Одним глазком

Для того, чтобы пробраться к походной бане, где под покровом ночи мылись краснолюдки, потребовалось как следует постараться даже лидеру бесшумных и смертоносных "белок". Краснолюды оберегали своих немногочисленных женщин, словно то были не простые бабы, а некое королевское сокровище, вилохвост его дери. По этой же причине союзы эльфа и d`hoine встречались к неудовольствию Йорвета все чаще, а вот о смешанном браке краснолюда и человечицы, а уж тем более краснолюдки и людского мужика в государствах от Севера до самого Нильфгаарда, считай, почти что и не слыхали. Однако, как гласит старинная краснолюдская пословица, "где есть интерес, там завсегда найдется способ". Поэтому осторожному и целеустремленному эльфу Йорвету удалось не только обойти стражу, что в этот поздний час и не думала успокаиваться, шумно пуская ветры и травя скабрезные шуточки, но и прокрасться буквально в святая святых: под маленькие, затянутые коровьим пузырем окошки бани. Те были целомудренно прорублены на приличной для краснолюда высоте: около 6 футов от земли, гораздо выше, чем мог дотянуться даже самый рослый представитель этой далекой от целомудрия кряжистой расы. По случайному совпадению, рост эльфа Йорвета 6 футов немного превышал, а острое эльфское зрение позволяло в мельчайших подробностях разглядеть происходящее внутри, оставаясь при этом сокрытым спасительными кустами белиссы и еще какого-то растения, похожего на дикий шиповник. Одно окошко было слегка приоткрыто. Из него периодически вырывалось маленькое облачко влажного пара. Туда и устремился бравый скоя`таэль. От картины, открывшейся напряженному взору эльфа, у того перехватило дыхание. Отдышавшись, Йорвет про себя вознес хвалу всем мыслимым и немыслимым богам, ниспославшим ему свою благодать: той ночью в бане мылись не одна, не две, а целых пять краснолюдок! Одна из них была настоящей почтенной матроной с золотыми зубами и в годах, еще одна совсем древней седобородой старухой, третья мылась около дальней лавки и ее, к сожалению, было не разглядеть, а вот те двое, что расчесывали волосы и бородки при свете лучины, были...очень даже ничего. Настолько "ничего", что Йорвет почувствовал "что-то", а именно - забытое томление внизу живота. Посмотреть действительно было на что: краснолюдки, казалось, ничуть не стеснялись своей полной и откровенной наготы. Это, надо сказать, разительно отличало их от чопорных эльфок. Поэтому, вместо того, чтобы ютиться по углам и стыдливо заворачиваться в простыни, фигуристые краснолюдские дамочки, задорно хихикая, то и дело окатывали друг друга горячей водой, которую черпали деревянным ковшиком из множества расставленных то тут, то там бадеек. Вода струилась и стекала по их упругим разгоряченным телам, состоявшим сплошь из соблазнительных округлостей, то теряясь в кудрявых островках внизу живота, то возобновляя свой увлекательный путь по крутым ляжкам и мощным икрам, чтобы превратиться в лужицу на дощатом полу баньки. В и без того облегающих по эльфской моде штанах Йорвета стало совсем тесно. С неохотой оторвавшись от созерцания краснолюдских прелестей, эльф огляделся вокруг. Все было по-прежнему: стража начала играть в гвинт, а это значит, что отвлечь их от игры в ближайшее время сможет только нечаянно нагрянувший василиск или Нильфгаардский конный полк. Удовлетворенно кивнув, Йорвет вновь вонзил свой взор в приоткрытое окошко бани, попутно нервно дергая дрожащими длинными пальцами завязки на собственном гульфике. И сделал это очень вовремя: одна купальщица принесла из предбанника толченое мыло, и девушки приступили к намыливанию. По какой-то необъяснимой причине краснолюдские соблазнительницы решили, что намыливаться каждой самостоятельно не так увлекательно, как по очереди, поэтому светловолосая задорно ухмыльнулась в нежные пшеничные усики и начала по-хозяйски натирать скользким мылом свою рыжую подругу с ямочками на пухлых щечках. Натирать везде. С губ Йорвета почти сорвался нетерпеливый стон, когда он увидел это во всех смыслах возбуждающее зрелище. Решив, что больше терпеть такое издевательство над тонкой эльфской душевной организацией решительно невозможно, скоя`таэль взялся за свой неожиданно внушительных размеров мужской стержень, слегка сжав его вспотевшей ладонью. От нахлынувших приятных ощущений эльфу, чтобы не потерять равновесие, пришлось опереться локтем прямо на стену баньки, а ровными мелкими зубами вцепиться в собственную кисть, затянутую кожаной перчаткой. Словно под чарами, он не отрываясь следил, как разгоряченные кряжистые наяды упоенно натирают друг друга ароматным мылом. Запах лаванды от мыла и мокрых волос краснолюдок доносился из окошка, и это почти свело Йорвета с ума. Вернуть клочок рассудка, достаточный, чтобы не застонать от сладострастия на весь лес, ему помогла врожденная эльфская осторожность. Когда рыжая сменила блондинку на почетном посту банщицы, у грозного командира эльфских повстанцев задрожали и подкосились колени: чертовка прекрасно знала, как обращаться с подругой, чтобы сделать ее особенно чистой: нужно пройтись широкими ладонями по всему ее полному, румяному телу, особое внимание уделив сочным тяжелым грудям и увесистым ягодицам, задорно хлопнув по ним напоследок. Эльф от увиденного зажмурился, сжав свое мужское начало еще сильнее и ускорив движения от основания к головке, на которой уже выступила поблескивающая в лунном свете прозрачная капля, свидетельствующая о пике возбуждения. Чтобы не кончить немедленно, Йорвет на миг оторвался от умопомрачительно приятных действий, но лишь для того, чтобы смочить пальцы слюной и погладить ими собственные соски, мгновенно отозвавшиеся на ласку под грубой тканью рубашки. Когда Йорвет вновь начал набирать скорость, дрожа от наслаждения, рыжебородая прелестница скрылась в предбаннике, а светловолосая краснолюдка уже смыла с себя мыльный состав и снова уселась на лавку, на этот раз чтобы намазать себя медом, баночку с которым поставила на подоконник, почти прямо перед носом эльфа. Подойдя к баночке, она зачерпнула оттуда немного липового меда пухлой ручкой, и начала намазывать им все тело, сжимая и похлопывая себя по пышным грудям с торчащими розовыми сосками и округлому животу. Когда ее пальцы скользнули между ног, прямиком в нежные светлые кудряшки, покрывавшие соблазнительный холмик, Йорвет не смог больше сдерживаться и, почти теряя сознание от нахлынувшего оргазма, бурно излился прямо на стену баньки, едва слышно рыча в прикушенную перчатку.