Не наступайте на лишние тени

Что делать вечером в компании двух Теней, когда у тебя уже нет желания разговаривать, но зато есть уйма свободного времени и притащенная добрым директором СОНа – видимо, в шутку – бутылка пива? Правильно. Пить. Я спустился к морю, сел на нижнюю ступеньку деревянной лестницы и откупорил темный «Лагер». Тим уютно устроился за моей спиной – бесплотной Тенью, потому что к закату солнце все-таки пробило тучи и осветило берег мягким золотым сиянием. Но я был даже рад, что он сейчас не в человеческой форме. Болтать не хотелось, хотелось просто сидеть и смотреть на море. Желательно, рядом с ним. После ухода Евгения мы многое обсудили. Теперь, когда я понимал его с полуслова, разговоры давались на удивление легко, но они же и утомляли, особенно в комплекте с полученной за эти две недели информацией. Как-то всего этого было… многовато. Пока я готовил ужин и прибирал на кухне, Тим рассказал, что помнит о своей жизни до меня. В его сознании это были два четко разделенных периода: «до» и «после». Выяснилось, что он и правда обитал в лесу. И там были «почерневшие деревья, вода в земле и остатки домов». Я знал это место – километрах в тридцати от моего поселка было торфяное болото, куда не ходили грибники и не совались охотники, потому что, по слухам, иногда люди там пропадали бесследно. Как-то к нам даже приехала компания археологов, чтобы обследовать тот район. По их сведениям, «остатки домов» некогда были деревней, но в первую мировую войну эту деревню сожгли дотла, а всех жителей расстреляли. Вроде бы как, тела даже никто не хоронил – тупо скинули в болото. Недели две археологи честно пытались их найти и в итоге все же наткнулись на братскую могилу, но обследовать не стали – болотистая почва «съела» кости, превратив их в гнилые почерневшие фрагменты. Вынимать из земли и обследовать, по большому счету, было уже нечего. Удалось только понять, что там погибло не менее двухсот человек, включая женщин и детей. Видимо, это и выкрутило потоки, создав Тень класса «А». Но Тим не помнил, что именно там случилось. Он вообще ничего не помнил, помимо того, что пытался все исправить, замкнуть на себе эти жуткие ошметки порванных нитей мирового полотна, залатать чудовищную дыру, оставленную смертью и болью сотен людей. Даже не так. Он появился из человеческой боли. Услышав об этом, я бросил недомытую посуду, подошел к нему и снова взял за руку, без слов напоминая, что теперь ему не надо об этом думать. Что, раз он смог оттуда уйти, значит, нарушенные потоки восстановились, и никакой боли уже нет. Но он лишь мотнул головой и сказал, что она есть всегда. А он просто этого не понимал. Раньше, до знакомства со мной – не понимал. И «прости, Андрей, но это была еще одна причина к тебе приехать, неуютно как-то было оставаться с этим ощущением один на один»… Господи, как же меня размазало по стенке после этих слов! Я прямо физически ощутил, как рот наполняется горечью, а сердце гулко бухает в ребра. Никогда не слышал ничего более… человечного. Тим не помнил тех людей, он просто возник из-за того, что с ними стало, но в то же время – подспудно чувствовал их всех. А из-за меня теперь еще и осознавал, какое именно чувство испытывает. Не знаю, сколько я сидел так, держа его за руку и слушая, как в раковину течет вода. Минут десять, наверное. Думал: и почему он до сих пор боится, что я уйду? Еще вчера, наверное, смог бы, да и то, если бы кто-то полез на него с хлопушкой, я бы на изнанку вывернулся, но не позволил его убить. А теперь… У меня просто никаких шансов! Сломался последний ограничитель, в голове что-то щелкнуло, вставая на место, и я понял: мы с ним и правда связаны. Он действительно никуда не уйдет, а я не отпущу. Потому что существо, способное испытывать боль – живое. И живым оно стало по моей вине. Тим, уловив мои эмоции, тут же успокоился, будто именно этого ему и не хватало для душевного равновесия. Опять съел «червяка», которые, похоже, начинали ему нравиться (по крайней мере, я каждый раз умилялся, когда это видел, а ему явно нравилось меня умилять), и тепло улыбнулся в ответ. После этого меня немного отпустило. Я притянул его к себе, на секунду прижался – лбом ко лбу – и пошел раскладывать принесенные Евгением продукты. А среди них нашел бутылку пива. – Эй, чудище! Ты не против, если я выйду на берег и немного там посижу? – Один? – тихо уточнил он. – С тобой. – Там солнце… – Знаю. Но ты ведь можешь прятаться в моей тени, да? Он внимательно посмотрел на меня – и, конечно, все понял. И что я все-таки не железный, и что мне надо хоть иногда выдыхать, и что после всего услышанного хочется выйти на свежий воздух, на «нейтральную территорию», не принадлежащую СОНу, посидеть и все обдумать… Ну, или не обдумать, просто помедитировать на закат. Потому что с таким количеством новых знаний у меня, видимо, скоро голова лопнет. К тому же, с того момента, как я окончательно признал Тима своим и обрушил, наконец, последние воображаемые стены, меня к нему потянуло просто дико. Хотелось не просто целомудренно держать его за руку. Хотелось дернуть на себя, обхватить, зарывшись лицом в мягкие темные волосы, прижаться всем телом, оплести руками и ногами, и никуда, никогда не выпускать. Короче, я взял бутылку, спустился к самому берегу по узкой деревянной лесенке и сел на нижнюю ступеньку, глядя, как солнце медленно тонет в море. Тень за спиной мягко пульсировала, ощущаясь, как продолжение меня. Настолько родное, что лопатки будто окатывало приятным колючим теплом. Я решил пока не думать об этом и просто расслабиться. Хоть немного. Ну, в самом деле, надо же человеку отдыхать! Жил-был себе простой парень Андрей, занимался художествами. Единственным его отличием от всех остальных парней было то, что в детстве он не боялся монстра, сидящего под кроватью… А теперь он сам поглощает монстров. И тянется к тому первому чудищу с таким энтузиазмом, что не спасает ни логика, ни страх перед неведомым. Дорогая жизнь, а не могла бы ты немного сбавить обороты, пока бедный Андрей совсем не свихнулся? Минут пятнадцать я действительно отдыхал. Сидел и ни о чем не думал, попивая пиво. Но потом Тим как-то по-особому пошевелился за моей спиной, обдав лопатки необычно теплой вибрацией, уколов шею разрядами статики, заставив меня содрогнуться всем телом… И я почувствовал, что возбуждаюсь. Как при первой встрече, когда он прижал меня к полу. Ко мне будто батарейку подсоединили – все тело вдруг показалось каким-то намагниченным, будто я вот-вот взорвусь. Черт, неужели опять?! Он ведь не в материальной форме! Почему?! Не успел я об этом подумать, как удушливой волной накатила мысль: едва солнце уйдет за горизонт, как Тим снова станет похож на человека. И снова сможет меня касаться. Это было словно… некое предвкушение. Мне очень ярко представилось, как его руки ложатся на спину, а затылок щекочет знакомое теплое дыхание – там, где заканчивается линия волос. Это место у меня всегда было чувствительным… Потом фантазия свернула куда-то не туда, и я подумал: а что, если он меня укусит? Как в детстве? Несколько часов назад он честно рассказал мне об этом и думал, что я испугаюсь или разозлюсь, но на самом деле мне эта идея показалась даже… заманчивой. Переосмыслить. Понять, каково это было. Почувствовать все наяву, в трезвом уме и в твердой памяти, уже без страха и боли, которую он теперь научился снимать. Показать, что я ему доверяю и уже не боюсь… Да ведь он и сам этого хочет! Пить кровь для него – особый вид близости, куда интимнее, чем секс. Он так соединяет себя со мной, адаптируется к моей «человечности». В какой-то мере даже сам становится человеком… Интересно, он согласится, если я ему предложу? Я мотнул головой и вынул сигареты. Солнце не спешило, медленно-медленно, будто с издевкой опускаясь в море. Закат был каким-то бесконечным, и, с одной стороны, хотелось его поторопить, а с другой – хотелось, чтобы он длился подольше, и я мог еще пофантазировать на тему «а что если…». Например, что если он все-таки сможет все чувствовать по-человечески? Отрастит себе нервы, научится выделять гормоны, понимать реакции... Тело-то у него вполне обыкновенное! И все органы на месте, и работают, по идее, не хуже, чем у меня – он ведь лепил себя по моему образу и подобию! Или вот, что если он зайдет ко мне в душ, когда я там буду «спускать пары», думая о нем? Допустим, как сегодня утром? Я сказал ему, что в такие моменты заходить нельзя, и вообще ванная для него – закрытая территория... Но что, если он не послушает? Он сумел бы как-то… ну… поучаствовать в процессе? Ему это доставило бы хоть какое-то удовольствие? И что если он специально на меня так воздействует сейчас? Вибрирует за спиной, покалывает статикой в нужных местах, провоцирует, возбуждает… Что если ему самому хочется близости? Нет, на самом деле, я понимал, что ничего у нас не выйдет. И, даже если мы попытаемся, для Тима это будет простая схема «раздражитель – отдача». Он не человек и не почувствует возбуждения. Удовольствие – да, возможно. Примерно такое, как испытал бы глухонемой от того, что кто-то, наконец, понимает его без слов. Но желание быть со мной так… Вряд ли. Я опять с досадой глотнул пива и затянулся горьковатым дымом, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Тим, конечно, все равно их прочтет, возможно, уже прочел, но я наделялся, что вместе с ними он уловит и мое нежелание об этом говорить. Ну, тянет меня к нему, и что? Он ведь будто в том анекдоте про английского лорда: «Плохая новость, дорогой, у нас так не будет наследника. – О, нет, опять эти нелепые телодвижения!». Не хотелось его использовать. В голову лезли какие-то мерзкие картинки из дешевой порнухи, где «актрисы» кувыркаются с конями, собаками, еще непонятно кем, а бедные животные, которых накачали препаратами, наивно играют свои роли, не осознавая, что «партнерши» им не пара, и общего потомства не выйдет. Я слишком… близко принимал к сердцу свою Тень, чтобы с ним так поступать. Ему и обнимашек хватает, он в основном ко мне тянется на духовном уровне. А я к нему – не только. Самому за себя стыдно… И все-таки, чем ниже опускался край солнца, тем больше у меня дрожали руки, а внизу живота разливался нетерпеливый жар. Прикосновения… Как же мне хотелось их! Чтобы это тепло, сейчас похожее на разряды статики, стало реальным, твердым и настоящим. Я смотрел на закат, и у меня сбивалось дыхание. Вот сейчас, еще немного… Солнце зайдет, и… Моих лопаток, наконец, коснулись теплые ладони. – Андрей? Что с тобой? Ну да, если бы я мог объяснить, что со мной! Сказать: «понял, наконец, что ты живой, и теперь меня к тебе тянет»? Или «возбудился от ожидания, пока ты станешь материальным и сможешь меня потрогать»?.. Нет, спасибо. – Тебе плохо, – сказал Тим, опять без малейшей вопросительной интонации. – Почему ты с собой это делаешь? – Мне лучше делать «это» с тобой? – огрызнулся я. – Не надо, чудище. Я ведь понимаю теперь. С тех пор, как увидел мир твоими глазами. Ты мне очень… ты мой! Но люди такие твари, знаешь, им одной духовной близости никогда не хватает. А в физической ты ведь не смыслишь ни хрена… – Так научи, – спокойно предложил он. – Что?.. – Я могу чувствовать, Андрей. Могу скопировать человеческое тело, со всеми клетками и нервами. Помнишь, ты сказал, что хочешь «дать мне по рогам»? Так вот, если бы ты в самом деле меня ударил – я бы это ощутил. Сделал так, чтобы мне было больно. – Ерунды не говори, а? – возмутился я. – Какое «больно»? С чего бы мне вообще… – Ты злился. – И что? Когда люди злятся, они совсем не обязательно хотят причинять боль! Все эти фразы, типа «дать по рогам» – это метафоры. Художественное преувеличение. Понимаешь? – Да я не о том, – отмахнулся Тим. – Я просто говорю, что могу чувствовать. Не совсем, как ты, но могу. Если надо. – Не надо. – Опять ты со своими человеческими рамками! Тебе обязательно, чтобы мы все воспринимали одинаково? Это плохо, если будут различия? – И как ты себе это представляешь?! – не выдержал я. – Ты ведь даже не в курсе, как люди… э-э… взаимодействуют! Тим спокойно хмыкнул у меня за спиной: – Ну, почему не в курсе? Я прекрасно понимаю, чего ты хочешь. Видел твои сны в пятнадцать. И видел, как ты трогаешь себя, как ты с другими… Я каждый раз был рядом в такие моменты. – Насколько рядом? – сощурился я. – Близко. Ты тогда выбрасывал много энергии. А я пил. – Хочешь сказать, ты с самого детства наблюдал всю мою… интимную жизнь? Он только развел руками и невозмутимо улыбнулся. А я зажмурил глаза. То есть, он видел и мою первую неумелую попытку мастурбации в начальной школе, и все мои журналы с голыми тетками, которые я прятал за шкаф, и первый поцелуй, и первый секс? Все это?! – Не все, – «успокоил» меня Тим. – Только то, что было дома. Ага, будто мне от этого легче! Я вдруг вспомнил, как много всякой фигни творил в подростковом возрасте. Черт с ними, с журналами! Но, допустим, тот вечер в бане, с маминым гелем для душа… Тогда родители куда-то ушли вместе с братом, и я остался дома один. Пошел мыться, а там увидел этот проклятый гель и решил поэкспериментировать. Оказалось, он так приятно скользит по коже, когда водишь рукой. И если засунуть в себя два пальца – тоже скользит… Господи, да я бы сквозь землю провалился, если бы тогда понял, что за мной наблюдает моя Тень! Даже притом, что она не умела говорить и не понимала, что я делаю! Мне и теперь-то становилось не по себе, когда я представлял, что Тим все это видит. А если он еще и смотрел откуда-нибудь из-под лавки, где ракурс наиболее интересный… Не-е-ет, лучше даже не представлять! Ладно бы я хоть знал, что он там, и сам хотел, чтобы за мной наблюдали... Но я ведь когда-то позволил ему делать «что угодно». Значит, и наблюдать – в том числе. Какие претензии? – Ты опять злишься? – тихо спросил он. – Нет. Просто… для людей важно, чтобы за их личной жизнью никто не подглядывал. Мы как бы стесняемся. – Повезло, что я не человек, да? Я опять глотнул пива и невесело хмыкнул. А у него, похоже, появляется чувство юмора! Вон, даже язвить начал. Хотя, наверно, мое смущение для него и правда выглядит глупо. Во-первых, потому что он действительно не человек и понятия не имеет о человеческой морали. А во-вторых... Смущаться при нем теперь уже как-то поздновато. Если он знает меня с рождения, видел, что называется, во всех видах, даже за снами и мыслями подглядывал (а сны и мысли у подростков куда красноречивее действий), то его уже ничем не удивишь. Ладно, проехали. Что такое «секс», он понимает. Я, правда, никогда не спал с парнями, но сам физиологический процесс ему знаком. Плюс, он ведь не просто так возле меня отирался в такие моменты. Пил энергию, тоже получал от этого какой-то кайф, а может, и за эмоциями нравилось наблюдать... Кто его знает? Но только теперь-то он не посмотреть хочет! Он хочет сам… Я вдруг подумал, что веду себя, как ханжа. Главная моя проблема, якобы, в том, что мы разных видов, и для него близость будет совсем не такой, как для меня. Но почему, в самом деле, это плохо, если ему тоже хочется, пусть и по-своему? И кстати, почему обязательно делать это… по-людски? Можно же найти и другие точки соприкосновения! Все равно ведь он никуда не уйдет. А я на него реагирую, как на идеал во всех смыслах этого слова, и долго так продолжаться не может. Рано или поздно придется что-то придумывать... Нет, можно, конечно, сохранять дистанцию! Замкнуться, отгородиться, не подпускать его близко. Но только ему будет каково? Он же от прикосновений тащится, как бездомный кот, которого никто никогда не гладил! Даже тело себе состряпал такое, чтобы хотелось к нему прикасаться. И смотрит несчастными глазами каждый раз, когда я убираю руки, будто ему жутко не хочется разрывать контакт, и спать не дает, пока я не пущу его под одеяло... Отодвинуть мою Тень в сторонку только потому, что у меня, видите ли, «мораль не позволяет быть с существом иного вида»? Жестоко. И эгоистично. – Ладно. Укуси меня, – подумав, сказал я. – Как тогда, в детстве. Только… не за шею, а чуть ниже ворота футболки, чтобы следов не было видно. И не обезболивай полностью. Хочу это почувствовать. – Уверен? – выдохнул Тим куда-то мне в затылок. – Да. Можешь даже в монстра превратиться, я не против. Он помолчал немного, осмысляя мои слова, что-то решил для себя и тихо попросил: – Сними футболку. У меня во рту мгновенно стало сухо. Медленно, будто в каком-то оцепенении, я стянул через голову темную ткань и швырнул ее на песок под ногами. Выпрямился. Голую кожу приятно обдуло порывом теплого ветра, и по спине побежали «мурашки». С минуту ничего не происходило. Потом я ощутил прикосновение – кончиками пальцев к лопаткам – и вздрогнул всем телом, чувствуя, как бешено бьется сердце. Не только в груди, но и будто бы где-то в позвоночнике. Потом на спину легли теплые ладони, провели сверху вниз… И я аж застонал от удовольствия, прикрыв глаза. Никогда особо не любил массаж – вообще не любил, когда меня трогают сзади, за плечи, за спину, за поясницу… Когда живешь в поселке, где на тебя в любой момент может накинуться какая-то пьяная мразь, учишься «прикрывать тылы» и всегда чувствуешь себя неуютно от таких вот прикосновений. Но с Тимом рефлексы почему-то не работали. Он ощущался до того своим, что я полностью расслабился и вздрагивал только от того, что знал: за этими мягкими пальцами последует боль от вонзившихся в меня клыков. На автомате, не открывая глаз и не совсем понимая, что делаю, я расстегнул пуговицу джинсов и сунул руку под белье. Раз он все видел, то и теперь не удивится! От этого даже накатывала какая-то лихая свобода и вседозволенность, я впервые – наверное, за всю жизнь – чувствовал, что могу делать, что угодно, без оглядки на чужое мнение. Это люди танцуют ритуальные танцы, чтобы показаться друг другу лучше, чем они есть, а моей Тени это без надобности. Да и мне теперь тоже. И так спалился, как только мог, что мне терять? Ладони на спине, дуновения ветра на плечах и ребрах, на голой беззащитной пояснице, заводили просто неимоверно, у меня аж дыхание сбивалось каждый раз, когда Тим на секунду отводил теплые руки от моих лопаток, а потом возвращал их на место. Я всей кожей ловил это мимолетное тепло и нежился под ним, получая какое-то новое, острое удовольствие, особенно будоражащее от сознания того, что это моя Тень меня трогает и вот-вот будет пить мою кровь. …Я думал, он хоть как-то обозначит место укуса. Погладит, поцелует, лизнет языком… Да хотя бы выдохнет в миллиметре от кожи, давая понять, что вот тут, сейчас… Нет. Он мягко провел рукой вверх по позвоночнику, погладил затылок… а потом вдруг с неожиданной силой сжал в кулаке мои волосы, заставляя наклонить вперед голову – и впился тонкими иглами зубов куда-то в холку, тихо, довольно зарычав. Будто дикий зверь, давящий к земле свою пару во время соития… От этого звука меня проняло сильнее, чем от секундной боли, которая горячей волной прокатилась до самого копчика. Никогда бы не подумал, что это будет… так. Остро, сладко, возбуждающе, приятно и немного страшно. Когда схлынули первые слишком интенсивные эмоции, боль поутихла, и я опять смог дышать, то задвигал рукой так быстро и жадно, будто у меня до этого никогда не было секса. Трусы дико мешали, как и расстегнутые, но не спущенные джинсы. Но Тим все еще глухо порыкивал, впиваясь мне в загривок, держал за волосы, и мне было плевать на удобства – настолько вело от всего этого. Кажется, он даже не пил мою кровь. Точнее, не втягивал ее, только позволял свободно течь ему в рот. И время от времени то вонзал клыки сильнее, то немного вынимал, ослабляя хватку, в каком-то завораживающем ритме. От этого я просто сходил с ума, хотелось, чтобы он сожрал меня целиком. Или я – его… В итоге он все-таки сделал длинное сосущее движение, прижавшись ко мне всем телом, и я, не выдержав, кончил, захлебнулся криком, подался ему навстречу, заставляя укусить глубже, запрокинул голову… И получил неимоверный кайф, когда он вдруг обхватил меня двумя руками, обнимая поперек живота и мягко, почти невесомо поглаживая. – Господи… – прошептал я, все еще не в силах открыть глаза. И заткнулся. Говорить не имело смысла. Он и так все почувствовал. И понял, что мне понравилось. Нет, «понравилось» – это мягко сказано! У меня еще никогда, ни с кем, даже с любимой девушкой не было такого дикого оргазма, а ведь мы, по сути, ничего такого не делали. Он просто меня укусил, я подрочил, вот и все… – Тим, ты… выл мне? – Да, – не стал отрицать он. – Чтобы обезболить? Или… – Я убрал все сгустки. Ну, и обезболил немного, совсем чуть-чуть. Сгустки? То есть, комплексы? Чувство вины, смущение, недоверие, стыд, всякое такое?.. Мне вдруг показалось, что люди теряют огромную часть удовольствия из-за этих вот «сгустков», и я с кривой усмешкой покачал головой. Надо же… Кто бы мог подумать, что у меня в голове столько мусора! – А ты? Тебе понравилось? – Мог бы не спрашивать, – хмыкнул он. – Сам знаешь. Я и правда знал. Да, ему нравилось пить мою кровь и чувствовать отдачу, это было едва ли не самым большим удовольствием для Тени, которая «уже не совсем Тень». И, судя по его довольной физиономии, моя реакция тоже не оставила его равнодушным. Плюс, он глотнул энергии, когда я... С чего бы ему не понравилось? Клыков у него, кстати, уже не было. Как не было и крови на губах. Когда я оглянулся через плечо, то думал увидеть монстра, такого, как он описывал: черного, жуткого, с длинными пальцами и острыми зубами. Но нет, на меня смотрел обычный Тим, разве только глаза блестели чем-то наподобие нежности. И гордости – за меня. Будто он не думал, что я на такое решусь, и теперь был доволен, что я все-таки решился. – Пойдем, – хрипло сказал я и поднялся со ступенек. Хотелось пить, но пиво уже не лезло, хоть я и сделал из бутылки всего пару глотков. Да и привести себя в порядок тоже бы не мешало. И посмотреть, что там у меня со спиной. Загривок все еще был неимоверно чувствительным. Кожу в этом месте покалывало и будто жгло, но боли не было. Я повел плечами, пытаясь определить степень повреждений, но опять-таки ничего особенного не заметил. Поднял с земли футболку и недопитую бутылку, которую теперь только выливать, кивнул Тиму – и пошел в дом. Он благоразумно дал мне закрыться в ванной. Я напился воды из-под крана, а потом, кое-как повернувшись к зеркалу спиной и оглядываясь через плечо, смог, наконец, осмотреть место укуса. Две точки. Две маленькие, почти невидимые точки. Ни синяков, ни потеков крови, ничего. – Аккуратист, – хмыкнул я, хотя на самом деле у меня отлегло от сердца. Тим со своим воем запросто мог бы отхватить мне кусок мяса, а я бы этого даже не почувствовал. Или наоборот, испытал бы удовольствие… Теплый душ окончательно привел меня в себя и даже в кои-то веки оказал правильное действие: успокоил все еще взбудораженное тело и поставил на место мозги. Я нагнул голову так, чтобы тугие струи воды попадали мне точно на место укуса и попытался понять, что чувствую – теперь, когда Тим уже не воет. Вроде бы нормально. Пощипывает, конечно, немного, но в целом ничего. Даже приятно – будто сквозь эти проколы из меня выпустили все лишнее, все идиотские правила и сомненья, оставив чуть больше места для нового. Не зря мне, видимо, хотелось, чтобы он меня укусил… Когда я вышел из ванной, Тим опять стоял на пороге и внимательно смотрел на меня. Ах да, он же не знает, больно мне теперь или нет! Во время укуса он выл, снимая неприятные ощущения, но контролировать свою силу пока не научился, и «точки отсчета», когда я сам говорю ему остановиться, у него тоже пока не было. – Порядок, – сказал я, опять натягивая футболку. – Можешь и дальше так меня кусать. Я… мне это все еще нравится. Он выдохнул и погладил меня по щеке. Так доверительно и мягко, что я невольно сглотнул, пережидая очередную боль в сердце, и выдавил из себя улыбку: – Пошли спать, чудище. Меня с ног валит. Очень хочется в горизонтальное положение, в идеале – с тобой в обнимку. Тим кивнул и, как только мы завалились на кровать, вновь позволил обхватить себя руками и ногами. * * * Посреди ночи я проснулся от странного ощущения, будто о чем-то забыл. О чем-то важном. Несколько минут лежал, бессознательно водя рукой по мягким волосам своей Тени, перебирал события всех последних дней… А потом подскочил, как ошпаренный. Гроул. Та «собака» с Витебского вокзала. Я привез его в жилой дом два дня назад и вчера хотел отвезти еще куда-нибудь, пока он не подцепил на вой новую жертву или пока его не хлопнули. Но потом появился Тим, и я о нем забыл. Просто забыл… Нет, на людей бы он за двое суток не кинулся. Евгений рассказывал, что такие Тени воют, как минимум, неделю до того, как заманить выбранного ими человека в темноту и сожрать. Но, если он хотя бы начнет выть, тогда охотники его запеленгуют. И хлопнут – на всякий случай. А ведь это я привел его в жилой дом, подвергая опасности! Это я за него отвечаю. Оставил бы на Витебском, никто и бровью бы не повел. Когда вокруг сотни мелких Теней, хлопать крупную не имеет смысла, она там приносит больше пользы, чем вреда. Такая Тень, как гроул – уж точно. А мне понадобилось тащить его в спальный район, в многоэтажку, только потому, что там была огромная стая шмыгов, и я не хотел их убивать. Понятное дело, гроул в первый же час поглотил их всех, а дальше остался без корма. И все, что ему осталось – это переключиться на людей. – Тим, – я тронул свою Тень за плечо. – Мне надо в город съездить. Можешь один тут побыть пару часов? – Нет, – спокойно ответил он и уже привычно вцепился мне в локоть, не давая уйти. На сей раз только фиксируя, крепко, но без боли. – Там охотники, тебе опасно… – Нет, – повторил он. – Я тебя не отпущу, Андрей. Никогда. – Что ж такое… – выругался я и дотянулся до мобильника. На часах было два тридцать ночи, самый разгар смены. – Ладно. Идем! Отвезем по-быстрому одну Тень к вокзалу и вернемся обратно. Может, никто и не заметит. Тим без лишних слов сорвался с постели, подождал, пока я надену куртку и зашнурую кроссовки, сам подал мне прибор для определения активности воя, о котором я успел забыть, и вышел за мной на улицу. Я мысленно показал ему, как надо открывать дверцу, чтобы сесть в машину. Он понял. Взялся за ручку, потянул – и вскинул брови, когда дверца от этого движения послушно открылась. Наблюдать за ним было забавно, как за ребенком. Он уже видел, как работает ручка, но сам тянул за нее впервые и, похоже, до последнего не думал, что у него получится. Меня давно это умиляло: существо, которое может убить человека за секунду, искренне удивляется, когда делает простые человеческие вещи, и у него это выходит. Усмехнувшись, я открыл ворота и выехал на пустую темную улицу. Фонарей тут не было, дорога тонула в мутном, как и всегда в белые ночи, сумраке и только где-то на другой стороне залива сиял огнями далекий Петергоф. Тим смотрел туда, как на вражескую территорию: нахохлившись и стреляя глазами из-под темной челки – видимо, ехать к людям ему не хотелось. Я мимолетно коснулся его плеча: – Это ненадолго, скоро вернемся. И он кивнул, немного успокоившись. К тому времени, как мы доехали, Питер затянул туман – один из тех приморских туманов, что опускаются внезапно, без предупреждения, как белое облако, упавшее на землю, и делают мир похожим на какой-то причудливый лимб. Я даже немного заплутал, не узнавая улицы, но потом увидел приметный памятник и повернул, куда надо. Людей почти не было. Шатались, будто призраки, одинокие фигуры, еле видимые в молочной кисее, иногда попадались небольшие компании по три-пять человек, но в целом город спал. Зато, едва мы въехали, я вдруг почувствовал Теней. Повсюду: в домах, в темных переулках, в других машинах, даже в канализации… Никогда не думал, что их так МНОГО! И никогда не улавливал их присутствие с такой четкостью, будто бы воздух зудит в тех местах, где они прячутся, гулко беспокойно вибрирует. Видимо, это было еще одним последствием транса. Я теперь понимал, как они друг друга ощущают, и мог делать это сам. В какой-то момент мне попался участок дороги, где не было ни одного фонаря – и почти сразу к машине метнулась Тень. Я успел только подумать, что это, наверное, Тим ее подманил, обычно ведь они так не делают… и в следующее мгновенье, не задумываясь, уже поглотил здоровенного живоеда, который оказался ко мне слишком близко. Визг тормозов эхом разнесся по туманной улице. Я едва не сбил ограждение и остановился в последний момент, стукнувшись головой о боковое стекло. Отдышался. Заставил себя расцепить пальцы, мертвой хваткой сжавшие руль, и повернулся к Тиму: – Что это такое было?! – Я пил твою кровь, – спокойно сказал он. – И ты после этого не поел и не выспался, как следует. Конечно, тебе хотелось восполнить энергию. – Так это я его… сюда подманил?! – Да. – Как?! Тим пожал плечами: – Ты потянулся, он ответил. Мы всегда ищем отклик – хотим, чтобы люди сами к нам потянулись. Но они никогда не тянутся. Только мы к ним. А ты можешь. – Могу к вам тянуться? – На том уровне, который мы понимаем. Да. – Но я ведь… Я его поглотил! Он знал, что так будет? – Наверное. Но я же тебе говорил, Андрей: мы не личности. Да, он говорил. И я сам видел, когда смотрел на мир его глазами. Для Теней не было границ между «собой» и «миром», они не боялись смерти, не думали, что поглощение одной сущности другой – это плохо. Их взаимодействие напоминало химическую реакцию, где не важно, какой именно вид примет энергия. Главное, чтобы он вообще был, этот вид. Я потер лицо руками и посмотрел на свои дрожащие пальцы. Когда в тот раз я поглотил стаю летунов, так не трясло. А теперь меня будто воткнули в розетку – все мышцы казались напряженными, легкими и гибкими, картинка перед глазами аж искрилась яркостью цветов и смыслов. Неудивительно – живоед все-таки намного крупнее нечисти D-класса! Голод и недосып как рукой сняло. Захотелось бегать, орать, что-то делать, победить всех одной левой, а лучше – вернуться с Тимом в наш домик и вновь позволить ему меня укусить. Или даже не только укусить… – А если я еще кого-то поглощу? Меня разорвет, наверное? – Нет, – хмыкнул Тим. – Начнешь делиться энергией с потоками. Как Тени. Да ты уже делишься. Не бойся, если не сможешь с этим справиться, я просто выпью лишнее. И сам перераспределю. – Я всех теперь буду поглощать? – Не знаю. Можно проверить. Хочешь? Я оторопело кивнул. Проверить… А как это проверишь? Только если найти еще одну Тень и попытаться ее НЕ поглотить? А то приеду вытаскивать гроула и, вместо того, чтобы увезти к вокзалу, тупо съем его… Мне на мобильник все еще приходили СМС о вызовах. Я сначала подумал съездить по ним, но быстро отказался от этой идеи – где вызовы, там охотники, зачем рисковать жизнью Тима? Вокруг полно Теней, а я их теперь чувствую, могу выбрать любую! Какая-то мелочь типа шмыгов была тут совсем рядом. Буквально за углом. Я вышел из машины, свернул в темный проулок между домами и мысленно позвал. Честно говоря, мне казалось, ничего не выйдет. Но буквально через секунду ко мне хлынула небольшая стайка и радостно заплясала у ног, видимо, уловив тот самый «отклик», о котором говорил Тим. Надо же, а ведь точно! Я тянусь – они отвечают… Я присел на корточки. Сунул под бровь монокль, коснулся маленьких, похожих на крыс Теней и попытался их не всасывать. Один из шмыгов, первым подлетевший к моей ладони, растворился, мгновенно став частью меня – и от этого опять выгнуло и тряхнуло, «наэлектролизовав» еще больше. Но остальные пока что и не думали исчезать. Доверчиво тыкались гибкими усиками-щупальцами в мои пальцы, выписывали круги, пытались как-то запрыгнуть на колени… Я подставил им ладонь, и один из шмыгов бесстрашно влетел на нее, вертясь и пульсируя. Тогда я поднес его к своему лицу. Присмотрелся. Да, он совершенно не боялся меня. Даже наоборот, ластился, будто щенок, увидевший хозяина. И здесь Тим не ошибся: они все хотят, чтобы люди к ним потянулись, и радуются, когда кто-то, наконец, это делает. Пить существо, льнущее ко мне с таким восторгом, не хотелось, и я не стал. Просто не стал. И даже удивился, как это легко – не пить и все! Будто для этого только и надо было, что не захотеть... Выдохнув с облегчением, я вернулся в машину. Тим смотрел на меня с улыбкой – видимо, все почувствовал. – Поехали, – сказал я. – Надеюсь, это и с гроулом тоже сработает. Нужный дом, где я оставил «собаку», нашелся минут через пятнадцать, но я почему-то сбавил скорость, как только выехал на знакомую улицу, а потом и вовсе остановился у обочины. Что-то мне там не понравилось. Я и сам не мог понять, что, но подсознание буквально вопило: дальше не надо, стоп, хватит! – Что такое? – спросил Тим. – Я… не знаю. Но, кажется, там охотники… – Чувствуешь их? – Нет. Просто не хочу туда ехать. Он понял и кивнул. С таким количеством выпитой энергии довод «просто не хочу» был весомее любых адекватных причин. Тем более, для человека с хорошей интуицией. Возможно, я потому и проснулся среди ночи: понял, что гроул в опасности... Может, удастся его выманить? Позвать, как тех шмыгов? Я зажмурился, изо всех сил представляя себе «собаку» – такой, как она была в нашу последнюю встречу. Наевшись Теней на Витебском вокзале, гроул немного успокоился и уже не испытывал ко мне такого явного недоверия, как в первый раз, но все-таки закатывал глаза всю дорогу, пока мы ехали к дому, оставляя жуткие серые белки без радужки. Пытался пугать хотя бы для вида: не расслабляйся, мол, я все еще могу тебя сожрать, если захочу! Минут пятнадцать я не обращал на это внимания. Но потом затормозил и протянул ему руку, давая возможность меня цапнуть. А он… ничего не сделал. Обнюхал мое запястье, тихо рыкнул и отвернул «собачью» морду к окну, показывая, что в поверках больше не нуждается. Я тогда улыбнулся, потрепал его по голове, как самого обычного пса, и подумал, что мы, наверное, поладим. Что это вполне возможно – поладить с Тенью, какой бы страшной и опасной она ни была. И вот теперь я звал его, как мог. Мысленно объяснял про охотников и умолял выйти, оставив намеченную жертву в покое. Просто плюнуть на все и выйти ко мне. – Андрей, он тебя не слышит. Я могу привести… – Нет! – я сам схватил Тима за локоть. – Не ходи никуда, чудище. Они тебя убьют, если увидят. – Не увидят. – Я сказал, не ходи никуда, сиди тут! Я вернусь, обещаю. Только подойду поближе к дому, выманю этого Тузика и вернусь. Ладно? Тим пожал плечами, но все-таки остался сидеть. Я вышел, стараясь не хлопать дверцей, накинул капюшон куртки и медленно двинулся к дому, специально держась около стен, чтобы меня не сразу заметили в тумане. Очень вовремя он появился, этот туман. Если там и правда охотники, то я увижу их раньше, чем они – меня. У них сейчас другие заботы, и явно не до того, чтобы вглядываться в случайных прохожих. Только тут я с удивлением отметил, что мысленно говорю «они», хотя сам, вроде бы как, тоже охотник. Но слово «мы» упорно не лезло. Видимо, я уже не причислял себя к СОНу и не верил, что когда-нибудь вернусь на эту работу. Ну, было бы странно охотиться на Теней, когда живешь с двумя из них, а за третьей поехал среди ночи, беспокоясь, как бы ее не убили! Я почти дошел до дома, когда почувствовал вой гроула. Тяжелые, давящие вибрации, будто где-то вдали гудит большой трансформатор. Это был не звук, не колебания воздуха – нечто другое. Да и сказать, что я именно «почувствовал» их, было бы не совсем верно. Скорее понял где-то на уровне подсознания. Так вот как Евгений улавливал вой? Интересно, а у меня это получилось потому, что я сегодня поглотил пару Теней, или потому, что Тим тогда ввел меня в транс? Уже метрах в двадцати запикал прибор для определения воя. Я достал его из рюкзака и посмотрел на изгибы ползущей по экрану линии. Судя по ним, Тень выла на тройку – достаточно, чтобы вогнать человека в состояние «сна на ходу», но явно мало, чтобы заставить его пойти прогуляться по темным пустым улицам. Охотники могли бы и не ехать на этот вызов. Да, Тень выбрала жертву, но, как я и думал, пока не собиралась нападать. Может, я все-таки ошибся, и никого тут нет? Стараясь не привлекать к себе внимания и не отходить от стен, я огляделся по сторонам, ища СОНовскую машину. И почти сразу ее увидел – та самая «тойота», на которой мы с Варей и Яном катались в мой первый ознакомительный день. В машине было пусто, видимо, ребята уже зашли в дом. А где гроул? Два дня назад я оставил его на черной лестнице. Но теперь его присутствие ощущалось где-то наверху, под самой крышей. Залез на чердак? Ну и молодец! Туда охотники так легко не попадут, наверняка там на двери какой-нибудь висячий замок советского образца, его с наскоку не откроешь. А хлопнуть Тень В-класса через толщу перекрытий не выйдет, это все-таки не шмыги. Надо бить прицельно, с близкого расстояния. Хотя, если там Евгений, то он за минуту справится с таким замком. Я видел у него в машине набор отмычек. И ножовку по металлу… Тень опять не ответила на мой зов, хотя я стоял у самого дома. Может, она как тетерев на току – ничего не слышит, пока воет?.. Я плюнул и достал собственный набор магнитных ключей, выданных директором. Подъездов тут было два, охотники остановились у первого, так что я пошел во второй, надеясь, что хотя бы с верхнего этажа смогу подманить к себе чертову глухую «собаку», пока ее не хлопнули. Знать бы еще, кто именно сюда поехал! По району сегодня должны были кататься только те двое новичков, парень и девушка, ну, может, еще Евгений с Варей. Однако, если вызовов тут много, могли подключить и других охотников, не таких «толерантных». Конечно, директор попытался бы этого избежать – мало ли, наткнутся еще на мору, хлопнут ее, нарушив условия сделки… Но, с другой стороны, Ян мог сказать ему, что здесь гроул. И тогда Евгений послал бы сюда охотников с чистой совестью, не боясь, что они убьют, кого не надо. Я поднялся на лифте на последний этаж и бегом взлетел по лестнице до чердачной двери. Та, как я и думал, была заперта на тяжелый навесной замок, действительно еще советский. Если во втором подъезде такой же, мне повезло. Гроул ощущался где-то над головой, метрах в десяти. Я мысленно потянулся к нему, буквально крича об охотниках и о том, что ему надо убираться – и минуту спустя едва не засмеялся в голос от накатившего облегчения, когда мне в ладонь ткнулась уже знакомая собачья морда. – Ну, наконец-то, глухая ты тетеря! Идем отсюда, за тобой охотятся! Отвезу опять на Витебский, там не тронут. Или, может, лучше на Балтийский? Вроде бы там стая живоедов была… Короче, идем! «Собака» подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза. Теперь уже без жутковатых вертикальных зрачков и хищного пустого взгляда, но как-то очень... понимающе. Будто уже не считала меня врагом. – Что? – я присел на корточки и потрепал его по лохматой шее. – Изменился я, да? Сам знаю. Но давай мы потом с тобой пообщаемся, а пока надо уходить. Гроул, как ни странно, тут же вскочил и побежал вслед за мной. Я только хмыкнул – и этому нравится входить контакт с человеком, который его понимает, неужели у всех Теней так? Мы спустились на лифте, и я осторожно выглянул за дверь подъезда, проверяя, нет ли на улице охотников. Машина все еще была пустая, возле дома, вроде, тоже никого не было… Но мне опять стало не по себе. Гроул нетерпеливо сунулся в щель, через которую я выглядывал, носом открывая дверь пошире, но я схватил его за холку и удержал на месте: – Погоди! Что-то не то. Он послушно замер. А я вдруг услышал шаги – совсем рядом, по другую сторону двери. Черт… Все-таки они здесь. Видимо, сходу попасть на чердак из первого подъезда не получилось, и они решили наведаться во второй – вдруг хотя бы тут не заперто... Убегать уже не было смысла. Да и куда? В квартиру к кому-нибудь ломиться? Так все равно ведь найдут! Поэтому я выдохнул, мотнул головой, собираясь с духом – и сам распахнул дверь, выходя прямо к охотникам. На мое счастье, ими оказались те самые новички, парень и девушка. Ну, хотя бы не твердолобые воспитанники СОНа, хлопающие всех подряд! С теми-то уж точно нельзя договориться. – Ты?! – воскликнул парень, отшатываясь от меня так, будто увидел привидение. – Что ты здесь делаешь?! – Да вот, собаку свою забираю, – невозмутимо ответил я, хотя мысленно вновь чертыхнулся. Ага, так они меня и отпустят. Вон какой потусторонний ужас на лицах! Я для них, видимо, что-то вроде безумца, которого Тени когда-то подчинили себе, свели с ума и теперь используют, как марионетку, вынуждая делать все для их защиты. – Забираешь собаку? – повторила девушка и недоуменно покосилась на «пса» у моих ног. Похоже, гроулов она еще не видела и не знала, что они могут так выглядеть, но что-то почувствовала. И рассеянно повторила: – Собаку… Парень тоже насторожился. Безобидная по виду дворняжка ему явно не нравилась, вызывала подспудное ощущение обмана, несоответствия картинки и содержания. Как у той продавщицы в магазине, увидевшей Тима. Кажется, что пес – но не пес… – Вы бы отошли, ребят, – как мог спокойно попросил я. – А то еще кинется, не дай бог. И сообщите оператору, что никакого гроула тут больше нет, ага? Они за мгновенье отпрыгнули в сторону, выхватывая хлопушки – очень вовремя, потому что Тень, которую я все еще придерживал за холку, наконец-то показала свое истинное обличье: обнажила тонкие змеиные клыки и закатила глаза, оставив только пустые серые бельма. Ей присутствие охотников тоже не нравилось. Хотя, кажется, эта пантомима была в основном для меня: мол, «последнее предупреждение, еще немного, и я их сожру». – Спокойно! – я загородил собой «пса» и поднял руку в защитном жесте. – Не надо его убивать. Он отпустил свою жертву. Мы сейчас тихо уйдем, и никакой проблемы не будет. Я сам его сюда привез, чтобы от шмыгов дом почистил. А теперь отвезу на какой-нибудь вокзал, и он там будет поглощать мелких Теней. Не обязательно хлопать... – гроул за моей спиной раздраженно зашипел, и я, не оглядываясь, треснул его по уху: – А ты вообще заткнись! Только хуже делаешь! Охотники открыли рты. Я и сам только теперь сообразил, что сделал, и замер от собственной наглости. Но во мне до сих пор кипела энергия, все действия выходили больше интуитивными, чем обдуманными, и я каким-то шестым чувством понимал: так можно. Эта Тень позволит мне что угодно. Захоти я сейчас нацепить на нее ошейник и повести на собачью выставку – она и тогда не кинется. – Значит, это правда, – тихо сказала девушка, не отводя от меня глаз. – Твари действительно тебя не трогают. Почему? Я изогнул губы в ядовитой улыбке: – Потому что я вежливый. «Привет» им говорю и всякое такое. – Но это же гроул! – Да, но я зову его Тузиком. Слушайте… Он в этом доме всю мелочь поглотил, вы хоть представляете, сколько детей сейчас там спят спокойно? Не надо его убивать. Можно же и по-другому. Без этого. – И на всех остальных тварей тоже не охотиться? – очнувшись от первого шока, язвительно проворчал парень. – Пускай себе гуляют и кушают людей в свое удовольствие? – Они могут и не кушать. – Да ну? – возмутился он. – Вот объясни, что изменится, если ты увезешь этого гроула в другое место? Ну, поглотит он там всю мелочь за день или два – а потом снова будет искать себе жертву! Опять куда-то его повезешь? А если не успеешь? Ты ведь даже не работаешь теперь! В целом он был прав. Нянчиться с гроулом и возить его с места на место – действительно не лучший вариант. На вокзале шансы, что он к кому-то прицепится, конечно, малы, он там неделями может питаться одной мелочью, которую люди постоянно «притаскивают» за собой… Но в один далеко не прекрасный день он все-таки найдет себе новую жертву и присосется к ней. И что тогда? Просить, чтобы этот вызов скидывали мне лично? Так Евгений пока не даст мне работать, у меня Тень класса «А», не желающая оставаться в одиночестве даже на час, как я могу с ним ездить в город? А с другой стороны... Это типичный подход СОНа. Хлопнуть и не париться. Не знаю, почему, но в этот момент я неожиданно разозлился. Тем самым праведным гневом, когда возмущение аж захлестывает, и руки сами сжимаются в кулаки от понимания, какой же все это дикий несусветный БРЕД. Почему для них существует одно решение всех проблем – убить?! Никаких полутонов, ни одной попытки найти другой выход, хоть какой-нибудь, помимо самого легкого и простого?! Почему они с этим бараньим упрямством не желают понимать, что популяцию Теней можно регулировать и без хлопушек?! Что один гроул вычистил целый дом, никому не навредив, зато убрав сотни мелких существ, обитающих в каждой квартире, возле каждого человека?! Охотники бы этим, кстати, даже заниматься не стали! Они, по сути, только бегают и «тушат пожары» – хлопают, когда Теней уже слишком много или когда они выросли до такой степени, что научились убивать и цеплять кого-то на вой! Так не проще ли не доводить до этого? «Чистить» дома хотя бы время от времени, запуская туда нечисть наподобие этого гроула?! Да, таскать его с места на место – это, может, и нестандартный подход, но явно куда более эффективный! И да, я вообще-то мог бы это делать! Почему нет? Мог бы отслеживать места скопления Теней и кормить ими свою «собаку»! Всем хорошо: и гроул ни на кого не нападает, и потоки не сбиваются от хлопушек, и охотникам работы меньше! Вот с морами они почему-то понимают логику, хотя уж кого-кого, а этих существ никак не назовешь безобидными! А с гроулом-то что? Не судьба? И, кстати, моя Тень тоже поглощает мелких, а людей совсем не трогает. Какого хрена он должен сидеть взаперти?! И я вместе с ним?! Понятно, что охотники его боятся, ненавидят и не могут контролировать. Но это вообще-то ИХ проблемы, а не Тима! ...Только вот объяснить это не выйдет – вдруг понял я. Хоть убейся. Именно потому, что они боятся, ненавидят и не могут контролировать. Зато имеют хлопушки и желание их применять. Чтобы я ни сказал, они не послушают. Можно хоть до хрипоты сотрясать воздух, толку не будет никакого. Ненависть – это сильная штука. Куда сильнее адекватности. «Беги», – мысленно велел я гроулу. А сам приготовился к драке. Может, я и художник, но и эти двое не профессиональные бойцы. Такие же новички, как я сам. Девчонка мне вообще не соперник, да и не полезет особо, когда поймет, что я настроен серьезно. Уж как-нибудь да выиграю пять минут форы для «собаки»! Наверное, кто-то из них все-таки успел бы нажать на кнопку. Но я, уже сделав шаг вперед, вдруг с изумлением понял, что охотники… не двигаются. Даже не смотрят в мою сторону: глаза у обоих были стеклянные и пустые. Я помахал рукой перед их лицами – не реагируют. Что это с ними такое? В рюкзаке отчаянно запикал прибор для определения воя, и я понял, наконец, в чем дело. Судя по линии на экране, которая уже не змеилась, как ломанный зигзаг на ленте ЭКГ, а замерла в одном положении, прилипнув к верхней границе, кто-то выл на пике активности. На десятку. – Ти-и-им? Ты нафига из машины вылез?! Кому было сказано там сидеть? Из тумана возникли очертания моей Тени: тонкая фигура, встрепанные волосы, голова, склоненная набок, будто он увидел что-то интересное… – Тебя долго не было, – пожаловался он. – Ага, целых пятнадцать минут! И мы, вроде, договаривались, что ты не будешь выть, пока я не попрошу! – Тебе. – Что?.. – Мы договаривались, что я не буду выть тебе. Про этих ты ничего не говорил, – он виновато и чуть хитро улыбнулся. Я только головой покачал – ну, в самом деле, что тут скажешь? – и вновь посмотрел на охотников, замерших в одной позе. – Долго они так будут? – Пока не отпущу. Ты забрал собаку. Теперь можно уже домой? – Ну, идем, чудище, – вздохнул я, не в силах сдержать улыбку. – Только отвезем его на Балтийский. Ты… в общем, спасибо тебе. Я бы не хотел, чтобы ты постоянно так делал, но сейчас это было вовремя. – Не люблю, когда ты злишься, – пояснил Тим. Опять вцепился мне в локоть и покосился на гроула, невозмутимо сидящего у моих ног, хотя я вообще-то говорил ему бежать. – Твоя собака пила кровь у большой Тени, ты знал? – В каком смысле? – Ну, помнишь, ты сравнивал меня с тем... клоуном? У него тоже есть кровь, когда ему того хочется. И он дал собаке попить. Поэтому собака теперь сама ест людей. Не энергию, а мясо. Я удивленно выпучил глаза. Евгений когда-то говорил мне, что гроулы – это, по сути, лионеры, попавшие под влияние нечисти А-класса. Тогда я не понял, что это значит, и как именно они «попадают под влияние». Но теперь, кажется, начал понимать. Кровь. Тот «клоун»-мора способен копировать человеческое ДНК, так же, как Тим. А более слабые Тени этого не умеют. Лионеры – и те не жрут никого... физически, они превращают материю в энергию и всасывают в себя. Но, если дать лионеру именно крови – притом, не настоящей, а той, которую создала Тень – он поймет, как становиться материальным. Поймет сам принцип. И с этих пор будет нуждаться в постоянной «подпитке». Иными словами, ему захочется не поглощать людей, а пожирать их. Мясо. Кровь. Кости... То, что Тим назвал «тяжелыми частицами». Евгений, видимо, и сам этого не знал. Да и откуда ему, если подумать? – То есть, это мора его таким сделала? Зачем? – Чтобы съесть, – пожал плечами Тим. – Я тебе говорил, Тени здесь… прямее. Они уже не ищут контакта. Они ЕДЯТ. Это стало целью. Даже других Теней поглощать им нравится, когда они материальные. Меня аж передернуло. Пока я думал, что моры питаются людьми, чтобы выжить, и пьют энергию потому, что она им необходима, я еще хоть как-то их понимал. Но теперь, когда Тим объяснил мне, что изначально все это было попыткой вступить в контакт – их действия представали в совершенно ином свете. Мало того, что они начали нас тупо жрать! Так они еще и «коммуникации» с другими Тенями хотели свести к тому же процессу: не просто обмениваться энергией, а чтобы еще и косточками на зубах похрустеть можно было… Жуть! Насколько же все исказилось, потеряло смысл! Видимо, это и правда итог обитания в городе – слишком много всего: Теней, людей, энергии... И тот «клоун», он действительно выращивал себе «свинью на убой»? Специально напоил кровью лионера, изменил его, чтобы потом сожрать с бОльшим удовольствием?.. Я опять невольно передернулся и замотал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Опять посмотрел на охотников. Те все еще стояли в одной позе, как статуи, и в руках у каждого была зажата хлопушка. Поддавшись какому-то хулиганскому порыву, я вынул хлопушки из стиснутых пальцев, запихал в карман к девушке, потом сорвал на газоне пару одуванчиков и сунул им в ладони вместо оружия. Когда ребята застыли, они стояли у дверей подъезда и собирались жать на кнопки: у обоих была вытянута вперед правая рука. Зато теперь казалось, что они протягивают цветы любому, кто выходит на улицу. Картина «Make love, not war», очень мило, по-моему! – А вот теперь идем, – хмыкнул я, оценив свое художество. Взял Тима за руку, кивнул гроулу и повел их обоих к машине. Туман постепенно таял. Серое, как и всегда в белые ночи, небо налилось оттенками желтого и красного, за домами уже наметился рассвет. Я шел и прикидывал, на какой бы вокзал отвезти «собаку», чтобы моры, никогда не покидающие юго-западную часть города, его не сожрали. И как завтра я буду объяснять Евгению свою выходку. Охотники ведь явно ему все расскажут, а он сразу догадается, что без Тима тут не обошлось, будет задавать вопросы... А плевать! – решил я. Придумаем что-нибудь. Хотят, чтобы мы жили вдали от города – ладно, не вопрос, но взаперти мы больше сидеть не будем, и директору СОНа придется с этим смириться. Тим так воет, что никакой кофеин не спасет, он любого охотника вгонит в ступор, если будет надо. А я хочу понять, на что способен. И остановить это безумие – по мере сил, хотя бы немного, хотя бы в одном районе одного города... Правда, пока мне хотелось не этого. Мне хотелось вернуться в домик у моря, завалиться на кровать и подставить шею под острые клыки моей Тени. А потом лежать с ним в обнимку, пока солнце окончательно не взойдет над горизонтом. Интересно, он согласится опять меня укусить?