Сообразим на троих

Я продержался только два дня. Постоянная боль, чувство голода и сонливость убивали, так еще и от брата это нужно было прятать как можно лучше. Сказать я ему не смог, пару раз решался, но так и не... Слабак, блять. Не хочу портить ему настроение, но и скрывать как-то подло. Изведя себе все нервы, я решил, что мне нужно расслабиться. Брата дома не было, пить в одиночестве я еще не могу, значит, мне нужен секс. Да, это лучший способ стряхнуть лишние мысли и привести голову в порядок изнутри. Нашел было номер Киры, но не позвонил. Облизывание друг друга — не то, что мне нужно. Мне нужен хороший, крепкий, горячий член, да. И где его взять? Перебрав список контактов, никого подходящего не нашел. Хотя... Он же говорил, что готов помочь, да? Да, это проявление слабости, потому что я скучаю и хочу его, но так мне будет лучше. Меня хорошо выебут, а потом я уеду. Пусть страдает. Даешь использование чужих чувств! Главное — засунуть свои поглубже. Время — девять вечера. Если он не дома, я поеду в какой-нибудь бар или клуб. Приняв душ, я побрился, оделся. И тут же обматерил себя за то, что хотелось повертеться перед зеркалом и посмотреть, насколько я привлекателен. Плевать, не буду я для него стараться! Всю дорогу я уговаривал себя, что мне нужен только секс. Разрядка — не более. Все будет хорошо. Я просто потрахаюсь и поеду домой спать. Новое обезболивающее, которое продается только по рецепту, работало на ура, никаких неприятных ощущений часа по четыре, а то и больше. В конце концов, мне скоро помирать, могу я напоследок оторваться или нет?! Один раз коротко позвонив, я прислушался. Никита глухо матюкнулся в спальне, встал, судя по шороху ткани. Сделал пару шагов, остановился. Видимо, учуял меня. Быстро прошлепал босиком в прихожую, распахнул дверь. Чуть испуганный будто бы, напряженный, заспанный. — Есть минутка? — поинтересовался я. Парень кивнул, посторонился, впуская меня. — Ты говорил, что готов мне помочь, если что? — Конечно, — потерев глаз, он запер дверь, пока я без помощи рук стаскивал кеды, — что стряслось? — Да так, ничего особенного, — пожав плечами, я повесил куртку на крючок и залез в карман, — а помощь мне нужна с этим, — Никита посмотрел на врученные ему пачку презервативов и тюбик смазки как на философский камень, поднял ошарашенный взгляд на меня, — проблемы? — Нет проблем, — хрипло пробормотал он, нервно сглотнув, — твой любимый антидепрессант? — Ага, просто больше кандидатов не было, — на ходу стягивая футболку, я вошел в спальню, бросил одежду на пол, расстегнул ремень на джинсах. Допустим, это немного пиздеж, ну и похуй. Никита меня и мое тело прекрасно знает, так что должно быть хорошо, а мне только этого и надо. Приблизившись со спины, он кончиками пальцев скользнул по моей лопатке, ровно с тем нажимом, от которого начинают дрожать колени. Ублюдок, блять... — Не думай, что я хочу с тобой обжиматься, — сбросив его руки с талии, я лег на живот, подгреб под голову подушку и уткнулся в нее лицом. — Окей, я понял, — негромко, под шелест пленки. Неужели наконец-то у меня будет приличный секс, этот уебок меня разбаловал, после него все было не то. Потому что он слишком хорошо меня изучил. Аж тошнит. Горячие пальцы с холодной смазкой легко скользнули внутрь. Сразу два. Надо было дома самому подготовиться, но лень, да и так приятнее. Другой рукой он провел по моей спине, заставив задержать дыхание в предвкушении прикосновения к эрогенной зоне, но нет, сучонок. — Давай быстрее, — сдавленно протянул я, сжимая зубы. В конце концов, у меня первые отношения с парнем были еще до его рождения, я большой мальчик и умею принимать. Я даже после столького времени легко могу представить его член — с крупной головкой, длинный, не слишком толстый, с маленькой родинкой у основания. Три пальца, тянущий кайф от стимуляции простаты и боль в груди. У нас было все, что только, блять, можно пожелать. Нет же, хвостатый блядун, надо было испортить... — Леш? — наклонившись вперед, он уперся ладонью рядом с моей головой, и мне сразу захотелось перегрызть ему запястье нахер. — Просто давай уже! — прорычал я, впиваясь пальцами в подушку. Еще не хватало разреветься тут, как распоследняя баба. Пошуршав упаковкой, Никита натянул презерватив. Надо же, гондон в гондоне, сука... Туго втиснув головку, он замер. Часто дыша носом, я махнул ему, чтобы продолжал. Мне пригодится немного боли, это точно. Какое охуенное чувство, как давно я этого не испытывал — распирающий жар твердого члена. Горячий мягкий язык влажно коснулся лопатки — и я не удержал стон. Неторопливо проникая глубже, Ник придерживал меня под живот, гладя его, поддразнивая, и легко касался губами чувствительной части спины. — Ну давай же! — рыкнул я, заводя руку за голову и вцепляясь ему в волосы. — Давай! — Как я скучал, а, — усмехнулся оборотень, еще раз широко лизнув между лопатками. Выпрямившись, он одним движением насадил меня до конца, заставив зашипеть. За возбуждением от его прикосновений легкая боль терялась. Я не слишком шумный, но было трудно не застонать от первого мощного размашистого толчка. Грязный шлепок его бедер о мои, всегда так заводивший, заставил задышать еще чаще, напрягаясь всем телом. Еще немножко, еще чуть-чуть, и я кончу, ну же... Рыча и давясь стонами, я сжимал подушку все сильнее, жмурясь и с трудом дыша. Ебаный бог ебли выбивал из меня душу, покалывая когтями бедра. Ну давай, хотя бы царапину, ну пожалуйста... Проглотив мольбы, я запустил пальцы себе в волосы, провел ими по шее, по самому краю эрогенной зоны, обратно. Кончить с членом в заднице не так просто, как с языком в чужой пизде, но в этом и весь кайф. Просто надо еще немного подождать и... Да ну нахуй. С нажимом скользнув пальцами вниз, к лопатке, я глухо взвыл в подушку, прогибаясь и сильнее прижимаясь задницей к нему. — Боже мой!.. — выдавил Никита, отстраняясь. Обессиленно шлепнувшись животом на кровать, я сыто потянулся. — Думаю, твой боженька против такого, — притеревшись скулой к помятой подушке, я прикрыл глаза. — Если он создал простату, думаю, это часть его замысла, — я вздрогнул, когда горячие влажные ладони как-то даже нежно скользнули по бедрам, огладили ягодицы. — Не трогай меня, — вяло попытавшись его лягнуть, я заерзал. — Ты еще не сказал Саше, да? — не выдержав поцелуй в поясницу, я перевернулся и сел, оказавшись едва ли не лицом к лицу с предателем. — Все настолько плохо? — Ну... — отведя взгляд, я притянул колени к груди. — Короче, около года. — Лечиться? — уточнил Никита. Я поджал губы, и он побелел. — Да ну нет... — Тебя я точно жалеть не буду, уебок, — проворчал я, вставая. Ох и будет же завтра ломить спину... — Хочешь, я ему скажу? — замерев с джинсами в руках, я сглотнул. Было бы неплохо, сам я никак не могу собраться с силами, но это же Никита, брат его даже слушать не будет. — Все равно уже он меня ненавидит, а так хоть на мне сорвется и с тобой уже более спокойно поговорит. — Я не боюсь своего брата, — фыркнул я. Даже если он меня и ударит, я знаю, что ему больно. Пусть будет больно и мне. — Ты боишься увидеть его напуганным, — сучара, в точку все, — а так он успеет со всем смириться. Блять, блять, было бы идеально! Но разве можно ждать благотворительности без подвоха от предателя, еще и юриста? — И что ты хочешь за эту услугу? — не поворачиваясь, я все же продолжил одеваться. Сейчас заломит какую-нибудь цену в виде секса или свиданки, если уж он так твердит о любви, ага. — Можно писать тебе иногда? — жалобно, как брошенный щеночек. — Пару сообщений в день, больше не буду приставать, если хочешь. Просто чтобы знать, как ты. — Поразительная покладистость, — так и не повернувшись к нему, я натянул футболку и вышел в прихожую, — ладно, валяй. Напишу тебе подробности по пути домой. Ничего не сказал, не вышел провожать. И правильно. Знает, что мне нужно. Если я принял помощь даже от него — я загнан в угол. Ненавижу это осознавать. Но в голове реально прояснилось, ушла паника. Если мне осталось немного, во-первых, надо продлить это "немного", а во-вторых, оттянуться так, чтобы не жалеть об упущенных возможностях.