Хрустальный замок.

Селена была обычной травницей. Как и ты, Шираюки. Жила в лесной чаще, заботилась о зверях и птицах, собирала и сушила травы. Колдовала потихоньку. Селена была не злой колдуньей, хоть многие и считали иначе. Почти все, так или иначе, втайне обращались к ней за снадобьями и зельями, которые лечили от всех болезней. Женщинам делала омолаживающие эликсиры, для детей создавала зверушек из листьев и веток, а для мужчин готовила мази, которые залечивали старые раны. В Аркании девять месяцев из двенадцати лежали снега. А оставшиеся три месяца люди работали в полях и лесах, запасаясь на грядущие суровые зимы. Славные были времена… Воины Аркании могли выстоять лютые морозы и стужу, могли переплыть свои моря на боевых кораблях. Вот и я добрался до этих холодных земель… Я – Ветер, свободный и вольный дух. Обычно люди не видят и не замечают меня, даже тогда, когда я нахожусь совсем рядом. И от этого мне было одиноко. Слишком долго живу в этом мире, но всё никак не научусь не привязываться к людям. Тогда, когда впервые увидел Селену, то подумал, что было бы забавно, если бы вдруг беловолосая ведьма стала моей женой. Впрочем, Селену никто и не спрашивал… Как ко мне посватался ветер, Бился в окна, в резные ставни. Поднималась я на рассвете, мама, Нареченною ветру стала. Она могла видеть меня, могла говорить, могла прикасаться и чувствовать… Но Влазис прознал про девушку неописуемой снежной красоты, которая живет в лесу. И он отнял её у меня. Просто приехал однажды и увез в свой замок, даже не дав возможности попрощаться. Ну, а с ветром кто будет спорить, Решится ветру перечить? Вышивай жасмин и левкои, С женихом ожидая встречи. Она знала буйный и жестокий характер короля, поэтому никогда не прибегала к магии. По крайней мере, в его присутствии. А затем она влюбилась, пусть они и прожили вместе всего ничего. Влазис женился, и Селена стала королевой Аркании. И, как вы знаете, она была последней правительницей этого королевства. Отпусти меня в поле, мама, Зелены витражи в часовне, Чтоб с востока в душистых травах Мой жених пришел невесомый. Мой жених под луною зеленою Сердце возьмет в ладони, Бубенцы рассыплются звоном В семи широких подолах. Просто случилось однажды так, что Селена, по доброте душевной, помогла одной умирающей девочке, хотя и не должна была этого делать. И Влазис, увидев, как она чарует, разозлился. Прознав о том, что она ведьма, он запер её в темнице, лишил всего, в том числе и своей любви. Хотя эта дурочка до последнего продолжала верить в то, что он поймет и простит. Она ведь не сделала ничего дурного… Она просто была не такой, как все! Дитя природы… Я-то знал, что на самом деле король никогда не любил её, он просто считал, что такое «украшение» скрасит его правление. Вот так люди и вонзают нож в спину… Где же ветер мой? Пусто в поле. Или предал меня мой милый? Для чего мне краса и воля? Он крылат, только я бескрыла! Для чего такому жена — Он играет шелковой плетью; Где-то всадник, привстав в стременах, Летит в погоне за смертью. Она осознала всё только в тот миг, когда оказалась привязанной к столбу, а вокруг уже пылал огонь. Никогда не стоит злить настоящую ведьму, ведь она может и проклясть… А я… Хоть мне и нельзя вмешиваться в людские дела, тогда я не выдержал. Я хотел отогнать от неё огонь, хотел спасти от беды, но вместе с этим самолично сжег целое королевство. Ведьминская искра горит до тех пор, пока вокруг не останется ничего живого. А Селена прокляла Влазис в тот самый момент, когда вмешался я. Ой, да на что, на что сдалась я ему, Словно нож, он остер и резок; Вышивают небесную тьму Пальцы тонких ветреных лезвий. Так и застыл последний король Аркании, скованный вечным льдом, который никогда не растает. Последнее, что он увидел в своей жизни – горящая страна, последнее, что он услышал – проклятие беловолосой ведьмы, последнее, что он почувствовал – как застывает его сердце. Селена бежала и укрылась в лесу, переполненная гневом и болью. Пока горела целая страна, мне удалось остановить время лишь в этом лесу. Именно я построил для неё вечную тюрьму, которую вы зовете Хрустальным замком. Мне удалось остановить время, поэтому семь веков для внешнего мира пролетели всего за семь месяцев для самой Селены. Она не может выбраться из замка, не может покинуть его и эти земли, до тех пор, пока не найдет нового короля, который сможет вывести её из леса…

***

– То есть, это благодаря тебе появилась эта легенда? Дух пожал плечами и протянул: – Кто знает… Но одно могу сказать точно: я поспособствовал тому, чтобы ответ о том, как спасти её разнесся по всему свету. Только вот… – тяжело вздохнув, он прошептал: – Люди забывают легенды. – Но зачем ты нам помогаешь? Ты ведь говорил, что не вмешиваешься в дела людей. Да и, к тому же, раз Селена твоя нареченная, то тебе ведь легче будет избавиться от противника, – прищурился Зен. Стрибог горько усмехнулся. – Нареченная – это лишь одно название. Селена была той, кто мог видеть и разговаривать со мной, она скрашивала моё одиночество. Да, я не смог повлиять на людей, но, по крайней мере, я смог уберечь её. Хоть и таким путем, но всё же смог. Но чтобы проклятье замка разрушилось, нужен Серебряный принц. – Ты имеешь ввиду того, у кого серебряные волосы? – Митсухиде бросил косой взгляд в сторону принца. – Ну как бы да… – Я всё равно не понимаю! – упрямо повторил Оби, проглатывая очередной кусок мяса. – Сколько людей погибло в лесу, скольких ещё утопила Айтуна… Почему же ты помог лишь нам? Ветер улыбнулся своей озорной, мальчишеской улыбкой и произнес: – Потому что вы ходите спасти её. Вот и вся причина. К тому же, Зен избран Селеной. Хотя и признаю, что остальных она пытается убить… Шираюки передернуло от его слов. Это заметил и молодой король. Из его груди вырвался тяжелый, мученический вздох. А Стрибог, не обращая внимания на то, что атмосфера вокруг них накалилась, нахмурил брови и серьезно произнес: – В любом случае. Дальше пойдут не все. Ребята оживились, зашуршали, загалдели. Изана прервал возмущенные вопли жестом руки и, сурово взглянув на духа ветра, спокойно спросил: – И почему же? Дух горько улыбнулся и как-то виновато ответил, что, мол, не позволит им рисковать собою. – В таком случае, кто спасет прекрасную даму из заточения? – ехидно произнес Оби, поглаживая свой переполненный от еды живот. Мистухиде, развалившись рядом, сыто икнул. На это Стрибог загадочно промолчал, почему-то бросая косые взгляды не на Зена, а на самого Изану. В лесу послышался громкий треск, и друзья замерли, прислушиваясь. Стрибог поднялся и с прищуром вгляделся в темноту чащи. – Что-то видно? – Оби бесшумно подошел сзади, вытаскивая из-за голенища сапога нож. Дух покачал головой. – Нет, но в любом случае, ни одна живая душа не может проникнуть в это место… – А не живая может? – Митсухиде встал рядом, обнажая меч. Когда вой стал совершенно отчетливым, мгновенно среагировал лишь молодой король. Быстро сняв с плеча лук, он натянул тетиву и выстрелил в темноту. Чей-то короткий болезненный, предсмертный крик, и стрела пронзила чье-то сердце. Изана, мягко ступая по опавшим, сухим листьям и веткам, вышел за пределы барьера и пропал из виду. – Брат! – запаниковал принц, делая несколько решительных шагов вперед. Но был остановлен твердой рукой, опустившейся ему на плечо. – Тише, он возвращается. И действительно, тот час показался высокий силуэт, и молодой король появился перед их глазами, что-то держа в руках. – Это всего лишь лиса, – холодно произнес он, бросая труп на землю и вытаскивая из сердца бедного животного окровавленную стрелу. Вытерев её о траву, засунул обратно в колчан. – «Всего лишь лиса» говоришь?.. – с подозрением спросил Стрибог, глядя на то, как некогда белоснежная шубка лисы насыщается и пропитывается кровью. Тут её тело засветилось мягким, приятным светом и, ослепив путников, рассыпалось в прах. А в том месте, где было убитое животное, сидел полупрозрачным, светящийся голубым дух всё той же лисы. Душа удивленно склонила голову на бок, почесала задней лапой ухо и, обнюхав молодого короля, воспарила вверх, убежав прочь прямо по воздуху. В напоминании о ней осталась лишь легкая дымка с яркими, искрящимися точками. Но и они вскоре исчезли. – Что это было? – Шираюки ещё долго всматривалась вдаль, надеясь разглядеть во мраке голубые огоньки. Дух ветра нахмурился и вновь стал похож на взрослого мужчину. Вечером поздним с охоты на лис Ехал дорогою сказочный принц. Замок хрустальный вставал на пути, Путников звал он на отдых войти. – Проводник, – сухо произнес он. – Дух лисицы отведет вас в замок. – Отлично! Когда отправляемся? – подпрыгнул Оби, живо собирая провиант в путь дорогу. Стрибог удивленно обернулся к нему, непонимающе хлопая глазами. – А вы куда собрались? Я же сказал, что дальше вы не пойдете. – А вы так и не ответили на вопрос: кто же тогда пойдет в Хрустальный замок? – парировал наемник, ехидно щуря свои кошачьи глаза. – Вот он и пойдет, – и дух кивнул на молодого короля, совершенно некрасиво ткнув в него пальцем. Изана скептически приподнял бровь, сдерживая на губах мимолетную улыбку. – Убил лисицу он, а значит и идти ему. Путешественники выглядели шокированными, в ужасе глядя на старшего из Висталий. – Возвращайтесь к тому озеру, где вы повстречали Айтуну, – как-то устало произнес Ветер, потирая виски. – В любом случае, дальше всем вместе идти опасно. Только один сможет пройти Болота Печали, да и всё остальное. Девушки не выживут, а оставлять их одних в лесу – не благоразумно. –Болота Печали?.. – сглотнул Зен, чьи глаза округлились до размера блюдец. – Что это ещё за место? – Самое опасное, из всей тайн леса. Трясины затягивают любого, кто поддается сомнениям и печалям… – Брат! – возмущенно воскликнул принц и вдруг с тихим стоном закатил глаза и упал навзничь. Митсухиде бросился переворачивать своего господина, а Шираюки живо оглядела его бледное лицо, покрытое испариной. Синяки под его глазами стали в разы заметнее. Девушка пощупала его пульс, приоткрыла глаза и осмотрела его расширенные зрачки, а затем покачала головой. Голос беловолосой колдуньи пронзил ночную мглу. По следу волка я пойду в метели. И сердце дерзкое настигну по утру. Сквозь гнев и грусть, что камнем затвердели Я разожгу уста, что мерзнут на ветру. И из снов моих с утра бежишь проворно. Крыжовник терпкий, сладкая сирень… Хочу во сне твой видеть локон светлый, И море глаз твоих, что слез туманит тень. Стрибог внимательно выслушал песнь и поежился. Затем только печально повернулся к друзьям. – Времени мало… Чары Селены с каждый разом все сильнее охватывают его, и вскоре он совершенно забудет обо всем и обо всех. Пока он сопротивляется колдовству, но этого не достаточно, – дух повернулся к Изане и решительно произнес: – Найди Селену. Если она выйдет из замка, то чары развеются. – Но как он вытащит её оттуда? Она ведь чуть не убила нас! – воскликнул недоумевающий Митсухиде. Ветер подлетел к молодому королю и что-то быстро зашептал на его ухо. От каждого произнесенного им слова, глаза Изаны становились всё больше, а на губах заиграла загадочная улыбка. Хихикнув от собственных речей, дух отлетел на порядочное расстояние и, склонив голову к плечу, поинтересовался, понял ли король, что от него требуется или же нет. На что Изана лишь утвердительно кивнул. – Ваше Величество, какие будут распоряжения? Мужчина оглядел своих… друзей, если можно так сказать, посмотрел на задыхающегося от хрипа брата и, решительно сняв со своих плечей плащ, отдал его удивленной Шираюки. – Возвращайтесь к озеру, – холодно ответил он, оставшись в одной черной рубахе. Одной рукой он придерживал лук и колчан со стрелами, а другая спокойно покоилась на эфесе меча. – И ждите моего возвращения, – затем обернувшись к притихшему духу, спросил: – Сколько отсюда до замка? – Примерно три-четыре дня пути, – оживился Ветер, вспорхнув вверх. – Так долго! – ахнула Шираюки, оторвавшись от Зена, с которого обильно стекал пот. Изана ничего не ответил, лишь нахмурил светлые брови и кивнул своим мыслям. – Позаботьтесь о принце. Я скоро вернусь, – и, развернувшись, он скрылся в темноте, где его всё это время терпеливо поджидал проводник в виде духа лисицы. Стрибог молча глядел ему вслед, думая о чем-то своем. Лицо его вновь изменилось, до боли напоминая черты лица бывшего короля Аркании. Но затем, покрывшись сеточкой морщин, он согнулся, как старик. «Удачи тебе, малыш…»