Приступ острой Флоранонедостаточности

Микеле в последнее время чувствовал себя каким-то озабоченным подростком. То ли мысли о приближающейся смерти так на него повлияли, то ли избавление от отношений. Он больше не изменяет Ноэми своей связью с Фло и переносить всё стало куда проще. Впрочем, воспоминания о девушке Локонте старался запихнуть подальше. Как можно дальше. Сейчас он сконцентрировал свои мысли на другом. Микеле не перестал считать себя натуралом. Ему действительно не нравились мужчины. Но был Флоран, которого записывать в девушки уж никак было нельзя. С Фло было приятно (да, да, Микеле признавал это, теперь гораздо спокойнее) и удобно. Он не требовал много, понимал с полуслова, а порой и полужеста, и никогда не делал ничего вопреки желаниям Мике. И сейчас Локонте так своеобразно «благодарил» Флорана за заботу и удовольствие. Когда-то итальянца очень сильно задели слова Мота о том, что ему не доставляет удовольствие трахаться с невменяемым партнёром. И Фло всё равно раз за разом делал это, помогая итальянцу, так что тот решил отплатить ему той же монетой. Сейчас было не важно, что об этом можно подумать со стороны. Но Микеле и правда хотел подарить Фло ту частичку тепла, которой ему недоставало. Пусть он тоже получит хоть что-то из этой ситуации, не всё же боль и разочарование. К тому же, Микеле обязан был признать, Мот был потрясающим любовником. Даже для натурала. Даже для Микеле. Фло знал все его эрогенные зоны, все точки и чувствительные места. Знал, что как бы Локонте не дерзил, он всё же предпочитал видеть своего партнёра во время секса. Знал, что после он нуждается в ласке и тепле, в объятьях, в нежности. Флоран выучил его тело наизусть, и это действительно впечатляло. Но в последнее время кое-что не давало Локонте покоя. Всего одна мысль, появившаяся непонятно откуда, мучила его уже три дня. Почему он всегда снизу? Нет, во время приступов. В принципе, всё было закономерно. Фло просто шёл по пути наименьшего сопротивления и делал как мог и как хотел. Ну, а сейчас? Могут ли они сейчас поменяться местами? По правде говоря, Микеле ни разу не говорил об этом своём желании и даже никогда не намекал. Просто…он ведь мужчина. И хотя с Флораном, безусловно, и в нижней позиции было приятно, хотелось всё же чего-то более привычного. Но как этого можно добиться? Захочет ли Флоран? Позволит ли? К тому же, даже при наличии согласия от француза, была ещё одна проблема. Микеле в подобного рода вещах был совершенно неопытен. Да, Фло много раз проделывал такое с ним самим, но Мике даже теоретически не знал, что делать. Точнее, не что, а как. И боялся. Даже не получив согласия боялся навредить Фло. К слову о согласии. Флоран никогда не говорил ничего о собственных предпочтениях. Были ли у него девушки? Парни? Почему-то на этих мыслях Микеле стало не по себе. Да, Фло вполне мог любить его всё это время, все эти года. Но не целибат же ему соблюдать, пока Локонте ненавидел себя за приступы и не позволял к себе лишний раз прикоснуться. Сейчас воспоминания об этом вызывали смех. И в самом деле, за такой короткий период всё так сильно изменилось. Больше не было этой оговорки, что секс у них только из-за приступов. Нет. Микеле за всё то время, что они находились у родителей Фло ни разу не ночевал в той комнате, которую хозяева заботливо приготовили для него. В пять из шести ночей у них что-то было. И шутка Эттьена про беруши перестала быть таковой, просто потому что Микеле был очень громким. Он постарался максимально забить на то, насколько его действия неправильны и ненормальны и просто наслаждаться ситуацией, пока это возможно. Было легче, потому что он знал: в этом доме их с Фло никто не станет осуждать. И это снимало некоторые ограничения, которые Локонте сам себе понаставил за всё время. Здесь Микеле позволял себе садиться рядом с Фло на диван, греясь об вечно горячего француза, позволял себе подолгу лежать в его объятьях, позволял поцелуи, порой очень долгие и сладкие. Видел, что Фло хочет, но не просит, потому что боится отказа. И потому действовал сам. Сам целовал, сам притягивал в объятья, сам начинал раздевать по ночам. А вот дальше Флоран, привыкший к активной роли, сам перехватывал инициативу и каким-то образом делал так, что Микеле не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. Но в тот момент становилось всё равно, потому что трахаться хотелось до безумия. Что в общем-то, они и делали. Микеле добился того, чего хотел. Флоран выглядел счастливым, весь буквально светился, много смеялся и был ещё более ласков. Шептал «люблю» перед оргазмом. Итальянец не испытывал необходимости в этом «люблю». Но чего уж там, льстило. А сейчас хотелось другого. Хотелось почувствовать то же самое, что чувствовал Флоран, играя на его теле, словно на любимом инструменте. Хотелось довести Фло до того состояния безвольного желе, когда абсолютное довольство жизнью заставляет на время забыть о проблемах. В общем, хотелось разок побыть сверху и доставить Моту то удовольствие, которое Микеле обычно получал сам. Вот только как бы это организовать. Два дня проходив в раздумьях, Микеле решает, что проще всего спросить прямо у Фло, а там уж дальше судить по реакции. Сперва нужно узнать, не против ли Мот. К счастью, найти Фло в этом доме проще простого: он либо на кухне пьёт чай (как ни странно, в этом доме чай пили все и всё время), либо в ванной, либо перед телевизором или ноутбуком в гостиной. В остальное время он рядом с Микеле и искать его не нужно. Фло разлёгся на широком диване в гостиной, шаря что-то в ноуте и мурлыча себе под нос песню из нового альбома. Кело пристроился посередине дивана и, стараясь не думать, что он делает, положил кисть на пах Флорана. Мот на это обратил внимание сразу же, приподняв брови в немом вопросе. О да, у себя в мыслях Локонте такой смелый, но на самом деле не может и двух слов сказать. Хотя кое-что Флоран и без слов понимает. Он откладывает ноутбук на стол и тянет Микеле на диван, заставяя лечь рядом с собой. — А теперь ты расскажешь мне, что с тобой творится, Кело. Потому что много лет подряд не позволять лишних движений, а потом за неделю осмелеть и лезть самому, да ещё и так нагло… Очень странно, разве нет? Я жду ответа, сладкий. — Трахаюсь с кем хочу, у тебя есть претензии? — нагло отвечает Микеле, стараясь не показать, что у него внутри всё переворачивается от странных ощущений. Флорану не нравится слово «трахаться», потому что он Микеле именно что любит, но чёрт с ним. Сейчас его волнует другое. — Ты кто такой и что ты сделал с моим стеснительным и зажатым другом Микеле, который и поцеловать-то себя с трудом позволял месяц назад. — шепчет Фло ему в ухо. В его голосе смешки, но глаза серьёзные. Он знает, что всё это не просто так. Ну или догадывается. — Фло…- вздыхает Микеле уже серьёзно. — Я хочу кое-что тебе предложить. Флоран напрягается. — Что же? Вот это уже сложнее. Особенно когда человек рядом так негативно настроен. Скорее всего опасается. Микеле сглотнул и продолжил тихим, чуть дрожащим голосом: — Я хочу попробовать кое-что, но для этого нужно твоё разрешение. Я ммм, хочу побыть «сверху», а не как обычно. Но я не особо опытен, так что обдумай моё предложение хорошо. Флоран удивлён. Очень сильно. Он думал (втайне надеялся) что Микеле сейчас предложит ему что-то вроде секс без обязательств по вторникам и субботам. А вот про смену ролей он не подумал. Что ж… — Да нечего тут думать, — Фло пожимает плечами. — Я не вижу разницы особой. Хочешь быть «сверху» — будь. Только теорию почитай перед этим, мне бы не хотелось повторения истории с Арно. Или я сам могу тебе всё объяснить. Так всё, в общем-то, и разрешилось. Флоран просто сказал «да». Безо всяких оговорок, без споров. Выходит, это только Микеле терзал себя, мучил, когда оказался нижним. И только он счёл это унижением. Вероятно, геи так не считают и для них это в порядке вещей. Микеле и не думал, что будет так просто. Воспользоваться разрешением Микеле решил в первую же ночь после разговора. День выдался насыщенным, но не настолько, чтобы у Флорана не оставалось сил на развлечения. Они улеглись в постель и оба уткнулись в собственные смартфоны. Микеле проглядывал информацию о безопасном сексе, а чем Фло занимался? Бесполезно листал ленту, думая вовсе не о том. Его волновал Микеле и его резкие перепады настроения, его нетипичные, нелогичные решения. Раньше он воспринимал это как данность, думая, что Локонте просто такой по характеру, но сейчас становилось очевидно — всё совсем не так. Фло отложил телефон и развернулся к любимому, стараясь смотреть прямо. — Мике…почему тебе пришло в голову поменяться ролями? — Фло решился, хоть и предполагал, что ответ если и будет, то скомканный. Локонте не любил объяснять такие вещи, тем более ему. Микеланджело поднял взгляд от экрана и посмотрел на Фло туманно, словно размышляя, стоит ли вообще говорить хоть что-то. — Фло, просто я это я. По натуре такой. И раз уж теперь наша связь не зависит от приступов, я посчитал это правильным решением. И это было бы максимально комфортно для меня, — спокойно ответил Микеле. Немного смазано и не понятно, как показалось Фло. — Но ты никогда до этого даже не заикался… — начал было Мот, но Локонте весьма резко его перебил. — Если бы, — усмешка, — если бы, чисто теоретически, вопреки всему, мы бы с тобой стали встречаться, Флоран, я бы не был снизу вообще. Дело вовсе не в том, что я удовольствия от пассивной роли не получаю — о, получаю ещё какое! Но мне несколько претит подчинение, даже минимальное, даже в сексе, так что я бы с радостью перехватил у тебя инициативу сразу же, будь у меня больше опыта. Его не было, а навредить тебе я не хотел, но сейчас эта мысль стала какой-то идеей-фикс. — Локонте пожал плечами. — А что до просьб… Фло, до того, как Ноэми сделала то, что сделала, я просто не мог себе позволить ничего, потому что это ужасно и аморально. Любить женщину, но изменять ей с мужчиной. Это мерзко и по отношению к тебе, потому что я знаю о твоих чувствах, и по отношению к ней, потому что она моя…была моей девушкой. Да и раньше я как-то не хотел с тобой спать. — А что изменилось теперь? — серьёзно и как-то даже прохладно спросил Флоран. Микеле невозможно было понять. — Ну, ты мой друг, ты меня любишь, с тобой не бывает скучно, ты ласков, секс с тобой меня устраивает даже несмотря на твой пол, у меня нет отношений, и, к тому же, я медленно, но верно умираю. — Локонте фальшиво улыбнулся. Фло стиснул зубы. О, боги, как же хотелось накричать на Локонте, к которому смирение пришло слишком, неоправданно рано. Фло поклялся сам себе, что он сделает всё возможное, чтобы этот безумец выжил. А пока, пока можно позволить ему то, чего он хочет. — Я любил тебя и шесть лет назад. Тогда Ноэми не было, но ты всё равно не подпускал меня к себе, чтобы я мог показать, как может быть хорошо с мужчиной. И прекрати говорить, что ты умираешь! — Фло и сам не заметил, как перешёл на повышенные тона. Микеле рассмеялся и погладил Мота по щеке, совершенно ласково. — Ох, Фло. До недавнего времени мне казалась немыслимой возможность получения удовольствия и удовлетворения при связи с мужчиной. Сейчас, всё это утратило особое значение. Мне больше нет смысла думать «а что потом», потому что «потом» не будет ничего. А в настоящем есть ты, и мне жаль, кто бы знал, как мне жаль, что я не испытываю к тебе того же, что испытываешь ты. Но дело то не в тебе. Ты заслуживаешь намного большего, чем я. Флоран не знает, что ещё сказать. Этот диалог не объяснил ему почти ничего. Зачем Микеле это нужно? Почувствовать себя мужчиной? Даже если так, Локонте бы такого вслух никогда не сказал. Покоробило и то, что итальянец сказал о возможности отношений: «вопреки всему». Знал бы Фло, что именно Микеле мешает, может и смог бы что сделать. Но ведь у того и под пытками такую информацию не выведать. Фло вздохнул и опустился спиной на подушки, не прекращая смотреть на любовника. Можно же теперь его так называть? Микеле улыбается. Теперь от слов стоит перейти к делу. О телефоне он давно уже забыл, так что теперь только бросил его в изножье кровати. Мужчина стягивает с себя футболку и придвигается ближе к Фло, наклоняется и легко целует его, снова беззвучно спрашивая разрешения. Флоран разрешает. Отвечает на поцелуй, и не спешит перехватывать инициативу. Пусть Микеле делает то, что задумал. Почему-то сейчас Фло чувствует отголосок того ощущения, когда ему приходилось брать Микеле в бессознательном состоянии. Только теперь, словно бы без сознания был он сам. Микеле очень тонко почувствовал, что что-то не так. Он ложится рядом, обнимает, и целует так сладко, что остаться в стороне невозможно. И Фло отвлекается от неприятных мыслей, обнимает сам. Как странно чувствовать себя подчиняющимся воле партнёра. Особенно Кело. Локонте не теряет времени зря. Он уже тоже кое-что узнал о Флоране. Он без ума, когда его мягкие волосы перебираешь пальцами, чуть сжимая и оттягивая. Любит поцелуи в шею и плечи. Дрожь возбуждения легко вызвать поглаживаниями поясницы, а прикосновения к внутренней стороне бёдер так и вовсе вырывают стоны. Микеле выучил это очень быстро и теперь хотел воспользоваться всем имеющимся в его распоряжении опытом. Фло сдерживался. Нарочно. Просто чтобы Микеле не думал, что всё так просто и легко. Но стоит отдать ему должное, Локонте старался. Целовал везде и лапал как только мог. И Фло почувствовал себя желанным. Чёрт, как давно он мечтал оказаться в руках Микеланджело. Чтобы почувствовать, может, не любовь, но хоть что-то похожее. Раствориться в ощущениях, поплыть на волнах блаженства. Забыть о том, как всё трудно и просто наслаждаться тем, что есть. Микеле, заметив, что Флоран доведён до нужного состояния, спустился поцелуями по его груди и положил руки на бёдра, чуть сжимая. Стягивает бельё с француза и невольно любуется. Как художник скульптурой. Оно того однозначно стоило. Под давлением рук итальянца, Фло раздвигает бёдра и чуть сгибает ноги в коленях, открывая обзор. Так Локонте должно быть удобнее и проще. Опасно было просто позволять Микеле делать то, что он хочет, к тому же зная, что у него совсем нет никакого опыта. Но что сделано, то сделано. С последствиями Моту разбираться самому. Микеле тянется за смазкой, обрабатывает свои пальцы, а потом внезапно тянется и целует Фло в губы, одновременно с этим проталкивая два пальца. Фло жмурится от боли и кусает губы Микеле, но стойко молчит, ожидая, когда мышцы привыкнут. Хрен с два Локонте что-то читал об этом! — Блять, Микеле! — шепчет Фло, задыхаясь воздухом. Впрочем, Локонте и без этого понимает, что слишком. Слишком резко, слишком быстро, слишком много. Он снова целует Фло, отчаянно, медленно и нежно, извиняясь за причинённую боль. Что бы не думалось Фло, он хороший любовник и он это докажет. Ну…попытается. Мот привыкает потихоньку. Но чуть погодя Локонте начинает двигать пальцами и резкая боль возвращается. К счастью, Кело не прекращает его целовать, это немного отвлекает и Фло даже мирится с резкими ощущениями, которые далеки от приятных. Правильность действий Микеле должны были подсказать стоны Флорана, вот только тому неприятно и это бьёт по самооценке итальянца. Впрочем, попыток он не прекращает и наконец, в который раз поменяв угол, нащупывает маленький бугорок простаты и слышит первый, но такой желанный стон партнёра. Мот кусает губы, свои и Мике. Вздыхает, ощущая всё слишком остро, боль и удовольствие. Хорошо. Мышцы уже более менее привыкли и хоть неприятные ощущения были, удовольствие постепенно перекрывало их. Микеле больше не двигал особо пальцами, просто массировал чувствительную железу, вырывая у Флорана новые и новые стоны. Засмотрелся. Заслушался. И…проворонил тот момент, когда нужно было остановиться. Флорана почти подбрасывает на месте от такого оргазма. А Мике даже не сразу соображает, что он сделал. Только хриплый смешок Фло выводит его из состояния задумчивости. — Вот и потрахались…- тянет Мот и смеётся. — Ты вообще в курсе, что это даже не растяжка была? Микеле сидит и практически не понимает, что и как. Он довёл Фло до оргазма пальцами? Кажется, да. Вот же идиот, господи. Локонте падает на кровать и утыкается в шею француза лицом, щекоча горячим дыханием нежную кожу. — Ну вот и не издевался бы, Мот! — Микеле правда стыдно. Ни себе, ни партнёру, что называется. Впрочем, Флоран не жалуется, только поглаживает спину итальянца и тихо хихикает ему в макушку. Возможно, так даже лучше. Ведь Микеле явно не знает, что делать, но Фло вполне может его научить. А почему нет, если уж у него появилось такое желание.