Не наступайте на лишние тени

Никогда не понимал фразу «когнитивный диссонанс». Теперь понял. Когнитивный диссонанс – это когда ты ЗНАЕШЬ, что Тени могут убивать, но упорно думаешь о них, как о безопасных, в чем-то даже родных тебе существах. Почему родных? Потому что я с ними вырос. Потому что я в них верил, говорил с ними, пусть и монологами, но все же. И самое главное – потому что я еще в детстве отдал себя в их полное распоряжение. Так человек, верящий в бога, не желает признавать, что могучая и грозная сила, воле которой он покорился, захочет сделать с ним что-то плохое, даже если она сделала это «плохое» с кем-то другим. У него на глазах. Ну, ладно, допустим, это не совсем удачный пример… Как бы там ни было, я уже не мог смотреть на Теней прежними глазами. С тех пор, как одна из них убила собаку, прошел почти месяц, а я все никак не мог успокоиться – мне было страшно. Теперь я не только не здоровался с Тенями, когда видел их на улице, но и обходил их по широкой дуге. Плюс, у меня появилась куча параноидальных привычек. Я не гулял после захода солнца, не задерживался на работе, поднимался домой исключительно на лифте, избегая темных лестниц, а когда лифт не работал – шел, всматриваясь в каждый угол, и светил фонариком. Но это все было еще терпимо. Самой неудобной из моих новых привычек стал отказ от метро. И я только потом понял, что правильно делал, обходя его стороной. Думаю, тут надо пояснить. В Москве и Питере очень боятся террористов, поэтому, когда люди забывают в вагонах метро свои вещи, всех пассажиров просят выйти на платформу и осматривают «подозрительную сумку», а заодно и весь поезд. Иногда это занимает минут пять, иногда больше. Но каждый такой задержанный состав невольно стопорит и всю ветку: одни поезда начинают ехать медленнее, другие дольше стоят на станциях, а третьи – те, что ближе всех – тупо встают посреди тоннеля и ждут, пока место у платформы освободится. Так вот. Во время одной из таких остановок я заметил, что в темных перегонах полным-полно Теней. Они шныряли туда-сюда, ползали по стенам как пауки, а парочка даже проникла в мой вагон и незаметно прилепилась к теням пассажиров. Через несколько станций они «вышли» вместе с людьми, и больше я их не видел. Но зато вдруг подумал: а куда они делись потом? Нет, они, конечно, могли опять спуститься в тоннель. Или, наоборот, подняться наверх за компанию с«носителем» и юркнуть в ближайшую подворотню. Но что, если человек, сам того не зная, привел Тень к себе домой? К своей семье. К своим детям... И они жили с ней, не замечая, пока однажды кто-то из них не оказался в парадной с выбитой лампочкой. Или в темном переулке, или еще где-нибудь… В Питере столько народу пропадает без вести, как понять, сами они «выходят за хлебом и не возвращаются» или их пожирают вот такие вот приблудные Тени? Эта мысль так меня зацепила, что в метро я больше не спускался. Подумал: ну его к черту, и наземного транспорта хватает! В автобусах, троллейбусах и трамваях, кстати, я Теней не видел, им, похоже, там не нравилось. Но без метро было тяжко. Особенно утром и вечером, когда весь город стоит в пробках. Небольшая компания, где я тогда работал, занималась росписью стен, и нам то и дело приходилось мотаться по заказам, причем, в разные места. Если была возможность, я выходил пораньше, если нет – брал такси, хотя это здорово подрывало мой и так несерьезный бюджет. Но труднее всего было объяснить коллегам и друзьям, почему я так делаю. Обычно я отговаривался клаустрофобией. И только однажды, когда мы поехали на заказ вдвоем с шефом, у которого сломалась машина, эта отмазка не сработала. Он очень удивился, узнав, что подземка для меня – табу, спросил, что же мне там не нравится, и, услышав ответ, презрительно фыркнул. Я его понимал: наш офис в подвале мог бы напугать своим замкнутым пространством кого угодно, в отличие от широких и светлых станций метрополитена. В итоге мы все-таки спустились в метро, ибо ехать на автобусе, который в девять утра будет дольше стоять, чем двигаться, действительно было глупо. Я немного нервничал, но вдвоем с шефом было спокойнее. Да и поезд по дороге не задерживался. Однако, уже потом, на выходе, у самых дверей, на меня вдруг нахлынуло какое-то странное чувство – как будто за мной наблюдают. По позвоночнику прокатился неприятный липкий холодок, волосы на затылке встали дыбом, во рту пересохло... И через секунду все закончилось. Я обернулся, но никого подозрительного не увидел. За мной шла целая толпа народу, и все они спешили по своим делам, никто не смотрел в мою сторону. «Глюк», – подумал я. Но снова ехать на метро отказался. Дня три после этого было тихо. Поганое чувство больше не появлялось, и я уже начал думать, что его не было, просто сквозняк дунул в шею… Но мои новые страхи не дали об этом забыть. Я не мог сосредоточиться на работе. Ходил и гадал – а почудилось мне или нет? Если да, то как должна была разрастись моя паранойя, чтобы мне даже на выходе из подземки мерещилась какая-то опасность? А если нет... кто мог за мной наблюдать? Чей взгляд уперся мне в лопатки, Тени или человека? В конце концов, я не выдержал и решил провести эксперимент. Сходил на ту станцию, где мы были с шефом, но спускаться не стал, побродил по вестибюлю, прислушиваясь к себе и пытаясь понять, кто, а главное, откуда мог на меня смотреть. Кто – я так и не понял. А вот направление взгляда... Судя по ощущениям, за мной наблюдали не с земли, а откуда-то… с потолка. Открытие было настолько жутким и внезапным, что я сбежал со станции метро, сверкая пятками. И только потом подумал, что на потолке стоят видеокамеры. Это меня немного успокоило, но именно немного. Если за мной все-таки наблюдал человек, сидящий у монитора, то, видимо, человек этот был каким-то особенным, раз я почувствовал его взгляд сквозь камеры и толщу стен. И не понятно, что ему от меня надо. На работу я вернулся в глубокой задумчивости. Можно, конечно, избегать метро до конца жизни. Найти себе такую работу, чтобы совсем не выходить из дома, превратиться в затворника или вообще вернуться в свой маленький поселок на краю Ойкумены… Но где гарантия, что я и там не буду бояться? Это ж главное начать! Мало-помалу страх загонит тебя в такой угол, что шарахаться ты будешь не только от других, а даже и от собственной тени. Только вот как заставить себя не трусить? Мне в голову пришел только один вариант. Не бегать от опасности и понять, что происходит. Перво-наперво я решил пойти домой пешком – от места, где мы тогда разрисовывали стены, было недалеко, всего пять или шесть кварталов. До этого я либо вызывал такси, либо выходил еще засветло, но теперь, из чистого упрямства, поперся своим ходом. В двенадцатом часу ночи. Несмотря на июль месяц, погода была жуткая. По негласному Питерскому закону, ветер дул сразу во всех направлениях и всегда почему-то в лицо, небо хмурилось тяжелыми тучами, осыпая город непонятной моросью, то ли крупным туманом, то ли мелким дождем, а темнота стала какой-то совсем уж непроглядной. Я надвинул капюшон, сунул руки в карманы куртки, думая, не вызвать ли, в самом деле, такси… и вдруг замер, ощутив на себе уже знакомый взгляд. На этот раз ощущение никуда не пропало. Ни через секунду, ни через две, ни через пять. Я стоял, и на меня СМОТРЕЛИ. В книгах часто пишут, как люди «спиной чувствуют взгляды», но я всегда думал, что это художественный вымысел. Зато теперь, кажется, начал понимать, что авторы имеют в виду. Это было как… невидимый луч, который шарит по телу. Во рту опять мгновенно пересохло, по спине побежали «мурашки», будто кто-то легонько подул мне на затылок, и даже двигаться стало трудно – казалось, чужие глаза удерживают меня на месте. Я передернулся, оглянулся, но снова никого не заметил. У обочины мокли припаркованные на ночь машины, окна домов зияли темнотой. Из пешеходов была только парочка с собакой, да пьяный мужик, уныло бредущий куда-то в другую сторону. Может, все-таки паранойя? Быстро дойдя до угла дома, я повернул, и на секунду неприятное чувство отпустило, будто меня потеряли из виду. Но потом нахлынуло снова. Тогда я остановился под навесом какой-то кафешки, сделал вид, что прикуриваю, и долго чиркал зажигалкой, надеясь, что наблюдатель пройдет мимо. Но он, похоже, понял мой маневр и остановился сам. Его не было видно, и это пугало больше всего. В какой-то момент я подумал, что это не человек, а Тень. В конце концов, Тени бывают разные, да и спрятаться на пустой освещенной улице им куда проще: юркнул в темноту под мусорным баком, вытянулся вдоль фонарного столба, и никто тебя не заметит… Я прислушался к ощущениям. Нет, все-таки не Тень. Когда они на тебя смотрят, чувствуешь мягкое, не назойливое внимание к своей персоне, будто смотрит кошка. А тут было нечто иное. Но, если это все же человек, то как его найти? Бежать – не вариант. Он либо за мной погонится, выдав себя, либо поймет, что я заметил слежку, и на всякий случай отступит. Можно зайти в какой-нибудь дворик с единственным входом, спрятаться и посмотреть, кто войдет следом, но тут есть две проблемы. Во-первых, у меня никакого опыта шпионской деятельности, а во-вторых – как долго я буду там сидеть? И что помешает моему преследователю, например, сесть в машину (если он на машине) или зайти в подъезд и спокойненько подождать, пока я замерзну и выйду сам? В конце концов, я решил… не делать ничего. Просто идти, как идется, и позволить ему за мной наблюдать. А самому в это время пытаться вычислить, где он. В метро же я смог понять, откуда на меня смотрели! Значит, и теперь получится. Должно получиться. Темная улочка, на которую я свернул, утыкалась в широкий, даже ночью многолюдный проспект, и там ощущение холодка по позвоночнику опять немного отпустило. Похоже, наблюдатель увеличил дистанцию. Оно и понятно, при свете фонарей я мог его заметить, а главное, разглядеть. Минут пять я шел спокойно. Миновал череду магазинов, пытаясь уловить в стеклах витрин отражение того, кто идет за мной, но он, видимо, предугадывал мои действия и на такие хитрости не попадался. Я затушил сигарету, достал новую и опять долго прикуривал, отвернувшись типа от ветра, но на самом деле кося глазом на прохожих. Никого подозрительного! Усталые, мокрые и замерзшие люди низко опускали головы, чтобы полу-дождь, полу-туман не летел прямо в лицо, и спешили по своим домам. Я добрался до Троицкого собора, повернул к Фонтанке. Возле нее было уже не так светло: фонари никуда не делись, но их стало меньше, а свет будто растворялся в темных водах реки. Перейти на другую сторону, потом еще метров двести до Никольского переулка – и, можно сказать, я дома. Светофоры уже не работали. Я быстро пересек набережную, ступил на мост… и выругался сквозь зубы. На мосту была Тень. Самая обычная, небольшая, она притворялась тенью от гранитного столбика. Но сидела именно там, где я собирался пройти. Вот ни раньше, ни позже! До следующего моста было далековато. Я остановился, прикидывая расстояние. Обогнуть или нет? С одной стороны, делать крюк не хотелось, но с другой – оказаться вплотную с Тенью, когда за мной кто-то следит, хотелось еще меньше. Взгляд из-за спины в это время стал каким-то особенно пронзительным, будто загадочному наблюдателю было интересно, как я себя поведу. Я постоял немного, потом плюнул и пошел к мосту. Да, Тени способны убивать, да, они хищники. Но все-таки меня так просто не слопать, я не мелкая собачонка в темной подворотне – подавится! Почувствовав мое приближение, Тень отползла немного в сторону и свернулась в компактный комок, будто боялась, что я на нее наступлю. Она совершенно не выглядела опасной. Даже наоборот, судя по ее поведению, что это не взрослое существо, а совсем маленькое. Ребенок. Чем-то напуганный маленький ребенок, оставшийся один на мосту... Мне стало стыдно. И чего я так перепугался? Видно же, что это совсем другая Тень – ту, что слопала собаку, я бы узнал, они действительно все разные. И кстати, не факт, что все плотоядные. Среди людей тоже бывают маньяки, но это ведь не повод шарахаться от незнакомцев! – Привет, – сказал я, подходя к ней. Никто на мои приветствия никогда не отвечал, но я заметил, что Тени после этого немного успокаиваются, перестают нервно пульсировать и будто выдыхают. Вот и теперь. Услышав мой голос, она перестала дрожать, ее пульсация стала ровнее. Хотя совсем расслабиться у нее не получилось. Она будто заметила кого-то у меня за спиной, опять вжалась в столбик… а потом неожиданно перетекла на тень от моих ботинок, словно в поисках защиты. Я обернулся, но опять никого не увидел. Зато теперь у моей паранойи появились основания. Не только я чувствую слежку. Тень тоже. – Ну чего ты? – глядя под ноги, ласково прошептал я. – Не бойся. Хочешь, я тебя выведу? Мягкая пульсация темноты еще плотнее прижалась к ботинку. Я кивнул, пересек мост, намеренно сделав крюк до ближайшего дома, и «высадил» Тень у подворотни, куда не добивал свет фонарей. Она испуганной молнией шмыгнула в темноту, и я мгновенно потерял ее из вида. Осталось только самому добраться до дома. Я повернул на Никольский. Прошел метров пятьдесят и уже видел свою парадную… когда меня вдруг захлестнула волна какой-то жуткой необъяснимой паники. Поддавшись этому порыву, я согнулся, присел на корточки, закрыл голову руками – и тут мой преследователь, наконец-то себя обнаружил. Над моей головой просвистело что-то вроде пули, и, подняв глаза, я увидел на стене ярко-зеленое пятно. Краска?.. Меня что из пент-больного ружья обстреливают?! Это было так дико, что я даже не стал анализировать ситуацию. Откатился в ближайшую арку и сел, прислонившись к стене. Сердце как безумное билось где-то в горле. Что происходит?! Хотели бы убить – давно бы убили, а вместо этого пуляют краской! Зачем?! Кому я нужен, простой художник-декоратор?! Мысль о товарищах с института, которые захотели вот так пошутить, пришла первой и была отвергнута, как заведомо идиотская. Нет, их бы я узнал. Почувствовал. Не знаю, как, но почувствовал бы. Точнее, наоборот – их слежка никогда не заставила бы волосы у меня на голове вставать дыбом. Пару секунд было тихо. Я осторожно выглянул из своего укрытия и снова чуть не получил краской в лоб – зеленое пятно шмякнулось о самый угол, в двух сантиметрах от моего лица. Это уже не лезло ни в какие ворота. – Какого черта?! – заорал я в темноту. И там вдруг… довольно заржали. – Ла-адно, – протянул чей-то голос. – Ладно, больше не буду. Выходи. Просто хотел тебя проверить. Я опять медленно высунулся. Ко мне навстречу, не торопясь, вразвалочку шел высокий худой мужчина с пент-больным ружьем наперевес. Одет он был очень тривиально: теплый шерстяной свитер, джинсы и кеды. Если бы не реакция Тени и мои собственные ощущения – никогда бы не подумал, что он какой-то особенный. Просто мужик. Хотя, если присмотреться, глаза у него были все-таки странные. Слишком… веселые и слишком серьезные одновременно. – Ты кто? – в лоб спросил я. Он поравнялся со мной, закинул за спину ружье и невозмутимо протянул руку: – Евгений. Начальник Санкт-Петербургской службы по охоте за нечистью. – По охоте за чем?.. – не понял я. – За нечистью. А тебя как зовут, юное дарование? Я поднялся на ноги. Отряхнулся и равнодушно глянул на его ладонь. – Андрей. Ты что, действительно сказал «за нечистью»?.. – Ну не надо так удивляться, – хмыкнул мужик. – Ты прекрасно понял, о ком я. Сам ведь недавно поздоровался с одной тварью. А потом еще и подкинул ее до ближайшего дома. Почему, кстати? – Что – почему? – Ну, почему подкинул, мне не интересно, а вот почему поздоровался? – С кем? Диалог явно скатывался в полный абсурд. – Не делай вид, что не понимаешь, – вздохнул он. – Ты подошел к мосту, заметил щипачника и сказал ему «привет». Было дело? – Какого щипачника?! – Хочешь сказать, ты не понял, кто это? – Нет. – Но ведь ты его видел? – Да кого видел-то?! Евгений тихо фыркнул и вдруг поднял на меня совершенно искренний, доверительный и жутко усталый взгляд. – Просто скажи, Андрей. Почему? Вот тут я растерялся. Никто и никогда не задавал мне подобных вопросов. Тени были моей тайной, детской фантазией, и я привык думать, что они только мои. Даже теперь, когда мне действительно хотелось поговорить о них с кем-то, я боялся… не знаю, предать их, наверное. – Я что, какое-то преступление совершил, сказав «привет» тени от гранитного столбика? И почему ты в меня стрелял вообще?! Мой новый знакомый тяжело вздохнул. Потом опять посмотрел мне в глаза и неожиданно поинтересовался: – Ты пиво пьешь? – Э-эм… Ну, бывает. – Тогда пошли, – заявил он и потянул меня к ближайшему магазину. – Возьмем по одной, сядем где-нибудь и поговорим. – О чем? – Да обо всем. О нечисти в целом и гранитных столбиках в частности. Посидим «где-нибудь» – это весьма ограниченное понятие, когда на улице холод и дождь. Кафешки давно позакрывались, баров на моей улице не было, а скамейки в такую погоду отпадали сами собой. Так что мы, покурив немного в том закутке, где я прятался от пейнт-больных снарядов, пошли в итоге ко мне домой. Я немного перенервничал и быстро замерз, а потому предложил это первым. Евгений будто того и ждал. Стоило мне открыть дверь, как он радостно заскочил в квартиру, скинул мокрую обувь, тряхнул головой, рассыпав дождевые капли, и уселся на шатком стуле у батареи. – Бр-р-р, ну и погодка! Я пока за тобой следил, аж вымок насквозь… Надо было взять что-нибудь покрепче пива. – А зачем следил-то? Он как-то виновато улыбнулся и передернул плечами. А я ни с того ни с сего подумал, что улыбка у него приятная. Не голливудская, конечно, да и зубы в темноте не светятся, но все же располагает. Теперь, при свете люстры, я смог рассмотреть его как следует. Темные волосы, гладко выбритое лицо с высоким лбом и впалыми щеками, ироничный взгляд прищуренных карих глаз… Непонятного возраста – что угодно от тридцати до пятидесяти. Непонятной должности – по его словам, директор какой-то службы, но на «людей в черном» все-таки не тянет, да и одет как попало. Черт с ними, с похоронными костюмами и темными очками, но куртку-то можно было накинуть в такую погоду? О кедах я вообще молчу. Он хоть и разулся, войдя в квартиру, но за ним по линолеуму протянулась цепочка мокрых следов. И при всем при этом – улыбался он такой искренней теплой улыбкой, что на него даже злиться не получалось. А глаза были какие-то совсем уж нереальные. Будто он видит больше, чем хотел бы. Я внезапно подумал, что профессию людей с такими глазами хрен угадаешь: вот если бы в одном человеке можно было совместить шута, убийцу, врача, военного и воспитателя детсада, он бы, наверное, смотрел так же. Мой новый знакомый, тем временем, не спеша откупорил бутылку пива, сделал глоток и с наслаждением прикрыл глаза: – Ох… хорошо. Приятное разнообразие после водки… – а потом безо всякой паузы продолжил: – Чего ты так редко в темноте по улицам ходишь? То на такси, то на автобусе… Гулять не пробовал? Я уж думал, до Судного дня придется ждать, пока ты соизволишь пойти на своих двоих! – Зачем? – Да просто хотелось посмотреть, как ты отнесешься к моему щипачнику. Заметишь или нет, а если заметишь – то что будешь делать. – К твоему?.. – Ну да, каюсь, это я подложил. Но я серьезно не могу понять, Андрей, зачем ты с ним поздоровался? Они ведь как звери! Слышат голос, но не понимают слов. А ты ему – «привет». Еще бы спросил, как дела. – Погоди, – я поднял вверх ладонь. – Хочешь сказать, ты… ПРИВЕЛ Тень к мосту? – Это-то как раз несложно, – отмахнулся Евгений, – тем более, с такой мелочью. Ты их манишь, они идут. Потом капаешь кровью в нужном месте – и они на пару часов там залипают, пока всю энергию не вытянут. Обычные мелкие паразиты. – Так ты их видишь? – Конечно. – А как ты понял, что я их вижу? Он передернул плечами: – Да по ним и понял! Мы щипачников используем, как маркеры: садим на какой-нибудь проходной улице или на входе в метрополитен и смотрим, на кого среагируют. К обычным людям они тянутся – «отщипывают» энергию. А от таких, как ты, шарахаются. Не потому, что у вас мало сил, наоборот, слишком много. Это как попробовать напиться воды из пожарного шланга – захлебнешься к чертовой матери. Я поднял на него дикие глаза. – То есть любой, у кого… много энергии, может их видеть? – Видеть? Нет, не любой, – задумчиво сказал Евгений. – Скорее чувствовать. Но ты в этом плане уникум, вон, даже меня просек, хотя я шифровался… Так ты ответишь на вопрос? – На какой? – Зачем ты с ним поздоровался. Я поджал губы и отвернулся. Надо было делать выбор: сказать ему правду и получить хоть какие-то ответы или свернуть уже эту нелепую беседу, и выставить его за дверь. Может, я бы и выставил… до того, как Тень сожрала собаку. Но теперь сомневался. Этот человек, судя по всему, знал о Тенях куда больше, чем я. Хоть и называл их нечистью. До сих пор у меня не было возможности поговорить о них с кем-то и выяснить, кто они такие. – Я понятия не имел, что это щипачник, – все-таки признался я. – Просто всегда им говорил «привет», с самого детства. Это… что-то типа самозащиты, наверное. Мол, «я тебя вижу, зла не желаю – вот и ты меня не трогай». – То есть, ты их боишься? – Нет, не то, чтобы… Просто недавно понял, что они могут убивать. Одна Тень при мне собаку съела. – Голодная, видимо, была, – задумчиво сказал Евгений. И тут же встрепенулся: – Погоди, ты это видел? Видел, как тварь кого-то поглотила – и после этого пошел по мосту?! Я пожал плечами: – Ну, ты ведь за мной следил. Откуда я знал, что тебе надо? И вообще, это была другая Тень. Как-то… невежливо было ее обходить. Евгений поднял на меня абсолютно круглые глаза – и вдруг захохотал. – Боже ж ты мой! – с трудом выдавил он, чуть не пополам сгибаясь от смеха. – Невежливо! Обходить щипачника – невежливо! И откуда ты такой взялся?.. Нет, погоди, давай-ка еще разок! То есть, ты видишь этих тварей, знаешь, что они опасны, мало того, способны убивать, но… не равняешь их под одну гребенку, так что ли? – А почему я должен их ровнять? Они разные. Люди тоже разные бывают… – Думаешь, они как люди? Я нахмурился. Что за вопросы? Нет, я не думаю, что они как люди. У нас нет ничего общего, от слова «совсем». Но это еще не значит, что все Тени – убийцы. – Ладно, – Евгений заставил себя успокоиться и примирительно поднял руки. – Ладно, не обижайся. Просто ты меня удивил. Никогда еще не видел охотника, который так по-человечески относится к тварям. – Я не охотник. – Потенциальный, – поправился он. – Хотя можешь стать и реальным. Если захочешь. Это он мне работу предлагает, что ли? – То есть, пальба краской была чем-то вроде собеседования? Мой новый знакомый хмыкнул и развел руками: – Типа того. Понимаешь, одно дело – видеть нечисть, и совсем другое – быть охотником. Тут нужна интуиция. А как проверить, есть у человека интуиция или нет? Вот именно, поставить его в такое положение, когда надо будет полагаться на чутье. Оно у тебя, кстати, феноменальное. Наверное, когда был маленький, темноты боялся жутко, да? – А это здесь причем? – Но ведь боялся? – Было немного… – Да ладно! – он опять хохотнул. – Если б «немного», ты бы меня даже не заметил! А ты за двадцать шагов умудрился нагнуться, когда я в тебя выстрелил. С такой интуицией это уже не просто «немного», это «до усрачки»! Могу поспорить, ты никогда в жизни не попадал под машину, не ломал костей и даже простудой не болел, верно? Я кивнул – так оно и было. В школе меня за это дразнили Везунчиком, хотя сам я думал, что это не везение, а банальная осторожность. Ну, зачем, например, скакать через дорогу, если там едет машина? Или повисать на ветке дерева, если видно, что она сухая и может сломаться? А по поводу болезней мама всегда говорила, что у меня хороший иммунитет. В отличие от брата, который то и дело простужался, и всех моих сверстников, которые хотя бы раз в год, но болели. – В детском доме жил, да? – спросил Евгений. – Что?.. – я поднял на него глаза. – Нет, у меня оба родителя на месте, какой детский дом? – Тогда с тобой жила какая-то тварь. Вот на это мне возразить было нечего – помимо самого определения. Никогда бы не назвал свою Тень «тварью». Существом, чудищем, даже монстром – да, но тварь… это как-то слишком оскорбительно. А я испытывал к ней если не уважение, то хотя бы понимание точно. Евгений наклонился через стол, пристально наблюдая за моей реакцией. – Значит, я прав, – сказал он. – Где она была? В твоем доме или где-то поблизости? Во дворе, в парке, у соседей? – Не знаю. Я искал, но так и не нашел. – Искал? Зачем? – Ну, интересно было… – А вот этого не надо! Не могло тебе, с твоим чутьем, быть интересно. – Почему? Он скептически поднял бровь. – А ты хоть раз видел маленького ребенка, который сам, по своей инициативе, пойдет искать чудовище? Например, в подвал? – Ну… – Не бывает такого! Если ребенок боится монстров, он НИКОГДА не полезет их искать, по крайней мере, в одиночку! А знаешь, почему? Потому что он их чувствует! Мелких тварей типа летунов, хваров и живоедов полно в каждом доме, особенно в городах. Они там живут практически повсюду: на чердаках, между стен, в лифтовых шахтах, некоторые в подвалах… Ты посмотри потом повнимательнее – заметишь! А у детей энергетический потенциал куда выше, чем у охотников, они от рождения – интуиты. И вот как, по-твоему, куда этот потенциал потом девается? Я сдвинул брови, не понимая, о чем он говорит. – А я тебе скажу, куда! – возвестил Евгений. – Эти твари его высасывают! У любого новорожденного сил в энергетическом плане – как у десятерых мужиков. Только у него еще и все каналы нараспашку. Он так обменивается энергией с матерью и с окружающим миром. Потом, с годами, эти каналы «закукливаются», и обмен энергией сводится почти к нулю. А в детстве идет постоянная циркуляция – наружу и внутрь. Так вот, если рядом с маленьким ребенком живет нечисть, она, конечно, не может присосаться к нему напрямую – а то ее просто разорвет – но зато вполне может пить то, что ребенок, скажем так, излучает. В итоге наружу-то энергия выходит, но назад не возвращается. Ее тупо ВЫСАСЫВАЮТ. Не полностью, не до конца, но ребенок все равно получает меньше, чем отдает. Пока он маленький, это незаметно. Но со временем, годам к пяти, он слабеет, отток сил от него снижается, внутренняя энергия падает. И вот тогда тварям начинает не хватать корма. А как заставить ребенка отдать энергию, которой у него и так уже немного? Правильно! Спровоцировать на новые выплески. Или, проще говоря – напугать. Нечисть имеет одну способность, так называемый «вой», это что-то типа высокочастотных колебаний, которые воздействуют на психику и вызывают страхи, панику, паранойю… Чем больше ребенок боится – тем больше энергии выбрасывает. Чем больше выбрасывает – тем сильнее становятся твари, чем сильнее они становятся – тем громче «воют»… И так по нарастающей. В итоге к периоду полового созревания они умудряются выпить ребенка почти досуха. И он становится… угадай кем? Я молчал. – Обычным человеком, – сухо сказал Евгений. – Самым-самым обыкновенным. Который не боится темноты и не верит в чудищ под кроватью. После этой тирады он затих и опять присосался к бутылке. А я с трудом заставил себя закрыть рот. Неужели это правда? Мне и в детстве казалось, что Тень может делать со мной что-то такое, чего я не замечаю. Но вдруг они оказывают влияние на всех людей? Мы привыкли думать, что смерть не предскажешь. Упала кому-то на голову сосулька, сбил пьяный водитель, пырнул ножичком псих в темной подворотне – значит, не повезло. Судьба такая. Но что, если каждый человек в идеале должен был вырасти таким же Везунчиком, как я? Редко болеть, избегать опасностей, наклоняться, когда в него кто-то стреляет, пусть даже и краской? Что, если ЭТО – норма? И в НОРМАЛЬНОМ мире, где каждый сохранил тот энергетический потенциал, который полагался ему с рождения, просто не существовало бы таких понятий, как «судьба» и «случай»? Но из-за Теней все вырастают лишь огрызками, укороченными версиями самих себя... Тогда выходит, что и моя Тень вовсе не "делила со мной одну территорию", как я думал в детстве. Она мной... питалась. И моим братом тоже. И, наверное, моими родителями, когда те были еще маленькими. А мы этого даже не замечали! Мать с отцом просто не верили, а я, наивный идиот, надеялся, что Тень меня не трогает, потому что мы с ней в каких-то особых доверительных отношениях и все такое... Хотя Евгений ведь сказал, что у меня до сих пор много сил. Значит, она не... выпила меня до конца? Или сделала что-то другое? – А меня-то почему не трогали? – Трогали, – меланхолично улыбнулся мой странный собеседник. Поставил бутылку и закурил, удобно развалившись на стуле. – Но недолго. Таких, как ты, мы называем охотниками. По сути, это просто люди, которые подвергались воздействию нечисти, но не потеряли всю свою энергию. Понимаешь, само присутствие тварей около тебя развивает чутье. Плюс, они сами же делают из тебя параноика, когда начинают «выть». Этакая палка о двух концах: с одной стороны, от их воя ты выбрасываешь больше Силы, а стало быть, им больше корма, а с другой – чем сильнее на тебя воздействуют, тем больше у тебя чуйка обостряется. А тут она обострилась, но энергопотенциал почему-то не упал. – То есть охотников создают сами Тени?! – Вот именно. И охотников, и простых людей. Бывает, что человек живет где-нибудь за городом, и нечисти вокруг него мало. Тогда он вырастает энергетически сильным, но охотник из него слабенький, потому что на него мало воздействовали. А бывает наоборот. Жил он, к примеру, в детдоме или там, где много детей, но его каналы «закуклились» раньше, чем у других. В итоге его самого почти не пили, но он все равно попадал под «вой», направленный на окружающих. Интуиция обострялась, паранойя тоже, а количество Силы при этом не падало. Вот тебе и сильный охотник с хорошим чутьем. – А я какой охотник, сильный или слабый? – Ты – явно сильный. Даже очень. – Но я ведь не жил в детдоме! – Не жил, – согласился Евгений. – И табуна братьев и сестер, я так понял, у тебя не было. Я помотал головой. – Тогда остается только один вариант, – сказал он. – И вот поэтому я и не верю, что ты хотел найти тварь. С тобой рядом обитала не стайка мелкой нечисти, как это обычно бывает, а серьезная большая зверюга. Очень сильная. И вот она отпугивала всех мелких, чтобы самой от тебя питаться. А кого не могла отпугнуть, того съедала. У них ведь тоже своя пищевая цепочка имеется… Таким чудищам, кстати, даже выть не обязательно – хватает одного их присутствия, чтобы ты до конца жизни оглядывался через плечо и боялся в туалет ходить без фонарика. Причем, судя по твоей интуиции, жила она с тобой долго. Не пойму, как ты мог ее не бояться? – Боялся, – хмыкнув, признал я. – Поначалу. А потом подумал: «ну и пусть». И это сработало. – Что «пусть»? – Пусть делает, что хочет, – процитировал я свою детскую мантру. И тут Евгений не выдержал. Мгновенно растерял всю свою невозмутимость, подскочил со стула, едва не опрокинув бутылку, и угрожающе навис надо мной. – Что хочет?! – зарычал он. – Пускай делает, что хочет?! А ты хоть задумывался, что она с тобой делает?! – Не особо. Мне как-то хватало и того, что не убивает… – Нашел, чему радоваться! Да она же тебя инвалидом могла оставить! Не физическим – энергетическим! Или вообще поглотить! Ты говоришь, видел, как одна тварь съела собаку, а знаешь, что она реально сделала?! Не съела, нет. Поглотила! Нечисть А-класса умеет превращать материю в энергию и наоборот! Нет, ты вслушайся в это! Превращать. Материю. В энергию!!! Она эту собаку не просто убила – она ее распылила на такие мелкие частицы, что их даже под микроскопом не видно, а потом втянула в себя. И все, как и не было собаки! Думаешь, они людей так не жрут?! Я изумленно уставился на него. Он тяжело дышал, глаза у него горели откровенной ненавистью, и от этого взгляда, пришедшего на смену веселой иронии, становилось жутко. Впервые за этот вечер я подумал, что не надо было, наверное, звать его к себе домой. Могли бы и на улице поговорить. А теперь с ним рядом даже хуже, чем с Тенями – такая злоба от него исходит. Заметив, как я на него смотрю, Евгений будто очнулся и сжал переносицу виноватым жестом. – Извини, – тихо пробормотал он. – Не стоило мне так… возмущаться. – Бывает, – как можно спокойнее ответил я. – Нет. У меня не бывает. Понимаешь, не спал двое суток, да и на работе черт знает, что… Я вообще-то не имею привычки орать на людей. Но ты действительно какой-то уникум, с тобой все непонятно. Как это может быть, вот объясни мне? Ты решил «пускай делает, что хочет» – и тварь ничего не стала делать? Ошивалась рядом, отпугивала мелочь, но энергию не пила? А, судя по тому, что ты ее не боишься, еще и не выла? Почему? – Ты меня спрашиваешь? Он опять сел и откинулся на спинку стула. – Как же долго я искал такого, как ты! – Какого? – Да толерантного, чтоб тебя! Все люди, знающие о тварях, ненавидят их лютой ненавистью. Или просто боятся. А ты… Я думал, такого вообще не бывает! Пойдешь ко мне в охотники? – Зачем тебе толерантный охотник? – не понял я. – Потом объясню. Так пойдешь? Я не ответил и потянулся за сигаретами. Все это было как-то… слишком. – Андрей, – мягко позвал Евгений, наклоняясь ко мне. – Ты ведь их видишь. Игнорировать уже не получится. Я знаю, как это бывает: они тебя, вроде бы, не трогают, но ты знаешь, что могут, и от этого тебе постоянно страшно. А поговорить не с кем. Совета спросить не у кого. Остается только выдумывать отмазки для друзей и знакомых, объяснять, почему ты не садишься с ними на лавочку в парке или не ездишь в метро… Кстати, ты ведь не ездишь? Заметил уже?.. Я хмуро кивнул. – Ну вот. А ты не думал о том, что делать, если тварь присосется к кому-то из твоих родных? Или к тебе самому? Или просто к случайному прохожему? Теперь-то ты в курсе, что они могут убивать! Будешь молча проходить мимо, да? – я непроизвольно поморщился, и Евгений сделал мне «выразительные глаза»: – Вот именно. И сколько ты, по-твоему, так выдержишь? Это ведь по психике бьет – мама, не горюй! А в таком большом городе, как Питер, нечисти едва ли не больше, чем людей. Ты пока даже не всех видишь! Все детство провел с огромной тварюгой, вот и не умеешь подмечать мелких. Зато теперь потихоньку начнешь присматриваться, и у тебя глаза на лоб полезут. С детьми особенно тяжело. Я тут заметил в прихожей детский велосипед, попробуй как-нибудь подойти ночью к комнате этого ребенка и понаблюдать пять минут – после этого точно никогда не будешь спать спокойно… – Ну, хватит! – не выдержал я. – Не хочу я быть охотником. Просто объясни, как избавиться от Тени, если она прицепилась, и все! – Объясню, – легко согласился он. – Хотя толку от этого будет немного. – Почему? – Да потому что у тебя ни амулетов, ни оружия, ни опыта. Нет, я не спорю – можно, конечно, переть на одном энтузиазме, и из этого даже, наверное, что-то выйдет… Но в одиночку это трудно. Люди так с ума сходят. А я тебе предлагаю не вступить в секту каких-нибудь супергероев, которые тайно борются со злом, а безопасное обучение, стажировку и нормальную работу. За которую, кстати, еще и деньги платят, и не такие смешные, как ты получаешь на росписи по стенам. Я даже не стал спрашивать, откуда он знает. Видимо, навел справки до того, как стрелять в меня из пейнт-больного ружья. Но то, о чем он говорил... меня зацепило. Пока я думал, что Тени безобидны, молчать о них было куда проще. Это как молчать о том, что у тебя есть выдуманный друг. Зато теперь, когда выяснилось, что этот «друг» не только существует на самом деле, но и способен убивать… Я же действительно ни черта не знал о Тенях! Кто они, каких бывают видов, как их различать, какие опасны, а какие нет... Одной лекцией тут не обойдешься, это ведь целый новый мир! А я их только видел, да и то, как выяснилось, не всех. Не знал даже, как от них избавиться. Ну, в самом деле, не святую воду же на них лить! Этот фокус я испробовал еще в детстве, когда насмотрелся фильмов про «изгнание дьявола», и точно знал, что это не работает. Руками их не схватишь, серебра и железа они, вопреки легендам о нечисти, не боятся, соль тоже игнорируют… Ну, и что с ними делать, если в один прекрасный момент они прицепятся ко мне или к кому-то из моих близких? Но смущало меня другое. Фиг с ней, с работой художником, и так было понятно, что это не венец моей карьеры, и рано или поздно я уйду из нашей маленькой фирмочки. Но Евгений предлагал мне стать не каким-нибудь консультантом, а охотником. То есть, тем, кто охотится. Убивает. А как можно убивать существ, с которыми ты здоровался всю свою жизнь? Он, кажется, понял ход моих мыслей и задумчиво поднял брови: – Андрей, ты… не хочешь их трогать, да? – Ну, они-то меня не трогают. – Пока, – добавил он. – Они ПОКА тебя не трогают. Но дело не в этом. Я искал такого, как ты, именно потому, что мне не нужен тупой истребитель. Мне нужен… хм… кто-то наподобие стража правопорядка. – Кто-кто?.. Он глотнул еще пива и побарабанил пальцами по бутылке. – Знаешь, как поступит любой охотник СОНа, увидев нечисть в темном переулке? Он не будет разбираться, выпила она кого-то – не выпила, съела – не съела… Возьмет и прихлопнет. Без разговоров. А между тем, не всех надо убивать. Есть и… полезные твари. Помнишь, я говорил о пищевой цепочке? Так вот, некоторые особо крупные существа питаются мелкими, снижая их популяцию. Не будет крупных – и мелочи народится столько, что мы их точно не истребим. – А ваши охотники уничтожают всех, – понял я. – И больших, и маленьких. Да? Он мрачно кивнул. – В том-то и проблема. Их так научили: каждую тварь, которая попадется им на глаза, надо убить. Или она убьет кого-то другого. Я не могу объяснить им, что без нечисти А-класса жертв будет гораздо больше. – Не можешь объяснить? – не поверил я. Он промолчал, хотя глаза у него на мгновенье стали такими болезненно-усталыми, что дальше спрашивать мне не захотелось. Мало ли, какие у них там дела в этой… службе по охоте за нечистью? Может, ему кто-то палки в колеса вставляет! Структура-то, как я понял, государственная, а там от бюрократии, тупых законов и активистов-идейников никуда не денешься. Сказали «вся нечисть – это зло», и хоть ты в лепешку разбейся, от своего мнения не откажутся. А тут я. Парень, который хоть и боится Теней, но совсем не хочет их убивать. Такой редкий и полезный экземпляр… – Можно мне хотя бы подумать? Посмотреть, как у вас там все устроено, и вообще… – Подумать можно, – согласился Евгений. – А вот посмотреть – только после того, как подпишешь документы о неразглашении. Хотя могу сам тебе кое-что показать, неофициально. Когда у тебя выходной? – Дня через два. – Ну, вот и давай встретимся! Погуляем по городу, по домам походим. А ты пока подумаешь. Идет? Я кивнул и отвернулся к окну. Там все еще завывал ветер, и одинокий уличный фонарь выхватывал из темноты сгустки тумана, летящего с дикой скоростью. Типичная погода для Питера, но все равно – угнетает. Попробуй-ка привыкни к такому! – Ты на машине? – спросил я. Почему-то думать о том, что этот странный человек опять выйдет под дождь в своих и так уже мокрых кедах и будет шлепать куда-то, стуча зубами, было до смешного неприятно. Евгений мотнул головой. – Нет, не на машине. Но за мной приедут, как только я позвоню. Кстати, пиво-то заканчивается… Еще по одной или хватит на сегодня? – Мне вообще-то завтра на работу… – Понятно, – он полез в карман за телефоном. Почему-то я думал, что у начальников секретной службы должен быть навороченный модный аппарат, но оказалось, что у него самая обыкновенная «звонилка», даже экран не сенсорный. Такие, по-моему, уже и не выпускают. – Чем меньше электроники, тем лучше, – заметив мой взгляд, пояснил Евгений. – Она от хлопушек выгорает и... Ладно, забей, потом расскажу, – и вдруг заговорил совершенно другим голосом, холодным и резким, когда ему ответили на звонок: – Лех, машину мне подгони, а? Никольский переулок, дом двенадцать. Да, прямо сейчас. Домой, куда же еще?.. Давай быстро! Через пять минут у парадной моего дома стояла темная "девятка", тоже ничем непримечательная, грязная, местами даже побитая. Но, когда она подъехала, меня на секунду прошило тем самым странным холодком, который был в метро и после, во время слежки. – За тобой? – спросил я, увидев ее в окно. Евгений кивнул: – Ага. Позвоню тебе в пятницу, ладно? – Я же тебе номер не оставил... – И не надо. По-твоему, я знаю, где ты живешь, кем работаешь и какими путями ходишь домой, но не знаю номер телефона? – он хитро подмигнул мне и поднялся. Закинул на плечо пейнт-больное ружье, сунул ноги в кеды и вышел, прикрыв за собой дверь. Я проводил его пустыми глазами. Потом повернулся к столу – и с силой приложился об него головой. Что это вообще такое было?! Я схожу с ума или со мной и правда только что говорил начальник Санкт-Петербургской службы по охоте за нечистью? И мало того, что говорил! Он следил за мной, напугал до чертиков, подсунул Тень, обстрелял краской, напросился ко мне домой, развел на пиво... А я после этого еще и согласился опять с ним встретиться! По доброй воле! Самое смешное, все произошло так быстро, что я и сам не понял, как это получилось. Наверное, будь Евгений обычным психом, я бы и слушать его не стал. Но он как-то втерся в доверие, причем – я глянул на часы – всего за сорок пять минут. И вот это, несмотря на его простецкую одежду, дешевый телефон и обыкновенную машину, убедило меня в правдивости его слов куда лучше любых документов. Которые он мне, кстати, так и не показал.