Не наступайте на лишние тени

Не знаю, почему, но Красноармейских улиц тут было семь. Подряд. Они шли параллельно друг другу и назывались для удобства по номерам: 1-я, 2-я и так далее. Мой дом отсюда был недалеко, поэтому на шеренге Красноармейских я уже бывал и знал про эту особенность. Но вот патруль, заметивший нечисть, видимо, то ли забыл, что улиц много, то ли просто не указал нужный порядковый номер, поэтому Евгений встал у первой, не зная, куда ехать дальше. – Ну, и где?.. – задал он риторический вопрос. Я пожал плечами. – Как же я «люблю», когда новички в патруле катаются… – вздохнул он и полез в карман за телефоном, чтобы звонить оператору. – Найду этих гениев – отшлепаю! Я с удивлением покосился на него и поднял бровь. Как-то очень легко было представить себе директора СОНа, шлепающего молодых новичков из патруля у себя в кабинете – уложив на колено сначала одного, потом другого, и приговаривая в своей шутовской манере что-то вроде «Нельзя путать улицы! Нельзя путать улицы!». Картинка получилась до того абсурдной, но при этом четкой и правдоподобной, что я не выдержал и усмехнулся в кулак. Евгений тем временем выяснял, где ехали новички. Вроде бы, они засекли вой «на самой дальней Красноармейской, той, что ближе всех к Обводному каналу, но это не точно». Матюгнувшись, он сбросил звонок и тяжело вздохнул. – Бардак. И почему они всегда это делают, вот объясни мне? Что ни день, то новая фигня! Как в первом классе, ей богу… – Может, мало шлепаешь? – ехидно предположил я. – Может, и так, – буркнул Евгений. И злобно с предвкушением усмехнулся одним углом рта. Эта ухмылка волей-неволей наводила на мысли, что в каждой шутке есть доля шутки, и он действительно делает с подчиненными то, о чем говорит. Я хотел уже удивиться, но потом сообразил, что он просто прикалывается. Надо мной. Видишь, мол, какие у меня методы нестандартные, мы там, в СОНе, вообще все немного психи… Я сделал вид, что поверил, и стал выглядывать табличку с номером дома. Седьмая, ближайшая к Обводному каналу Красноармейская была, на мой взгляд, самой живописной из всех. Больше всего мне нравился дом на перекрестке – угловой, с прихотливо изогнутой крышей и лепниной в виде всяких демонов. Я давно хотел в нем побывать, но все как-то не получалось. В основном потому, что двери там с домофонами, как и ворота, ведущие во внутренний двор. Зато теперь, похоже, моя мечта сбывалась – Тень сидела именно там. А у Евгения была связка магнитных ключей, подходящих, видимо, ко всем дверям города. Тихо запиликал открываемый замок на новых, совсем не подходящих по стилю воротах, и мы вошли во двор-колодец, оглядываясь по сторонам. Двор был… большим. Нет, даже не так. Он был ОГРОМНЫМ. За фасадом здания, как выяснилось, был настоящий муравейник: с арками, ведущими в другие колодцы этого же дома, с поворотами, тупиками, лестницами, подъемами, спусками… И целой кучей темных уголков. Где во всем этом великолепии прячется Тень, было не понятно совершенно. И как ее искать – тоже. Я вопросительно глянул на Евгения, но тому явно было не до меня. Он стоял и будто к чему-то принюхивался, подняв голову и прикрыв глаза. Видимо, пытался почувствовать местоположение Тени. Со мной он заговорил только через пару минут. – Ну, а ты что скажешь? Где она, по-твоему? Я вздохнул и дернул плечом. Где-где… Не знаю, на черной лестнице где-нибудь. В идеале – там, где заколочены окна, и не проникает солнечный свет. В подвал она вряд ли полезет, слишком далеко от потенциальной жертвы, а вот черная лестница или, допустим, лифтовая шахта (если они тут не открытые, как во многих старинных домах) – это удобно. И близко, и темно. Когда мы бродили по дворам-колодцам, я видел пару подходящих мест. Вход на одну лестницу был в глухом тупике, зажатом высоченными стенами, а на другой окна были забиты фанерой. – Либо там, либо там, – указал я на возможные укрытия. И прислушался к себе. – Хотя… вон та лестница мне почему-то больше нравится. Евгений покосился на тупик, в котором ютилось побитое жизнью крыльцо, и как-то странно повел бровями, будто не давая им подняться на лоб: – Как ты понял-то? – Значит, я прав? – Думаю, да… Но все же, Андрей – как? – Не знаю. Просто показалось, что Тени там понравится. – Хм-м… Одно слово: интуит! – похвалил он и кивнул в сторону тупика: – Ну, пойдем тогда, проверим! Только держись за мной. А то у тебя амулетов нет, глазом моргнуть не успеешь, как съедят и не подавятся. Я не стал спорить и пошел за ним ко входу на указанную черную лестницу. Вот еще одно отличие Питера от любого другого города. То, что везде называют «подъездами» тут существует лишь на окраинах, где дома более новые. А в центре подъездов нет. Есть парадные входы (действительно парадные – богато украшенные, высокие, величественные), и вот эти черные, подозрительно похожие на подъезды. Разница в том, что в черных нет лифтов, а двери на каждом этаже ведут не в прихожие, а на кухни. Вернее, в чуланы при кухнях. Ну, и освещение тут весьма условное – где-то, наверно, имеются лампочки, но в темноте их не видно и непонятно, как их включить. Нам повезло в одном. Была середина дня, и в окна, хоть и пыльные, все-таки проникало немного света. Мы осторожно вошли, открыв дверь одним из ключей Евгения, и застыли, оглядываясь по сторонам. Первый этаж, где окон еще не было, совсем тонул во мраке. Я изо всех сил пытался уловить знакомое дрожание на стенах и потолке – Тени, когда есть выбор, не любят сидеть на полу – но пока не видел никого. Как только за нами захлопнулась дверь, Евгений достал фонарик и зажал бровью свой монокль. Чувства чувствами, а смотреть все-таки надежней. – Уверен, что она здесь? – шепотом спросил я. Хотя и сам уже понимал, что мы пришли по адресу. Тень… ощущалась. Не физически, не разумом – а как некий положительный ответ на запрос. Будто я хотел найти какое-то место, не зная, как оно выглядит, но понял, что пришел, только когда оказался там. – Уверен, – откликнулся Евгений. – Где-то чуть выше, по-моему… Давай поднимемся. Я кивнул и направился за ним по грязным ступенькам. Если тут и бывала техничка, то явно не в этом столетии. Где-то на третьем этаже мы, не сговариваясь, почему-то замерли и медленно, с опаской подняли головы к потолку. Одновременно. Там, в углу над окном, забившись в плотную, почти черную тень, сидело существо. Но не лионер, как думал Евгений, а… нечто другое. Я не знал, как это называется, да и не видел его толком, но по моим ощущениям на лионера было совсем не похоже. Директор СОНа, так и не убравший с глаза монокль, тихо выругался и оттеснил меня назад, вниз по лестнице. – Что это? – спросил я. – Это… Слушай, отдай мою хлопушку, а? Фиг с тобой, сделка отменяется. Не захочешь быть охотником – заставлять не буду… – Все так плохо? – удивился я и опять глянул на существо. Оно сидело неподвижно и нападать пока не собиралось, но Евгений, видимо, считал иначе. – Это гроул. В таких превращаются лионеры, попав под воздействие класса «А». Он тоже выбирает себе жертву и ходит за ней неделями, но потом не поглощает, а… пожирает. – Не понял. – Они могут становиться материальными, – пояснил Евгений шепотом. – Блин, угораздило же нарваться… – А твоих амулетов он не испугается, что ли? – Может, и испугается. Если сытый… Да верни ты мне уже хлопушку, Андрей! – Нет, – сказал я, не отводя глаз от непонятного «гроула». Хотелось посмотреть на него сквозь монокль, но я понимал, что с этим придется подождать. Или не придется – если он и впрямь станет материальным. Тень чуть пошевелилась, и директор СОНа оттолкнул меня к себе за спину. – Идем отсюда! – решил он. – С этой тварью без хлопушки не справиться, это тебе не щипачник и не стайка хваров. Так что идем. Пока ты нас обоих не угробил своими потугами подружиться с хищником… Я помотал головой. – Нет. Погоди минутку. Дай мне… Пожалуйста, просто не вмешивайся, ладно? Если он меня сожрет – виноват буду я. – Ага, только с тебя за это уже никто не спросит. Как ты собираешься от него избавиться, скажи на милость? – Пока не знаю. Они едят мелкую нечисть? – Конечно, только где ее взять? Он тут вокруг уже всех сожрал! – Приведем... – Опять кровью? Да он кинется на тебя, как только почует! И плевать ему будет на мелочь, когда рядом столько вкусного! – Ладно, а как заставить его уйти? – Да никак! – рявкнул Евгений шепотом. – Эта тварь уже воет. Понимаешь? Где-то в этом доме есть человек, буквально спящий на ходу. Он мог быть таким несколько недель: сначала просто чувствовал себя разбитым и усталым, потом начал впадать в апатию, подолгу смотрел в одну точку, раздражался без причин… Но сегодня этот человек выйдет из дома посреди ночи. Он и сам не будет знать, куда и зачем. Гроул подцепит его на вой и уведет в такое место, где никто не помешает его сожрать. Ну, и как ты заставишь тварь отпустить свою добычу в последний момент? Я нахмурился и медленно шагнул в сторону Тени. Евгений за моей спиной чертыхнулся, потом стянул с себя нитку с амулетом-крестиком и сунул мне в руку. Я взял. И тут же почувствовал, как странная жутковатая волна, исходящая от директора, ослабела, а сам он будто сдулся, перестав казаться мне угрожающим. – Отойди, – попросил я. – Андрей… ну, не лезь ты к нему! Это хищник, ты ничего с ним не сделаешь! – Отойди, пожалуйста, – не оглядываясь, повторил я. – Дай мне хоть попытаться. Если не получится, я больше никогда к ним не полезу, обещаю. – Да уж, действительно, «никогда», – передразнил Евгений, но все-таки спустился на несколько ступенек, позволив мне разбираться с Тенью самому. Я опять шагнул к тихо сидящему гроулу. Поднял голову и выдавил немного нервную улыбку: – Кхм… Ну, привет, чудище. Воешь, да? Тень, понятное дело, не ответила, но дрожание стало как будто интенсивнее. Может, он приготовился к броску, а может, просто почуял силу амулета – я не мог точно сказать. На секунду мне стало страшно. Как в детстве, когда я до жути боялся монстров. Но я заставил себя сосредоточиться и вспомнить «положительных» Теней: щипачника Федю, который боязливо и доверчиво тянулся к моему ботинку, лионера, повторяющего мое лицо, даже ту Тень, которую всегда считал своей... И это помогло! Страх улетучился, как не бывало. Теперь я смотрел на засевшего под потолком гроула скорее с любопытством и не испытывал ни малейшего желания его убить. А он с таким же любопытством смотрел на меня – ну, или мне просто так показалось. Очень мешало то, что я не мог видеть его полноценно, в объеме и в деталях. Моих навыков хватало только на то, чтобы различать в темноте характерное дрожание и угадывать моменты, когда оно меняется или двигается. Однако, я каким-то шестым чувством понимал, что гроул не нападет. По крайней мере, не сейчас, когда я с ним заговорил. Если верить Евгению, он был как лионер, только немного… сложнее и развитее. Но лионеры – эмпаты. Они чувствуют эмоции людей. А может, и речь понимают. – Мы охотники, – сказал я, тщательно вызывая в памяти все моменты, когда при мне хлопали Теней, и пытаясь передать их гроулу. – Мы пришли за тобой. Чтобы ты не убил никого. Но, если ты не оставишь в покое свою жертву, нам придется тебя остановить. Мне этого не хочется, – образ щипачника, прижавшегося к ботинку, и «моей» Тени в углу комнаты. – Не заставляй нас это делать, пожалуйста. Я… могу даже своей крови тебе дать, если ты голодный. Или отвести к другим Теням, которых ты сможешь поглотить. Но не убивай людей. А то нам придется убить тебя. Гроул как-то невнятно завозился на потолке и вдруг… темнота стала выпячиваться, обретая объем. Сначала это было похоже на какую-то пузырящуюся массу, будто сумрак над окном становится плотнее и вылезает в реальный мир. Потом я увидел зыбкий темный отросток, напоминающий паучью лапку. Он вытянулся, переломился в сочленении, как у настоящего насекомого, и уперся о стену. За ним тут же появился второй. И еще один. И еще… В итоге от пыльной штукатурки отлепилось «тело», и новоявленное существо, раскачиваясь, неуклюже поползло по стене вдоль оконной рамы. Чем ниже оно спускалось, тем больше уверенности обретали его движения. Где-то на полпути черные, будто сотканные из темноты лапы «оформились» до конца, и я увидел нечто вроде паука. Большого. Размером с собаку. Картина была пугающей, но я почему-то не думал о том, что будет, когда «паук» спустится. Вместо этого стоял и невольно прикидывал, какой должна быть собака, чтобы бы соотноситься по размеру с Тенью. Мне представилась этакая шавка из подворотни, не большая, но и не маленькая – где-то по колено. Потом я одернул сам себя, моргнул… …И в следующий момент «паук» спрыгнул со стены, превращаясь именно в такую шавку. Самую обыкновенную. Бурая, местами клочковатая шерсть, торчащие уши, лапы в репьях… Полная иллюзия! Евгений у меня за спиной удивленно выругался. Похоже, он такого еще не видел. Я и сам немного опешил. Становиться материальным – это одно, но менять форму, подстраиваясь под мои фантазии, да еще и так быстро – совсем другое! «Пес» потянул носом воздух. Как-то странно качнулся, будто привыкая стоять на четырех лапах вместо восьми, и медленно пошел ко мне. А я… Не придумал ничего лучше, чем опуститься на корточки. На один уровень с его мордой. Мягко улыбнулся, не показывая зубы – потому что был уверен, что бродячие собаки воспринимают улыбку с зубами как оскал, а Тень считывает образцы поведения в моих мыслях – и протянул руку: – Не бойся. Я и сам боюсь. Хочешь крови – пожалуйста, бери. Не убивай только, ладно? Тень осторожно приблизилась и обнюхала мое запястье. Она выглядела собакой, целиком и полностью. Даже дыхание ощущалось на коже так, будто меня с интересом нюхает пес – я чувствовал теплый воздух с едва заметными капельками влаги. Сам не понимая, что делаю, я почесал гроула за ухом. Опять-таки, если бы я не знал, что минуту назад это существо было сгустком темноты, а потом спустилось по стене в виде жутковатого черного паука – подумал бы, что это простое животное. Вот интересно, как много таких «собак» ходит каждый день по улицам Петербурга? «Пес» чуть вздрогнул от неожиданных прикосновений и лизнул мою ладонь. Посмотрел снизу вверх – тем самым собачьим взглядом, который бывает у бродяжек, то ли виноватым, то ли напуганным, и… глаза его закатились. Я увидел, как уходит под верхние веки темная радужка, и вместо нее, на фоне бледно-серого белка появляется тонкий вертикальный зрачок. Будто выплывает снизу. Еще неделю назад я убежал бы от такого зрелища, сверкая пятками. Но теперь моей выдержки хватило, чтобы остаться на месте. Это была Тень – подвижная, как ртутная капля, текучая, способная принимать любой облик, не имеющая собственной формы. У нее даже глаз-то не было в обычном смысле слова! Так что эти жутковатые зрачки – всего лишь картинка. Иллюзия. А показать можно все, что угодно. Я почти убедил себя в этом, когда существо приоткрыло пасть – и мне в руку вонзились тонкие, как иглы, совсем не собачьи зубы. Послышался отвратительный звук, будто из меня, причмокивая, сосут кровь, пальцы похолодели. Но, как ни странно, боли я не почувствовал. Наверное, с перепугу. – Не очень много, ладно? – взяв себя в руки, выдавил я. – А то мне будет плохо. Евгений, как-то сдавленно крикнувший за спиной, опять затих и переступил с ноги на ногу. Похоже, он за меня волновался, но и вмешиваться не хотел, понимая, что спасти меня все равно не успеет. А вот спровоцировать нечисть каким-то необдуманным действием сможет запросто. Я от волнения стиснул его крестик так сильно, что почти проколол себе ладонь. Но обошлось. Гроул сделал длинный сосущий глоток и замер, все так же глядя на меня своими жуткими глазами без радужки. Я его не останавливал и не двигался. Похоже, это было нечто вроде проверки: попытаюсь я его убить или нет. В общем-то, он и выпил совсем немного, больше напугал своим видом и поведением, но у меня все равно закружилась голова. Не столько от потери крови, сколько от нервов. Минуты две мы смотрели друг на друга: он – с воткнутыми в мою ладонь зубами, которые не спешил вытаскивать, я – сидя на корточках с амулетом в руке. За все это время я так и не пошевелился. Только изучал его, да пытался не думать о пульсирующей боли, которая все-таки появилась и нарастала с каждой секундой. Видимо, он постепенно снижал градус воя, заставляющего людей ничего не чувствовать. И смотрел: останусь ли я на месте, буду ли сидеть так же тихо, когда мне станет по-настоящему больно? В конце концов, челюсти аккуратно разжались. По двум кровавым точкам от укуса прошелся мягкий собачий язык, и гроул опять поднял голову. Теперь глаза у него были совсем как у пса: темные, без намека на жуткую серость. – Ну как, доволен? – хриплым от пережитого страха голосом спросил я. «Пес» не двинулся с места. Только дышал и смотрел на меня. – Хочешь, отвезу тебя туда, где много мелких Теней? Сможешь их поглотить. Не идеально, но все-таки. По-моему, он меня не понял. Или понял, но как-то по-своему. Опять глянул исподлобья, тихонько зарычал, и глаза у него опять закатились, открывая тонкие вертикальные зрачки. – Я не пытаюсь тебя использовать, – попробовал объяснить я. – И мелких мне тоже… бывает жалко. Но я как бы человек все-таки, поэтому людей мне жалко больше. А ты ведь голодный… Он перестал скалиться и поднял голову. – Пойдем, – я поманил его за собой. Выразительно кивнул Евгению, чтобы спускался первым, соблюдая дистанцию, и медленно встал, чувствуя, как дрожат колени. Директор СОНа, видимо, решил полностью отдать инициативу мне. Выкатился из подъезда, опережая меня на один лестничный пролет, и положил на крыльцо ключи от машины: – Бери. Я с тобой не поеду. А то он меня сожрет по пути. – Не сожрет, – попытался возразить я, но Евгений только нервно хмыкнул: – Ну да, как же. Я без амулета, без хлопушки, зато могу его видеть, очень хочу прибить, и он об этом знает. Все, иди! Если выживешь, кину тебе СМС-кой адрес, куда ехать потом. А сейчас на Витебский вокзал поезжай, там он себе найдет, чем поживиться. Господи, вот же псих долбанный… Я пожал плечами и направился к выходу со внутреннего двора. «Пес» бежал следом. Наверное, со стороны казалось, что я вывел свою собаку на прогулку, единственное, что выдавало – это отсутствие у «собаки» тени. Гроул держался так, чтобы я заслонял его от солнца, но все равно было видно, что собственную тень он не отбрасывает. К счастью, мы припарковались не слишком далеко. Я открыл пассажирскую дверь, и Тень тут же запрыгнула внутрь, когда я представил себе обычный образ едущего в машине животного. Но потом все-таки спустилась «в ноги» – там было темнее. – На вокзале много мелочи, – сказал я, усаживаясь на свое место и заводя мотор. – Голодать не будешь. Да там и подвал, наверное, какой-нибудь есть, найдешь, где спрятаться… Главное, людей не трогай. А то опять охотники за тобой придут, и не факт, что с ними будет кто-то настолько же толерантный, как я. «Пес» тихо сидел на полу и косил на меня темными, чуточку безумными глазами. Животные так не смотрят. Он будто слепил маску, и она была точь-в-точь как настоящая, только выражение глаз передать не могла – они все равно были какими-то искусственными, будто стекляшки в чучеле. От этого становилось не по себе, но я пытался не смотреть на внешность и думать о том, что это все-таки Тень, которая просто придала себе такой облик. – Жаль, с тобой нельзя поговорить... – вздохнул я. «Пес» на мгновенье обрел почти человеческое лицо, так и не утратив при этом собачьей формы, и недовольно заворчал. Типа: «а не слишком ли запутанный мыслеобраз, говорящая собака?». – Да, прости, – я виновато усмехнулся. – Надо, видимо, следить за своими мыслями... Ты ведь на мне подобных больше охотиться не будешь? Когда приедем? Гроул, естественно, не ответил. Вообще не пошевелился, будто не услышал, и меня обдало каким-то неприятным холодком. На секунду показалось, что он вовсе не собирается плясать под мою дудку. Просто делает вид. Столкнулся с необычным, но явно «сильным» охотником, понял, что я зачем-то пытаюсь с ним наладить контакт – потому и присматривается. Изображает пёсика. Вытащил у меня из памяти этот мирный образ, и ведет себя соответственно, пока я его не отпустил. Но зато потом, когда я уйду… В груди что-то больно сдавило. Я отмахнулся от этого, решив не накручивать себя на пустом месте, и медленно выдохнул. Сейчас проблема решилась, по крайней мере. Ну, или почти решилась. Мы ведь еще не доехали… На Витебском было суетно, шумно и многолюдно – как и в любое время суток. Я вышел из машины, хотел открыть пассажирскую дверь, чтобы выпустить «пса», но вдруг заметил, что он УЖЕ стоит рядом со мной. В тени. – Знаешь, это пугает, – сказал я, но все-таки погладил его по голове. Прикасаться к нечисти было странно. Казалось, это существо, только внешне похожее на собаку, в любой момент кинется и не только оттяпает руку по локоть, но и вообще сожрет одним куском. «Пес» внимательно посмотрел на меня. – Только не думай, что это предложение! – спохватился я, сообразив, что он понимает мои мысли, как руководство к действию. – Это… случайно вышло, не надо на меня кидаться. Пойдем? Гроул, кажется, понял и спокойно двинулся за мной. Люди вокруг вели себя необычно. В меня постоянно кто-нибудь врезался. Я только теперь вспомнил, что и мою машину по пути все «подпирали», чуть не утыкаясь в задний бампер, будто видели ее только в самый последний момент, задумчиво поднял брови и покосился на Тень. Так вот, как это работает? Можно сидеть на самом видном месте, ходить в толпе, ехать по оживленной улице – и тебя просто не заметят? Что ж, полезный навык для существ, которые могут становиться материальными и любят жрать людей! Войти в здание вокзала у нас получилось только минут через десять. Меня тупо не пропускали. Обычно люди хоть как-то реагируют: замедляются в дверях, уступают место, проходят боком… Но тут я будто стал невидимкой, хуже, чем утром, с Евгением. Тогда нас просто не замечали, а теперь НЕ ВИДЕЛИ. У меня даже закралась мыслишка, что Тень специально воет, загоняя людей в транс, чтобы я помучился, но подтвердить эту догадку было нечем. – Хорош выделываться, Мухтар, – все-таки буркнул я, косясь на «пса», меланхолично сидящего у ног. – Ты не голодный, что ли? «Собака» невидящим взглядом темных стекляшек уставилась на меня, посмотрела немного и вновь повернулась к толпе. Очень хотелось понять, о чем он думает. И думает ли вообще. Гроул, конечно, вел себя как более-менее правдоподобная версия пса, но я все сильнее убеждался, что это просто такая роль, почерпнутая из моих собственных мыслей. А настоящая Тень… Ее мотивы были неясны. Мы все-таки просочились на вокзал, и я почти сразу увидел стайки мелочи, снующие под ногами людей. Тут были и хвары, и шмыги, и летуны… И еще несколько видов существ, которых я пока не мог идентифицировать. Моя «собака» тут же растворилась в толпе и кинулась за добычей. Минуту спустя количество мелких сильно поредело. Я удовлетворенно выдохнул и достал телефон, чтобы позвонить Евгению. Надо было сказать ему, что я жив. Честно говоря, мне и самому не верилось, что все получилось. Да и «получилось» – это громко сказано. Сегодня мне, можно сказать, повезло, но постоянно поить нечисть моей кровью не выйдет, я все-таки не железный. А Тени класса «В», типа этого гроула, могут и не пожалеть меня в следующий раз – кинутся и поглотят, если будут голодные… Так что мои потуги спасти всех, и Теней, и людей – это скорее, дань упрямству, чем какой-то новый революционный подход. И вообще. В СОНе работают с Тенями уже давно. Пытались ведь, наверное, как-то наладить с ними контакт! Изучали, пробовали всякие техники, новые методы... И в итоге все равно пришли к выводу, что хлопать эффективнее, чем возиться с каждой Тенью по отдельности, рискуя жизнями сотрудников. А я тут, понимаешь ли, заново Америку открываю… Хотя… Евгений говорил, что в СОН идут те, кто с детства боится нечисти. Боится и ненавидит. Попробуй-ка, поменяй отношение сотен людей, заставь их подавить свой страх! Нет, у кого-то это получится, но основная масса все-таки не сможет, как я сегодня, подойти к воющему гроулу и спокойно дать ему себя укусить, чтобы увезти от потенциальной жертвы. Значит, охотники при таком подходе будут гибнуть на заданиях. Но только охотников мало. А нечисти много. Проще, видимо, забить на толерантность и обучать молодых ребят, как хлопать и оставаться в живых, а не как «заводить с Тенями контакты». Вполне может быть, что СОН и не пытался никогда идти мирным путем. Короче, я, подумал и решил не отступаться от первоначального плана. Во всяком случае, пока не буду на сто процентов уверен, что мое видение Теней – наивное и не соответствует действительности. Кивнул сам себе, сжал кулаки и вышел из здания вокзала. На этот раз никто не мешал мне в дверях. * * * Евгений кинул СМС-ку с адресом, когда я уже садился в машину. Если верить навигатору, это было где-то на Юге, в промзоне. Как человек, снимающий комнату в центре, я в подобных местах бывал нечасто и плохо представлял, что там увижу. Окраины Питера – не самое приятное зрелище. Убогих одинаковых домиков сталинских времен тут нет, зато есть новые, почти стерильные выхолощенные здания, половину из которых занимают офисы. А между ними – давно не работающие заводы и какие-то условно-жилые постройки типа общаг. Я думал, что Евгений позовет меня именно к ним, туда, где больше людей, но, спустя час, я подъехал к фабрике, судя по виду, закрывшейся еще в том столетии. Глава СОНа обнаружился неподалеку. Сидел на какой-то бетонной трубе, сваленной у ворот, и держал в руках бумажный пакет с эмблемой кофейни. Заметив меня, он торопливо поднялся и сел в машину. – О, тебя не съели, – прокомментировал он. – И что, отвез гроула? Все получилось? Я кивнул: – Да. И с Тенями на Витебском, думаю, больше проблем не будет. – Хм… Ну, верни тогда мой амулет! Я вынул из кармана серебряный крестик, видимо, спасший мне жизнь – без него Тень могла и не поддаться на угрозы, что мы ее хлопнем, если не уйдет. Протянул амулет Евгению и взамен получил пакет со стаканом немного остывшего кофе. – Пей, – сказал он. И добавил, натягивая нитку с крестиком через голову: – Знаешь, а ведь ты опять меня удивил! Если с хварами в детском саду было еще пятьдесят на пятьдесят, и можно было хоть как-то предсказать ситуацию, то здесь… Не думал, что выйдет. Правда, сам бы я такой фигней заниматься не стал, да и не получилось бы – для этого надо хоть какую-то симпатию к тварям испытывать… Я сделал большой глоток из стакана и невольно поморщился: кофе был слишком крепкий и слишком сладкий. Не «растворяшка», где кофеина с гулькин нос, а настоящий, молотый. Наверно, Евгений специально за ним ездил. В какую-нибудь кофейню под названием «Теперь никогда не уснешь». – Ну, а здесь-то мы что забыли? – кое-как проглотив горько-приторную жидкость, выдавил я. – Это ведь даже не твой район! – Мой, – возразил он. – Вот это – как раз мой. Бери кофе, и пойдем, покажу тебе кое-что. Я не стал спорить и вышел из машины, прихватив стакан. Ворота фабрики оказались даже не заперты. Вместо замка была намотана какая-то ржавая проволока – вполне хватит, чтобы остановить случайных прохожих, но явно мало для подростков, желающих проникнуть внутрь. Ну, или для таких, как мы. Евгений легко размотал проволоку, потянул створку, и ворота, истошно заскрипев, распахнулись. Первым делом я на автомате оглядел темные участки, где могли бы прятаться Тени. Фабрика была небольшой, всего пара цехов и какой-то склад, но в пустых провалах окон и под стенами не было и намека на знакомую пульсацию. В смысле – вообще. Будто Теней здесь только что всех перехлопали. – Почему здесь никого нет? Евгений правильно понял мой вопрос, но ответил, как обычно, в своем стиле: – Как это «никого»? А наркоманы вон там, на крыше? Я поднял голову и в самом деле увидел парочку сидящих ребят. Один спал, уронив голову на грудь, а второй бездумно покачивался туда-сюда, гладя на свои руки невидящими глазами. М-да, похоже, оба под кайфом. И не траву какую-то покурили, а что-то посерьезнее. В целом картина не отличалась оригинальностью. Летом на таких вот заброшках пьяницы, бомжи и наркоманы сидят постоянно. Смущало другое: рядом с ним не было никакой мелочи. Ни хваров, ни шмыгов, ни даже летунов, хотя я знал, что летуны вьются буквально надо всеми, и надо мной в том числе. – Как такое может быть? – Ты про отсутствие мелких? – Евгений хитро покосился на меня. – А сам как думаешь? – Не знаю. Только если кто-то крупный всех поглотил… – Умница! – похвалил он. – Хочешь, познакомимся? – С кем, с крупным? – Да. Я вспомнил, что во дворе-колодце, где мы нашли гроула, мелочь все-таки водилась – летунов я там видел, по крайней мере. Выходит, сидящая на фабрике Тень явно сильнее В-класса. И, наверное, способна говорить. Так что мы действительно могли бы с ней... «познакомиться». – Идем, – кивнул я. И первым пошел к одному из цехов, тому, где сидели наркоманы. Евгений догнал меня уже у проема, заменяющего вход, оттеснил к себе за спину, включил фонарик и двинулся в темноту. Цех выглядел заброшенным. Окна выбиты, все ценное – давно растащено, пол густым слоем покрыт мусором, битым стеклом и кирпичной крошкой. А ведь когда-то здесь, наверное, производили что-то важное... Интересно, почему перестали? – Знаешь, я понимаю твои мотивы, – не оглядываясь, тихо сказал директор СОНа. – И понимаю, почему ты не хочешь их убивать. Они тебе ничего плохого не делали. Ты когда-то заставил себя включить наивную детскую логику и понял, что «монстры», которые не нападают и не пытаются тебя сожрать, могут быть и вообще не опасны. А значит, с ними можно подружиться. В то время, когда у всех охотников СОНа под кроватью были чудища, у тебя там был таинственный зверь, типа чебурашки. Так? Но на самом деле все сложнее, Андрей. Пойми меня правильно, когда я сказал, что ищу не убийцу, а кого-то наподобие стража правопорядка – именно это я и имел в виду. Так что я не буду тебе мешать, не буду объяснять, какие Тени плохие, и как много людей они губят. Придумаешь способ от них избавляться без хлопушки – флаг тебе в руки, валяй! Но дай мне сначала познакомить тебя с нечистью, которую НЕЛЬЗЯ убивать. – Нельзя? – опешил я. – Почему? Евгений дернул плечом. – А помнишь, я тебе рассказывал о больших тварях класса «А», которые поедают мелких? Так вот, эти существа называются морами. Их немного вообще-то. Во всем Питере – штук пятьдесят, не больше… Но без них мелочи народится столько, что мы с таким количеством тупо не справимся. Есть и другие существа А-класса, но моры – они по большей части каннибалы, едят всю нечисть, которая меньше них самих. Вплоть до гроулов. Поэтому теперь мы их не убиваем. – Теперь? – Они умные. Если мы будем охотиться на них так же, как на всех остальных, они уйдут в подполье и перестанут чистить район. Тогда за неделю число выпитых и убитых здесь возрастет, минимум, в три раза. Они так уже делали. Нас трупами буквально завалило. – Погоди, то есть, ты заключил с ними сделку? – понял я. – Вы их не трогаете, а они не «уходят в подполье»? – В общем, да, – развел руками Евгений, повернувшись, наконец, ко мне. – Именно поэтому я и звал тебя в охотники. Мои ребята, увидев мору, в любом случае попытаются ее убить, даже зная, что на кону десятки жизней. А мне нужны те, кто способен… пройти мимо. Не лезть. Не вмешиваться. – А в чем проблема-то? Если от этих мор больше пользы, чем вреда, я к ним и не полезу! – Проблема… – эхом повторил Евгений. – Давай ты сначала с ними поговоришь немного, а потом скажешь, есть проблема или нет. Я недоуменно поднял брови, но он больше ничего не добавил и вновь двинулся по цеху. Мне оставалось только идти за ним. В противоположной стене был проход на лестничную клетку. Пыльные полуразрушенные ступени уводили вверх – судя по всему, на крышу, и вниз – в подвал. Евгений, конечно, потянул меня вниз. Туда, где маячил темный, совсем не гостеприимный коридор с железной дверью в конце. Я опять вспомнил, что вообще-то побаиваюсь таких местечек, и не без повода. Наверное, Тени класса «А» не тронули бы Евгения, с которыми заключили сделку, да и меня, как человека под его личным присмотром – тоже… Но попробуй, убеди себя в этом, когда спускаешься в темноту, ни хрена не видишь и не знаешь, с кем тебе придется иметь дело! Кстати, меня, в отличие бойцов СОНа, к такому не готовили. Я вообще художник! Моя работа – стены расписывать, а не шастать по фабрикам, где водится нечисть! – Андрей? – уловив заминку, тихо позвал Евгений. – Ты боишься? Не бойся, мы только поговорим. – Знаю, – выдохнул я. Сжал кулаки и все-таки двинулся вниз по лестнице. Подземная часть фабрики оказалась больше, чем я думал. На потолке светились геометричные сквозные дыры, ведущие наверх – когда-то в них, видимо, было оборудование, утопленное в подвал, типа каких-нибудь баков или труб, но потом его извлекли, а дыры остались. Теперь они служили единственным источником света, хоть и тусклого. – Эй! Ну, и где ты там? – крикнул Евгений, закрыв за собой тяжелую стальную дверь. – Выходи! Я во все глаза уставился в темноту. Знакомого дрожания, выдающего присутствие Теней, там не было и в помине. Зато через несколько минут я услышал… звуки. Будто впереди кто-то идет: запинаясь о мелкие камни, шаркая по бетонному полу и слепо нащупывая дорогу перед собой. Так мог бы двигаться человек, только-только спустившийся в подвал с улицы и еще не успевший привыкнуть к полумраку. Но шел он довольно быстро. Явно торопился. А у меня закралось подозрение, что это вовсе не Тень. Они так не ходят. Они вообще не ходят на двух ногах, как люди! Да и с чего бы тому, кто может скользить по стенам, невидимый и неосязаемый, отращивать себе какие-то конечности и шаркать ими по полу? Я еще не успел до конца обдумать эту мысль, когда впереди возник знакомый силуэт, и через мгновенье в круге света, падающего с потолка, появился… ни кто иной, как директор СОНа. Растрепанный, напуганный и глядящий куда-то мне за спину. – Андрей, – тихо позвал он. – Отойди от него. Слышишь? Это не я. Медленно отойди, без резких движений… У меня внутри все сдавило от накатившего страха. Если там, в темноте – и правда Евгений… То с кем же я до этого говорил?! – Не оборачивайся, – хрипло велел он. – Поверь, тебе не надо на это смотреть. Потом сам жалеть будешь. Иди сюда, медленно и спокойно. Шаг за шагом. Ну? Я сглотнул и на деревянных ногах двинулся к нему. Оборачиваться и правда не хотелось. В этот момент мне показалось, что, если я посмотрю на того, кто стоит за спиной, увижу его истинное обличье, загляну в глаза – или в то, что заменяет ему глаза – то у меня просто поедет крыша. Это будет как падение. Будто земля под ногами разверзнется, и я ухну в такую тьму, что уже никогда не смогу подняться. Я был уже на полпути, когда меня вдруг поймали за локоть. Лицо обожгла внезапная оплеуха, в руку вложили какой-то предмет, судя по всему, фонарик, потом ладонь обхватили и заставили поднять этот фонарик выше, на лицо того, кто стоит прямо передо мной. Резкий голубоватый луч выхватил из темноты Евгения. Такого же, как и всегда, только непривычно злого. – Не спи! – зарычал он. – Это всего лишь морок, Андрей. Вспомни, мы же с тобой на улице встретились! Думаешь, нечисть бы вышла к тебе на солнце и кофе принесла? Я мотнул головой, стряхивая оцепенение, и опять глянул туда, где стоял «Евгений номер два». На его месте, в круге света, обнаружился… клоун. Примерно такой, как показывают в классических фильмах ужасов: грязный, чуть безумный, с потекшим гримом и дикой улыбкой от уха до уха. Существо поигрывало нарисованными бровями, будто ему только что удалась хорошая шутка. – Ох, какие мы дове-ерчивые! – протянуло оно писклявым голоском. – Надо же, охотник – а такой доверчивый… Это мило, не правда ли, Евгений Борисович? Я замер. Таких Теней мне видеть еще не доводилось. А слышать их голоса – тем более. «Клоун» был таким же материальным, как превратившийся в собаку гроул и, похоже, умел точно так же менять форму. А еще – копировать живых людей. Вплоть до походки, выражения глаз и мельчайшей интонации в речи. Но это была не просто копия. Он играл: мог показать волнение, сымитировать, как человек двигается в темноте, ничего не видя перед собой, и даже как он замирает, поняв, что его подопечный «под угрозой». Как там Евгений сказал? Морок?.. У меня сбилось дыхание. Это было уже действительно страшно – иметь дело с существом, которое способно выдать себя за человека. Притом, за кого угодно. В любой момент. За твоего друга, соседа, случайного прохожего, главу СОНа… И так, чтобы ты ему поверил. А потом сделал, как оно хочет. Например, подошел к нему близко… – Ничего, парень только день со мной работает, научится, – холодно сказал Евгений, глядя на существо. – А с тобой у нас, кажется, была договоренность. Не забыл? – И мы ее соблюдаем, – клоун театрально поклонился, глядя снизу вверх. Глаза у него были такие же серые и лишенные белка, как у гроула. – Тогда почему стая живоедов у тебя под носом воет уже третий день? Ждешь, пока они кого-нибудь поглотят? – О, вы не беспокойтесь, Евгений Борисович! Мы любим кушать маленьких… таких… – клоун мечтательно закатил глаза и причмокнул губами, – мягких… простых… Не знаю, правда, кто такие живоеды. Но эти ваши названия – разве их запомнишь? Как вы сами-то запоминаете такое количество разных букв? И как придумываете? – Ты все равно не поймешь. – Конечно-конечно, любезный, как нам такое понять! Мы кушаем тех, кого вы называете по-разному, с одинаковой легкостью. Но нам все-таки любопытно, как вы складываете звуки в слова… – Нахрена ты выл? – со злостью перебил его директор СОНа и кивнул на меня. – Что ты хотел с ним сделать? – Ничего! – клоун изобразил удивление и похлопал пустыми глазами. – Это была просто шутка, не более. Вы же знаете, Евгений Борисович, как мы любим шутить. Нам показалось, это будет смешно… Вот тут я, наконец, отмер и сделал шаг вперед, привлекая к себе внимание: – А просто поздороваться было нельзя? Существо медленно повернулось ко мне. Склонило голову набок, растянуло губы в безумной улыбке и тоненько захихикало. – Поздороваться? Так именно это я и сделал, многоуважаемый охотник, поздоровался с вами, как вы и хотели! – Что?.. – Ты его боялся, – тихо сказал Евгений. – Вот он тебя и напугал. Эти твари всегда так делают. – Вам ли не знать, что такое «оправданные ожидания», мой любезный друг? – хитро оскалился клоун. – Бывает, ждешь чего-то, ждешь… Готовишься… А потом оно приходит, но только совсем не так и не оттуда. И ведет себя по-другому. Хотя, если разобраться, то никаких противоречий с вашими ожиданиями нет, все как заказывали! Он опять невинно заморгал и поднял косматую голову вверх, к пятну света на потолке. – А если хочешь кому-то что-то объяснить, – продолжал он, – тем более, с чужой помощью… Тогда ожидания могут и вовсе оправдаться в двойном объеме. Но опять-таки не будут похожи на то, что вы изначально себе придумали. Я нахмурился, не понимая, о чем он говорит. Евгений тоже набрал в легкие воздуха, чтобы задать вопрос… Но тут сквозь дыру в потолке что-то провалилось. Тяжело, с хрустом шлепнулось о бетонный пол, к ногам смеющегося клоуна, и я услышал стон. Мгновенье спустя мне удалось понять, что это такое. Человек! Судя по всему – один из тех наркоманов, что сидели на крыше. – О, вы только посмотрите, у нас гости! – сделал вид, что обрадовался клоун. Присел на корточки рядом с упавшим и наклонился к нему. – Какими судьбами? – заботливо спросил он. – Ох, вы, наверное, оступились, бедненький… Ну, это бывает, здесь так много дыр в полу и так темно… Человек опять слабо застонал. Я бросился к нему, но Евгений поймал меня за локоть и отдернул прочь. – Не подходи, – сказал он. – Ты все равно уже не поможешь. – Потом повернулся к клоуну, глядящему на нас ехидными глазами, и стиснул зубы: – На кой ты его привел?! Только тут я начал понимать, что происходит. Клоун подцепил на вой наркомана, и тот «уснул на ходу». Спустился, подчиняясь неслышному зову нечисти, добрел до дыры в полу – и упал вниз, переломав себе кости. А директор СОНа, умеющий безо всяких приборов чувствовать вой, не заметил этого, потому что вместе с наркоманом подцепили и меня. Якобы, «в шутку», но на самом деле, чтобы скрыть воздействие на вторую жертву. – Ты случайно не забыл, кто мы такие? – возмутился Евгений. – Перед тобой охотник и глава организации охотников – а ты собираешься его сожрать у нас на глазах?! – Нет, ну что вы, мой дорогой! – удивился клоун. Заботливо взял человека за руку и прижал к себе его неподвижную ладонь. – Я бы не посмел! Ни в коем случае не посмел… будь это третий. Но это – только второй… – Что значит «второй»? – не понял я. Тень хитро покосилась на меня, опять растянула губы в страшноватой улыбке и подмигнула, мягко поглаживая руку наркомана. Евгений матюгнулся сквозь зубы. – Сначала выполни свою часть сделки, а потом будешь устраивать показательные выступления! – зарычал он. – Живоеды у тебя под носом гуляют, а ты на людей охотишься?! – Маленьких уже нет, – клоун передернул плечами. – Пока мы с вами тут беседуем, их уже скушали... – Отпусти его, – Евгений кивнул на стонущего парня. – Посмеешь его тронуть, и я… Клоун сделал вид, что обиделся такому недоверию. Вновь театрально прижал к себе руку наркомана, ласково поглаживая по тыльной стороне ладони, будто Евгений хотел отобрать у него несчастного и сам сделать с ним что-то плохое. Поцеловал неподвижные пальцы… И вдруг откусил один из них. Послышался дикий хруст. Парень дернулся, но так и не пошевелился, придавленный воем, даже стонать перестал. По его руке потекла темная кровь, пачкая и без того грязный клоунский костюм. А Тень подняла голову, показательно глотнула – и с усмешкой посмотрела мне в глаза. Ничего особенно, мол, ну, подумаешь, один пальчик! У него их еще девять. Не жадничай. Я замер в оцепенении, не в силах оторвать взгляда от пустых, серых, нечеловеческих глаз. Потом очнулся – и выхватил хлопушку. Евгений еле успел меня остановить. Ударил по руке и оттянул прочь от клоуна, который ехидно скалился, явно довольный представлением. – Нет! Их нельзя хлопать, Андрей, нельзя, ты помнишь? – Мне что, стоять и смотреть?! – Пойдем. Просто пойдем отсюда, ладно? И отдай мне хлопушку. Он уже попробовал крови, если отнять жертву, он последует за ней. Или воем опять приманит. Поздно, это была точка невозвращения, понимаешь? – Но ведь он… – Пойдем, – повторил Евгений и потянул меня к выходу из подвала. За нашими спинами опять раздался душераздирающий хруст и довольное чавканье. Не знаю, как мы оказались на улице. Дорогу я почти не запомнил. Руки у меня дрожали, в ушах молоточками стучала кровь, а яркий свет, ударивший по глазам после тьмы подземелья, ослепил так, что я перестал что-то видеть. Евгений довел меня до машины и чуть не силком запихнул на переднее сиденье. – Дыши, – посоветовал он. – Сейчас отпустит. Я глубоко втянул воздух и медленно выдохнул. Потом еще раз. Отпускало не очень. Перед глазами все еще стояло довольное лицо клоуна с широкой улыбкой и окровавленными зубами. – Меня после первого контакта несколько дней потом колбасило, – тихо сказал директор СОНа. – Прости… Не надо было вот так на тебя это вываливать. – Что значит «второй»? – выдавил я, кое-как взяв себя в руки и подняв на него глаза. Евгений отвернулся, глядя прямо перед собой через лобовое стекло. – Это... часть нашей сделки. Две жертвы в месяц. Без мор от мелкой нечисти гибло, как минимум, по десять человек в неделю, так что я… У меня выбора не было. – То есть, он убил этого парня с твоего разрешения? И ты хочешь, чтобы и я на такое закрывал глаза? Хм… Кажется, теперь я начинаю понимать, почему твои охотники не могут пройти мимо! – Андрей… – Что «Андрей»? Не надо меня лечить, я не идиот и все понимаю! Только вот объясни мне: как ты сам-то с этим живешь? И как будешь сегодня мыть руки, глядя на свои целые десять пальцев? Евгений не ответил и мрачно завел машину. – Поехали, – сказал он. – Отвезу тебя домой. * * * Минут через пятнадцать, когда фабрика осталась далеко позади, меня все же отпустило после воя. Звуки вернулись, цвета обрели четкость, а картинка сфокусировалась. Ощущение было такое, будто я вынырнул из какого-то глухого давящего пространства, снял скафандр и встал обеими ногами на твердую землю. Но, едва это произошло… я вдруг почувствовал дикую вонь. Пахло так, будто мы с Евгением только что вылезли из помойки. На которой кто-то сдох. Гниль, разложение, густой сероводородный запах, въевшийся в кожу и пропитавший волосы… И все это – на фоне картинки откусанного пальца и окровавленных зубов, до сих пор стоявшей перед глазами. – Погоди, – прохрипел я, – останови машину… Евгений глянул на меня, все понял и свернул на обочину. Не знаю, как я успел открыть дверь и отцепить ремень безопасности: нагнулся – и меня стошнило. – Это бывает, – мягко сказал он, вынимая из бардачка бутылку воды. – Надо было окна пооткрывать, но я как-то... не подумал. У меня самого нюх пока не вернулся. Это вой так действует. Рядом с морами запахов не чувствуешь, зато потом накрывает в двойном объеме. Я утерся, дрожащими руками взял у него бутылку и отпил несколько глотков. Помогло. Во всяком случае, холодная вода немного привела меня в чувства, и цветных звездочек перед глазами поубавилось. Но стоило захлопнуть дверь, как я опять почувствовал мерзкий запах падали и с трудом подавил новый приступ тошноты. – Сейчас… – Евгений вынул откуда-то из-под сиденья флакончик с одеколоном и побрызгал вокруг. Но лучше не стало. Теперь в машине пахло, как в том анекдоте – «елкой, под которой насрали». Я кашлянул и принялся тыкать на кнопки, открывающие окна. Этого все равно показалось недостаточно, и я, помучившись несколько секунд, высунул голову на улицу. – М-да, не очень хорошая была идея, – согласился директор СОНа, тоже опуская стекло со своей стороны. – Придешь домой – первым делом помойся и переоденься. А то соседи не так поймут. – Это из-за клоуна такая вонь? – выдавил я, не оборачиваясь. – Да. Они могут и совсем не пахнуть, если захотят, но это… Для нас подарочек, видимо. Поехали, а? Скорость наберем – хоть одежда проветрится… Я кивнул, но голову обратно не засунул. Пускай лучше буду ехать, как собака – ловя потоки воздуха открытой пастью и высунув язык, но зато без вони. А то меня опять стошнит. – Быстро ты скинул транс, – Евгений опять завел машину и втиснулся в оживленный поток. – Думаю, та нечисть, которая жила с тобой все детство, тоже была А-класса. И ты настолько к ней привык, что у тебя появилось что-то вроде иммунитета к вою. Даже я часа по три запахов не чувствую, а ты за пятнадцать минут отошел. Меня опять замутило, но теперь уже от упоминания о «моей» Тени. Если она – как тот клоун, и я все время был рядом с ней… Если это про ТАКОЕ существо я думал «пускай делает, что хочет»… Желудок сдавило болезненным спазмом. На мгновенье опять возникло чувство, будто падаю в пустоту, прямо сквозь кожу сиденья, проваливаюсь, исчезаю и никак не могу обрести равновесие. Ведь и правда – что мне известно о «моей» Тени? Помимо того, что она всегда была рядом? Что, если она смотрела на меня вовсе не по-дружески, а с такой же дикой безумной улыбкой, как у того клоуна, и... просто играла? Наслаждалась моим доверием. Находила забавным, что маленький мальчик, не видящий ее истинного облика и не знающий, кто она на самом деле, говорит ей "привет"... – Андрей? Ты как? Я поднял голову и внимательно посмотрел на Евгения. Голова кружилась с такой силой, что его образ будто прыгал по машине туда-сюда. – Ты ведь специально меня привез к этому "клоуну"? – Вопросительной интонации не вышло, и в голосе прорезалась какая-то усталая ирония. – Он вовсе не живет на фабрике, так? Он туда пришел. Потому что ты его позвал. Пока я отвозил гроула на Витебский, ты отыскал его, велел прийти, куда скажешь, и напугать одного потенциального охотника. Ну, а что, место удобное: глухой район, здание давно заброшено, людей почти нет... Помимо наркоманов. Но их, в общем-то, и не жалко... Хотел показать мне, как выглядят разумные Тени, потому что к условно-разумным я относился очень уж по-доброму. А тебе этого не надо. Тебе надо, чтобы я, при всей своей «толерантности», все же ненавидел Теней – но четкой, контролируемой дозой ненависти. И мог их убивать. Но только клоун перевыполнил твое задание! Ты-то думал, он просто покажет мне, какие Тени сволочи, и вызовет праведный гнев, а он решил по-своему: не только напугал меня, но и тебя поставил на место. Потому что ты хотел использовать его в своих целях. Как он там сказал? «Оправданные ожидания»?.. «Ждешь одного, а получаешь другое»?.. Вот именно это и случилось, верно? Он убил того парня тебе на зло. За то, что ты пытался им манипулировать... Как и мной. Евгений сунул мятую сигарету в угол рта и жадно закурил, пуская дым в окно. – Они умные твари, – тихо сказал он. – И всегда поступают наоборот. Мне следовало об этом помнить, но я… надеялся, что он побоится провоцировать. – Ага, с чего бы, если я, возможно, буду с ним работать? Надо было сразу показать мне самое худшее! И в твоем присутствии. Чтобы ты ничего не сделал, увидев, как он убивает парня, а я посмотрел на тебя, взял пример и в будущем, если возникнет подобная ситуация, тоже не стал бы вмешиваться. Двух зайцев – одним махом! И тебя щелкнуть по носу, и мне все доходчиво объяснить! – Андрей, послушай… – он покосился на меня, видимо, собираясь что-то втолковывать, но потом досадливо мотнул головой и поморщился: – Ладно, прости меня. Ты прав. Это был первый и последний раз, когда я пытался тобой манипулировать, больше не буду. Но мне действительно нужен охотник. Южная часть города – это пять районов. И ночью там катаются только два человека, оба новенькие. Третий, в общем-то, уже готов работать, но ему нужен напарник. В одиночку он не справится. Мы с Варей заняты поиском и вербовкой, так что твоя помощь… мягко говоря, необходима. Подумай до завтра, хорошо? Если ты после всего этого пошлешь меня на три буквы, я пойму. Но у тебя огромный потенциал. Жаль было бы расходовать его на ерунду типа росписи по стенам. – Я подумаю, – кивнул я, хотя с трудом подавил желание дать ему по морде. * * * Когда мы подъехали к моему дому, было уже совсем темно. Евгений коротко пожал мне руку, посмотрел в глаза – и отвернулся, давая понять, что дальше дело за мной. Собственно, говорить было уже не о чем, а мне и впрямь надо было подумать. Я зашел в квартиру, шмыгнул в комнату, пока соседи не почуяли дикую вонь от моих волос и одежды, разделся догола и запихал все тряпки в целлофановый пакет. Потом постираю. Машинка здесь была одна на всех, и «светить» вонючие вещи не хотелось. Натянув на себя треники и футболку, я взял полотенце и отправился в душ. Отмывался долго, чуть не сдирая кожу мочалкой, десять раз намылил и тщательно сполоснул волосы, даже в носу попытался все промыть – у меня до сих пор было ощущение, будто там остались частицы вдыхаемого гнилья… Потом почистил зубы, прополоскал горло – и только тогда вернулся в комнату, чтобы посмотреть, как там щипачник. Возле шкафа его не оказалось. Я заглянул под кровать, под стол, проверил все темные углы, даже позвал его по имени, почему-то надеясь, что он откликнется… Но нет, мой Федя куда-то делся. Подавив тревогу, я опять вышел из комнаты. Обошел всю квартиру, заглянул на кухню, в туалет, в ванную, даже сунулся в подъезд, но щипачника нигде не было. И только когда я проходил мимо комнаты, где живет ребенок, меня будто бы что-то дернуло. Я остановился и поднял голову вверх. Федя нависал над входом, прячась в глубокой тени. Его истинную форму я видеть не мог, но мне отчего-то казалось, что он тянется внутрь длинными тонкими отростками типа щупалец. И воет. Медленно приоткрыв дверь, я заглянул в комнату. Мальчик, имени которого я так и не запомнил, сидел на кровати, с головой накрывшись одеялом. Родителей с ним не было – видимо, куда-то вышли. – От кого ты прячешься? – тихо спросил я. Услышав мой голос, он вынырнул из-под своего укрытия и уставился на меня большими напуганными глазами: – Дядя Андрей?.. – Ага. Так все же, кто тебя напугал? – Не знаю… Просто показалось, что здесь, рядом что-то… На вид ему было лет пять. Я стиснул зубы и подошел поближе. – Хочешь, открою тебе один секрет? Но только взрослым не говори. Мальчик быстро закивал. – У меня есть невидимый питомец, – доверительным шепотом признался я. – Он хороший, но пугливый. Все время боится, что на него наступят. Он умеет вызывать у людей страх, чтобы они не спускали ноги с кровати и думали, что там, внизу, прячется жуткий монстр. Хотя на самом деле, он совсем не жуткий, не кусается вообще ничего плохого не делает. Просто ему больно, когда на него наступают. Я обычно его закрываю в своей комнате, но ему скучно там сидеть одному. Вот он и сбегает иногда. Если ты опять испугаешься, как сегодня – позови меня. Скажи, что мой Федя опять к тебе пришел, и я его заберу. – А сейчас… Вы заберете? – выдавил мальчик. – Само собой! Это ты его не видишь, но я-то вижу! Он вон, там, за дверью сидит! И боится тебя не меньше, чем ты его. Только – тшшш! Родителям ни слова! Договорились? Он быстро закивал и растянул губы в облегченной улыбке. А я, подмигнув ему напоследок, вышел из комнаты и прикрыл дверь. Щипачник пульсировал на потолке, уже совсем не такой нервный и растерянный, как в нашу первую встречу. Я сходил к себе, вынул из сумки неиспользованный шприц, оставшийся со времен охоты на хваров, неумело нацедил своей крови, явно промахнувшись мимо вены, капнул в блюдце – и опять высунулся в общий коридор. – Эй, Федя! Сюда иди. Нечисть метнулась ко мне, почуяв лакомство, и через секунду была уже в «своем углу», за шкафом, где стояло блюдце. Я посмотрел, как там дрожит голодная темнота – и вынул оставленную Евгением хлопушку. Да, это не его вина, что он питается энергией. Не его вина, что он – такой. Но позволять ему высасывать ребенка, пугать его, шастать по квартире, отщипывая Силы тех, кого и так уже когда-то попила нечисть?.. Нет. На это я просто не способен. И вообще, с чего я взял, что могу подвергнуть опасности всех этих людей ради своей блажи завести «невидимого питомца»? Минут десять я разглядывал щипачника, весело пульсирующего за шкафом у блюдечка с кровью, и вертел в руках темный прибор, похожий на брелок сигнализации. Поглаживал пальцем одну-единственную кнопку и думал: хлопать или нет? Потом поморщился. Положил хлопушку и вместо нее взял телефон. – Алло, Евгений? Тащи завтра свои документы. Я согласен быть охотником.