Нелёгкая задачка от репетитора

Юлёк:

— Светлана Сергеевна говорит, что тебя СБИЛА МАШИНА. ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ ЭТО ОТ НЕЕ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОЗВОНИЛ?! ПОЧЕМУ ВЕСЬ КЛАСС СПРАШИВАЕТ МЕНЯ ОБ ЭТОМ, А Я ДАЖЕ НЕ ВКУРСЕ?!

Юлёк: — Ты живой там вообще? Возьми трубу! Юлёк: — Ты обиделся? Почему игноришь? Юлёк: — Сегодня Макс рвёт и мечет. Он сам не свой. Он дал нам контрошу за то, что пацаны тихо болтали на задних партах. А пока в классе все писали контрошу, он периодически грустно поглядывал на твое пустующее место. Что у вас там произошло? Слав, ответь. Юлёк: — Я щас умру от любопытства!!! Зачем ты так со мной? (( Юлёк: — Ты спишь? Или играешь? Юлёк: — Я просто не понимаю, почему ты так себя ведешь. Если это опять твоя очередная хандра, то ты хотя бы намекни — я отстану! Юлёк: — Славян? Юлёк: — Я убью тебя. Юлёк: — Достал. Больше ни одного сообщения не получишь. ИДИ В ЖОПУ.

Было не сложно игнорить подругу, когда все мысли были заняты сорокалетним женатым мужчиной. Как хорошо, что у меня больничный. Я избежал целых два серьезных разговора. Хотя я бы не отказался еще раз посмотреть на этот растерянный взгляд Макса. Хочу еще раз показаться у него на глазах в присутствии Тимура, чтобы он кулаки свои кусал. Чтобы он понял, как я себя чувствую, когда он с ней… Ненавижу его. Хочу, чтобы он страдал много. Я смотрел уже несколько часов на визитку, я выучил все цифры и буквы на ней. Мне станет легче, если я позвоню? Да. А что сказать? Нога-то не особо болит. Терпимо. — Блин, — вздохнул я, расплываясь на столе. От страданий меня отвлек дверной звонок. Надеюсь, это не Юля. Хотя сейчас все еще учатся. Какова вероятность, что она сбежала с уроков, чтобы начистить мне ебучку? Девяносто девять и девять десятых. Я доковылял до входной двери на костылях и посмотрел в глазок. Не может быть… Замок щелкнул и, будь я собакой, точно бы завилял хвостом. — Здравствуй, — улыбнулся Тимур. — Тимур Альбертович, какими судьбами? — Решил проведать тебя. Купил вот тебе всяких штук. Он передал мне пакет. — Ого, спасибо. Но вообще-то не стоило. — Как ты себя чувствуешь? — Да вполне. Хотите войти? — Ну, хорошо. Меня всего трясло от радости и волнения. Мы одни в пустой квартире. Он пришел ко мне. Снова. Может, наши чувства взаимны? — Чаю? — спросил я, уходя в кухню. — Да, если можно. Каков интеллигент… А в постели, наверное, наоборот дикарь. Ох, ну хорошо. Еще эрекции мне тут не хватало… — Тот парень не приходил больше? Я в изумлении замер. Как хорошо, что гость не видел моего ошалелого лица. — Н-нет. Почему он спрашивает? — Знаешь, я тут подумал… — продолжил он, зайдя в кухню следом и присев на табурет. — Наверное, я не правильно повёл себя, когда соврал, что он ничего не ответил мне по телефону. Этот твой «репетитор» пообещал найти и убить меня. Я зажег конфорку и спокойно сел напротив мужчины. Тимур усмешливо ждал реакции, однако я был так шокирован и рад, что сначала не поверил в эту новость. — Я подумал сначала, что он больной какой-то, — продолжил он, — но как он смотрел на тебя в подъезде… Мое сердце застучало быстрее, вспомнив тот бешеный взгляд. Но важнее, что психотерапевт обо всем догадался и даже не выразил никакого отвращения! И до сих пор здесь! — Я сразу понял, что это он звонил. Да, я понимаю, измены — это плохо, но он не ровно дышит к тебе. Да и ты к нему тоже. Может, вам стоит всё же поговорить? Я ошарашенно сконфузился, уведя взгляд в сторону, когда наши взгляды встретились. — Я так не думаю, — тихо ответил я, сжавшись. — Ладно, дело твое, — расплеснул он руками. — Как нога? — Нормально… Хотя побаливает немного. — Сколько раз мазь мазал? — Один. Попросил маму перед работой, самому сложно. — Где тюбик?

***

Теплые и нежные прикосновения заставили меня смутиться. Небыстрые движения мягкими подушечками пальцев всяко не сравнятся с мамиными торопливыми мазюканиями мерзкой холодной субстанцией. Я тяжело выдохнул, пытаясь не смотреть сверху вниз на мужские руки, нежно гладящими меня по колену. — Больно? — Чуть-чуть… Солгал, чтобы хоть как-то скрыть свой мандраж. Так жарко. Я закусил губу, закрывая майкой нарастающую эрекцию. Зачем я вообще позволил?! Какой стыд. — Ну, а что с подругой? Помирился с ней? Мужчина всецело уделял внимание моей больной ноге, разбавляя неловкое молчание отвлеченными разговорами. — Еще нет. — Знаешь, большинство проблем из-за того, что люди скрывают свои чувства друг от друга. Они не разговаривают. Это ведь не так сложно. Вот, например, мама твоя знает, что ты гей? Я прищурился, смотря на его ухмылку. Да он издевается! — Я не гей… — фыркнул я. — Скорее би-любознательный. — Ну, да, — усмехнулся он. — Мы могли бы обсудить это на моем сеансе. Ты бы больше разобрался в себе. Он хочет встречаться со мной чаще? — Думаю, вы мне не по карману. — Я могу предложить тебе большую скидку. Тимур однозначно откровенно флиртует со мной. Мне не показалось. — Ну… я подумаю. Тимур с его небрежно закатанные рукавами рубашки, выглядел по-домашнему уютно. Хотя сегодня он более рассеянно выглядит, наверное, устал на работе. Интересно, дома он такой же? Он рассказывает своей жене о своих проблемах? Почему мне так хочется больше узнать его? Это всё его терапия? Это из-за нее мне хочется быть собой рядом с ним? — Тимур Альбертович. — М? — Можно задать вам откровенный вопрос? Его брови слегка дрогнули. Удивление или испуг? Посмотрим, насколько ты сам бываешь откровенным. — Конечно. — Пациенты влюбляются в вас? Уголки губ Тимура растянулись в усмешке. — Очень часто. — Вас это забавляет? — Что? Мужчина на секунду переместил свой растерянный взгляд исподлобья на мои глаза. Терапия для психотерапевта — получите, распишитесь. — Что ты имеешь в виду? — Вот вы мне скажите. Зачем люди с красивой внешностью идут на такие профессии, где из-за этого могут иметь проблемы? — продолжал я. — Психологи, врачи, учителя. Пациенты не слушают вас, а просто приходят поглазеть на вашу милую мордашку. Вы им не помогаете. А из-за неразделенной любви, они продолжают страдать и тратить на ваши сеансы всё больше и больше денег. Вам нравится манипулировать людьми? Или это просто из-за денег? — Что за чушь? — спокойно усмехнулся он, закрыв мазь крышечкой. — Мне просто нравится помогать людям. — Ладно. Тогда так. Вам предлагали изменить жене? Тимур замер. Казалось бы, любая эмоция — и он сломлен. Но Тимур не из простых. — Предлагали, — как-то тихо произнес он, закончив втирать мазь и отвернувшись от меня, зашерудив в аптечке. — И какова ваша цена? Когда он обернулся, я набрался смелости накрыть его руку своей, прислонив ее к своему голому колену. Мужчина спокойно отреагировал на мою выходку, когда внутри меня всё уже кипело от стыда. — Ты славный малый, но я не продаюсь, — усмехнулся он, вытащив ладонь. Эти нервно бегающие карие глаза выдают его настоящую личность. — Не всё делается ради корысти, — продолжил он уже как-то сухо, закатывая эластичный бинт в аккуратный рулончик. — Тогда зачем вы это делаете? — Что именно? Тимур аккуратно начал заматывать мою ногу в бинт. — Вот это. Приходите ко мне, ухаживаете за мной. На руках носите. Вступаетесь за незнакомого вам мальчика. Зачем? Он строго не смотрел мне в глаза, видимо, я действительно задел его. Может, хоть у него не кишка тонка признаться во всем? — Я виноват, не хочу, чтобы ты испытывал трудности из-за меня. — Мы оба знаем, что виновник аварии — я. В чем тогда дело? Помните? Вы сами только что сказали, что люди не откровенны друг с другом. Вы тоже такой же? Тимур закончил бинтовать мою ногу и застегнул бинт на застежки. Он тяжело вздохнул. Понятия не имею, зачем я это всё начал, наверное, чтобы отпугнуть его от себя или в лучшем случае заполучить его. Я всегда такой. Мешаю собственному счастью, боясь остаться у разбитого корыта. — Ладно. Просто ты мне напоминаешь сына. Я не хочу, чтобы твоя мама беспокоилась о тебе, потому как на ее месте, я бы хотел, как минимум засудить водилу, не смотря на то, что он даже не виноват. Его лицо, наконец, показалось мне беспокойным. Я пробил его. Заставил выложить правду на стол. Хоть даже и такую. — Понимаешь… У меня дети, я не хочу, чтобы они пострадали из-за меня. Когда он говорит о своей семье, его темно-карие глаза начинают по-доброму светиться. Он не может жить без них, и я не должен вставать у него на пути. — Да, я понимаю.

***

— Точно не хочешь записаться на прием? Я вопросительно поднял глаза на мужчину на пороге, застегивающего пуговицы на пальто. — Вы же получили, что хотели. Зачем вам снова встречаться со мной? — раздражительно переспросил я. После всего я чувствовал себя опустошенным и неловким. Как я вообще мог подумать, что в человека вроде меня может кто-то действительно влюбиться? — Ты запутался, — Тимур устало вздохнул. — Вгоняешь себя в депрессивное состояние, когда перед тобой сидит знакомый психотерапевт. Я же вижу, тебе есть что сказать. — Нет. Вообще-то… я думаю, вам пора. — Прости, если я тебя обидел… — Вы действительно не понимаете? — вдруг перебил я, отчего Тимур переместил свой спокойный взгляд на меня. — Все, кто мне не безразличен, просто пользуются мной как хотят. И вы, черт вас дери, не исключение! Какой психотерапевт мне тут поможет, а?! Люди поступают так со мной, просто потому что могут! — Ты не прав, — оборвал он меня. — Да иди ты нахрен! — вскрикнул я, на костылях пытаясь дойти до входной двери, чтобы выгнать взашей этого мужлана. — Ты не влюблен в меня, — Тимур остановил меня за руку, когда я попытался открыть дверь. — Я всего лишь предмет для ревности Максима. Тебе нравится бесить его, потому что так ты утверждаешься в его чувствах к тебе. И они действительно есть. Тебе нужно просто его выслушать, я уверен, он не плохой человек. Да и у подруги твоей тоже наверняка есть свое объяснение. Мужчина хмуро смотрел на меня, словно хотел отругать. Но я не твой сын, так что имею право ослушаться. — Вы ничего не понимаете, — мне всё же удалось выдернуть руку и распахнуть дверь. — Возможно. Но я хотя бы верю в то, что люди могут быть хорошими. Дай им шанс, если действительно их любишь, — последнее мужчина уже договорил в одном шаге от моей квартиры. Единственный, к кому я сейчас испытываю нездоровую симпатию, убеждает меня в том, что с плохим человеком у нас взаимность! Какой же дерьмовый вы психотерапевт. Хотя… — Эй. Тимур обернулся, когда дошел до лестницы вниз. — Знаете, вы в чем-то правы, — я вышел в подъезд следом. — Каждый раз я сбегаю от ответственности, а потом жалею, что не сделал то, чего хочу. Так значит лучше жалеть о том, что я сделал, чем жалеть о том, что я не сделал. Правильно? Я подошел к мужчине очень близко и сжал ткань его пальто пальцами, нагнув его немного к себе. — Если бы это была тупая ревность, разве бы я сделал так? — прошептал я ему на ухо и накрыл его губы своими. Тимур отпрянуть не спешил, однако это был самый холодный и не взаимный поцелуй в моей жизни. Хуже ненависти только безразличие, и он олицетворение этой хреновины. Не сравниться с теми жаждущими влажными губами Максима. Горячий страстный поцелуй, который хочется повторять снова и снова. Который не дает усомниться в моей нужности. Еще тоскливее стало от ностальгии поцелуя с другим человеком, как... — Да вы, блять, издеваетесь? Мы оба вздрогнули и отдернулись друг от друга, словно от кипятка. Я испугался, что какой-то сосед стал свидетелем гейской драмы, но хуже этого было то, что это был Максим, которого мы изначально не заметили на лестничной площадке.