Не наступайте на лишние тени

Мой первый рабочий день, вопреки ожиданиям, начался не с дежурства, а… с лекций. Как я понял, обычно охотников СОНа не выпускают на улицы, пока они не пройдут обучение, какую-то физподготовку и психологическую экспертизу. Но в моем случае на это не было времени – весь юг Петербурга остался без защиты, когда Евгений убрал оттуда «опытных обученных ребят». Поэтому я миновал стандартную программу и вместо нее должен был ходить на лекции, где объясняли про виды Теней, места их обитания и все такое прочее. Зато мне выдали документы. Только не такие, как у Евгения или Вари. В удостоверении, похожем на ФСБ-шные корочки, было написано, что я консультирующий эксперт СОНа, имею второй уровень допуска (то есть, могу проходить на любые государственные объекты, помимо секретных военных), и даже состою в штате. Вместе с документами я получил и первую выплату – якобы, за консультацию. Хотел удивиться, но Евгений сказал, что это у них в порядке вещей: когда консультирующего эксперта втягивают в оперативную работу и заставляют напрямую общаться с нечистью, он, вроде как, должен получить за это деньги. Собственно, такие вознаграждения потом и будут моей зарплатой. Потому что оформлять меня охотником официально нельзя – я не прошел обучение. Ну, и хрен с ней, со всей этой бюрократией, подумал я, глядя на новые корочки с печатью в виде двухголового орла. В конце концов, какая разница, как меня будут называть, если по факту я все равно буду выполнять работу охотника? Видимо, Евгению так проще. Вот и ладно. Как говорится, хоть горшком назовите, только деньги платите. … А деньги, кстати, были вполне приличные. Даже за одну «проведенную консультацию». Конечно, я не поэтому решил стать охотником, да и вспомнил об этом только, когда Евгений с ехидной улыбкой сообщил, что «за идею теперь, увы, никто не работает»… Но все-таки – это был приятный бонус. Буквально на следующий день я уволился с росписи по стенам. Совмещать обе работы не выходило, и вообще, я там за неделю меньше получал! Одно расстраивало. На новеньких документах была старая фотография, кажется, еще со студенческого. Пятилетней давности. На таких снимках никто и никогда не выходит хорошо, все немного встрепанные, с дебильной улыбкой или наоборот, с напускной серьезностью, больше похожей на испуг. Вот и я недалеко ушел. Темноволосый парень, глядящий на меня с новых корочек, держал спину неестественно прямо, будто лом проглотил, и сжимал губы в тонкую нитку. Морда бледная, на голове, конечно, воронье гнездо, шея, тогда еще цыплячья, тонкая, с выраженным кадыком, нелепо торчит из ворота рубахи… Только серые глаза сверкают, будто я собираюсь в бой. Так оно и было, в общем-то – я ведь приехал из поселка в большой город, только-только поступил в институт, никого тут не знал… И все равно – жуткая фотография! Мне-то казалось, никогда больше ее не увижу, а вот нет, Евгений нашел ее и вклеил в новые документы. Видимо, чтобы сэкономить время. Вздохнув, я покачал головой и сунул выданные корочки в задний карман джинсов. Плевать. В конце концов, это только бумажка. Поддельная, кстати, потому что эксперт из меня такой же «опытный», как и охотник. Ну, и какая разница, как я там получился на фото? – Лекции будут с обеда, с двух часов дня, – объяснял Евгений, подавая мне бланки на подпись, – потому что дежурства в ночную смену. Потом еще литературу тебе выдам – почитаешь. И… вот, возьми. Я для тебя сделал. Он вынул из кармана подвеску в виде тонкого железного прямоугольника на шнурке и протянул ее мне. От подвески ощутимо веяло Силой – похоже, это был амулет. Я взял его и задумчиво повертел в руках. – Э-эм… Изыскано. Прямоугольник. Это что-то значит в оккультном смысле? – Да нет, просто у меня язычок замка от куртки отвалился, я посмотрел – металлический вроде, на амулет сгодится. Ну, и сделал. Это ж ненадолго, потом сам научишься такие лепить… Я удивленно моргнул и вновь опустил глаза на амулет. А ведь точно. Замок от куртки. Спасибо тебе, Евгений, за еще одну дозу абсурда в моей жизни! И за еще одно «какая разница». Действительно, какая разница, что написано в документах, какая разница, как я получился на фото, какая разница, что я буду таскать на шее… – Поздравляю со вступлением в СОН! – торжественно добил директор, и я хлопнул себя ладошкой по лбу. Вот знать бы, это всегда так будет? Кстати, хоть я и «вступил в СОН», однако самого здания не видел. Лекции у нас проводились не в учебке, куда ходят все остальные охотники, а в арендованном помещении где-то на Ваське. Видимо, еще одна предосторожность. Мало ли, начнем болтать, упомянем в разговоре, что специально не хлопаем некоторых Теней и вообще охотимся, не пройдя никакого обучения, потому что сам директор СОНа так захотел… Начнутся вопросы. И к нам, и к нему. А ему это надо? Нет, ему это не надо! Короче, заходя в новое здание офисного типа и в очередной раз думая, что «какая разница, где учиться», я был уже готов ко всему. И не удивился, когда заметил других новичков. Одним из них был Ян – тот парень в кожанке, с которым мы катались в мой первый «ознакомительный день». Только теперь, при дневном свете, я смог его рассмотреть как следует. И то, что я увидел, мне не понравилось. Немного пониже меня, худой, с острыми чертами лица. Зато губы как у ребенка: маленькие, пухлые и розовые. Нижняя чуть больше – когда не улыбается, вид сразу становится каким-то капризным. Волосы оттенка «самый-обыкновенный-русый», хвостик на затылке... В целом – обычный парень, этакий студент, любитель хэви-метала. Вот только глаза смотрят с едва уловимым презрением. Ко мне. Потому что я слишком уж «толерантный» на его вкус. Помимо него было еще два человека, парень и девушка. И, судя по тому, что Ян вполне нормально с ними говорил, они полностью разделяли его мнение о Тенях. Увидев меня, он помахал рукой, а потом вновь повернулся к ним и что-то быстро зашептал. Девушка захихикала и стрельнула в мою сторону любопытными и чуть ехидными глазами. Парень поднял брови, переспросил о чем-то и тоже уставился на меня с веселым недоумением, как на неведомую зверушку. Я вздохнул. Ага, похоже, теперь я знаменитость. Ну, еще бы: идиот, который здоровается с Тенями, возмущается, когда при нем убивают шмыгов, и тянется к лионеру, пытаясь наладить с ним контакт. Что у меня с головой-то, в самом деле? Ощущение было, как в седьмом классе. Тогда мы пошли в поход, и я поздоровался с Тенью, сидящей под кустом, а рядом были двое моих одноклассников. Они, конечно, меня услышали, и весь год потом прикалывались. Да еще и остальным рассказали. Типа, «Андрей так любит дикую природу, что каждому кусту говорит «привет». Это был самый поганый год за всю школу, но я как-то успел об этом забыть. Зато теперь, когда появился Ян с компанией – вспомнил. Мысленно добавив пунктик в удлиняющийся список под кодовым названием «какая разница», я сел в дальний угол и достал блокнот. Мнение других новичков меня бы и правда не волновало... Если бы не одно «но». С кем-то из них я должен был пойти в патруль. Не дай бог, с Яном! Лектор появился ровно в два часа. Это был не охотник, скорее, ученый: пожилой, невысокий, с седыми волосами и наметившимся брюшком. Он не умел видеть и чувствовать Теней, зато много лет их изучал и попутно преподавал «Основы классификации нечисти» в СОНе. Многое из того, что он рассказывал, я уже знал от Евгения. Но была и новая информация. Допустим, оказалось, что половина Теней зимой не активны – они, конечно, не засыпают, как медведи, но воют меньше и жрут людей только в самом крайнем случае. А сейчас лето, период, когда они активнее всего. Поэтому все охотники работают в двойную смену, по двенадцать часов: с шести вечера, до шести утра. И мы так будем. Остальные новички слушали молча, время от времени записывали, но никто почему-то не задавал вопросов. Кроме меня. Я оказался сущим проклятьем – в основном, потому, что, как выяснилось, НИКТО и НИКОГДА о таком не спрашивал. – А как понять возраст нечисти? – Как отцепить живоеда, не убивая? – Почему плавуны не едят мелочь? – А за кровью животных они пойдут? И сколько именно ее надо? – Вы когда-нибудь пытались регулировать популяцию Теней с помощью самих Теней? – Что будет, если под влияние класса «А» попадет, например, щипачник? Он сможет, как гроул, становиться материальным? – О чем они думают? Они видят сны? Они вообще спят?.. К концу второго часа я, по-моему, уже всех достал. Тем более, что ответы лектора были пугающе однообразны, и большинство начиналось со слов «не могу сказать точно» или «не думаю, что вам это когда-нибудь пригодится». Единственный более-менее ценный совет был по поводу крови. Оказалось, что кровью животных питаются только мелкие Тени, да и то, пойти в магазин субпродуктов или заказать ее по интернету не выйдет – мелочь на скотобойнях вытягивает всю энергию буквально за пару часов, так что ко мне кровь попала бы уже «пустой». Вот если я как-то найду свежую, в смысле, свежайшую, только-только добытую, сразу положу в переносной холодильник, а холодильник оберну в фольгу – тогда да. Короче, возни много, а толку мало. «Будьте серьезнее, молодой человек, не прерывайте лекцию». Я подумал, что в моем поселке с этим было бы проще: многие там держали скот. Но и здесь, наверно, имеются какие-то фермерские хозяйства, и найти их не так сложно. Если искать. Но этим в СОНе, понятное дело, никто заниматься не будет. Видимо, я все-таки был прав: они там изучали не самих Теней, а способы их убивать. По крайней мере, когда я спросил, «существуют ли охотники, которые не хлопают всех подряд, а, скажем, отпугивают или уговаривают», лектор так удивился, что даже поднял очки на лоб. В итоге через несколько дней я уже начал злиться. На всех: на «одноклассников», которые косились на меня с раздражением и возмущением, на препода, который ничего толком не говорил, на СОН и даже на самих Теней. Поэтому, когда после очередной лекции мне все-таки поставили дежурство, у меня не было никакого, вот абсолютно никакого желания играть по правилам. И делать то, чего от меня ждут. На дежурство надо было только к шести. Я вышел на улицу, закурил и достал телефон, чтобы позвонить одному институтскому приятелю – хотел попросить у него машину на вечер. По идее, охотникам полагался какой-то транспорт, но на нем, как я понял, сейчас катался мой будущий напарник. А мне не хотелось его втягивать. Кем бы он ни был. * * * Естественно, по закону падающего бутерброда, в напарники мне достался Ян. Он уже прошел какой-то ускоренный курс обучения, но, по-моему, слишком уж ускоренный. Наподобие: «вот это – хлопушка, вот это – нечисть, близко не подходи, нажимай кнопку и двигайся к следующей цели». Правда, ему этого, кажется, вполне хватило. – А, это ты, – буркнул он вместо приветствия, когда я остановил машину рядом с ним и опустил боковое стекло. – Что так долго? Я не стал объяснять. Вообще ни слова не сказал. Парень мне по-прежнему не нравился, и его жажда деятельности – вернее, жажда убивать нечисть – как-то не добавляла к нему симпатии. – Давай за мной, – велел он, поворачиваясь и топая к уже знакомой СОНовской «девятке». – У нас еще вызовов целый вагон! Стая хваров на Ключевской, живоеды на Розенштейна, лисетт на Балтийском вокзале… Плюс, шмыги на Старо-Петроградском на восьмерку воют – значит, почти набрали критическую массу. Куда поедем? Думаю, сначала надо к шмыгам… – Не надо, – впервые подал голос я. – Почему? Вздохнув, я вышел из машины и пикнул сигнализацией. – Потому что их там нет. Я к ним… гроула по пути закинул. – Кого ты закинул?! – Гроула. Он мотнул головой, будто не поверив собственным ушам, хмыкнул и уставился на меня, как на полного психа. – Что значит «закинул»? – То и значит. Я недавно этого гроула на Витебский отвез, но он там уже все вычистил, вплоть до венериной плесени в подвале. А надо ж его чем-то кормить! Вот я и пустил его к шмыгам. – Ой, да ладно! – возмутился Ян. – Что ты мне лапшу вешаешь? По-твоему, я не знаю, кто такие гроулы?! Это плотоядная нечисть класса «В», кретин, ты не смог бы его никуда «закинуть», он бы тебя сожрал по пути! – Не веришь – спроси у Евгения. Хотя он со мной тоже не поехал в тот раз, побоялся, так что вряд ли подтвердит... – Слушай, ты, – он подошел ко мне и медленно вздохнул, глядя в упор. – Я знаю, что ты считаешь себя этаким защитником нечисти. И знаю, что я тебе не нравлюсь. Но не надо втюхивать мне этот бред, понятно? Шмыги вполне могут кого-то убить, и я не стану игнорировать этот вызов только потому, что тебе по какой-то идиотской причине их жалко! Я спокойно кивнул. – Ну, давай съездим. Только их там действительно уже нет. Можешь позвонить оператору, сказать, чтобы выслали туда патруль для проверки. И, кстати, хваров тоже нет, как и живоедов. Я их… напустил друг на друга. Живоеды крупнее, поэтому они только утолили голод и рассыпались на отдельные стайки, а хваров – тех, что выжили – я у метро оставил. Пускай от летунов почистят. Ян сдвинул брови, недоверчиво мотнул головой и захлопал глазами. – Погоди... так ты это серьезно? – Вполне. – И по поводу гроула тоже? – Ну, да. Он поджал губы, все еще глядя на меня с хмурым изумлением. Не поверит – и фиг с ним, решил я. В конце концов, я могу позволить себе работать не по общим правилам, а по своим собственным, потому что не боюсь Теней. И получается у меня гораздо эффективнее, кстати! Однако, Ян отреагировал совсем не так, как я думал. – Почему один-то поперся? – вдруг возмущенно спросил он. – Так трудно было меня подождать? Евгений сказал, нам нельзя охотиться в одиночку! А если бы тебя там съели?! – Гроулы чувствуют эмоции, – немного удивленно пояснил я. – И мысли читают. Он бы уловил твой страх и накинулся. А по поводу живоедов… Я их на себе тащил – пропитал бинт свиной кровью, подождал, пока они меня облепят, и перенес туда, где хвары. Для тебя это, наверное, было бы… необычно. Я побоялся, что ты их убьешь. – А не должен был?! – Не в том дело. В метро сотни людей, и над каждым вьются летуны, плюс, другая мелкая нечисть. А хвары, когда их мало, не присасываются ни к кому конкретному, зато едят всех Теней, кто слабее С-класса. Иными словами, если оставить их у метро, они будут приносить пользу. Что касается гроула, то он, когда попадает в жилой дом, первым делом его чистит – пожирает всю мелочь. Не только шмыгов, а вообще всех, вплоть до живоедов. Он не кинется на людей, пока ему хватает пищи. Но, если даже он вот прямо сегодня выберет себе в жертву человека, то не поглотит его сразу, а еще неделю, как минимум, будет за ним ходить и выть. Так что время есть. Почистит – и посажу в другое место. Минуту Ян таращился на меня, будто я инопланетянин с Альфа Центавра, потом плюнул под ноги, фыркнул и потопал к машине. Видимо, логику он все-таки понял, но не перестал считать меня психом. – Это все? – проворчал он, садясь за руль. – На остальные-то вызовы ехать надо? Или ты и там уже… разобрался? – Надо. Я не придумал, что можно сделать с остальными. Так что будем просто хлопать. – Хлопать? Твоих любимых «Теней»? – он растянул губы в ядовитой улыбке. – Быть не может! Я не ответил и молча пристегнул ремень безопасности. Первыми по плану были так называемые «нерри» – существа С-класса, питающиеся детьми. Что-то типа хваров, но крупнее и сильнее. Как объясняли на лекции, это их дети зачастую принимают за бугимена в шкафу или чудище под кроватью. Если хвары тупо вводили ребенка в транс, то эти – пугали, провоцируя на выплеск энергии. В общем-то, любая Тень способна пугать, но нерри были в этом настоящими профессионалами. И прихлопнуть их издалека было нельзя, большинство сидело в квартирах, в самых дальних углах. Там, куда из подъезда не добивает хлопушка. – Надо как-то войти внутрь, – сказал Ян, когда мы остановились у нужной двери. – Кем представимся? Работниками ЖЭУ? – Нет. Не похожи. Тебе Евгений не говорил, как у них в СОНе обычно это делают? – Сказал: «сами разберетесь», – хмыкнул он и оглядел парадную в поисках иного подхода. – Может, с черной лестницы попробовать? Хлопушка далеко бьет, если я зайду с черной, а ты отсюда – по-любому достанем! – Или спугнем. Стая разлетится, и половина выживет. Нет, надо в квартиру. Можно сказать, что я сосед снизу, и у меня с потолка вода капает, или что мы проверяем состояние труб… Тут в основном коммуналки, в них народу куча, всем плевать на общую территорию типа кухонь и ванных. Ты сумеешь почувствовать, где нерри? – Да, конечно. Я кивнул и хотел уже позвонить в квартиру, но Ян меня остановил: – Погоди. Давай лучше я один пойду. – Почему? – А вдруг ты опять выкинешь какой-нибудь фокус? Попытаешься их спасти, например? – Не попытаюсь. – Да неужели? – он с прищуром посмотрел на меня. – После твоей истории о гроуле и о пользе хваров я уже ничему не удивлюсь! Но этих, – он кивнул на дверь, – надо хлопнуть. А то они ребенка выпьют. – Мы и хлопнем. – Нет, – уперся он. – Я сам. Я только пожал плечами. Сам так сам. Тем более, что убивать мне и правда не хотелось. Даже теперь, после знакомства с «клоуном». Поднявшись на один лестничный пролет, я опять закурил и стал прислушиваться к вою. Нерри было много. Такое количество могло выпить человека за несколько дней. И – я успокаивал себя этим – они питались только детской энергией, а значит, не пошли бы за кровью. С ними ничего нельзя было сделать, только скормить какой-то более крупной нечисти или хлопнуть. Хлопнуть – проще всего. В последние дни я как-то снял розовые очки, поэтому не пытался уже все уладить миром. Но все-таки Теней было… не то, чтобы жалко, и не то, чтобы обидно убивать… Однако, в груди, где-то в районе солнечного сплетения, неприятно тянуло, когда я об этом думал. Вот Ян зайдет – собственно, он уже зашел – вычислит, где сидят нерри. Сунет руку в карман, возьмет хлопушку, ткнет пальцем на кнопку… И все. Их не будет, в одно мгновенье. Они исчезнут с мягкими хлопками, растворятся в воздухе, словно никогда и не существовали, а я буду стоять здесь, как дебил, и курить. И вот, в целом, даже логика не нарушена! Когда перед человеком встает выбор «спасти ребенка или Тень», а с Тенью ничего больше нельзя сделать – он без колебаний выбирает ребенка. Потому что это как раз тот случай, когда «мы или они». Однако, болезненный ком в груди почему-то все равно никуда не девается, и происходящее не начинает казаться менее абсурдным. Это в любом случае смерть. …Не знаю, как я понял, что Ян это сделал. Просто в подъезде будто стало тише и холоднее. Там, где ощущалась какая-то жизнь, появилась дыра, энергетический вакуум, и я замер на половине движения, так и не донеся сигарету до рта. Когда одни Тени поглощали других, такого не было. Я почему-то спокойно это воспринимал. Типа: ну подумаешь, распределение энергии! Где-то убыло, где-то прибыло, ничего особенного... Зато теперь, научившись худо-бедно прислушиваться к себе, я понял, что меня прямо на изнанку выворачивает, когда Теней хлопают! Вакуум вместо жизни казался каким-то... искусственным. Неправильным, даже насильственным. Будто в мире была гармония, и мы ее нарушили, взяли и вырвали некий кусок пространства, покачнув и все остальное. От этого слегка кружилась голова. – Так и будешь там стоять? – позвал меня Ян, выходя из квартиры. – Пошли, я все сделал! Только тут я понял, что сигарета уже догорела до фильтра. Выкинул окурок, судорожно вздохнул и двинулся вниз по ступенькам. – Ты как, нормально? – вдруг спросил он, когда мы спустились уже до первого этажа. – М?.. – я повернул голову на необычно тихий голос. Напарник смотрел на меня со смесью раздражения и беспокойства. Какое-то новое выражение лица. И тут до меня дошло. Он оставил меня в подъезде не потому, что не доверял. А потому, что знает: я не люблю хлопать нечисть, и мне тяжело это дается. То есть он… посочувствовал? Пошел убивать нерри сам, чтобы МНЕ не пришлось этого делать? Хм, ну ладно, может, я и погорячился! Не такой уж он плохой. – Спасибо. – За что? – проворчал Ян, топая по лестнице. – Сам знаешь. Но в следующий раз моя очередь. Мне тоже надо практиковаться. – Погоди, так ты что... никогда их не хлопал?! – Нет. Хотел один раз, но Евгений не позволил. – Мору? – тут же догадался он – Ты хотел убить мору?! Я не ответил, и он остановился, как вкопанный, придержав меня за локоть. – Серьезно? Я никогда их не видел! Расскажешь, какая она? В смысле… Ты с ней говорил? Как она выглядела? Как человек или... На что это было похоже? – А не многовато ли вопросов? – Ну, ответь хотя бы на один! Я поморщился, вспомнив «клоуна» и мотнул головой. Говорить не хотелось. Вообще не хотелось об этом думать. Но, когда мы вышли из парадной и сели в машину, я все-таки буркнул, видимо, из чувства благодарности: – Это… напоминало жуткого клоуна. Такого, как в фильмах показывают: грязного, чокнутого, с безумной улыбкой. Он подманил к себе наркомана. И стал жрать его у меня на глазах. – Что?.. Я с силой выдохнул и раздраженно мотнул головой. – А ты думал, почему я пытался его хлопнуть? И да, именно так Евгений уговорил меня стать охотником. Несколько минут Ян молчал, обдумывая мои слова. Потом озадаченно хмыкнул и завел машину. – Ладно, поехали. У нас еще лисетт, пара мелких вызовов и какая-то гадость на Пулковском, во дворах. И, Андрей… Больше я не буду ни о чем тебя спрашивать. * * * Лисетт оказался летающим. Я долго смотрел на него сквозь монокль, прячась за одним из торговых киосков на Балтийском вокзале, и не мог понять, кого он мне напоминает. Не птицу – точно. Скорее, какого-то ската пополам со стрекозой. Широкое сплющенное тело с отростками-крыльями, длинный, похожий на стрекозиное брюшко хвост, морда с щупальцами… Или с челюстями?.. Не знаю, как назвать полупрозрачные, гибкие жвала там, где у лисетта, по идее, должна быть голова. Ян, который уже, видимо, знал, как он выглядит, не проявил особого интереса. Наоборот, пошел к ларьку за кофе, оставив меня смотреть. Мы оба понимали, что на этот раз моя очередь избавляться от Тени, и мне надо самому на это решиться, без советчиков. И я почти решился. Почти. Лисетты не убивали сразу, но высматривали в толпе «идеальную жертву» – такую, которая уже болеет и сама скоро умрет. А потом присасывались и… ускоряли этот процесс. Им нравились те чувства, которые испытывает больной человек: страх, отчаяние, желание жить, безысходность... И в этой толпе, наверняка, был хоть один такой. Ну, или должен был скоро появиться. Я знал, что у меня нет времени. Как только жертва появится, хлопать нечисть будет уже бесполезно, она выпьет человека в один заход. И тогда он погибнет – не сразу, конечно, но в течение суток загнется от энергетического истощения. Надо было доставать хлопушку и убивать существо, но я почему-то не мог. Следил, как завороженный, за плавным изящным полетом в метре над головами людей, смотрел, как двигается хвост и гибко извиваются челюсти-щупальца. Думал: интересно, а как бы я сам поступал на его месте? Ну, вот, предположим, я лисетт и питаюсь людьми. Точнее, их энергией. Но у меня есть варианты: пить здоровых маленьких детей или тех, кто скоро умрет. Кто не заведет семью, не будет жить «долго и счастливо», ничего особенного не добьется. Мне-то в целом не важно, чья это будет энергия, она у всех съедобная, хотя у детей ее, конечно, больше… Но я все-таки выбираю тех, полумертвых. И, кстати, не в больнице какой-нибудь охочусь, а на вокзале. Может, потому что в больницах народ хочет выздороветь, а тут мои жертвы – в основном бездомные, которым по фиг, что с ними будет дальше. Ну, раз им по фиг, то мне тем более! Не будет еды, я сам погибну. Только мне жить охота. И не все равно, что со мной будет. Я – здоровое, крепкое, жизнелюбивое существо, которое, между прочим, создали сами люди. И я хищник. Мне надо чем-то питаться. А теперь внимание, вопрос: был бы я на месте этого лисетта и в таком же положении, как он – смог бы жрать людей? Ответ: наверное, да. Смог бы. Таких же больных и умирающих. Или самоубийц, или бомжей, или наркоманов... Тех, кого не жалко. И кстати, человеческой морали, по которой «убийства – это плохо», у меня бы не было. Просто потому что люди – существа иного вида. Ну, так и за что я, собственно, хочу его убить? Если даже сам на его месте поступал бы так же? С нерри хоть было понятно: они причиняли вред маленьким детям, у которых вся жизнь впереди. А в лисетте-то что плохого? Да, согласен, у любой медали две стороны! Моя работа – спасать людей, а его будущая жертва – человек. И этот человек не успеет доделать дела, попрощаться с семьей (если у него когда-нибудь была семья), что-то изменить, надышаться перед смертью... Вместо пары месяцев у него будут сутки. Но, опять-таки, что это меняет, в глобальном плане? Все равно ведь помрет! И кстати, возможно, долгой мучительной смертью. А теперь это будет быстро и безболезненно… Из раздумий меня выдернул Ян, пришедший с двумя стаканчиками растворимого кофе. Сунул один мне и, то ли случайно, то ли намеренно, пролил половину мне на рукав. Я зашипел, перехватил стаканчик другой рукой и затряс обожженной ладонью. – Извини, – сказал он, хотя лицо было совсем не виноватое. – Так мы будем это делать или нет? Я поднял на него глаза и кивнул, понимая, что вот это «мы» было ненавязчивым предложением взять инициативу на себя. – Будем. Просто… дай мне минутку, ладно? – И долго ты будешь медитировать? – Сказал же, минутку! Он передернул плечами и вышел на улицу. Я опять посмотрел на лисетта и вспомнил свою сегодняшнюю мантру: «какая разница». Ведь и правда, Тень в любом случае кому-то придется хлопнуть. Не мне – так Яну. И, даже если мы оба сейчас уйдем, оставив ее в покое, потом появится вторая пара охотников, и они-то хлопнут уже наверняка. Ну, и какая разница: потом или сейчас? Я наклонился и поставил кофе на пол. Руки тряслись. Надо просто это сделать, уговаривал я себя. Просто взять и хлопнуть. Ну, что я как человек с пистолетом, который целится в кого-то близкого и родного? Это же не мой родственник. Это Тень! Причем, какая-то левая Тень, и она способна убить человека в любой момент. А мне надо учиться убивать таких, как она. Или опять Яну придется… В итоге я навел хлопушку на лисетта, зажмурился так сильно, что под веками заплясали разноцветные пятна – не мог смотреть, как он исчезает – и быстро, пока не передумал, нажал кнопку. Раздался хлопок. В воздухе опять что-то изменилось, будто из плотной правильной мозаики вынули кусок, и теперь на его месте жутковато зияет пустота. Медленно открыв глаза, я увидел обычное людское мельтешение. И Яна. Тот стоял чуть в стороне, глядя на меня с еще одним новым выражением лица: брови нахмурены, губы плотно сжаты, но в глазах вместо привычной насмешки – то ли недоумение, то ли жалость. – Пойдем? – как мог спокойно спросил я. – Ты… Тебе действительно это тяжело дается, да? – Нормально, – сквозь зубы выдавил я. Что уж теперь-то рефлексировать? Лисетт погиб, черта пройдена, я сумел-таки нажать эту чертову кнопку… Молодец, Андрей! С боевым крещением тебя. Дальше, видимо, будет легче... – Когда мне Варя сказала, что ты к ним относишься по-человечески, я не поверил, – тихо сказал Ян, подходя ко мне. – И даже когда ты со шмыгами поздоровался – не поверил до конца. Подумал, ты просто наивный такой парень, который ни черта не знает о нечисти. Видимо, не пугали слишком сильно, да и родители не таскали по психиатрам все детство, вот ты и выдумал себе сказочку, в которой живешь. Но только дело не в этом. Так? Ты все знаешь. И все понимаешь. Они просто действительно… тебе нравятся. – Не нравятся! – Ладно, не то, чтобы нравятся, – легко согласился он. – Но они тебе... как семья. Такие, знаешь, близкие родственники, которых иногда хочется прибить, но все-таки не насмерть. Потому что свои. Я выдавил кривую улыбку и матюгнулся, посылая его куда подальше. Потому что возразить на это было нечего. – У тебя губы дрожат, – вместо ответных матов хмыкнул Ян, и мне дико захотелось его ударить. Стаканчик с кофе все еще стоял на полу. Я поднял его, сделал большой глоток, отметив, что губы действительно дрожат, потом повернулся и пошел на улицу. Мой напарник, молча, двинулся за мной. Не знаю, что бы я сделал, если б он сказал что-то еще, но, слава богу, ему хватило ума не обсуждать мою неровную походку и бледную физиономию. Видимо, понял: мне и без того погано. …А дальше все и правда пошло как-то легче. Мы поехали на Дунайский проспект и вместе хлопнули стаю шмыгов. Потом я один, даже без особых моральных терзаний, хлопнул живоеда, воющего под окнами дома. И венерину плесень в подвале – но с ней было уже совсем просто, потому что уровень интеллекта у нее немногим отличался от растения… В общем, к полуночи я весь был уже одно сплошное «какая разница». Не думал, не чувствовал, только давил на кнопку и все. Ян поглядывал на меня с беспокойством, но не вмешивался, понимая, что по-другому никак. И лишь в первом часу, когда мы поехали на Пулковский, вдруг остановился и сказал, чтобы я вышел покурить. – Зачем? – не понял я. – Затем. Иди, развейся немного, а то тебя к концу смены кондрашка хватит. – Какая кондрашка, ты о чем? – Тебе зеркало дать? Вали уже! Я тут побуду. Я включил в салоне свет и повернул к себе зеркало заднего вида. М-да. Лицо... мягко говоря, бледное. А ведь я даже не заметил, что со мной что-то не так! Сигарета помогла. Я постоял немного, пуская дым в серое, как и всегда в белые ночи, питерское небо, подышал, успокоился. Потом сел в машину, кивнул напарнику – все в порядке, никакой кондрашки не будет – и мы поехали дальше. * * * Патруль, засекающий вой, не всегда мог сказать точно, с какой Тенью мы столкнемся. Они определяли тип нечисти по некой совокупности факторов. Например, когда Тени воют на шестерку, находятся в детском саду, и сейчас день – то это, скорее всего, хвары. Если на тройку и опять-таки днем – то стайка шмыгов. Если в жилом доме, и на улице темно – либо нерри, либо живоеды. Но живоеды воют, как минимум, на восемь, а нерри – не больше пяти... Сейчас мы катили на вызов «семерка по шкале активности, предположительно, два лионера». Днем я сам подумывал к ним наведаться, но не рискнул. Именно потому, что их было два. С одним, наверно, можно было как-то наладить контакт, но с двумя или больше… Я не самоубийца. Да и не умею толком ничего, а к тому времени, как научусь, они уже съедят кого-нибудь. Ян сверился с навигатором и повернул в темный глухой тупик. С двух сторон тут были высокие каменные стены домов, а впереди какие-то ворота, явно запертые. Мне даже адрес уточнять не пришлось, я всей кожей почувствовал: мы на месте. – Здесь, – тихо сказал Ян, подтвердив мои мысли. Я кивнул и выбрался из машины. Достал хлопушку, зажал бровью темный цилиндрик монокля, чтобы не приходилось держать его в руке, и огляделся. Да, это был лионер. Только почему-то один. Он сидел – а точнее, растекался ртутной каплей, постоянно меняющей форму – на стене дома и как-то странно пульсировал. Второй, видимо, ушел, хотя патруль засек его совсем недавно, минут пятнадцать тому назад. Но и одного лионера мне оказалось более, чем достаточно. В прошлый раз, в перегонах метро, я тянулся к совсем еще молодому существу. Оно было испуганным, доверчивым и любопытным. А этот явно был взрослый: уже заматеревший, опытный и злой. Он меня не боялся. Только чувствовал угрозу и хотел напасть первым, на всякий случай. Ян шагнул к нему, целясь хлопушкой – видимо, подумал, что я промедлю и не успею хлопнуть его сам, если кинется. Но лионер заметил его движение и отскочил в сторону, к противоположной стене. Да так быстро, что мы даже не успели это заметить. Миг – и он уже в трех метрах. – Вон там! – я нажал на кнопку, но он успел спрятаться за выступ. До этого мне казалось, что хлопушка бьет широким расходящимся лучом или создает какие-то электромагнитные волны вокруг себя, а значит, зацепит любую Тень, и не важно, за углом она или нет. Но, судя по всему, чтобы убить лионера, надо было попасть точно в цель. Как из пистолета. Ну, или, на худой конец, подойти к нему ближе. Мы кинулись в проулок и завертели головами, пытаясь понять, где он прячется. Тень двигалась быстро. Даже слишком быстро, ни одно живое существо не смогло бы за ней угнаться. Это было похоже на полет сухого листа, поднимаемого ветром по хитрой непредсказуемой спирали: то влево, то вправо, то вверх… Ян сумел достать его только у самой крыши. Раздался хлопок – четкий, будто где-то лопнул воздушный шарик, и воздух натужно загудел от распыляемой энергии. На месте лионера возникло небольшое облачко тумана и тут же рассеялось на ветру. – Готов, – с каким-то злым азартом выдавил Ян. …И вдруг покатился по земле, подхваченный неведомой силой. Стукнулся о железные ворота спиной, глухо застонал, по виску у него потекла кровь. Я даже не сразу понял, что происходит. Но потом заметил рядом с ним еще ДВА подвижных пятна. То есть, их было трое?! Лионеров было трое?! Похоже, что да... Медлить было нельзя. Я видел сквозь монокль, как из-за ворот к Яну тянутся тонкие длинные щупальца, похожие на канаты, как обвивают его грудь, и под ними распадается куртка. Видел, как он запрокидывает голову в беззвучном крике – потому что не в силах вдохнуть воздух для нормального вопля, как скребет руками по асфальту… Я выстрелил, и щупальца, издав хлопок, растворились. Но через миг появились другие. Они тянулись уже сверху, со стены, и почему-то опять к Яну, хотя он выронил свою хлопушку и не смог бы навредить нечисти. Если только… Кровь, осенило меня. Дело в том, что Тень чувствует кровь. Евгений ведь говорил: если почувствует – потом не отстанет. А Ян разбил себе голову. И те щупальца из-за ворот, по-моему, порезали ему не только одежду, но и кожу под ней. Я не мог ничего рассмотреть в темноте, но лионер со стены тянулся именно к его груди и животу. Еще одно нажатие кнопки не возымело эффекта. Щупальца отдернулись, два или три из них распались в воздухе, но к Яну тут же потянулись новые. Я кинулся вперед, чтобы его заслонить, и только когда меня самого коснулось что-то упругое, болезненно-острое, будто невидимый нож, заметил, где сидит существо. Оно было за углом дома, над железными воротами. Пряталось там, где с моей позиции нельзя было добить хлопушкой. Зато теперь, сместившись немного влево, я мог его достать. Поднял руку – и оно тут же метнулось вверх по стене, к самой крыше, петляя хитрыми зигзагами. Я нажал раз, другой, но так и не попал. Оно было уже слишком высоко. Ладно, черт с ним, решил я и наклонился к напарнику. Тот выглядел жутко: по виску течет кровь, кожанка подрана, футболка тоже. На груди проступают безобразные синяки, не похожие на все, что мне доводилось видеть раньше. Будто в этих местах его ударили, а потом заморозили: какие-то синевато-белые отметины с капельками крови. – Ян, ты как? Встать можешь? – Да, – прохрипел он. – А где… эти твари? – Одну я хлопнул, вторая сбежала. Он тихо матюгнулся и сел, опираясь на мою руку. Колени у него подрагивали. – Где твоя хлопушка? – спросил я. – Не знаю. Где-то здесь… Я оглянулся по сторонам, чтобы поискать – но тут меня сшибло с ног чудовищным ударом. Будто сам ветер уплотнился почти до твердого состояния и хлестнул по щиколоткам. Я упал и больно ударился головой об асфальт. Не глядя, ткнул хлопушкой куда-то вверх и принялся наугад нажимать на кнопку – вдруг попаду? Хлопка все не раздавалось. Потом Ян, заметивший что-то под моим плечом, отпихнул меня набок, выцарапал это что-то, нацелил вверх – и я услышал, как, наконец, хлопнуло. – Чертовы лионеры, – прошипел он, падая рядом со мной и хватая ртом воздух. – Их точно было только три? – Не знаю. Надо встать. Вдруг есть еще и четвертый? Он кивнул и с трудом, пошатываясь, поднялся на ноги. Протянул мне руку. Я схватил его ладонь и тоже встал, только теперь понимая, что щупальце – или что это было – разодрало мне щеку и нижнюю губу. Весь подбородок неприятно тянуло от засыхающей крови. Мы подняли свои монокли и вновь осмотрелись. Кажется, никого больше не было. Кажется. Потому что неприятное чувство, будто это еще не конец, никак не отпускало. Ян тоже немного нервно водил хлопушкой туда-сюда, ища невидимую угрозу. Лионеров пока не виднелось, но они могли где-то прятаться. В тенях под крышей, за воротами, в подвальном окне… Потом я зачем-то развернулся на сто восемьдесят градусов и направил хлопушку в другую сторону, туда, где был выход из тупика. Там была освещенная улица. Вроде бы, совсем нестрашная, но я внезапно всем телом почувствовал – где-то в той стороне Тень. Секунду спустя послышались быстрые шаги, и в наш тупик завернул молодой парень. Одет он был как-то странно, не по погоде: в темную майку, точно такую, как я носил в школе, драные джинсы и кеды. Увидев меня с хлопушкой, он застыл, будто налетев на невидимую стену, и поднял руки в защитном жесте: – Андрей, не надо, это я! Но мой палец уже давил на кнопку. И я не успел остановиться. Я выстрелил.