Нелёгкая задачка от репетитора

— Макс?! Какого черта ты здесь де… Меня заткнули резким поцелуем в губы, развернув к себе за руку. Я опешил, ведь губы Тимура были всё такими же холодными и неподатливыми. И поцелуй продлился всего ничего, так как психотерапевта быстро оттащили от меня и грубо толкнули к стене. — Я обещал убить тебя, — сердито зашипел Макс прямо тому в лицо. — И я свои обещания сдерживаю. Тимур даже бровью не повел, молча смотря на взбешенного Макса. Я попытался их разнять, однако меня быстро оттолкнули, что я чуть было не упал. Максим выглядел таким злым, будто потерял рассудок. Неужели его действительно так рассердил этот ненастоящий поцелуй? — Ты. Я. На улицу. Живо! — Нет, остановись! — Я вцепился пальцами в рукав учителя, остановив его, когда парни уже собрались спуститься вниз. — Я могу всё объяснить! — Слав, не вмешивайся, — ответил громко Тимур, и Макс отдернул свою руку, воспользовавшись моей ошарашенностью. — Оставайся дома, — бросил строго Макс напоследок. Его серые глаза налились злобой, а его уже потрепанный странный вид еще больше придавал ему отчаянности. Я не верил в происходящее. Видимо он поджидал меня тут уже давно в какой-то невзрачной толстовке с капюшоном на голове. Никогда его не видел таким. Таким одержимым. — Стойте! Да что, черт возьми, с ними происходит? Почему то я никому не нужен, то сразу драка?! И что это еще за странную выходку учудил Тимур? Голова идет кругом от всего этого. Я как только мог последовал за ними, слыша неполный разговор про гаражи. На костылях, да еще и по лестнице с четвертого этажа не очень быстро вышло, и поэтому я прилично отстал от них. Когда я оказался на улице без какой-либо куртки, то быстро привлек внимание шпаны, что ошивалась у моего падика. Я последовал к предполагаемому месту драки — за гаражи, однако меня остановил один из парней. — Эй ты! Я проигнорировал его, убыстрив шаг, но тот быстро догнал меня и развернул меня за плечо. Это тот самый парень, которого я не видел никогда так близко. Раньше казалось, что он был выше меня. Короткая стрижка, быдловатый вид, подвороты на спортивках зимой и белые найки. Внешка однозначно соответствует его характеру. Он нервно затянулся сигаретой, прищурившись от сигаретного дыма. — Давид?! — Это ты тот Слава, да? — А ты тут каким боком оказался? В ответ парень просто замахнулся и ударил меня в нос кулаком. Я от неожиданности не удержался на ногах и рухнул на асфальт. Я закрыл нос, из которого только что хлынула кровь, испуганно смотря на сердитого Давида. Как больно! — Какого хуя?! — вскрикнул я, смотря на окровавленные пальцы. — За что?! — Это тебе за Юлю, — разминая пальцы, хмуро ответил он. — Я так долго добивался ее, а она всё о тебе и думает. А теперь, когда я позволил ей быть с тобой, ты просто берешь и игнорируешь ее. Ты козел, Слава. А козлы должны получать по заслугам. — Стой, стой! Я ничего не понимаю… Парень снова подошел ко мне, а я попытался отползти, но Давид грубо схватил меня за рубашку, готовясь снова ударить меня по лицу. Я испуганно вскрикнул, закрываясь руками. — Я оставлю ее в покое, обещаю! — Слишком поздно! Она в бешенстве и поэтому даже меня игнорит. Обидел ее ты, а страдаю я! — Хватит! Я всё понял! Я извинюсь перед ней! — Ты настолько трус, что даже бороться за нее не хочешь? Я осторожно поднял взгляд на парня, который уже не выглядел таким рассерженным. Он пришел сюда с дружками, которые терпеливо ждали его у моего подъезда. Видимо, он надеялся, что я окажусь посмелее. — Что? Нет! То есть… Я увидел ее с тобой и подумал, что вы до сих пор встречаетесь, поэтому я перестал отвечать ей. Она… мне нравится, — Давид снова замахнулся, отчего я вновь закрылся руками, — но не так как тебе! Я готов быть ей другом, но не парнем, понимаешь? — Думаю, после этого она не захочет видеть ни тебя, ни меня. Давид действительно выглядел подавленным. Он зависим от Юли настолько, что готов избить кого угодно за нее. Я всегда считал подругу волевой, она сама кого хочешь побьет за тебя, но я никогда не смотрел на нее со стороны защитника. И я понял главную вещь, что я всё же не тот парень, который ей нужен. — Прости, я всё исправлю. — Смотри у меня, — прошипел он. — Иначе… я найду тебя. — Эй! — послышался голос Макса откуда-то издалека. — Отвали от него! — Я знаю, где ты живешь, — ответил мне Давид напоследок, после чего он меня отпустил, и вся его свора поторопились прочь. — Сколько еще человек мне надо побить, чтобы тебя оставили в покое?! — Максим остановился рядом со мной, наблюдая, как парни убегают. — Догнать их? Я смотрел на то, как его грудная клетка вздымалась от злобы, как его кулаки невольно сжимались, даже поменялся его красивый голос. Появилась хрипотца, которую я раньше не слышал. От того спокойного и улыбчивого репетитора ничего не осталось. Макс обернулся, когда я промолчал в ответ. — Твою мать… — сердито прошептал он, заметив кровь. — Ты в порядке? Парень протянул мне платок, которым я заткнул себе нос. Я не знал, что ответить. Давид хороший парень, хоть и втащил мне. Но вообще я заслужил. Можно ли это назвать порядком? Учитель помог мне встать и внезапно закинул меня на плечо, подняв мои костыли с земли. — Я справлюсь! Не надо! — Не сопротивляйся, а то не донесу. У меня слегка закружилась голова то ли от высоты, то ли от потери крови. Жаль, я не могу насладиться видом упругой задницы Макса из-за его худи. Будет странно, если я ее приподниму? — Кто это был? И что ему надо было от тебя? — не унимался он, потащив меня обратно в подъезд. Тимур был прав, я действительно запутался. Я искал не те вещи не в тех людях. Надо было просто выслушать, а не идти на поводу у своих эмоций. Что ж, будет мне хорошим уроком. — Старый знакомый. — За что он тебя так? Макс аккуратно нес меня по лестнице, даже не запыхавшись. — Моя очередь вопросы задавать, — ответил сухо я. Макс в ответ досадно усмехнулся. — Что с Тимуром? Кто выиграл? Кому достался приз? — Судя по тому, что я несу тебя на руках, то выиграл я, — хихикнул он. — Мы просто поговорили, я не успел ничего ему сделать. Хоть Макс и был подкаченнее, зато Тимур был выше и крупнее, да и поопытнее. Интересно, кто бы выиграл в драке, если бы она всё-таки состоялась? Оба невероятно умны, но глупы в своих действиях. Я ведь даже не знал, за кого я больше переживал. Наверное, больше за себя. — О чем говорили? — О том, что ты заслуживаешь знать правду. Макс открыл мою входную дверь и аккуратно поставил меня на ноги, отдав костыли, на которые я оперся. — Что еще за правда? — без энтузиазма спросил я, осматривая окровавленный платок, чувствуя легкую нарастающую тревогу внутри. — Но для начала… Он пальцем начал вытирать засохший кровяной след у меня под носом, предварительно смочив палец слюной. Наконец-то он выглядел спокойным, хотя и мальца потрепанным. Я мирно стоял, смотря в его задумчивые глаза, пока его взгляд внезапно не изменился. Я неосознанно лизнул его палец кончиком языка. Не знаю зачем, просто захотелось смутить его. Но я ошибся. Учитель тут же накрыл мою шею ладонью и впился в мои губы поцелуем. Не смотря на то, что мы долгое время были на морозе, его губы остались такими же горячими, какими я их помню. Я замычал, пытаясь оттолкнуть его от себя, отчего костыли с грохотом упали на пол, но парень лишь напирал на меня, пока я не уперся в стену спиной. Макс даже накрыл рукой мой затылок, чтобы я им не ударился. Поверить не могу, что даже в такие минуты сумасшествия он остается заботливым. Я сдался и ответил на поцелуй, перерастающий в страстную прелюдию. Я задыхался во влажном поцелуе, но я не мог насытиться им. До боли я соскучился по этому вкусу. Как возбуждает это зверское желание… Мои пальцы сжимали его толстовку, прижимая его к себе ближе. Меня словно обжигали его прикосновения, когда его руки полезли под мою рубашку. Я не могу больше сдерживать себя. Я устал убегать от своих желаний. Я больше не хочу быть жертвой. Пусть жертвами будут другие. Мои пальцы скользнули к его паху, отчего Макс всполошился и в момент прижал мои руки к стене. — Нет, я так не могу, — зашипел он сквозь зубы. — Что, совесть заиграла? — Нет, я не об этом, — взгляд серых глаз быстро пробежался по моему лицу. — Помнишь правду, которую я хотел рассказать? Парень отпустил мои запястья и скрестил наши пальцы, нервно потирая их. — Ну. — Обещай, что никому не расскажешь, иначе у нас будут большие проблемы. — Ладно, — вздохнул я, возмущаясь, что нам пришлось остановиться из-за этого. — Я не встречаюсь со Светланой Сергеевной. — Что… вся школа знает, что вы встречаетесь, — недоверчиво фыркнул я. — Нет, это прикрытие. У нас фиктивные отношения. Сам понимаешь, какие ученики и ученицы бывают приставучими. Макс улыбнулся от своего же каламбура, глянув на наши сплетенные пальцы. — Оу. Так, значит… — Это еще не всё. Ты должен знать еще кое-что обо мне, прежде чем мы… переступим эту черту. — Макс, что ты… — Я не тот, за кого себя выдаю. У меня было темное прошлое, которое я усердно пытаюсь пережить, но оно… не дает мне быть собой. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. — Я бывший заключенный, Слав, — громко перебил Макс, словно вспомнил что-то на эмоциях. Он тревожно увел взгляд куда-то в сторону, но тут же покосился на меня, когда я решил отпустить его пальцы. — Что ты… натворил? — с осторожностью спросил я. Я пытался не выглядеть напуганным, однако меня всего сковало от того, что я целовался с возможным убийцей или насильником. — Из-за меня погиб человек, — тихо объяснился он, нервно запуская пятерню в свои густые волосы. От этой информации меня бросило в дрожь. Я ведь даже предположить не мог, что он способен на такое… — Это была ученица восьмого класса в моей старой школе, где я преподавал. Я отверг ее, даже не подозревая, какую травму ей нанес. Итог: суицид с предсмертной запиской, где она попросила винить только своего учителя геометрии. Я… не хотел этого. Каждую ночь я засыпаю, вспоминая ее глаза полные слез, когда я растоптал ее чувства. Выкрики сокамерников: «убийца детей!» перед тем, как задать мне трепку. Громкий плач ее матери на суде… Голос Макса дрогнул, и учитель опустился на колени, закрыв лицо ладонями. Я шокированно смотрел на то, как взрослый мужчина хныкает, стоя передо мной на коленях. Наше первое свидание… Он пошел на это, потому что боялся наступить на те же грабли. И всё это привело к этому. Я опустился на пол к нему, успокаивающе гладя его по плечу. — Мне очень жаль. — Я пообещал себе больше не встречаться со своими учениками, — продолжил он, поспешно утирая слезы, — но… впервые перед сном я стал думать о тебе. Вспоминаю твое лицо, наше первое свидание, чай, рубашки, математика… Как я пытался исправить всё, чем и доставил тебе жуткую боль. Избегая тебя, я думал, ты быстро переключишься, но видел в твоих глазах лишь отвращение ко мне на уроках. Я бы ушел из твоей школы, но ни одна не принимает меня из-за судимости. Я не могу перестать рисовать тебя, вся моя квартира в чертовых зарисовках. Я очень сильно запил… За той улыбкой, с которой он встречал меня на занятиях репетиторства, скрывалось очень много боли, о которой я даже и не подозревал. Вот почему он всегда рисовал пейзажи. Он так выражал свою любовь к свободе. Никто не прочел этого между строк. Никто, кроме меня. — Мы что-нибудь придумаем. Я притянул парня к себе, заключив в успокаивающие объятия. Макс прижался ко мне, словно расстроившийся ребенок, пальцами сжимая мою рубашку. Слезы наворачивались на глазах от того, сколько чувств в этом взрослом парне. — Прости за это, я не должен был… — Тебе не за что извиняться, ты самый чудесный. Макс в изумлении поднял на меня свои мокрые глаза. Черт, аж в сердце закололо от одного вида этой милой мордашки. — Ох, блин, просто поцелуй меня еще раз, — не вытерпел я, впившись в его губы. Как стыдно, что я вел себя как законченный кретин. Но раз уж судьба свела нас снова вместе, я больше никогда и ни за что его не отпущу.