У любви нет рамок

       Эта девушка, словно дьявол, повелевала его сердцем и душой без всяких усилий, ей было плевать на все рамки, которые он так долго выстраивал между ними, на то, что будет завтра, и даже на общественное мнение, которое неизменно бы появилась, узнай кто, что между ними что-то есть. Всё равно. Один её взгляд, одно её слово, и он теряет над собой любой контроль. Оба понимали, что за этим своеобразным «останься» намного больше. Что, оставшись вдвоём, они предадутся своим желаниям, и не будет ничего, что сможет их остановить.        Когда перед тобой пропасть, у тебя есть только два варианта: отойти от неё или сделать шаг вперёд. Выбрав первый, никогда не узнаешь, что такое полёт и есть ли у тебя вообще крылья, чтобы парить. Но признайся, что хочется, безумно хочется, полетать? Причём не важно, что будет в конце – смерть или эйфория, главное, испытать это ощущение. - Будь сегодня только моим, - попросила Олеся, подходя к нему ближе.        От её слов, по телу мужчины пробежали мурашки. Он заглянул в её карие глаза и увидел плескавшуюся в них нежность, граничащую с ещё каким-то чувством. В свете горящей лампочки, они, словно два бездонных колодца, завораживали своей глубиной.        Рука мужчины невольно потянулась к выбившейся прядке волос. Забрав её за ушко девушке, Борис заметил, как она затрепетала от его почти невесомого прикосновения, но взгляд не опустила. Наблюдала за ним, чуть приоткрыв рот. - Мы ненормальные, - шёпотом сказал Тарасов.        На ватных ногах, девушка обошла его и закрыла входную дверь на замок. Погасила зажжённый мужчиной свет и вновь встала перед ним. Даже в темноте она видела огоньки, что горели в его голубых глазах. - Мы влюблённые, - тихо поправила она Бориса и обвила его шею своими ручками.        Не медля больше ни секунды, Тарасов притянул её к себе. Видеть Олесю и не прикасаться к ней - самая настоящая пытка. Сдерживал свои чувства, чтобы не пустить всё на самотёк, не давал себе даже разрешения на случайный взгляд в её сторону – только преподаватель – только студентка. Так правильней. Но Ума попала в яблочко, когда сказала: «Правильность это не для нас». Как началось всё с клуба, когда они за секунду потеряли над собой контроль, так длится и до сих пор. Может, в этом-то вся и прелесть? Именно эта неправильность повлекла за собой настоящую любовь, и ещё дала понимание одной простой вещи: если любишь, то не существует непреодолимых преград.        Испепеляющая страсть поглотила обоих с головой, теперь разум был бессилен – ему не вернуть в реальность двух людей, которые утоляли своё давнишнее желание. Терзая губы друг друга, потеряли под ногами любую опору, уносясь в дали удовольствия и любви. И всевозможные мысли о том, что это безрассудство, без остатка сгорели в полыхающем костре чувств.        Потянув Тарасова в сторону спальни, Уманова почувствовала сдавленный смешок. Отстранившись от мужчины, заглянула в его глаза, не понимая, что вызывало у него такую реакцию. - Дай мне хоть разуться, - улыбаясь, прошептал он.        Хихикнув от такого объяснения, Олеся отошла на пару шагов назад. Так непривычно было видеть его обувь, стоящую рядом с её, а его пальто – на соседнем крючке от её куртки. Но от этих простых вещей по телу девушки пробежала приятная мелкая дрожь. - Тебе повязку надо наложить, - заботливо сказал мужчина. - У меня уже ничего не болит, - упрямо заявила Ума. - Ты притворялась? – нахмурился Борис. - Нет, просто ты – моя личная анестезия, - рассмеялась Леся, вновь притягивая Тарасова к себе. И по-хорошему, настоять бы на лечение, но её мягкие губы уже находят его и тут же уносят все посторонние мысли.        Едва переступив порог спальни, мужчина слышит незатейливую мелодию входящего звонка. Кто-то пытается с ним связаться. Ласковые шёпот: «Не отвечай», но он всё-таки тянется к своему смартфону: такая музыка стоит у него только на одного человека, проигнорировать которого он не может.        Сев на кровать, Борис отстраняется от Олеси, но не отпускает её. - Мне надо ответить, - тяжело дыша, извиняется он.        Ума лишь успевает бросить короткий взгляд на экран. «Иришка» - ярко горело на дисплее. Утыкаясь носом в его шею, ей ничего не остаётся, кроме как грустно усмехнуться. Он – не её. От этой мысли хочется плакать, но вместо этого она прикасается губами к его коже, чувствуя, как Тарасов содрогается от каждого её прикосновения.        «Вот пусть теперь попробует с ней нормально поговорить!», - мысленно усмехается Уманова. - Борь, ты где? – слышит Олеся тонкий девичьи голосок. - Не жди меня сегодня, - хрипло отвечает он.        Ума тихо хихикнула, принявшись непослушными пальцами расстёгивать пуговички на его рубашке. Специально касаясь его шеи, груди, девушка одновременно вела борьбу с его ладонью, которая старалась остановить её маленькие шалости. - Ты сегодня не вернёшься домой? – спросили на другом конце линии. – Где ты будешь ночевать?! - У одного очень хорошего человека, - рассмеялся Тарасов, глядя на Умку, которая, кажется, вот-вот закипит от злости. - Ну ладно, - ответили ему. – Тогда я поехала в клуб! - Какой клуб?! – грозно спросил Борис. - Раз ты дома не ночуешь, то я с девчонками поехала отдыхать!        Олеся, на секунду отстранившись, почти невесомо поцеловала его в губы и заглянула в голубые глаза. - Значит так, остаёшься дома! – уже спокойнее потребовал Тарасов. - И возражения не принимаются!        «Неужели так сильно её любит?»,– нахмурилась Уманова. - Борь, я ведь тебе не указываю, что тебе делать, когда, где и с кем! - Я не отпускаю тебя в клуб, понятно?! - А я не спрашиваю у тебя разрешения, - ответила Ира.        Олеся ничего не говорила. Слушала их разговор, видела решительное лицо Тарасова, который, наверное, сейчас сорвётся и поедет к своей невесте, и ощущала, как что-то больно сдавливает её грудную клетку. Видимо, эта Иришка и вправду слишком много значит для Бориса. - Да делай ты что хочешь, - устало произнёс он. – Только не пей много, договорились? - Боренька, я люблю тебя! – радостно воскликнула девушка. - И я тебя, - сказал Борис и отключился уже в следующую секунду.        Едва заметно помотав головой, Ума пересела с колен мужчины на место рядом с ним и провела ладонью по лицу. - Олесь, я должен тебе кое-что объяснить… - Борь, - перебила она его, – не хочу ничего слушать. Просто пообещай, что этой ночью ты будешь только моим? - Нам всё равно нужно многое прояснить. - Только не сегодня, - попросила она, понимая, что силы для того, чтобы разобраться во всём, она пока не обрела.        Обхватив её подбородок, Тарасов заставил девушку взглянуть на него. В её карих глазах плескалась грусть. Обведя контур её губ, Борис прошептал: - Уже давно только твой.        Улыбнувшись сквозь поцелуй, Олеся, кажется, обрела крылья. Его разговор с Ириной тут же стал казаться чем-то призрачным и несуществующим, а ощущение пусть даже пока маленького счастья прочно засело глубоко в сердце. Затерявшись пальчиками в коротких волосах Тарасова, она притягивала его к себе ещё ближе, не имея больше контроля над своим телом. И даже если на Северную столицу обрушиться сейчас обрушится Армагеддон, она ни за что не позволит прервать начатое. Иначе просто сгорит в огне своего же желания. - Я люблю тебя, - хрипло прошептала она, почувствовав пылкий поцелуй на своей шее. Её майка летит в дальний угол, открывая для мужчины стройное тело, которое он незамедлительно начинает исследовать. От мысли, что оно принадлежит только ему, желание накатывает с новой силой.        Повалив её на кровать, Борис нависает над девушкой, как скала, и, заглядывая в её глаза, всё-таки не сумеет сдержать волнующий вопрос: - У тебя с Королёвым точно ничего не было?        Олеся замирает. Смотрит на мужчину, словно испытывая его нервы. Слегка улыбается. И шёпотом выдыхает: - Весь тот спектакль был только для тебя. - Опять хотела поиздеваться? – лукаво спрашивает он, как будто желая подтвердить своё предположение. - Надо же было хоть как-то заставить тебя ревновать!        Жаркий поцелуй, полный любви и всех не озвученных слов, заставляет тело требовать продолжения. Одних поцелуев ему уже мало, хочется чего-то больше. Непослушные руки, избавив девушку от остатков последней одежды, скользят по нежной коже, в то время пока её ладошки оставляют красные следы на его спине. От прикосновения обнажённых тел через обоих проходит многотысячный разряд, воздух раскаляется до пределов, а мир сужается до размеров одной лишь комнаты. Окружающее пространство теряет любые очертания, оставляя двух людей наедине, а опустившийся на город вечер, кажется, обостряет ощущения в разы.        Олеся выгибается навстречу удовольствию, извивается под его движениями, плавится под обжигающими взглядами, и испытывает чувство полной эйфории, когда становится полностью его. Словно птица, вырвавшаяся из клетки, она наконец-то чувствует себя самой счастливой. Стоны слетают с её губ один за другими, девушка даже не пытается их сдержать. Желание обладать этим мужчиной, зародившееся ещё тогда, в клубе, было настолько велико, что организм слишком бурно реагирует на бушующие ощущения. Сказка. Настоящая сказка, которую создал для неё он.        Долгожданный финал поднимает обоих на вершину удовольствия, заставляя парить в неземных высотах, судорожно хватать ртом горячий воздух и наконец-то выпустить из рук сжатую простынь. И пусть хоть кто-то им теперь попробует сказать, что эйфория не достижима. Они от души посмеются ему в лицо. - Я люблю тебя, - тихо прошептал Борис, едва восстановив дыхание.        Заветные слова, долетевшие до уха девушки, вызывают на её лице искреннюю улыбку. Обхватив его лицо ладошками, мягко прикасается к его губам. Ласкает их своими, вкладывая в этот поцелуй все мысли и слова любви. Он всё понимает. Не жгучая страсть, а бескрайняя нежность поглощает обоих. Рухнули последние стены. Обнажили свои чувства. И теперь оба уже точно знали, что так просто не отпустят друг друга.