Только сигареты и ничего больше

Юлик стоял посреди кухни с кружкой чая в руке и возмущенно смотрел на только что перегоревшую лампочку, из-за которой по всей квартире выключился свет. Комната постепенно погружалась в темноту, заставляя медленно двигаться в сторону окна — единственного более или менее освещенного места. Схватившись рукой за подоконник, парень глубоко вздохнул и поставил чашку на стол. С каждой минутой он начинал паниковать всё больше, разглядывая в разных предметах невообразимых существ. Не то чтобы Онешко боялся такого, просто неопознанность пространства наводила легкий ужас. Поняв, что вызывать электрика сейчас нет смысла, потому что на часах без восьми минут одиннадцать ночи, Юлик достал из кармана телефон и с нервной ухмылкой посмотрел на почти посаженную батарею. Это было похоже на начало стандартного фильма о маньяках-убийцах или призраках требующих мести. По коже прошелся предательский холодок, заставляя Онешко обхватить себя руками и сесть на пол, опершись спиной об батарею. На языке вертелись тысячи ругательств, но ни одно не подходило для описания этого пиздеца. Попытавшись успокоиться, парень начал вспоминать веселые моменты из прошедшего месяца и после этого постепенно впадал в депрессию. На ум приходили недовольные лица хозяев квартиры, которым Юлик на день позже заплатил арендную плату, осколки любимого бокала с изображением пьяного Санты, около кухонной раковины, странные записки фанаток в которых его обещали украсть и увезти на дальний восток, ну и конечно невозмутимость Руслана того-что-мудака. На каком-то особом уровне Онешко отчаянно ненавидел Тушенцова, по крайней мере он пытался это делать. Пусть дальше сидит в своей цитадели, не пойми откуда появившегося, целомудрия и учит как правильно жить кого-нибудь другого. Ну, а Юлик продолжит наслаждаться одиночеством, даже с целой кучей поклонников и друзей, потому что никто не смеет отобрать у него это. Хотя сейчас, когда за окном протяжно завыл ветер, а мебель в квартире начала трескаться, издавая странные звуки, парню как никогда захотелось посидеть с большой компанией, или вообще пойти в кино. Но он оставался один, неподвижно сидел на прохладном паркете и считал секунды до рассвета. В дверь сильно застучали, от чего у Юлика все волосы стали чуть ли не дыбом. Осторожно поднявшись на ноги, парень медленными шагами пошел к входной двери, ожидая худшего исхода. Взяв в руку стоящий рядом зонтик, Онешко несколько раз потянулся к замку, но не в силах был его открыть. После нескольких последних ударов, всё вокруг затихло, поздний гость остался стоять на лестничной площадке не двигаясь. А потом Юлик чуть не умер от разрыва сердца, когда услышал громкий взбешенный голос, до боли знакомого человека. — Сука, немедленно впусти меня внутрь! Здесь капец как холодно, а я знаю, что ты не спишь! Немного подумав, он все-таки открыл дверь, пропуская друга в гостиную. Тушенцов какое-то время недоумевал почему по всей квартире так темно, и лишь щурился, пытаясь не споткнуться об тумбочку или шкаф. — У тебя что, вся электрика вырубилась? — кивнув головой, Онешко с отчаянием посмотрел на Руслана. — Эй, ты сейчас так выглядишь, будто ненакрашенного трансвестита увидел. — Иди ты, это просто я так очень радуюсь твоему приходу, — фыркнул парень. — Кстати, чего приперся? — Нам надо поговорить. — Блять, вот опять эти бабские замашки. Завязывай с ними, а то уже бесит. Тяжело вздохнув, Тушенцов подошел к Юлику ближе. Неуверенно потоптавшись на месте, он протянул дрожащую руку вперед и зарылся ею в густых коротких волосах. На какую-то секунду могло показаться, словно легкие наполнялись приятным обжигающим дымом. Но как только Онешко отошел в сторону — это чувство развеялось, оставляя внутри лишь прежнюю пустоту. Хотелось оправдаться, рассказать все причины того, почему им нельзя быть так близко друг к другу и дальше притворяться друзьями. Только вот, глядя на сверкающие в темноте напуганные карие глаза, которые даже шагу назад не позволяли сделать, ему оставалось стоять на месте и кусать губу. Юлик сидел на кресле, стуча пальцами по подлокотнику, он ждал когда Руслан снова заговорит и разрушит эту мертвую тишину, что уже начинала пугать до усрачки. — Мне нравятся девушки, — прошептал Тушенцов, мысленно подбирая нужные слова. — Нет, конечно иногда я думал над тем, как это трахаться с парнем, один раз даже сон такой приснился. Да и ты очень классный и по всем меркам красивый, но мы же друзья. Сраные, блять, друзья. В прошлый раз я сорвался и мне очень стыдно… — Нет, не стыдно, — резко перебив его, Онешко поднялся с кресла и стал напротив немного удивленного парня. — Тебе понравилось, а сейчас ты ебешь мне мозги всякой хренью. Если боишься так и скажи, — парень вопросительно уставился на бледное, от бликов фонарей из окна, лицо и фыркнул. Тушенцов молчал, искренне не понимая, что нужно делать в таких случаях. В любой другой он бы послал всех на хуй, громко хлопнул дверью и ушел, больше ничего не сказав. Но только не с ним, только не с взбешенным от чего-то Юликом, у которого даже злиться сексуально получается. — Чувак, ну в самом деле чего ты начинаешь? — Всё с тобой ясно. Ладно, можешь идти, никто тебя не держит. А я не собираюсь устраивать скандалы по типу «поматросил и бросил». — Но у нас же ничего не было. — Вот именно, так что вали давай к себе, — грубо пихнув Руслана в плечо, Онешко направился к выходу и нетерпеливо указал ему на дверь. Не смотря на то, что подсознание громко кричало, чтоб он остановился и не выгонял единственного бесстрашного человека в доме, гордость всё равно взяла верх. Подождав пока Тушенцов придет в прихожую, парень достал с полки ключи и уже собирался открывать ими замок. Стены квартиры вздрогнули от сильного грома, что прошелся над небом Питера. По стеклу окон начали барабанить первые капли дождя, а молнии освещали небольшие участки комнат. Руслан недовольно нахмурил брови, представляя, как под ливнем будет ехать домой, а потом сушиться от того, что вся одежда промокнет. Он перевел взгляд от яркой вспышки за окном к Юлику и удивленно открыл рот, наблюдая за его дрожащими руками и закрытыми глазами. Перед ним стоял маленький ребенок, что боялся грозы и всегда спал с приглушенным светом. Потянувшись к трясущимся ладоням, парень отобрал ключи и положил на место. Медленно обняв Онешко и ощущая холодную кожу, Руслан маленькими шагами привел их назад в гостиную. Опустив голову на плечо Тушенцова, Юлик глубоко вздохнул, чувствуя, как руки практически сами сжали куртку друга на спине. Ему было чертовски неловко, будто только что спалился за просмотром порно фильма, к тому же гейского. — У тебя есть сигареты? — хрипло спросил он, прижимаясь к Руслану ещё ближе. — Нет, я же бросаю. — Ну и нахрена ты приходил без сигарет? — Онешко истерически засмеялся, но не отошел ни на миллиметр. Они продолжали так стоять, пока дождь на улице набирал всё больше силы, а гром раздавался чаще. Тушенцов начал осторожно снимать куртку, бросая её на диван и, схватив Юлика за запястье, отвел его в спальню. — Ложись, — приказал парень, поднимая с пола одеяло. — Чего? — непонимающе округлил глаза Онешко, забывая как нужно произносить буквы. — Уже поздно, домой я всё равно не хочу. А ты здесь один сдохнешь от страха, — в подтверждение его слов: друг подскочил на месте, как только услышал скрип тумбочки, которую Руслан задел ногой. — Ладно, — протянул Юлик, устроившись на правой стороне кровати, — но уж лучше ты бы мне купил сигарет. — Заткнись и держи, — протянув один провод от наушников парню, а другой засунув себе в ухо, Тушенцов включил на телефоне музыку, наблюдая за тем, как Онешко повернулся к нему лицом. Уставившись друг на друга, они слушали песни, невесомо шевеля губами. Другие внешние звуки затихали, путаясь в словах вокалистов и тогда становилось по-настоящему спокойно. Натянув одеяло по самую шею, Юлик закрыл глаза и быстро уснул, лишь изредка дергая уголками рта. Убрав наушники и телефон в сторону, Руслан из интереса провел пальцами по брови парня в том месте, где когда-то был шрам и закусил губу. — Блядские наркотики вызывают зависимость, — прошептал он и аккуратно приблизился к Онешко, утыкаясь лбом в его грудь.

***

Утром Руслана разбудила яркая вспышка света, исходящая от люстры. Открыв глаза, он ещё несколько секунд не мог понять, что происходит, но потом с пониманием кивнул, поднимаясь с кровати, чтобы переключить выключатель и избавить себя от мучений. Входная дверь с грохотом закрылась и больше не было слышно грубого мужского голоса. Посмотрев в огромное зеркало, закрепленное на дверце шкафа купе, Тушенцов вяло поправил свои волосы и пошел на кухню. За столом сидел Юлик с телефоном в руке и усталым выражением лица. Парень, едва заметив друга, немного дернулся, а потом придвинул, на противоположный край стола, чашку горячего кофе. Присев на табуретку, Руслан выпил немного обжигающего язык напитка и потер лоб, широко зевая. Отвернув взгляд в сторону, Онешко положил телефон в карман домашних штанов и достал из-за уха тонкую сигарету, которую пришлось одолжить у электрика. Затянувшись едким дымом, он почувствовал, как мир опять приобретает краски, хоть они даже не были ярче темно-синего. Сбросив пепел на стол, Юлик заметил на своей футболке красное пятно и внимательно присмотревшись к нему сделал вывод, что это кровь. Парень поднял глаза на задумчивое лицо Тушенцова, рассматривая едва различимые красные следы над его верхней губой. — У тебя что ночью кровь из носа пошла? — встревожено спросил Онешко, докуривая бычок. — Наверное, — Руслан небрежно прошелся рукой по губам, пытаясь стереть оттуда не видимую для него кровь. — Извини если заляпал тебе этим что-то. Юлик лишь отмахнулся, давая понять что от пятна можно легко избавиться. Но единственное, что он не забудет так это крепкие объятия под одеялом, которые целую ночь спасали его от страшной грозы. Прикрыв глаза, Онешко сразу привиделся образ беззащитного, мирно спящего друга в своей постели и тут же захотелось выкурить ещё одну сигарету. — Можешь никому не рассказывать, что я конченный трус? — с надеждой в голосе, попросил парень. — Постараюсь, — с легкой издевкой ответил Тушенцов. — Но это было даже весело. — Ага, особенно когда ты полез обниматься и чуть меня не задушил, где-то под утро, — поперхнувшись кофе, Руслан смущенно отвернулся в сторону, придумывая в голове варианты шуток по этому поводу. Глубоко втянув воздух, который до сих пор сохранял запах никотина, Юлик поднялся с места и положил пустую чашку в раковину. Перешагнув солнечный луч, что пробрался сквозь грязное от дождя окно, словно через минное поле, он коснулся плеча друга. Тот даже не пошевелился, продолжая недоумевать. — Спасибо, что не бросил меня. Знаю звучит избито, но всё же, — запнувшись на мгновение, Онешко продолжил дальше, — вчера ты правильно сказал: мы друзья и больше такой хуйни я творить не буду. Так что оставайся здесь сколько хочешь, а я пока в душ. Стянув со спинки кресла огромное полотенце, Юлик открыл дверь ванной комнаты и закрылся там, оставляя Тушенцова одного. Ударившись головой об стену, парень тихо простонал, полностью понимая, что натворил. Он окончательно подсел на человека с ДНК героина. Снова прикоснувшись к своему носу, из которого время от времени шла кровь, потому что Руслан придурок без чувства меры, пришло осознание того, что теперь Онешко в прямом смысле отмечен им. Отодвинув табуретку назад, Тушенцов подошел к белой двери с табличкой «Люди — мойтесь!» и три раза постучал, ожидая ответа. Она со скрипом открылась, а на пороге появился почти голый Юлик, лишь в одном полотенце на бедрах. Затаив дыхание, будто в легких резко не хватило кислорода, Руслан схватил парня за шею и импульсивно поцеловал. Опять появилось это ощущение безысходности, съедающее изнутри, но в то же время оно избавляло от глупых сомнений и собственных цепей. Обхватив руками спину Онешко, он коснулся выпирающих позвонков, наслаждаясь нежностью кожи и её влажностью. Его пухлые губы были на вкус как соленый привкус пены от шампуня, но всё равно вызывали дрожь в коленях и потные ладошки. Почувствовав, как возбуждение достигло своего дозволенного пика, Тушенцов отступил в сторону и попятился к дивану. Взяв с него куртку, Руслан достал из кармана пачку Винстона и положил её на столик. — Я всё-таки принес тебе сигареты. Помнится когда мы целовались на этом самом месте неделю назад — я тебе врезал? Так вот, если захочешь это сделать: приходи в наш бар, — закончив, почти, неразборчиво говорить, Тушенцов накинул на плечи куртку, надел кеды и ушел из квартиры. Отстраненно уставившись на сигареты, Юлик наконец слабо улыбнулся. Сегодня он выкурит её всю, а потом пойдет и потребует ещё одну.