Приступ острой Флоранонедостаточности

Флоран действительно привёл Микеле с собой в студию, как и обещал. Якобы для помощи. Так они говорили остальным. На самом же деле Флоран банально присматривал за итальянцем, отслеживал его состояние, настроение и прочие показатели. Мот уже давно заметил маленькую особенность организма Микеле: если он голоден, у него ужасно портится настроение. И, самое главное, Локонте даже сам не осознавал, что это из-за голода. Просто ему резко становилось грустно. Флоран выявил закономерность и теперь использовал свои знания. Но по большей части, даже в нормальном расположении духа Микеле был невыносим. Таблетированные витамины он пить отказался, аргументируя это слишком сильным рвотным рефлексом и отвратительным вкусом таблеток. Спортзал тоже оказался непосильной ношей для Микеле, который за последние лет двадцать не поднимал, как оказалось, ничего тяжелее электрогитары. В общем, даже на беговой дорожке Локонте беспрерывно ныл, что он устал, хочет пить, есть, в уборную...Нет, Флоран не позволил ему уйти, но всё же держать себя в руках было тяжело. Ещё одной проблемой стали частые мигрени у Локонте. После длительных и тяжёлый расспросов Флоран всё же выяснил, что они начались пару месяцев назад и теперь прогрессировали. Это долгая головная боль так выматывала Микеле, что он засыпал, не раздеваясь, порой даже не на постели, а, скажем, на ковре в гостиной или за компьютерным столиком. Фло относил его в постель, раздевал и укладывал поудобнее. Таким образом, к посещению психотерапевта добавилось ещё и посещение невролога, что не могло радовать. Неделя прошла быстро и вот завтра они уже должны будут поехать в Аржантёй, к родителям Фло, но на сегодня им предстоит встреча с очередным психиатром. Сколько их они уже посетили, сосчитать было трудно, но до этого никто даже браться не хотел, а кто хотел, просто не мог ничего сделать из-за отсутствия опыта в подобных делах. Этого психотерапевта ему посоветовал Фаб, у которого тоже были когда-то проблемы, но конкретно этот врач помог ему. Так, может, и за их с Мике случай он возьмётся? Если по-хорошему, они опаздывали. Чертовски сильно, но Микеле, как водится, отказался выходить из квартиры ненакрашенным, так что пришлось его ждать. А потом выбор фенечек, выбор ботинок... Всё заняло время, и теперь они опаздывали. Запыхавшиеся, они вошли в офис к доктору Леннону, где их встретила маленькая мышка-секретарь, пропищавшая что-то про "очень серьёзное опоздание", но всё равно впустившая мужчин. Помещение было большим, повсюду стояли разные диванчики и кресла, разных размеров, форм и цветов. Фло даже немного растерялся при виде этого крайне необычного помещения. Создавалось впечатление, что оно необходимо для групповых собраний. Доктора Леннона, очевидно, не было, но у окна к ним спиной стояла какая-то девушка с кисточкой в руках. Флорану пришлось приглядеться, чтобы понять, что она расписывает окно акрилом. Микеле пока что тоже осматривался. Место понравилось ему сразу. Было видно, что обставляли его с душой, собственноручно. И, к счастью, это место совершенно не было похоже на кабинет всех психотерапевтов, что они посетили до этого. Там была строгая атмосфера, которая вызывала негативные эмоции у Микеле. Это же место было уютным. Флоран хотел было спросить у девушки, где же доктор, но та повернулась, окинула мужчин коротким взглядом и тихо, совершенно спокойно и индифферентно проговорила: — Добрый вечер. Прошу, присаживайтесь. Выберите кресло, которое вам больше понравится. Флоран оздаченно нахмурился. Кто эта дама и почему она распоряжается? Почему-то Флорану и в голову не пришло, что врач будет именно женщина, а не мужчина. — Простите, — вежливо начал француз, — а вы?.. Женщина озадаченно приподняла брови. — Шейла Аманда Леннон. И вас направили именно ко мне, мой муж не занимается нестандартными ситуациями. А я полагаю, вы надеялись увидеть его? Флоран кивнул, а женщина пожала плечами. Микеле же уставился на них обоих, не понимая, что происходит. — Так...вы нам поможете? — не сдержался Микеле, напрягаясь. Ведь если и этот врач откажет... — Я постараюсь,— улыбается женщина и снова кивает на кресла, предлагая. Микеле с удовольствием выбирает мягкое кресло с чёрной обивкой, а Флоран долго смотрит и не знает куда сесть, но потом ориентируется и садится на подлокотник кресла Локонте, вздыхая и расслабляясь. Женщина кивает и присаживается напротив. Этот психотерапевт, в отличие от многих других, сразу же производит на Микеле правильный эффект. Ему спокойно и комфортно, как и должно быть с такого рода врачами. Он даже немного смущённо улыбается. По крайней мере, пока врач не просит рассказать подробнее о проблеме. Говорить, как всегда, начинает Флоран, но женщина достаточно быстро его останавливает, заставляя итальянца напрячься. — Спасибо, месье Мот, вы очень подробно рассказываете, но раз уж проблема именно у сеньора Локонте, я полагаю, лучше посмотреть на ситуацию с его точки зрения. Микеле чуть белеет и теряется, пожалуй, впервые в своей жизни, не зная, что сказать, и как продолжить рассказ Фло. Никогда до этого ему не приходилось самому рассказывать и расскрывать суть проблемы, француз и сам справлялся. И вот сейчас пришлось.... — Я...я даже не знаю, как это сформулировать. С моей стороны просто кажется, что я на время отключаюсь, а потом, потом словно загружаю чужую память. Я не наблюдатель со стороны, внутри самого себя, замурованный, я просто выключаюсь. В то же время, когда контроль над телом возвращается, у меня появляется странное ощущение беспомощности, желание ощутить тепло и заботу. И если в это время Флоран попросит меня что-то сделать, — Микеле громко вздохнул, собираясь с мыслями, — я выполню беспрекословно. —Скажите, сеньор Локонте, а месье Мот когда-нибо просил вас сделать то, что вам не нравилось, в такие моменты? — спрашивает врач, что-то записывая в книжке. Микеле отрицательно мотает головой. — Нет. Он, наоборот, потакал моим ощущениям. Обнимал, успокаивающе гладил по спине, порой целовал, — чуть задумавшись, Микеле всё же добавляет, — я не был против. Это создавало впечатление нужности и ослабляло негативные последствия приступа. Женщина кивает. — Были ли другие действия, сексуального характера? — Только для снятия приступа, не больше, — говорит Микеле, а Фло только фыркает, недоверчиво. Он искренне считат, что зря мадам Леннон его прервала. Микеле вот ничего толком и сказать не может. Флоран чувствует раздражительность. Ситуация напрягает, и всё напрягает, особенно вопросы, касающиеся интима. Да, он знал, что и такие вопросы возможны, но готов он к ним не был. Врач чутко реагирует на изменение настроения одного из своих пациентов. И в особенности её интересует реакция. — Месье Мот, вам есть что сказать? — мягко интересуется женщина. Фло снова фыркает, но всё же говорит. — Есть. У нас была одна связь до приступа, но Микеле вёл себя не слишком адекватно. И после начала приступов у нас была близость, косвенно связанная с ними, но не критично. После приступов...между ними. У меня есть чувства к Микеле. Поэтому всё становится ещё более сложно. И мучительно. Локонте сжимает губы, но не протестут. Флоран прав, пусть и смотрится это не слишком хорошо со стороны. Выслушав, доктор снова мучит их вопросами, порой неловкими, неприятными, странными... — Были ли акты насильственной близости со стороны месье Мота? — спрашивает женщина, повергая этим вопрососм обоих мужчин в шок. Ответы "да " и "нет" звучат одновременно. — Так да или нет? — ещё раз переспрашивает женщина, но в ответ на этот раз молчание. Микеле сверлит Фло глазами, недовольно и даже зло. Флоран, наоборот, ошарашен. Да и вся его уверенность в себе куда-то исчезла. — Нет, не было, — отвечает Микеле за них обоих. — Всегда только с моего согласия. Даже если я не высказывал прямо, всё равно. Флоран несколько секунд смотрит прямо в глаза возлюбленному, а потом склоняет голову в знак понимания. Что ж, тем проще. Знание того, что Кело не считает его действия насилием, дарит облегчение. — Что ж, очевидно ваш партнёр так не считает, сеньор Локонте. Советую вам поговорить об этом наедине. Что же касается вашей проблемы: она скорее психологического характера, хотя, учитывая отключение сознания, доля физиологии там тоже есть. Вам нужно пройти МРТ головного мозга, чтобы исключить возможность наличия опухоли. Но в любом случае, через неделю я жду вас. И, месье Мот, нет необходимости водить вашего партнёра за руку. Он вполне самостоятелен, пусть приходит один. В конце концов, проблема не у вас, а у него. Хотя порой и ваше присутствие будет необходимо. Когда — я вам сообщу. Они попрощались, и только после этого мужчины вышли. Фло жадно глотал свежий воздух на улице и испытывал невыносимое желание покурить. Но Микеле был рядом, а ему вовсе незачем вдыхать этот дым. Мот чувствовал себя не в своей тарелке, в первую очередь из-за того, что врач постоянно называла их партнёрами. И это звучало как само собой разумеющееся, как нечто правильное и положительное. Кроме того, доктор Леннон, по сути, попросила его не являться к ней вместе с Мике, что не могло не тревожить. Но с другой стороны, она права и проблемы именно у Кело. Возможно, Фло помешает им разговаривать откровенно, или из-за него Микеле будет чувствовать неловкость и скованность. Кто его знает. Сам же Локонте пребывал в странных, непонятных чувствах. Врач, как-то совсем интуитивно, ему понравилась. Да и то, что она попросила Фло не ходить с ним, было скорее плюсом. Мике часто было неудобно говорить при нём. Хотя то, что она зовёт их партнёрами...что ж, у всех свои причуды. И тем не менее, слова об опухоли Микеле растревожили, хотя мадам Леннон уточнила, что вероятность мала, Мике пообещал себе как можно быстрее сделать МРТ. Однако до этого они договорились с Флораном съездить в Аржантёй, так что диагностика подождёт. Мот после посещения психотерапевта был в необычайно задумчивом состоянии, почти ни на что не реагировал, пребывая в своих мыслях. Все эти приступы, плохое самочувствие Микеле, его мигрени... всё это наводило на неутешительные мысли. Даже ради собственного спокойствия, Фло заставит Микеле пройти МРТ в ближайшее время. Флоран был далёк от медицины, так что, первое, что пришло ему в голову в это ситуации, — обратиться к интернету. То, что Фло прочитал, ему категорически не понравилось. Головная боль, головокружение, тошнота...всё это было у Микеле. Но хуже всего то, что был и другой симптом, очень и очень характерный: изменение психики. Приступы. Настроение Микеле действительно переходило из крайности в крайность, и вообще, Микеле вёл себя совершенно не так, как обычно люди ведут себя в его возрасте. Мужчина за сорок, а он...сущий ребёнок, по сути. Ну, в лучшем случае, подросток. Фло переживал, чего уж там. Это трудно — нести ответственность за двоих, особенно, если второй человек вполне половозрелый и не собирается подчиняться просто интуитивно, даже несмотря на собственные слова об этом и полное согласие. Фло проводит в такой же задумчивости оставшийся день и вечер. В таком же состоянии собирает свои вещи, в таком же состоянии едет на вокзал. Он приходит в сознание только при посадке на поезд до родного города. Микеле рядом, собраный, немного уставший, но выглядит...неплохо. Не выглядит как человек, у которого, может быть, опухоль мозга. Точно нет. Час двадцать из Парижа до Аржантёйя. Флоран надеется поговорить, ведь у них отдельное, закрытое купе, однако Микеле не настроен. Он просто садится рядом, облокачивается на мягкие сидения и...засыпает. Крепко, так, что даже когда Фло укладывает его голову к себе на плечо, он не просыпается. В пути Флоран смотрит сериал и мягко удерживает Кело за плечи, чтобы тот не свалился. Мот знает — их встретят. Так что пока нужно выяснить у Микеле несколько важных моментов. Локонте просыпается неохотно, от забывчивости трёт свои накрашенные глаза, оставляя чёрные следы по всему лицу, и щурит глаза, пытаясь привыкнуть к свету. — Ты всё размазал, — Фло закатывает глаза и, достав из сумки влажные салфетки, вытирает лицо Микеле до приемлемого состояния. Тот не сопротивяется, только широко зевает и прикрывает глаза, пока Мот возится с ним. Глядя на такого расслабленного и нежного Микеле, Фло как-то резко забывает, что он хотел сказать. Хочется просто обнять Локонте, защитить от всего и не отпускать никогда. Но Фло отдаёт себе отчёт в действиях, так что он не делает глупостей. — М, Мик, в доме моих родителей, мы будем ночевать в разных спальнях, и я настаиваю, чтобы большую часть времени ты проводил рядом со мной и, конечно, чтобы говорил мне о своём самочувствии. Если тебе будет неуютно в этом доме, неудобно...если что-то будет не так, просто скажи мне. Договорились? Микеле кивает немного озабоченно. Он пока не виделся вживую с родителями Флорана, так, только пару раз по скайпу. Хотелось бы произвести на них благоприятное впечатление. Чему, конечно, не поспособствует информация о его приступах и о том, каким образом их сын помогает Микеле. Но Флоран тоже кивает и он спокоен и расслаблен, так что итальянец тоже успокаивает себя. Ведь Фло всегда знает, что нужно делать и всегда поступает правильно...ну, или почти всегда. Поезд останавливается, и они неспешно выходят из вагона, проходят через турникеты и оказываются внутри небольшого вокзала с уютным интерьером. Флоран смотрит на часы и всё время оглядывается в поисках знакомых лиц, однако никого не замечает. Он ведёт Микеле дальше, на улицу, продолжая высматривать... — Дорогой, когда ты сказал, что приедешь не один, я расчитывала увидеть твою невесту, однако...ничего страшного, Микеле тоже видный жених, — раздается вдруг звонкий, немного насмешливый женский голос. Флоран тут же оборачивается, чтобы поприветствовать и обнять мать, но не успевает ничего сделать — на него налетают два огромных ретривера, едва не сбивая с ног. Микеле пока стоит в сторонке, ошарашенный происходящим. Флоран быстро приходит в себя, треплет псов по длинной шерсти и подходит к матери, нежно обнимая её и целуя в щёку. — Здравствуй, мама. Я тоже очень рад тебя видеть. Женщина заливисто смеётся и обнимает сына в ответ, хитро отвечая: — И ведь действительно! Второй раз за месяц! Надеюсь, только что и перерыв не увеличится вдвое. Флоран закатывает глаза и отходит, кивая в сторону Локонте. — Вы ведь с Мике ещё лично не знакомы? Мать отрицательно мотает головой, подходя ближе и с интересом рассматривая итальянца. Под таким пристальным взглядом Локонте тушуется и как-то съёживается, несмотря на то, что женщина улыбается вполне приветливо. Микеле пару раз видел её в экране монитора Фло, когда они разговаривали по скайпу, и даже был заочно представлен, но сейчас всё равно было неловко. Тереза, а именно так звали мать Флорана, явно не видела проблемы в общении с другими людьми, а вот Микеле не мог взять себя в руки и начать говорить свободно. Хотя, казалось бы, для артиста такой проблемы существовать не может, но только не тогда, когда разговариваешь с матерью своего друга, с которым неоднократно имел половую связь. Поэтому, единственное, что мог сделать Микеле, это глуповато улыбаться и смотреть испуганными глазами на Терезу. К счастью, она быстро всё поняла и ограничилась коротким приветствием и словами о приятном знакомстве. Микеле пробормотал то же самое в ответ, на что женщина, потакая себе, всё же не обошлась без комментария: — Флоро, детка, нам нужно напоить твоего ледяного мальчика нашим фирменным чаем, тогда-то он точно оттает. Флоран бормочет про себя что-то о вечных шуточках, но вопреки этому, слишком открыто и ярко улыбается, чувствуя себя абсолютно комфортно.