Не наступайте на лишние тени

В пятницу мне пришла СМС-ка с коротким, но емким содержанием: «сегодня в девять». Номер был незнакомый, но догадаться, чей он, было нетрудно – я ждал этого сообщения. Погода улучшилась, но я все-таки надел куртку, предчувствуя, что наша с Евгением прогулка затянется до глубокой ночи, напялил тяжелые, испачканные краской берцы, в которых обычно разрисовывал стены, и даже нацедил в походную фляжку коньяка – так, на всякий случай. А то мой новый знакомый и безо всякой нечисти легко доводит людей до нервного тика. Хотя, как ни странно, после того нашего разговора мне стало спокойнее. Видимо, Евгений был прав, когда говорил, что хуже всего – это остаться один на один со своим знанием о Тенях. До недавнего времени я и сам не понимал, какой чудовищный груз ответственности таскаю на своих плечах и как боюсь, что Тени к кому-то прицепятся, кого-то убьют, а я не смогу даже предупредить об опасности. Зато теперь, когда я понял, что есть и другие такие люди, притом, не кучка психов, боящихся темноты, а целая государственная структура, у меня будто камень с души свалился. Я был не одинок. Была, как минимум, целая организация таких же, как я. Только эти люди не шарахались от метро и темных лестниц, а изучали Теней, разделяли их по классам, имели оружие против каждого и могли их остановить. Как все-таки мало надо человеку для спокойствия! Всего лишь знать, что его проблемы кто-то понимает и разделяет. Евгений опаздывал. К девяти он не приехал, и только в пятнадцать минут десятого, когда я уже нервно поглядывал на часы и подумывал, не тяпнуть ли коньяка, мне пришла еще одна СМС: «Потом выпьешь. Выходи на улицу». Я завертел головой, пытаясь найти у себя в комнате видеокамеры, но, конечно, ничего не нашел. Матюгнулся, убрал флягу и выскочил за дверь. На первом этаже, в вестибюле, стояла девушка, одетая в строгое темное пальто. Когда я пробегал мимо нее, она легонько придержала меня за локоть: – Андрей? Я остановился и непонимающе кивнул. – Меня зовут Варя, – сказала она. – Я от Евгения. Он попросил меня сегодня с тобой покататься. Ты как, не против? – А… где он сам? – Да черт его знает, – легкомысленно отмахнулась девушка, – следит опять за кем-нибудь, наверное, со своим новым пейнт-больным ружьем… Ты правильно оделся, кстати! Там холодно, и по грязи будем лазать. Вот что значит врожденный интуит! – Вы охотница? – спросил я. – Не «вы», а «ты». Бывшая. Просто помогаю, пока он занят. Ну что, идем? – Идем, – вздохнув, согласился я и потопал к выходу из парадной, косясь на свою неожиданную спутницу. Девушка была красивая. Длинные темные волосы, небрежно стянутые в пучок на затылке, изящная шея, тонкие правильные черты лица. Ей бы в модели, но явно не хватает роста – ниже меня почти на голову, а я метр восемьдесят. Зато легко верится, что она танцевала где-нибудь в балете. Осанка, движения, пластика… Все выдает бывшую балерину. Никакой косметики, но ей и не надо, с такими-то яркими глазами и чувственным абрисом губ. Возраст… по виду, не больше тридцати. Хотя в полумраке подъезда много не разглядишь, а по фигуре не понятно – худенькая, стройная, такие формы бывают и у молодых девушек, и у взрослых женщин, которые за собой следят. И при этом – ни намека на то странное ощущение «особенности», которое возникало с Евгением. Если бы она меня не окликнула, я прошел бы мимо. Значит, и правда «бывшая» охотница? Или умеет как-то прятать свой… энергопотенциал? – Хватит на меня пялиться, – не оборачиваясь, хмыкнула Варя. – Если что-то непонятно – спрашивай. Я замедлил шаг и передернул плечами. – Да просто пытаюсь понять, как давно вы за мной следите. Я заметил Евгения, заметил того, кто у вас мониторит видеокамеры в метро, даже водителя «девятки» почувствовал на расстоянии… А тебя – нет. Она все-таки оглянулась и хитро сощурила глаза: – Удивительно, да? И как это ты не почувствовал охотника, который не хотел привлекать к себе внимание? – Так ты… просто не хотела? И Евгений так умеет? – Конечно, умеет! А ты думал, он по глупости дал себя заметить? Спроси теперь еще о камерах у тебя дома. – Вы их установили? – послушно спросил я. – Нет. Просто не надо быть гением, чтобы понять, как ты себя поведешь, если мы опоздаем. Успокойся. Никто за тобой не следит круглыми сутками, не смотрит, как ты спишь, и не читает историю браузера. Тебя в метро засекли по щипачнику неделю назад. Потом пустили обычного человека – узнать, где ты и кто ты, а потом Евгений сам к тебе пришел, вот и вся история… Нам сюда. Она остановилась у машины, припаркованной за углом дома, и кивнула мне на переднее сиденье. Вместо побитой «девятки» теперь была чистенькая новая «тойота», хотя за рулем – это я понял сразу – тот же водитель. Он оказался высоким, худым и нескладным дядькой с такими длинными руками и ногами, что у него даже рукава не доставали до запястий. Да и с брюками была та же беда, ноги торчали из них, как у Шурика в советских комедиях. Краем глаза я увидел смешные полосатые носки и хмыкнул. М-да, забавный персонаж. Когда я сел, он поприветствовал меня дежурным кивком и протянул руку: – Алексей. Можно просто Леха и на «ты». – Андрей, – представился я, хотя отчего-то мне казалось, что он и так знает мое имя. Варя села на заднее сиденье, и я только тут заметил рядом с ней еще одного парня – молодого, чуть младше меня самого, в потертой кожанке и с длинными волосами, собранными в хвост. – Это Ян, – пояснила охотница в ответ на мой вопросительный взгляд. – Он тоже новичок, второй день со мной катается. Я опять назвал свое имя, протянул ему руку, перегнувшись через сиденье, но Ян только глянул на меня и опять отвернулся к окну. Ага, видимо, у парня шок. Ну, или ему просто плевать – судя по раздраженному и замкнутому выражению лица… Ладно, потом познакомимся, решил я. Хотя увидеть еще одного «толерантного» новичка было на удивление приятно, и поговорить с ним очень хотелось – узнать, что он думает о Тенях, как научился их видеть, как познакомился с Евгением и вообще… – Поехали, – сказала Варя. «Тойота» мягко тронулась с места. Мы добрались до Обводного канала, миновали всем известный, но давно не работающий завод «Красный треугольник» и стали плутать по дворам. Я открыл рот, чтобы узнать, а куда мы, собственно, держим путь… но, подумав, махнул рукой. Сам скоро увижу. И точно. Минут через десять Леха остановил машину в какой-то промзоне: слева была СТО-шка, справа – капитальные гаражи, а прямо зиял пустыми окнами заводской корпус, видимо, заброшенный. Я удивленно хмыкнул. Да уж, это Питер, детка, тут за фасадами красивых домов, построенных еще при царе, легко может прятаться такая вот жуткая промышленная дыра. – Зачем мы сюда приехали? – Тут бомжатник, – ответила Варя, выбираясь из машины. – Еще какой, – согласился я, скептически оглядывая окрестности. – Да нет, в прямом смысле. Здесь бездомные живут. Вон там, видишь, окна светятся? Я посмотрел, куда она показывала, и в самом деле увидел едва различимые отсветы на первом этаже. То ли там горел костер, то ли какая-то лампа типа керосинки, но свет был явно не электрический – слишком тусклый и неровный. И что в этом «бомжатнике» такого особенного? По идее, здесь должны были водиться Тени, но я не видел ни одной, хотя и смотрел во все глаза. Ян тем временем тоже выбрался из машины, и Варя сунула ему в руку маленький темный цилиндр: – Выставляй на двадцать. Он что-то подкрутил. Показал ей, дождался утвердительного кивка – и поднес цилиндр к левому глазу. – Что это? – не понял я. – Монокль, – Варя повернулась ко мне. – Его охотники так называют. Кто-то зовет окуляром или гляделкой… Но вообще это прибор для расширения диапазона электромагнитного излучения и фиксации фантомных изображений. А проще говоря, фигня, в которую видно нечисть. – Я и так вижу… – Не всех. Эти твари существуют как бы на границе реальности. Еще не материя, но уже не энергия, понимаешь? От них даже свет отражается неправильно: то проходит насквозь, то преломляется под разными углами, то меняет длину волны… Короче, для нормальных людей смотреть на нечисть – это как смотреть на предмет, который и есть, и нет одновременно. Слишком тяжело. Мозг тупо не успевает обрабатывать столько противоречивой информации, буксует, и они впадают в легкий транс. Ты ведь, наверное, и сам замечал за собой такое: идешь по улице, ищешь табличку с номером дома, а потом оказывается, ты мимо нее прошел и не заметил. А думал при этом обо всякой ерунде! О том, какой фильм посмотрел накануне вечером, о том, как вы с друзьями недавно посидели, как хорошо было бы уехать на море… Иногда вообще в голове какая-то навязчивая песня крутится, и никак не можешь от нее отделаться… Так вот, это – явный пример воздействия нечисти. Ты мазнул по ней взглядом, впал в транс и прошел мимо, а заодно и табличку с номером дома пропустил. Но, когда смотришь в монокль, – она кивнула на черный цилиндрик, – он как бы «заполняет пустоты». Выравнивает картинку, и она уже не кажется такой сложной для восприятия. Грубо говоря, если тварь одновременно и существует, и не существует, монокль выхватит лишь те моменты, когда она существует, а когда нет – сохранит остаточное изображение, и ты ее воспримешь безо всякого транса. – Можно? – я протянул руку за моноклем. Но охотница только хмыкнула и покачала головой: – Не-а! Тебе еще рано. Ты ведь и так их видишь, да? Вот и давай пока сам, без техники! Найдешь тварей – дам поиграться. – Но здесь же нет никого… – Есть. Маленькие, но есть. Ты попытайся хотя бы! Я вздохнул и опять повернулся к заводу. Второй «новичок», Ян, до этого смотревший в монокль, скосил на меня один глаз, хмыкнул, но промолчал. И только потом, когда я отошел от него на пару шагов, тихо спросил у Вари, думая, что я его не слышу: – Он действительно их видит? – Ага, – так же тихо отозвалась она, – причем, глазами. Прикинь? Но, похоже, не всех, только крупных. Он удивленно присвистнул. «Интересно, как это – «глазами»? – не понял я. – А они что, не глазами?» Хотелось вернуться и спросить об этом, но я решил пока сосредоточиться на Тенях. Найду, где они, тогда и поговорим. Хотя Варина ехидная улыбка наводила на мысли, что меня просто проверяют, втягивая в какую-то нелепую игру наподобие поиска черной кошки в темной комнате, когда ее там нет. Мол, ты, конечно, способный, но и мы не дураки – технику используем, когда без нее тварей найти невозможно. Поэтому не надо говорить нам, что «и так видишь», салага. Я подавил в себе параноика и опять огляделся по сторонам. Никого! Единственный фонарь, висящий над воротами СТО-шки, едва разгонял темноту, и тени от куцых кленов, пустых коробок, автомобильных шин и прочего мусора, сваленного у стен, были почти не заметны. Однако, в них было пусто. Никто не двигался. Я подошел к заводскому корпусу чуть не вплотную, внимательно изучая темные области, но не увидел и намека на знакомое дрожание, которое выдало бы присутствие Теней. Может, надо мной действительно шутят? Или охотница права, и я замечаю «только крупных», а эти – мелкие? Но мелкие – это насколько мелкие? С таракана? С мышь? С микроба?.. Я как-то не задумывался о габаритах Теней, да и вообще не знал, можно ли их измерить. Когда существо не имеет ни объема, ни формы, ни четких границ и только растекается едва уловимым дрожанием по затененным участкам – как понять его размер? И вообще. После разговора с Евгением я уже пытался найти «мелочь» у себя дома. Ходил по квартире, заглядывал в темные углы, даже спустился в подвал… Но так никого и не нашел. В подвале, правда, наткнулся на того щипачника, которого вывел с моста – он меня узнал и потянулся к ботинку, но я равнодушно захлопнул перед ним дверь – а вот маленьких Теней не было и в помине. Тогда я решил, что они либо двигаются слишком быстро, и я не успеваю их заметить, либо наоборот, застывают, когда я на них смотрю, и сливаются с интерьером. Но что, если я просто… не так искал? Обычно, выходя на улицу, я смотрел не на сами тени от предметов, где может прятаться нечисть, а как бы немного в сторону. И только потом, обнаружив характерное дрожание в каком-нибудь углу, мог посмотреть напрямую. А иначе возникало такое чувство, будто я фокусируюсь… не том слое реальности, что ли. На грубом, плоском и материальном слое, а существо остается на другом, более эфемерном, и, чтобы его заметить, надо сначала «подкрутить себе настройки», научить глаза видеть по-другому. Так, может, и у мелочи есть некий отдельный «слой»?.. Я выбрал самую подозрительную кирпичную стену, по которой извивались тонкие резные тени от кленовых веток. Пригляделся. Нет, пусто! Ни больших, ни маленьких… Тогда я попробовал охватить глазами всю картинку целиком. Будто смотрел на гигантскую стереограмму: чуть расфорусировал взгляд и попытался увидеть другое, неявное изображение. Минуты две мне понадобилось только на то, чтобы не искать привычные Тени – это я делал уже по инерции. А потом… что-то… не то дернулось в куче мусора, не то просто появилось… Я не успел даже понять, что это было. Автоматически перевел туда глаза, и видение исчезло. Но эта маленькая победа меня обнадежила. Ага, значит, все-таки понял, как надо искать! Только не «докрутил настройки» до конца… На второй раз дело пошло быстрее. Я отдышался, опять поднял взгляд, сосредоточился и теперь уже легко заметил движение под самыми стенами, на земле. Это и правда было похоже на мелких насекомых. И больше всего их было под окнами. Там, где горел свет. – Ну что? – спросила Варя, подходя ко мне. – Есть успехи? Я победно ткнул пальцем: – Да, вон они! И вот там еще… И там! Она посмотрела сквозь монокль и кивнула, соглашаясь. – Ух ты, и правда заметил! Как у тебя получилось? Ты ведь не умел! Я улыбнулся и пожал плечами. – Хм… Ну, возьми тогда свою награду, – сказала она. Забрала у Яна приборчик и сунула мне. Я аккуратно, двумя пальцами, взял черный цилиндр. Он оказался куда легче, чем я думал. На вид вроде бы металлический, но весит, будто из пластика. Хотя в целом он не произвел на меня особого впечатления. Обыкновенная трубочка сантиметра четыре длиной, на корпусе – два подвижных кольца, как на объективе фотоаппарата, с засечками и цифрами, внутри – выпуклые стекла, а там, где к «моноклю» надо прижиматься глазом, надета мягкая резиновая нахлобучка. Вот и все. Разве что еще сбоку приделана петелька, видимо, чтобы носить прибор на цепочке. Как-то не верилось, что эта штуковина позволяет видеть нечисть. Недолго думая, я поднес ее к глазу, повернулся в сторону завода... И чуть не подпрыгнул от неожиданности. Мелочь, которую мне удалось разглядеть и без помощи монокля, была совсем не похожа на рой насекомых. Скорее… на каких-то крыс. То, что я принял за скопления темных точек, было на самом деле едиными телами. Верткие, полупрозрачные существа с длинными хвостиками и толстыми брюшками двигались по земле, перебегая-перелетая с места на место, прятались в кучах мусора и выпрыгивали оттуда, на пару секунд зависая в воздухе, будто на них не действовали законы тяготения. Иногда они пытались взобраться по стене, но получалось так себе. Обычно Тени, которых я видел, плавно скользили по участкам темноты, а эти карабкались, как настоящие крысы – немного поднимались, теряли опору и падали назад. – Это… кто такие? – прошептал я. – Нравятся? – хмыкнула Варя, подходя ко мне. – Это шмыги. Они обитают рядом с людьми, у которых что-то в жизни не ладится. Например, с такими вот бездомными. Человек в состоянии апатии выбрасывает много энергии, а они это состояние как бы… зацикливают. Вынуждают ходить по замкнутому кругу, не видя иных вариантов, и думать только о том, как же тебе плохо, и как все безнадежно. В их присутствии люди тупо не находят сил, чтобы взять и что-то изменить. Думают, что любая попытка обязательно провалится. В Питере из-за этих гаденышей происходит почти семьдесят процентов самоубийств. Ты подойди, посмотри! Не бойся, не укусят. Я поджал губы и медленно подошел к окну, не отрываясь от монокля. За окном, как и говорила Варя, сидела компания типичных бомжей: бородатых, одетых в какие-то многослойные тряпки, понурых и пьяных. Они грелись у чахлого костерка и передавали друг другу бутылку. Рядом с ними шмыгов не было, зато вился рой каких-то мелких существ. – А там летуны, – пояснила Варя, заметив, куда я смотрю. – Это просто мелкие паразиты. Они возле каждого человека есть, даже возле тебя и меня. Сосут энергию потихоньку… Я перевел на нее взгляд. И правда, над ее головой они тоже были. Не так много, но все-таки. Значит, это из-за Теней бомжи… остаются бомжами? Потому что их в таком состоянии «зациклили»? Я недоверчиво хмыкнул и сдвинул брови. Да ну, чушь какая-то! Люди сами не идут работать, потому что не хотят, а не потому, что им кто-то мешает. Не спорю, Тени, конечно, могли сыграть в этом некую роль, но одно дело зудеть под ухом, что ты слабак и ничего у тебя не выйдет, и совсем другое – мешать. Мне как-то не верилось, что пьянство и лень – это вина исключительно шмыгов. Хотя вот самоубийцам, наверное, хватает и малого. И так все плохо, а тут еще Тени. Это ведь как дождевое облако, которое постоянно висит над головой и так уже простывшего человека. Убери его – и он поправится, отлежится в тепле, придет в себя. А с ним будет болеть еще долго. И неизвестно, какие потом будут осложнения. Другой вопрос – а стоит ли винить непогоду во всех несчастьях? Заметив меня, шмыги попрятались кто куда, но я успел разглядеть их повнимательней. Нет, все-таки на крыс не похожи. Во-первых, потому что безногие – не бегают, а летают у самой земли, шевеля в воздухе не то куцыми крыльями, не то длинными плавниками. Подробностей даже сквозь монокль видно не было, существа казались немного размытыми, будто я смотрю на них через мутное стекло. Но мне показалось, что глаз у них тоже нет. Как и ртов, и ушей… Вместо привычных органов чувств «головы» шмыгов пестрели какими-то усиками наподобие щупалец, которыми они водили из стороны в сторону, ловя неслышные мне сигналы. А ведь не такие уж они и мерзкие. Если присмотреться. Неуклюжие, толстенькие, забавные… Не Тени, а какие-то покемоны. Интересно, они разумны? Или как тот щипачник – слышат голос, но не понимают слов? – Привет, – на пробу сказал я, опускаясь на корточки возле шмыгов. Они не отреагировали. Тогда я вытянул руку ладонью вверх, давая понять, что не хочу их убивать, а хочу наладить контакт. Но и это не возымело никакого эффекта, наоборот, они еще глубже забились в кучу мусора и только высовывали оттуда свои «усики». – Что ты делаешь? – раздался из-за спины голос Вари. Я встал и оглянулся на нее. – Ничего. – Хотел их потрогать? Все равно бы не получилось. – Нет, я… просто так. Сам не знаю. Она подозрительно сощурила глаза, но больше спрашивать не стала. Зато спросил Ян, который, оказывается, тоже за мной наблюдал: – Мне почудилось или ты с ними только что поздоровался? Я не ответил. Этот парень мне почему-то не нравился. Может, потому что оказался не таким толерантным, как я думал, и не захотел пожимать руку, а может, из-за этого брезгливого, чуть надменного выражения лица, типа «надо же, какой идиот, болтает с нечистью»… Как бы то ни было, отвечать ему не хотелось. Вот начнет вести себя по-человечески – тогда и поговорим. Охотница тем временем достала из кармана еще один приборчик, тоже из темного материала и тоже какой-то невыразительный. Направила на шмыгов, нажала кнопку – и я увидел, как Тени… распадаются. Буквально. Их маленькие неуклюжие тела на миг замирали в воздухе, а потом их будто размазывало, выкручивало невиданной силой, и они исчезали с мягкими хлопками. Один, второй, третий… – Нет, стой! – крикнул я, отрываясь от монокля и кидаясь к Варе. – Зачем?! Она поглядела на меня с явным удивлением. – Как «зачем», Андрей? Это же нечисть! Я стиснул зубы и беспомощно уставился на нее. Ну, как ей объяснить, что это не просто «нечисть» – а Тени? – Просто… не надо было, – наконец, выдавил я, глядя на пустое пространство, где еще недавно весело подпрыгивали шмыги. – Это что, обязательно? Варя пожала плечами. – Да нет, не обязательно. Мы таких редко хлопаем. Только, если их разводится очень много. Просто хотела тебе показать, как действует хлопушка, – она подняла и повертела в руках новый прибор. – Могла бы и словами объяснить, я бы поверил! – Андрей, да ты чего? – немного растерялась она. – Тебе их жалко, что ли? Не жалей! От этих гадов одни проблемы. К тому же, они ведь не чувствуют ничего, у них нервной системы, как таковой, нет, и по уровню сознания – где-то как рыбы. Зато людей выпивают на раз! А теперь эти бомжики хотя бы вздохнут спокойно... Я поморщился и отвернулся. Бомжики. Вот бомжиков она не убивает, хотя они тоже не самые полезные в мире существа, да и «уровень сознания» у них весьма сомнительный. Но зато они люди. Так ведь? Они люди, а это – нечисть. – Надо было дать им поговорить, – хмыкнул Ян за спиной. – У него со шмыгами только-только диалог наметился, а тут ты с хлопушкой. Раз – и нет собеседников… – Заткнись, – не оборачиваясь, процедил я сквозь зубы. Варя еще немного посмотрела на меня с удивлением, потом подошла и мягко тронула за локоть. – Ты не хотел их убивать? – спросила она. Я мотнул головой. Конечно, нет! Зачем? – Оставил бы тут? Я передернул плечами. Не знаю. Мог бы – увел куда-нибудь, если уж они такие вредные, но «хлопать» бы не стал, это точно. – А ты в курсе, что у шмыгов есть понятие «критической массы», как у ядерного урана? – холодно спросила Варя. – Пока они болтаются такими вот небольшими стайками, вреда от них почти никакого. Но, если одна стайка встретит другую, они объединятся. И будет их вдвое больше. А когда количество достигнет пяти-шести сотен, они реально смогут убивать людей. Притом, очень быстро. Если у кого-то расшатанная психика, они его за день доведут до самоубийства! И вот представь: пошли эти бомжики погулять, например, к вокзалу, а там встретили еще несколько стай шмыгов, которых привели другие бомжики. Все эти стаи объединились – и набрали критическую массу. Только теперь эта масса находится не в глухом безлюдном районе, как тут, а в центре города. Шумные толпы они не любят, поэтому переберутся туда, где потише. Допустим, во двор жилого дома. И с этого момента любой человек в этом доме будет в опасности. Жена, которой муж недавно изменил, возьмет и наглотается таблеток. Алкоголик поймет, что денег у него нет и выпить нечего – пойдет и повесится. Или какой-нибудь подросток шагнет из окна, просто потому что его девочка разлюбила… Вот так, по глупому. Из-за тяжелых, но все-таки вполне терпимых ситуаций. А виноват будешь ты. Потому что не прихлопнул одну маленькую стайку, которой и не хватало до критической массы. Зная об этом, ты бы их убил? Я молчал, глядя под ноги. Да, наверное, она права: если какие-то существа представляют опасность, и больше с ними ничего сделать нельзя – надо убивать. Но все равно как-то… мерзко. – Андрей, – тихо позвала она. – Это необходимость. Понимаешь? Либо мы их, либо они нас. Третьего не дано. – А вы хотя бы искали это «третье»? – Слушай, ну хватит, какое тебе вообще дело до этих тварей? Почему ты из-за них так переживаешь? – Я не переживаю. – Тогда не делай такое лицо, как будто я здесь ведро котят утопила! Пойдем. Съездим еще в одно место, покажу тебе кое-что. Я вздохнул и направился к машине вслед за ней. Хотя и догадывался, что мне это «кое-что» не понравится. * * * На этот раз Ян сел впереди, а мы с Варей уместились на задних сиденьях. Машина выехала из промзоны и помчалась по быстро пустеющим улицам куда-то в сторону Московского проспекта. Я опять не стал спрашивать, куда мы едем, сидел и смотрел в окно, пытаясь понять, что чувствую. С одной стороны, все правильно: Тени опасны, так прихлопнем их и дело с концом. Но для меня они всегда были таинственными, почти волшебными существами. А охотница говорила о них, как о вредных насекомых, которые кусают людей и не дают им жить спокойно, типа комаров или клещей. Мне такой подход казался… странным. Я никак не мог отделаться от мысли, что работники СОНа глубоко не копают и не хотят вдаваться в подробности, изучая Теней. Видимо, им проще навесить ярлык «бездушные твари» и спокойно убивать, не мучаясь философскими дилеммами и не усложняя себе жизнь. Но вдруг все не так однозначно? Вдруг Тени все-таки обладают разумом и умеют чувствовать, только сами понятия «чувств» и «разума» у них не такие, как у людей? Или это я выдумал себе романтический образ и не хочу взглянуть правде в глаза, чтобы не губить собственные детские фантазии?.. – Слушай, а откуда они берутся вообще? – Твари? – охотница повернулась ко мне. – Ну, мелких делают сами люди. Образно говоря, это существа Тонкого мира, созданные человеческими мыслями и напитанные энергией. Слышал выражение «мысли материальны»? Так вот, это правда. – Не понял, какой еще Тонкий мир? Она пожала плечами. – Ну, астрал, нефизическое измерение – называй, как хочешь. Если вкратце, то тех шмыгов, например, создали сами бомжики. Сидели и думали, как им плохо, пока одному из них в голову закралась мысль: «А что, если это не я такой неудачник, и на меня просто повлияла некая сила?». Какая угодно: бог, демоны, злой рок, инопланетяне… плохая генетика… да хоть бы и правительство, которое не заботится о своих гражданах! Главное, виноват был не сам человек, а нечто другое, не связанное с ним. Одной только мысли об этом хватает, чтобы в Тонком мире появилось это «другое». Новая сущность, на которую потом и идет весь накопленный негатив, то есть, энергия. Потом эта сущность растет, копит силы, потихоньку становится слишком «тяжелой» для Тонкого мира – и вываливается в наш. Так появляется первый шмыг. Или хвар, или медовик, смотря какой тип мысли его породил. Но теперь это уже не эфемерное астральное существо. Оно не зависит от носителя и может прицепиться к кому угодно. В первую очередь, конечно, к тому, кто его создал, но и другие подобные люди ему вполне годятся. Оно тянет у них силы и со временем начинает размножаться. Сначала делится на два таких существа. Потом на четыре, потом на восемь и так далее – пока не установится некий баланс между количеством тварей и количеством энергии, которую они способны вытягивать. – Хочешь сказать, все Тени – это плод воображения? – тихо выдавил я. – Не все. Только мелкие, D-класса. С-класс – уже совсем другое дело. Он появляется, когда мелкие существа попадают в новые условия и меняют свою суть. Хвары, допустим, обычно ходят большими стаями, но, если один отобьется и не погибнет в одиночестве, то потом он вырастет и станет щипачником. Или венерина плесень может стать плавуном, если попадет под прямые солнечные лучи… – А крупные Тени? Варя задумчиво глянула на меня. – А вот о крупных мы пока ничего не знаем. Есть множество теорий, но ни одну из них не удалось доказать. И сами они об этом не говорят, конечно… – Погоди, что значит «не говорят»? Они умеют разговаривать?! – Еще как умеют! Класс А – это тебе не просто шмыги, у них разум не хуже человеческого. – Выходит, вы с ними общаетесь? – Не совсем, – охотница выудила из сумочки тонкую ментоловую сигарету и закурила, чуть приоткрыв окно. – С ними нельзя общаться. Это опасно. Большинство из них телепаты и могут сказать то, что ты хочешь услышать. Но эмоции людей они при этом понимают плохо. У них ДРУГИЕ эмоции. Наш стандартный набор типа «удивление», «симпатия», «страх», «ненависть», «жалость» и так далее к ним применять нельзя, они даже не поймут, о чем ты. Зато могут сымитировать и сыграть на твоих чувствах, если надо. Я задумался. – А какие они вообще? – Потом увидишь, – хмыкнула Варя. – Если пойдешь в охотники. Я уже готов был разразиться миллионом новых вопросов, но тут машина остановилась, и водитель с хитрой улыбкой повернулся к нам: – Все, приехали, товарищи! Ликбез окончен. Оказалось, что мы стоим у входа в метро. Ян, все это время сидевший молча, повернулся к охотнице и вопросительно мотнул подбородком. Мол, «ты это серьезно?». – Да, – подтвердила она, – сходим в тоннели. Я уже договорилась, нас туда пустят ненадолго, минут на пять. – А может, мы тут посидим? – вырвалось у меня помимо воли. Варя хмыкнула, потянулась и открыла дверцу с моей стороны: – Выходи! Посмотришь хотя бы, кто там обитает. Со мной-то не страшно, у меня хлопушка имеется! Я вздохнул и все-таки вылез из машины. На самом деле, я боялся уже не самих Теней. Наоборот. Смотреть, как убивают шмыгов, было хоть и неприятно, но не настолько, чтобы потом не спать ночами – все-таки раньше я их не видел, это были новые, незнакомые мне существа. Но здесь, в метро, обитали Тени, которых я видел отлично. То есть, крупные. И разумные. Пускай даже не настолько разумные, как тот загадочный «класс А», но и простых щипачников мне трогать не хотелось. У них ведь интеллект уже, как минимум, на уровне животного, так?.. Варя, будто не заметив моих метаний, вышла из машины. Ловко подхватила меня под локоть, второй рукой поймала Яна и повлекла ко входу в метрополитен. Мы вошли в вестибюль. Тут было уже не так многолюдно, как в час пик, но все-таки народу хватало. Я поискал глазами камеры наблюдения и кивнул сам себе. Да, где-то с того места на меня и смотрели. Значит, я был прав… – Нет, не сюда, – потянула меня за руку охотница, когда я уже двинулся к турникетам. – Сначала надо к охране. И действительно, как только мы дошли до стеклянной будки, за которой мялось несколько человек в форме, оттуда выглянул один из охранников, похоже, самый главный. Охотница показала ему какие-то корочки, и он сделал серьезное лицо. Кивнул, взял ключи и повел нас по направлению к эскалаторам. Даже странно было обходить турникет, не засовывая туда жетон или карточку. Сидящая на проходной женщина поймала взгляд охранника, надавила кнопку – и мы, как дорогие гости, пожаловали внутрь. – Удобные корочки, – оценил я. – А на автобусах с ними бесплатно катают? Варя не ответила, только хитро улыбнулась, и мы стали спускаться по эскалатору. Внизу охранник подвел нас к неприметной маленькой дверце у самых путей. Отпер ее ключом и посторонился, давая войти. Там было темно. Узкий обшарпанный коридор, совсем не такой красивый, как сама станция, оканчивалась лестницей вниз, и только забранная решеткой лампа у самого входа немного разгоняла темноту. Я нахмурился. Любой школьник мечтает побывать в тайных уголках метрополитена, куда не пускают простых смертных, да и мне всегда было интересно, что там… Но только до тех пор, пока я не увидел Теней в окна поезда. Теперь идти было немного страшновато. Ян, заметив мое выражение лица, презрительно хмыкнул и вошел первым. Это меня взбодрило. Я стиснул зубы, оглянулся на Варю – и шагнул за ним. Миновав коридор и спустившись по лестнице, мы оказались на узкой бетонной дорожке у самых путей. Она тянулась метров на пятьдесят и утыкалась в развилку, где от основного тоннеля отходил другой, побочный. Там был уже непроглядный мрак. Единственным источником света была станция, от которой мы пока не очень далеко ушли, но до развилки он не добивал. Варя, понятное дело, двинулась туда. Я вытащил мобильный, намереваясь включить «фонарик», но охотница помотала головой: – Не надо. Спугнешь. И я с неохотой сунул телефон обратно. На развилке бетонная тропа не заканчивалась, как я раньше подумал, а уходила вместе с ближайшим тоннелем куда-то влево. Понятно – это, видимо, техническая ветка. Туда загоняют неисправные поезда, когда нужно освободить дорогу. Да и люди туда, наверное, заходят: ищут в вагонах бомбы, проверяют состояние колес и всякое такое. Варя отошла по техническому тоннелю на несколько шагов, пока свет со станции окончательно не скрылся из виду, и остановилась. Мы с Яном замерли у нее за спиной. – А вот теперь смотрите, – сказала она. Мы завертели головами. Ян сразу же взял «монокль» и приложил его к глазу. Мне ничего не оставалось, кроме как полагаться на собственное зрение, хотя в тоннелях и была кромешная тьма, но несколько минут спустя я все-таки уловил на стене быстрое движение. Это было похоже… на тень внутри тени. Такой плотный сгусток черноты, что казалось – там дыра в космос. Когда я видел нечисть из окон поезда, она скукоживалась в тенях от предметов: от электрических кабелей, проложенных в тоннеле, от людей, прислонившихся к стеклу, от узких перемычек между окнами… До этого мне не приходило в голову смотреть на Тени вот так, в полной темноте. Всегда оставался хоть какой-то свет, пускай даже от луны, а они соблюдали нехитрые правила: никогда не высовывались на освещенные участки. Поэтому я даже не знал, что у них бывает и собственная форма, не ограниченная светом. Зато теперь я, что называется, наблюдал их во всей красе. По потолку торопливо ползали двое существ. Большие – размером с собаку. Чем-то похожие на громадных черных пауков, бегающих по стенам с неимоверной скоростью… – Нашли? – тихо спросила охотница. Ян кивнул и указал на ближайшую Тень: – Да, вон она. – А ты? – это относилось уже ко мне. – Пока двоих нашел… А, нет! Вон еще третья. Из тоннеля выбегает… – Где? – не понял Ян. – У тебя же модный приборчик, неужели не видишь? – не удержался я, но все-таки показал ему пальцем: – Вон, смотри! Там, слева, под самым потолком. И внизу еще одна, маленькая. Он опять посмотрел туда и почти сразу нашел Теней. Пробормотал в полголоса: – Надо же, и правда видит своими глазами… – А я тебе говорила! – засмеялась Варя. – Это у нас – юное дарование! Дай-ка ему свой монокль. А то он, поди, только общие контуры заметил, пускай теперь полюбуется нормально. Ян с неохотой отдал мне прибор, и я тут же поднес его к глазу. Нашел одну из Теней, самую мелкую. Присмотрелся. …Это был какой-то дикий клубок из щупалец. Пульсирующий. Постоянно двигающийся. Черты насекомого в нем тоже были, но не паука, а скорее мотыля, потому что тварь то и дело взмахивала подобием крыльев и вытягивала в нашу сторону длинный «хоботок», потом сворачивала его в тугую спираль – и снова вытягивала. Будто пробовала на вкус нашу энергию и думала: нападать, не нападать?.. Но при всем при этом вид у нее был… не отталкивающий. Я с удивлением поймал себя на этой мысли. Тень перебегала, а точнее, переползала по стене с грацией легкого, гибкого и стремительного существа, как рыба в морских волнах, и это было похоже на танец. «Крылья» делали его еще интереснее – в любой момент существо могло спорхнуть с потолка или наоборот подняться на потолок безо всяких видимых усилий. Не то, чтобы эта стремительность не пугала, но завораживала. Отвести от нее глаза было трудно. – Как вы их называете? – спросил я. Охотница подошла ко мне вплотную и тоже глянула на Теней через монокль. – Тот, что поменьше – живоед, – сказала она. – А два других – лионеры. На улице уже темно, поэтому их тут немного, большая часть уже поднялась наверх. Я так понимаю, эти просто еще маленькие, вот и боятся покидать укрытие… Но даже они вполне способны убить человека. И не косвенно принять участие в самоубийстве, как шмыги, а именно убить. Евгений же тебе рассказывал, что некоторые виды нечисти превращают материю в энергию? Я кивнул. – Они так питаются, – продолжала Варя. – В основном птиц ловят, конечно, и бездомных собак, но иногда и людей поглощают. А днем сидят в тоннелях и тянут энергию у пассажиров, когда мимо идут поезда. Знаешь, сколько народу в Питере по их вине «пропадает без вести»? Около сотни в год! – Погоди, то есть, когда Тени выходят из метро вместе с людьми, они потом… – Не обязательно. Живоеды, например, почти никогда не нападают в одиночку, они людей как транспорт используют, чтобы выйти наружу. Но зато вон те, – охотница кивнула на двух других существ, которых назвала «лионерами», – могут и сожрать. Они намечают себе жертву, а потом неделями за ней таскаются: тянут энергию, психику расшатывают… И в итоге поглощают, когда человек остается один в темноте. Думаю, это как раз лионер съел собаку у тебя на глазах. Я замер, чувствуя, как от этих слов у меня сдавило в груди. И медленно-медленно, без резких движений повернулся к двум Теням, которых пока не успел рассмотреть. Они тоже за нами наблюдали: покачивались туда-сюда, как кобры, поднявшие голову к дудке заклинателя змей, и не двигались с места. Подобных существ мне видеть еще не доводилось. Они постоянно меняли форму. Если шмыги и живоеды сохраняли одно обличье, то эти перетекали, будто жидкий металл: степенно, медленно, гибко, но так, что с первого взгляда становилось понятно – в любой момент могут кинуться на тебя молниеносным прыжком. Заметив меня, один спустился на пол, вытянулся… и вдруг стал похож на человека. На отростке, заменяющем голову, проступило мутное, искаженное лицо, немного напоминающее мое собственное. – Он… меня копирует? – шепотом спросил я. – Да, они способны так делать, – кивнула Варя у меня за спиной. – Видимо, почуял угрозу и на всякий случай стал подражать. Ты самый энергетически сильный из нас, вот нечисть под тебя и мимикрирует… Не бойся, не нападет. У меня оберег есть, он их отпугивает. – А они понимают, о чем мы говорим? – Ну, лионеры считаются «условно разумными», то есть, по человеческим меркам, у них интеллект где-то как у обезьян. А вот понимают ли они речь – это сложный вопрос… Так, ладно, все! У нас времени мало, давайте хлопнем их, да пойдем… – Нет, погоди! – я поймал ее руку, уже потянувшуюся за хлопушкой. – Можно я сначала проверю кое-что? – Проверишь? – Да. Я хочу к ним подойти поближе. Они ведь все равно ничего не сделают, пока ты здесь стоишь со своим оберегом, да? – Не сделают, если не провоцировать… Но я бы не стала. – А что может случиться, в худшем случае? – Как «что»?.. Съедят! Не ты ли их боялся, как огня? Хочешь рассмотреть – смотри лучше отсюда! Я медленно кивнул, показывая, что все понял и осознаю риск… А потом шагнул с бетонной тропинки на пути. – Вот упрямый… – сквозь зубы проворчала охотница и крикнула: – Только рельсы не задень, они под напряжением! Я покосился под ноги, осторожно переступил еле видимую в темноте рельсу и медленно пошел вперед, к тому лионеру, что копировал мое лицо. Он стоял ближе всех. Заметив меня на путях, он как-то нервно качнулся из стороны в сторону – похоже, понял, что я не просто так шляюсь по тоннелям, а целенаправленно иду к нему и могу его видеть. Судя по всему, этот факт означал, что я охотник. То есть, вполне способен его убить. Но лионера это не столько напугало, сколько удивило. Вскоре я догадался, почему: охотникам ведь не обязательно подходить близко, им достаточно только вытянуть руку и нажать кнопку на какой-то непонятной штуковине, а я никаких штуковин не вынимаю и зачем-то подхожу… Когда до лионера оставалось шагов пять, он вдруг склонил «голову» набок и вытянул шею, пытаясь рассмотреть меня получше. Жест был настолько ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ, что я даже растерялся на секунду. По мнению охотницы, Тень только подражала мне: копировала мою фигуру, лицо, повадки… Но, если это всего лишь мимикрия – то откуда это выражение любопытства? Откуда наклон головы, попытка «рассмотреть»?.. Если на то пошло, Тень и смотреть-то в обычном понимании не умеет, у нее даже глаз нет, и «голову» она себе отрастила пять минут назад! Я мог бы поклясться, что органы чувств у нее расположены совсем по-другому, не как у людей. Тогда почему она демонстрирует именно человеческие жесты? Притом НЕ МОИ? Конечно, Тень могла видеть это у кого-то другого… Но тогда выходит, она все-таки понимает значение эмоций! И показывает их таким способом только для того, чтобы я ее понял, будто переводит с иностранного языка: «вот, видишь, мне любопытно»… Иными словами… это попытка вступить в контакт? – Привет, – шепотом сказал я. – Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Ты меня понимаешь? Лионер опять качнулась туда-сюда. Это нельзя было принять за ответ, скорее, он просто показал, что слышит меня и готов слушать дальше. – Все нормально, – улыбнулся я. – Все нормально, я не буду тебя убивать. Просто хочу посмотреть на тебя. Ты только не кидайся, ладно? Потом лучше собаку сожрешь какую-нибудь… Существо медленно вытянуло ко мне шею. Она получилась непропорциональной и слишком длинной для человека, но зато «голова» стала больше напоминать мою, и проступившие черты лица отразили меня, будто в зеркале. «Да, я тоже на тебя смотрю». У меня заколотилось сердце. Всю мою жизнь Тени были туманными образами, неуловимыми сгустками темноты, а теперь одна из них явно пытается взаимодействовать! Я забыл о страхе, забыл о том, что лионеры могут убивать. Я мог думать только о том, что на «лице» проступает улыбка, точно такая же, как у меня, а непонятный отросток, напоминающий руку, вытягивается навстречу, как для пожатия. Второй лионер и живоед следили за нами с темного потолка. Я медленно шагнул вперед. Потом еще раз. Та Тень, что копировала мое лицо, испуганно подалась прочь. – Тихо-тихо, – прошептал я. – Не убегай. Сказал ведь: ничего тебе не сделаю... Тень замерла. А потом осторожно, будто не доверяя собственным движениям, качнулась ко мне. – Андрей, – тихо сказала Варя у меня за спиной. – Ты уже слишком близко. Не надо этого делать. Отойди оттуда, слышишь меня? Я не ответил. Подошел к лионеру еще на шаг, медленно поднял руку, и она оказалась всего в нескольких сантиметрах от его отростка. Мгновенье – и я к нему прикоснусь! А потом либо он меня убьет, либо… это будет первый за всю историю дружественный контакт между человеком и Тенью. Еще вчера я не стал бы так рисковать. Но сейчас, когда я видел в монокль выражение ее лица, когда впервые за всю жизнь подошел к Тени вплотную и чувствовал: она совсем не хочет меня убивать, а хочет понять, кто я, и зачем я это делаю… – Андрей! – закричала охотница. Я не оглянулся. Только выдохнул, решаясь – и коснулся «руки» лионера. На долю секунды мои пальцы встретили нечто упругое, как сильно уплотнившийся воздух, пронизанный электрическими разрядами. А может, мне это просто показалось… Но потом в тоннеле что-то гулко хлопнуло – и лицо, так похожее на мое собственное, деформировалось, выгнулось уродливой гримасой, поплыло… и рассеялось облаком темных частиц, будто его и не было вовсе. – Нет!!! – заорал я. – Нет-нет-нет, зачем?! Он бы меня не тронул! – Откуда тебе знать? – холодно спросила Варя. – Все, хватит, пойдем! Вот кретин, едва не съели, а он теперь еще и возмущается… Когда я вновь поднялся на бетонную дорожку, Ян смотрел на меня абсолютно дикими глазами. Для него я, видимо, тоже был кретином. Забрав у меня монокль, он еще раз оглядел пустой тоннель, убедился, что нечисти там больше нет, и хмыкнул: – А ведь ты и правда любишь поболтать с этими тварями, да? На кой ты вообще к нему полез? Подружиться хотел? Я стиснул зубы, сощурился… и выдал такую длинную матерную фразу, что даже Варя оглянулась через плечо и вскинула брови. – Видимо, на сегодня достаточно, – тихо сказала она. – Давайте по домам. Хотела с вами еще в одно место съездить, но… теперь уже в другой раз. – Что, не выйдет из меня охотник? – зло проворчал я. – Ну, почему не выйдет? В актив СОНа таких действительно не берут, но вот гражданским экспертом вполне можешь быть. Если перестанешь вести себя, как ребенок. Зачем ты к нему руки-то тянул, в самом деле? Я нахмурился и ничего не ответил. Когда мы поднялись по эскалатору и вышли из метро, водитель, ожидавший нас в машине, высунулся в открытое окно чуть не по пояс и вопросительно дернул подбородком: – Что случилось? Какие-то лица у вас необычные... – Да нет, ничего, – помотала головой Варя. – Просто новенького едва не съели. Закинь его первым домой, ладно? – Сам дойду, – буркнул я. – Мне тут недалеко. Она внимательно посмотрела на меня, вздохнула и села на переднее сиденье: – Ладно, как хочешь. Тогда позвоню тебе завтра, ага? Или Евгений позвонит. Я кивнул, повернулся и, молча, потопал в сторону дома. Только услышал, как Ян за моей спиной тихо спрашивает у Вари: – Почему он так странно себя ведет? Сначала к этой нечисти полез, а теперь злится, что ты его спасла! – Не злится, – хмуро ответила охотница. – Думаю, он расстроен. – Почему? – Ну... С ним действительно что-то странное. Понимаешь, когда лионеры хотят напасть, они выпускают щупальца. А этот не выпустил. Даже когда Андрей подошел к нему вплотную и прикоснулся. Честно говоря, я впервые такое вижу... Ян опять что-то спросил, но слов уже было не разобрать, а возвращаться я не стал. Путь до Никольского переулка занял у меня минут двадцать, но к тому времени, как впереди показался знакомый дом, погода опять испортилась. В Питере это не удивительно: тут снег, дождь и солнце меняются местами по миллиону раз в день, причем, независимо от времени года. Опять полетела какая-то морось, похожая на туман, и я зябко поежился, поднимая ворот куртки. Невольно вспомнилась та ночь, когда Евгений за мной следил. Подумав, я не стал заходить в парадную, вместо этого обогнул дом, открыл дверь на черную лестницу и спустился в подвал. Тот щипачник, которого я вывел с моста, был еще там. Увидев меня, он опять потянулся к моему ботинку, но замер на полпути – видимо, вспомнил, как я недавно закрыл перед ним дверь. – Не бойся, – тихо сказал я. – Пойдем. И улыбнулся, когда он шмыгнул ко мне.