Приступ острой Флоранонедостаточности

Мике просыпается от нежных касаний. Фло ласково водит пальцами по его обнажённой спине, рисует узоры, что-то старательно выводит и выписывает. Сам же Локонте старается не двигаться, потому что это приведёт к тому, что он обязан будет поднять голову с груди Фло, а лежать так слишком удобно. А ещё, если встать, если выбраться из этого уютного кокона любви, то придётся думать обо всём том, что произошло вчера. А этого Микеле хотел в последнюю очередь. Француз же проснулся намного раньше и тоже не мог пересилить себя и подняться. В конце концов, он разрешил себе лежать до тех пор, пока не проснётся Микеле. Поведение Локонте после вчерашнего предугадать было просто невозможно. Флоран ожидал чего угодно: истерики, скандала, обвинений, слёз. Но пока что Микеле спал, а Фло просто мог подумать о том, как им быть дальше. Или хотя бы о том, как отвлечь Кело от всего этого дерьма, что одновременно свалилось на него. Микеле не понимает и сам, что он должен делать дальше. Лечиться? Забыть, пустить всё на самотёк, а потом умереть? Локонте вовсе не хотел умирать. Он хотел найти любимого человека, завести семью, сделать карьеру. Хотел-то он многого, а вот что в итоге имел? Артист-неудачник, навечно запертый в одной-единственной роли. Да, были и другие работы, но Моцарта вспоминали чаще всего. Имя Микеланджело порой ассоциировалось с его именем. И всё же. Девушка, испугавшись творившегося в жизни Локонте хаоса, ушла. Друзья, по большей части, приобрели свои семьи, а Микеле, как всегда, остался один. Совсем один. На этих мыслях Микеле снова вернулся в реальность. Ещё ощутимее стали ласки Флорана, его нежность, его любовь на кончиках пальцев. Пожалуй, не настолько Мике был и одинок. По крайней мере, всегда был Фло. В какой ситуации Локонте не оказался бы, француз всегда помогал ему выбраться. Может…и теперь? Микеле полуосознанно обнимает Флорана крепче, чем и выдаёт собственное бодрствование. Мот прекращает гладить и убирает руку, растерянно глядя в потолок. Чёрт, он всё испортил. И теперь нужно разговаривать, решать, выяснять… — Мике, привет, — здоровается Фло, будто для них это само собой разумеющееся — просыпаться в одной постели. Локонте поднимает на Фло чуть испуганный взгляд. Он не готов выбираться из объятий. — Полежим ещё? — предлагает итальянец, глядя на Флорана почти в упор, ведь его голова всё ещё находится у того на груди. Мот кивает и запускает руку в блондинистые волосы любимого, перебирая пряди, чувствуя, что на Кело это воздействует успокаивающе. — Мик, — внезапно шепчет Фло на ухо возлюбленному, — а давай на эту неделю забудем о проблемах и просто отдохнём? Я обещаю, мы разберёмся со всем, но сейчас, пожалуйста, отдохни. Я знаю, тебе очень тяжело. Но не нужно переживать, всё будет хорошо. Отпусти себя хоть ненадолго. Но итальянец не отвечает. Он медленно кивает и, чуть приподнявшись, целует Флорана в губы, мягко, но настойчиво. Требует ответа. И француз отвечает, хотя понимания того, что происходит, как не было, так и нет. Вчера Микеле хотел забыться, выпустить всё напряжение. А что же сегодня? Почему он ведёт себя так, словно они пара? Никаких ответов, одни сплошные вопросы. Они какое-то время целуются, лёжа на постели, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Флоран расслабляется в руках Микеле. Он снова будто бы ведёт, но Фло знает, если он захочет пойти дальше, то взять управление придётся ему. Микеле не хочет. Он отрывается от губ Фло и садится на постели. Обнажённый, растрёпанный, с красными, чуть припухшими губами. До чего соблазнительная картина. Мот из последних сил держит себя в руках и придушенным голосом хрипит: — Не выберемся из постели сейчас — не выйдем до полудня, Кело, обещаю. Микеле едко ухмыляется, но всё же поднимается и начинает одеваться. Фло намеренно ждёт, пока тот не закончит, и только после этого выбирается из постели сам, игнорирует одежду, только накидывает халат и отправляется в душ. Никто из них не забывает о том, что случилось вчера. Но они стараются делать вид, что забыли. Стараются делать вид, что всё в порядке. Ведь проще зарыть голову в песок. Они спускаются вниз, в гостиную почти одновременно, сначала Фло, а затем и Микеле. Ненакрашенный, обманчиво-расслабленный, на вид совершенно спокойный. На кухне уже хлопочет мама Фло, а отец громко и беззастенчиво комментирует новости по телевизору, и Микеле это очень нравится. Бесконечно домашняя атмосфера, тепло дома. Здесь витает любовь и это очень заметно. В какой-то момент Локонте становится понятно, от кого Флоран научился этой нежности, преданности и любви. Мике даже через силу улыбается. Тереза зовёт их за стол, устраивая рядом, долго расспрашивает их о совместной работе, желая услышать как можно больше подробностей. Флоран делится, безусловно, не всем, но очень многими моментами, вроде того, как Микеле периодически таскал его чай до концертов, и тут Эттьен, совершенно в своей манере удивлённо восклицает: — Флоро, так почему же ты не делал чай на двоих? Разве это такая проблема? Твоему Микеле просто было неудобно попросить, а ты всё равно не злился, верно? За весь разговор Мот-старший ни разу не назвал Локонте иначе, чем «твой Микеле». Видимо, Кело слишком сильно понравился Эттьену, и теперь тот с гордостью отмечал его принадлежность Фло. — О, папа, это уже стало делом принципа. Я хотел поймать Микеле. — К слову, так и не поймал, — вставил свои пять копеек Локонте. Эттьен усмехнулся и неодобрительно покачал головой: — Мы должны заботиться о тех, кого любим, Флоро. Микеле прикусил губу и отвернулся, пытаясь скрыть улыбку. А Фло совершенно серьёзно кивнул отцу. — Я забочусь, — его взгляд обратился к Кело, и тот это заметил. — Никаких претензий, — пожал плечами блондин. После этого Флоран надеялся, что они перейдут на другие темы. Подальше от их с Мике отношений, но, казалось, его родителей исключительно это и интересовало. И если на некоторые вопросы можно было отшутиться, то некоторые загоняли в угол своей проницательностью и их проигнорировать было крайне трудно. Мама умела такие задавать. Она была отличным психологом и замечала каждую мелочь в поведении, каждое слово, потерянное или найденное неправильно. Но при всём при этом, задавала провокационные вопросы вовсе не мать. Эттьен, выпив две кружки «фирменного» чая жены, стал невероятно разговорчив: — Ну, так что, мальчики, всё же, как давно вы вместе? Я порылся в интернете, но там всё кричит о вашей гетеросексуальности, так что проще спросить у вас, — попивая третью чашечку «чая», проговорил Мот-старший. Локонте стушевался, отвёл взгляд и скрестил руки на груди. Чёрт, он знал, знал, что так будет, но всё равно согласился на эту поездку. Вот же идиот. У Флорана хватило сил на то, чтобы даже микровыражение его лица нисколько не изменилось. — Слухи всё равно ходят. Однако такая информация стала бы причиной разрушения нашей карьеры, — более-менее честно ответил Флоран. — Мы знакомы около восьми лет, а близко общаемся где-то шесть или семь, точнее не знаю. Всё это время Эттьен барабанил пальцами по столу, совершенно трезво глядя на сына. — Значит, довольно долго. Всё никак не могли устаканить свои отношения? Ты говорил, вы жили вместе какое-то время. Почему разъехались? Бытовуха съела? Флоран уже собирался ответить, но Локонте раскрыл рот раньше, и, боже мой, лучше бы он молчал. — Я жил у Фло четыре месяца. Мы поссорились, я съехал. — Он тебя выгнал? — Нет, что вы, это же Фло. Я сам. Но возвращаясь к тому, как долго… Шесть лет. С перерывом в полтора года, когда мы даже не видели друг друга. Флоран выругался про себя. Микеле, куда же ты лезешь, дурной! Если только отец этим заинтересуется… И Флоран оказался прав в своих мыслях. — Полтора года? — удивляется Эттьен. — Почему? — Вылили друг на друга всё, что собрали за столько лет. Надавили на каждую болевую точку. Ярость…вещь непредсказуемая. Но судьба снова свела нас, как ни странно, — задумчиво произнёс Микеле, глядя на Фло. Мот опасно прищурился и медленным, хриплым и прохладным голосом произнёс, глядя Кело прямо в глаза: — Я действительно думал, что больше никогда мне не будет позволено тебя коснуться, обнять. А потом ты вытворяешь такие этюды и снова, раз за разом, попадаешь ко мне в руки. Это мазохизм, Микеле? Напряжение достигает максимума. Они смотрят друг на друга в упор, и каждый из них понимает, что одно неверное слово может сломать что-то между ними. Но никто не успевает ничего сказать, потому что Эттьен насмешливо растягивает: — Осторожнее, мальчики. Между вами так искрит, что как бы дом не сгорел. Фло едва не давится воздухом, а Микеле хрипло смеётся. Он тянется к Моту и целует его в щеку, а после возвращается к своему чаю. Дальше разговор течёт ровно, без былого напряжения. Микеле немного рассказывает о себе, об Италии, о нынешней работе. Флоран тоже, изредка перебрасываясь с Локонте шутками и историями с концертов. Всё проходит более-менее гладко. Флоран ведёт Кело по городу, показывает местные достопримечательности, рассказывает о своей юности. Всё это интересно и порой забавно, так что Микеле даже жалеет, что не может провести Фло по Чериньоле и рассказать что-то такое же личное. Они возвращаются затемно, Фло остаётся поболтать с матерью, а Микеле, уставший, поднимается в спальню. На середине лестницы Фло окликает его и говорит: — Кело, иди в мою спальню. Но Локонте делает вид, что не слышит, и продолжает подниматься. Фло выходит к матери, в столовую и садится напротив неё, вглядываясь в столь родные и любимые черты. Тереза поднимает взгляд на сына, закрывает книгу и снимает очки, намереваясь поговорить. Честно и откровенно. Они, всё же, не чужие люди. — Родной, что произошло вчера, и что вы сегодня за цирк устроили для нас с отцом? Фло тяжело вздохнул. Если днём мать по большей части отмалчивалась, слушала и анализировала, то сейчас будет реальный диалог. И Флоран не особо хотел снова говорить об этом, но знал, что мать не успокоится, пока не узнает всё. — Микеле сказал сегодня, что мы не виделись полтора года. Это действительно так. Мы поссорились на фоне разного отношения к работе, жизни, дружбе, может быть. Сейчас всего не упомнишь. Был скандал. Хуже было, только когда отец узнал об Арно. Но спустя полтора года нас свели непредвиденные обстоятельства. Микеле нужна была моя помощь, и я не смог отказать. Ты же знаешь, я не умею отказывать тем, кого люблю, — несколько судорожных вздохов, но после Фло берёт себя в руки и продолжает. — У Микеле проблемы со здоровьем и я помогаю ему справляться с этим. У него была девушка, Ноэми. Довольно милая и славная, но она не смогла терпеть происходящее. Возможно, дело во мне. Вчера она объявила ему о расставании, причём по телефону, даже не лично. Это сильно ударило по Кело: он любит её, ему трудно. А ещё он узнал не самые хорошие новости касательно здоровья, так что вчера мы оба просто…пытались прийти в себя. Сегодня вы наблюдали последствия вчерашнего взрыва, так сказать, остаточные явления. Я стараюсь с этим что-то сделать, но всё действительно очень сложно. Тереза склонила голову в знак понимания. — А что насчёт вас двоих? Что с вашими отношениями? — Я люблю его, — Фло прикрыл глаза и облокотился на спинку кресла. — А он позволяет себя любить, причём во всех смыслах. Он неординарный, он особенный. Его действия, его мысли, его слова и желания. Это невозможно просчитать. Он моя загадка, ящик Пандоры, если хочешь. Я просто не знаю, что он чувствует ко мне. Но в то же время, он так уязвим, что я боюсь спугнуть, обидеть, навредить или, ещё чего хуже, разрушить его и без того хрупкий мир. Он одно сплошное противоречие. — Это даже не влюблённость, Флоро, — покачала головой Тереза. — Ты так сильно к нему прикипел, что если станешь отрывать — то только с частичкой себя. Помнишь, чему мы с отцом всегда тебя учили? — Никогда не сдаваться и всегда добиваться своего, — шепчет Фло в пустоту. — Верно. И если тебе действительно так нужен этот мальчик, то завоюй его, сколько бы сил на это не ушло. Оно того стоит, — Мот открыл глаза, и мать заметила его угрюмый взгляд. — Ну, а если ты не борешься, значит, не так уж и сильно оно тебе необходимо. Фло резко кивает и встаёт с кресла, шальным взглядом пробегаясь по пути до лестницы. Ему нужно. И он будет бороться. — Спокойной ночи, сынок, — вслед желает ему Тереза. — Спокойной. И…спасибо. Фло резво скрывается в лестничном пролёте, а Тереза ухмыляется своим мыслям. — Вот видишь, дорогой. Всё совсем как я говорила. Эттьен Мот заходит в столовую и кивает, улыбаясь жене. — Да уж, — весело замечает он, — Флоран совсем как я в молодости. Сколько я за тобой бегал, Тереза? Почти семь лет? А потом ты сказала, что я недостаточно старался! — Эттьен расхохотался. — Флоран любит этого мальчика, а… — Этот мальчик отвечает ему взаимностью. Вот только он не может в это поверить. Или не хочет… — Быть может. Но и он не устоит. А знаешь почему? Потому что никто не может остаться равнодушным к мужчине по фамилии Мот. Ни такая прекрасная женщина как ты, ни этот славный белокурый мальчик. Звонкий смех стал Эттьену Моту ответом.