, закончив с приготовлением, Флоран положил одну руку на выгнутую спину Микеле, а второй стал проталкивать игрушку внутрь, сперва медленно и осторожно. Локонте никак не реагировал, разве что дыхание чуть участилось, но это, как и его возбуждение, было обычной реакцией на стимуляцию. После, Фло раз за разом просто вгонял игрушку в Локонте, добиваясь от него сначала вздохов, а потом и всхлипов со стонами, когда Микеле начал приходить в себя. Неведомым образом, даже не стараясь, Фло всё равно попадал по простате, от чего Мике скулил в подушку и постоянно ёрзал, словно забывая, что он крепко связан. То ли высокая скорость стимуляции, то ли воздержание, но Микеле получил свой оргазм очень уж быстро. Он тяжело дышал, всё так же упираясь лбом в подушку. Фло убрал следы влажными салфетками и лёг, откинувшись на подушку. Микеле, более или менее придя в себя, тут же потребовал: — Развяжи меня, — он говорил это, пребывая в полной уверенности, что Фло тут же кинется освобождать его от пут, однако тот не сдвинулся с места и даже глаз не открыл. — Нет, — лениво проговорил Мот, заставляя Микеле едва не задохнуться воздухом от неожиданности. — Сначала ты ответишь на все мои вопросы, и я решу, что с тобой теперь делать, и только после этого я тебя освобожу. К такому повороту событий Микеле оказался морально не готов.