Приступ острой Флоранонедостаточности

Мельком взглянув на Микеле при входе, Фло ничего необычного не замечает. А потому только хмыкает и, раздеваясь, говорит: — Ты прекратил обижаться, и мы можем продолжить разговор? — интересуется Фло и, не услышав ответа, продолжает. — Ладно, я понял. Не прекратил. Мот проходит в гостиную с намерением извиниться перед Мике, но видит его вблизи и понимает: его снова накрыло. Флорана начинает колотить. Почему это произошло? Ведь итальянец чувствовал себя хорошо до этого, да и сегодняшняя ссора вряд ли могла спровоцировать приступ, слишком мало времени прошло. Выходит, Локонте солгал. Чёрт, а ведь они договаривались! Француз опускается на корточки и внимательно всматривается в расслабленное лицо Микеле. Оно не выражает ничего, даже морщинки у глаз разгладились. Фло отводит взгляд в сторону и видит тарелку с бутербродами и чашку чая. Он тянется к чашке и легко касается её кончиками пальцев. Тёплая. Выходит, Микеле отключился совсем недавно. Что ж, это значит, что без секса они сегодня обойдутся. Наверное. Флоран встаёт и командует: — Микеланджело, в ванную, — итальянец повинуется голосу и бредёт, куда сказано, а Мот просто следует за ним. Там он просто сдирает с Мике футболку и нагибает над ванной, устраивая ему крайне неприятный холодный душ, пока тот не начинает отчаянно дёргаться и пытаться закрыться руками. Повезло, что Фло поймал момент, когда Локонте погрузился не слишком глубоко. Тот дрожит после холодной воды, приходится накинуть на него полотенце и, прижав к себе, вывести из ванной. Приступ продлился не долго, но какая разница, если он всё равно был. Но сейчас важно согреть. Француз усаживает возлюбленного на диван и укрывает его сверху пледом, а сам снова усаживается на корточки перед ним. — Кело-Кело, да что же это такое? — мужчина проводит рукой по влажным волосам итальянца и, кончиками пальцев, по холодной коже лица и шеи. Локонте, едва пришедший в себя, ничего не говорит, но он благодарен Фло, что тот потащил его в ванную, а не в спальню. Однако, так или иначе, но с последствиями придётся столкнуться. Ложь стала явью, а всё потому, что сам Микеле снова пропустил симптомы, наплевав на своё самочувствие. Француз явно злится, судя по голосу, и не безосновательно. Реакцию на правду предугадать сложно. Тот был отходчивым. Но отходил он уже после того, как взрывался. Что же будет сейчас… — Прости. Я пропустил симптомы. Не обратил внимания…забил, — Мике вжал голову в плечи и закрыл глаза, чтобы не смотреть на Фло. Тот медленно вздохнул. Ещё раз. И ещё. — Ты мне солгал? — молчание. — Я спрашиваю, ты солгал мне? Микеланджело! Локонте дрожит, но кивает. Флоран прикрывает глаза от тихого негодования. Микеле ведёт себя, как безмозглый ребёнок. Так же беспечен, так же эгоистичен, так же легкомысленен. И если для ребёнка, в силу лет, это простительно, то для 43-летнего мужчины уже нет. Микеле явно чувствует злость француза, вжимает голову в плечи ещё сильнее и обнимает себя руками. Флоран долго не раздумывает. Есть дисциплина, на которую Микеле добровольно согласился. И есть методы её поддержания. И уж нравится Локонте или нет, но Мот сделает то, что считает нужным. — В спальню. Живо, — рычит Фло на ухо итальянцу, и тот безоговорочно подчиняется, быстро перебираясь в другую комнату. Сам же мужчина тоже медленно идёт туда, останавливаясь перед постелью, а потом присаживаясь на самый край. — Ложись на мои колени, — продолжает командовать Флоран тем же стальным голосом, который использует, чтобы управлять Мике в моменты приступа. Сейчас уже прошло некоторое время, однако голос всё ещё подчиняет себе. И всё, что хочется сделать, — выполнить приказ. Но Микеле уже в своём уме, так что так уж безоговорочно он не подчиняется. Локонте уже, конечно, понял, что намерен сделать Фло. И это так унизительно, что Микеле сложно даже сказать что-то, кроме: — Ты этого не сделаешь! — и голос его действительно звучит жалко. Микеле дышит часто-часто, а сердце колотится слишком сильно. С таким пульсом вообще возможно жить? Итальянец отвлекает себя бессмысленными вопросами и не успевает среагировать и увернуться, когда поднявшийся Фло просто ловит его, заламывает руки за спину и насильно укладывает животом к себе на колени. Микеле пытается брыкаться, но всё это бессмысленно. Фло только усмехается его потугам. — Вот что, Кело. Мы с тобой говорили о дисциплине в прошлый раз, и ты прекрасно знал, что я буду тебя контролировать. Ты знал, что я буду работать по системе поощрений и наказаний. И мне, в общем-то, практически безразличны твои психи, вроде того, что ты устроил утром, но чего я не оставлю без внимания, так это твоё состояние. Так вот. Ты повёл себя, как придурок, забив на недомогание, а после соврал об этом мне. Как итог, мы имеем очередной приступ, который мы могли предотвратить, но ты не достаточно сильно этого хотел. Вывод: ты сам вредишь себе. За что и получаешь совершенно заслуженное наказание. И поскольку так же беспечно ведут себя только глупые дети, получаешь ты тоже как ребёнок, — Фло хмыкнул и один за другим отвесил итальянцу десять тяжёлых шлепков по ягодицам, не обращая внимания на его всхлипы и попытки уйти от ударов. К концу Локонте только слабо вздрагивал, но вырываться прекратил. Это не было слишком больно, скорее просто до безумия унизительно. Да, Локонте понимал, что виноват, но чёрт, выдрать его, как ребёнка? Это уже ни в какие рамки. Тем не менее, он признавал за Флораном право на наказание в таких вот случаях, а значит, придётся стерпеть и следить за всякими мелкими болями в будущем, чтобы подобное не повторилось. Флоран отпустил его руки, и Мике буквально сполз на пол, пытаясь дышать ровнее. За всхлипы ему было стыдно — всё же, взрослый мужчина. Но так же и обидно за себя, пускай и иррационально. В конце концов, Фло ведь его не избил до полусмерти. Это не насилие. Да это даже больно-то не было. Это демонстрация власти, которую Микеле сам ему позволил. Флоран уже было начал думать, а не перегнул ли он палку, но Микеле вдруг как-то серьёзно и виновато посмотрел на него и кивнул. Мот усмехнулся и поднял итальянца с пола, перенося на свою постель. Нет, пожалуй, в ближайший месяц это их постель. Он присел рядом с Микеле и обнял его со спины, уткнувшись носом в макушку. — Я люблю тебя, — тихим, болезненным голосом признался Мот. Локонте и так это знал, но всё же, высказаться для Фло было важно. Микеле сидел, не шевелясь, позволяя Флорану обнимать его и временами мягко целовать в шею. Растворившись в ласках, он и не заметил, как руки Фло пробрались под футболку и теперь гладили живот и грудь. Приятно, нежно и ненастойчиво. Такое вполне устраивало Мике. Но не Фло. Ему сейчас хотелось просто опрокинуть Локонте на постель и взять. Оставить на его шее десятки засосов и укусов, пометить, как свою собственность. Прав на это, Флоран, увы, не имел, потому как итальянец вовсе не принадлежал ему, только лишь себе. И тем не менее, сейчас он плавился в руках Фло, как будто и не против близости. Как будто позволяет. А может?.. Мот лёгкими движениями заставляет Микеле лечь на постель и снова припадает к его шее, облизывая и покусывая. Его руки шарят по телу возлюбленного, расслабляют. Микеле знал, что завтра он себя за это решение будет ненавидеть, однако сейчас решил позволить французу всё, что тот захочет. Его действия приносят удовольствие, а после и оргазм. Всё равно ниже ты уже не упадёшь, Локонте, так чего переживать теперь. Флоран же остро почувствовал согласие Мике на всё. Тот не дёргался и даже никаких осуждающих взглядов не кидал. А Мот раззадоривался всё больше и больше и теперь быстро стаскивал с Кело одежду, попутно целуя куда придётся. Тот постанывал, извивался, однако не делал ни единой попытки остановить происходящее. Фло не выдержал. Такой податливый Мике в его руках, ну как не сойти с ума от желания? Француз навалился на него и впился в губы страстным поцелуем, требуя ответа. Микеле ничего не оставалось. Он обнял Фло за пояс и отпустил себя, отвечая на поцелуй и откликаясь на все движения мужчины. Возбуждение не давало покоя Флорану, и тот решил, что пора переходить к дальнейшим действиям. Он перевернул Мике на живот и стал спускаться поцелуями от шеи вниз, по спине, пояснице и, наконец, касаясь ягодиц. Разрешение давно было дано, и Флоран не стал церемониться, а просто достал из ящика смазку и презервативы и начал аккуратно, но не слишком медля, готовить Микеле под себя. Тот чуть слышно всхлипывал и сминал руками покрывало, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, что дарили пальцы Фло. Мот входил медленно, поглаживая поясницу партнёра и порой наклоняясь, чтобы поцеловать того в лопатку или вздохнуть карамельный запах шампуня Мике, которым насквозь пропахли его волосы. Флоран двигался размеренно, почти полностью входя и выходя, наслаждаясь обладанием любимым, его сладостью и податливостью. Сам же Локонте плавал на волнах удовольствия и не особо задумывался о чём-либо. Только ощущение сильных рук на пояснице и горячей плоти внутри создавали впечатление, что он всё же на земле, а не в раю. Оргазм взорвал мозг, затопив сознание яркими красками чистого экстаза и удовлетворения. Трудно дышать, а из глаз текут слёзы, но всё это смешано с ощущением лёгкости и свободы, спокойствия и равновесия, которых в жизни Микеле было слишком мало. Флоран же делает несколько фрикций после, но и его вскоре накрывает волна блаженства. Он валится на партнёра, придавливая собой, лишая его возможности двигаться. Но сползти немного приходится, потому что он чувствует, как судорожно дышит Локонте. И видит слёзы, стекающие с уголков глаз. Сейчас не нужно никаких разговоров – только объятья, только прикосновения. Фло утыкается в макушку Кело и прижимает его к себе, крепко, надёжно. Тот возится пару секунд, устраиваясь удобнее, а потом затихает. В голове у обоих блаженная пустота. Единственное, что важно – тепло тел, а остальное подождёт.