Черничные моменты

      Александр оторвал взгляд от особо нудного отчета и тоскливо посмотрел в окно. Конец октября раскрасил Нью-Йорк яркими пятнами, пламенеющими желтым, оранжевым и красным на деревьях. День выдался сухим и солнечным, и в меру теплым, а по улицам этим вечером бегали привидения, монстры, рогатые демоны, ковбои и ещё множество различных существ и персонажей подозрительно маленького роста. И это никого не удивляло, как не удивляло и то, что эти существа поглощали конфеты, которые носили в мешках, пакетах и сумках, в промышленных количествах. Всё дело в том, что это был совершенно особенный вечер. Но не для Александра. Он корпел над отчетом, и конца этому было пока не видно. По крайней мере, он страдал дома, что несколько примиряло его с реальностью. В спальне возились Магнус и Черничка, и оттуда слышались визги, заливистый смех и периодические восклицания мага: «Не вертись, маленький пирожок!», «Подожди секунду!» и «Ты просто очаровательная Тыковка!» Почему вдруг Черничка был переименован в Тыковку, Александр не имел ни малейшего представления, но подозревал, что это связано с тем, что Магнус вознамерился развлечь сына походом за конфетами. Лайтвуд не понимал глупого примитивного праздника, и маг вчера вечером долго распинался о его истории и традициях, пока не заметил, что нефилим заснул. А утром Магнус заявил, что в любом случае это будет чудесным приключением для Чернички. Александр здорово сомневался, что выпрашивание конфет у примитивных в глупом костюме будет чудесным приключением для двухлетнего ребенка, но аргументов "против" у него не нашлось. Лайтвуд вздохнул и добавил к отчету ещё одно предложение, когда из спальни появились его бойфренд и сын. Точнее, рогатый демон и маленькая не менее рогатая тыковка. Магнус был одет в блестящий черный костюм, а на голове у него раскачивались огромные темно-красные рога. Кошачьи глаза он тоже не стал прятать. Макс же был облачен в большую круглую тыкву из ярко-оранжевой ткани, а на голове у него, аккурат между рожками, красовалась зеленая шапочка. Кожа ребенка тоже теперь была оранжевая.  — Я — тыква! — захихикал Черничка, неуклюже переваливаясь в своем костюме в попытках дойти до папочки.  — А папуля кто? — поинтересовался Александр, невольно улыбнувшись.  — Олень! — авторитетно сообщил Макс, наконец добравшись до колен папочки и теперь пытаясь взобраться наверх.  — Я не олень, а высший демон! — возмутился Магнус, поправляя рога.  — Байсой олень! — возразил Черничка, наконец попав на руки к Александру, и ткнулся мокрым поцелуем в его щеку. — Тебе что, сложно побыть оленем для ребенка? — язвительно спросил Алек, копируя интонацию мага, который частенько использовал подобную манипуляцию. Магнус сузил глаза, вздохнул и примирился с действительностью.  — Хорошо, я демонический олень. Пошли, моя невероятная Тыковка, иначе нам не достанется конфет!  — Фетыыыыыы! — завопил Макс, резво спрыгнул с колен Александра и устремился к двери.  — Ты что, серьезно пойдешь выпрашивать конфеты в таком виде? — поинтересовался нефилим.  — А что? — озабоченно спросил Магнус, вертясь у зеркала. — Мне не идёт?  — Очень идет, — ухмыльнулся Александр.  — Не расслабляйся, — кошачьи глаза ярко загорелись в полумраке прихожей, где Черничка пытался выломать дверь, — тебя тоже ждет…костюмчик. Позже. В нашей спальне.  — Какой ещё костюмчик? — Александр повысил голос, но ответом ему была хлопнувшая входная дверь и дикие завывания, доносящиеся с лестницы: «Фееетыыыы! Фетотькиииии!!!!!»       Магнус и Черни… вернее, Тыковка вернулись поздно вечером. Маг нёс умаявшегося ребенка на руках. Зеленая шапочка съехала на бок, а ротик был вымазан шоколадом, но это было настолько умилительное зрелище, что Александр не мог сдержать улыбки. Магнус кинул на диван огромный мешок с конфетами и скрылся в детской. Через какое-то время он вышел оттуда, сверкая кошачьими глазами.  — Как провели время? — спросил Александр, сладко потягиваясь. Он наконец закончил отчет и был безмерно этому рад.  — Отлично! Тыковка был королем вечера! Смотри, сколько он добыл конфет, — гордо ответил Магнус, кивая на мешок. — Ну и я удостоился парочки комплиментов.  — Это от кого же? — сузил глаза Александр.  — Да так… От одного милого ковбоя и парочки симпатичных трансформеров, — мечтательно ответил маг и тут же улыбнулся, — нет причин ревновать, сладулик. Весь вечер я только и думал о твоем костюме. Точнее о том, что будет, когда ты его наденешь…  — Может быть, ты мне его уже покажешь? — подстраиваясь под тон Магнуса, спросил Алек.  — Непременно, моя сахарная тыковка… Непременно.        — Можно уже открыть глаза? — нетерпеливо спросил Алек, чувствуя легчайшие прикосновения магии на своем теле. Он был уверен, что его раздели догола, но не был уверен, что его одели хоть в какое-то подобие костюма. Вдруг он почувствовал странное давление сзади и спереди. Было… очень неудобно.  — Открывай, — шепотом произнес Магнус где-то у него над ухом. Нефилим распахнул глаза и уставился на себя в зеркало. На нем были ярко-оранжевые стринги, а в стратегически важном месте была нарисована подмигивающая тыковка.  — Это… что это? — взвизгнул Алек.  — А это, сладулик, моя личная сочная тыковка, — прошептал Магнус ему на ухо.

***

Рождество захватывало город постепенно. Сперва ярко украшенные витрины магазинов, потом ёлки, стоящие тут и там, навязчивые рождественские песни и примитивные с кучей пакетов. Не то чтобы Александр не любил Рождество. Он просто был к нему равнодушен. Для нефилимов не существовало веселых детских праздников, ожидания Санты, больших пушистых ёлок и рождественских каникул. С Магнусом Рождество обычно проходило незаметно: из постели они вылезали только поесть. А в прошлом году у них на руках был маленький Черничка, у которого резались зубки, и он орал не переставая по несколько часов, так что в Рождество они рухнули спать, даже не раздеваясь. Но в этом году Черничка был уже старше, а Изабель, Джейс и Магнус несколько ввели его в курс дела относительно Рождества, Санты и подарков, так что уже две недели ребенок носился по дому в радостном предвкушении «пидалотьков». По настоянию Магнуса лофт украсила огромная пушистая ёлка, которую они наряжали все втроем одним зимним вечером, и Александр не мог не признать, что это было очень мило и по-семейному тепло. Черничка же был в таком неуёмном восторге от «ёлотьки», что несколько раз даже ночевал под ней, свернувшись маленьким синим клубочком на мягком вязаном пледе, который постелил под ёлку Магнус для Мяо. Мяо, кстати, тоже пришел в восторг от ёлки и лазал по ней целыми днями. Рождество они собирались отпраздновать дома, но перед этим сходить на праздничный ужин в Институт. Черничка возжелал быть в костюме, и Магнус обещал что-нибудь придумать. Александр, стоя у шкафа, пытался придумать достойные аргументы, почему он хочет пойти на праздничный рождественский семейный ужин в простом черном свитере. Он понимал, что никакие аргументы на Магнуса не подействуют, но попытаться стоило.  — Папииииитька, иди сюююдаааа! — серьезно, вопли Чернички могли поднять мертвых из-под земли. Зайдя в гостиную, Александр огляделся. Возле ёлки носился Черничка, наряженный огромным ярким подарком. Рожки были усыпаны блестками, а на голове был прикреплен большой блестящий бант.  — Я — твой подалотек! — сообщил Макс счастливо. — Папитька так сказал. Да?  — Конечно, сыночек, — улыбнулся Алек, — ты мой самый большой и дорогой подарочек. Он чмокнул Макса в щечку и отпустил носиться дальше, пытаясь вытереться от блесток, которые остались на его лице. Из-под ёлки вылез мрачный Мяо, с оленьими рогами и красным носом он вполне смахивал на Рудольфа. Кот фыркнул, попытался лапой снять рога, и, потерпев неудачу, поплелся к своей миске.  — Как тебе костюмы? — раздался за спиной довольный голос Магнуса. Алек обернулся. Маг был наряжен в свободную тунику, которая переливалась разными цветами из-за того, что полностью состояла из огромных пайеток. На глаза были нанесены блестящие серебряные тени, а сиреневые прядки в волосах были щедро усыпаны блестками.  — Потрясающе, — ответил Александр, — и ты такой… блестящий.  — Спасибо, сладулик, — довольно прищурился Магнус, — а ты почему ещё не переодет? Бегом-бегом, я приготовил тебе чудесный изумрудный свитер с Сантой. Алек проглотил все свои аргументы и отправился собираться. В конце-концов, он же не может появиться в черном растянутом свитере, когда у него такие… блестящие спутники? Вернулись они около восьми. Алек нес на руках сопящего Черничку, который был так переполнен впечатлениями, что заснул, как только папочка взял его на ручки. А Магнус тащил костюм Чернички и две сумки с подарками. Когда Макс был уложен в кроватку, продолжая во сне бормотать что-то о «подалотьках», а яркие коробки были отправлены под елку, Магнус и Александр устроились возле камина на мягком диване.  — Обожаю Рождество, — зарывшись носом в темные волосы нефилима, пробормотал Магнус.  — Я тоже, — тихо ответил Алек, поглаживая мага по спине под блестящей туникой. Огонь в камине тихо догорал, ёлка мерцала разноцветными огнями, Черничка обнимал подушку, довольно улыбаясь во сне, Мяо грыз рога, которые всё-таки умудрился стащить, а Магнус и Алек грелись теплом друг друга. И это было лучшее Рождество.

***

 — Епи!!! — требовательно топнул ножкой, обутой в теплый ботиночек, Черничка. — Епи ниговика!  — Кексик ты мой сахарный, но я уже слепил тебе пять снеговиков, — парировал Магнус, — у меня замерзли ручки!  — Папитька, — Черничка ласково заглянул в лицо мага, — позяста. Епи мне ниговитька.  — Сладкий пирожок, — умилился Магнус, — ладно. Но это — последний! Макс был непреклонен в плане техники изготовления снеговиков и отрицал возможность использования магии в этом ответственном деле. Так что Магнус, стянув кожаные перчатки, принялся катать снежные шары под восторженные визги сына.  — Итак! — провозгласил маг, чрезвычайно довольный собой. — Как мы назовем этого? Черничка задумчиво посмотрел на покосившегося в правую сторону кривого снеговичка.  — Дзейс!  — Отлично, — бодро сказал Магнус, отряхивая пальто от снега, — у нас есть Иззи, Клэри, Бабушка, Саймон и Джейс.  — Ага, — согласился Черничка, высовывая язык и пытаясь поймать им снежинки.  — Привет! — раздался веселый голос Александра. — Как у вас дела?  — Папитька! — взвизгнул Макс и принялся излагать. — Папа епий ниговитьков, у него йутьки замёзйи. А ты сйепись ниговитька? Позяста. Это была первая осознанная зима для Чернички, и он часами не давал утащить себя с улицы, заставляя папочек лепить снеговиков, ловя ртом снежинки и роя в снегу норы. Александр вдруг обнаружил, что зима может быть очень веселой, а в искусстве лепки снеговиков ему не было равных.  — Значит, папа слепил тебе снеговичков? И руки замерзли?  — Ага, — кивнул Черничка. — Епи ты!  — И теперь я буду тебе их лепить?  — Даааа! Позяста!  — А пока твой папочка совершенствует свою технику лепки, — вмешался Магнус, — я пойду приготовлю нам ужин. Я замерз. Он чмокнул Алека в губы, поправил сыну теплый шарф с огромными нарисованными снежинками и отправился домой. Он успел приготовить ужин, выпить мартини, просмотреть планы на завтрашний день, а Александр и Снежная Черничка так и не вернулись. Магнус снова закутался в теплое пальто, длинный красный шарф и отправился искать свою семью. Они нашлись всё там же, в окружении двадцати снеговиков.  — Ты готовишь армию снеговиков? — осведомился Магнус, целуя Алека в совершенно синий нос. — Ох, да ты ледяной. Моя Снежная Черничка, пора домой, а то твой папочка тоже превратится в снеговичка.  — Ядно, — согласился Макс, — матри! Магнус повернулся и узрел чудесного снеговика. Он был весь усыпан блестками, от стоящих шипами снежных волос, до круглых боков.  — Похож? — спросил Алек, согревая шею Магнуса своим горячим дыханием.  — Очень. А где ты взял блестки?  — Секрет, — хмыкнул нефилим. — Я хочу есть! И греться!  — На йууутькиии, — тут же завыл Черничка, и Магнус подхватил сына, прижав его к себе. Макс ткнулся холодным носом ему в щеку и сказал:  — Я тебя йубйу, папотька. Дай фетку! Снежный зимний вечер взорвался беззаботным смехом и казалось, что даже армия снеговиков слегка улыбается.