Танец, покоривший сердце

Прошло уже почти полтора года с тех пор как Рикуо и Цурара поженились, почти ничего не изменилось с тех пор в доме Нура, хотя кое что все же изменилось, так Сецура спустя несколько месяцев после свадьбы дочери вернулась обратно в Главный дом, причиной ее поступка опять же было то, что она беспокоилась о дочери, поэтому наступив себе на горло решила жить вместе, Ехиме была искренне рада такому повороту, сама Цурара и Рикуо тоже не имели ничего против, так как пока что она их не трогала. Был уже сентябрь, а точнее праздник любования луной - Цукими мацури. Рикуо шел по дому, ища Цурару, она опять гуляет одна, а ведь он просил ее не гулять без него, не в ее положение. На его лице появилась улыбка. - Рикуо ищешь кого-то? - Да, мам. Цурару не видела? - Она на кухне, хотела посмотреть на приготовления к любованию луной. - Я же просил ее меньше двигаться? - Ну, это же Цурара, а она у нас непоседа. - Не в ее теперешнем положение. - Да-да, раз уж, мы идем в одном направлении, то возьми мешок с рисом он нам потребуется, - недовольно ворча, он взял мешок. Как Ехиме и говорила, Цурара действительно была на кухне, уютно устроившись на стуле и смотря как на кухне кипят приготовления. - Ну и что, мы тут делаем? – Рикуо недовольно посмотрел на жену. - Ой, Рикуо, извини. Я просто хотела посмотреть на приготовления к празднику, вот и все. - Угу, тебе надо двигаться поменьше, - он красноречиво посмотрел на ее живот, Цурара смущенно положила руки на свой живот, она понимала, что ее муж прав. Ей действительно надо двигаться как можно меньше, ведь она была на последнем месяце беременности, и роды могли начаться в любой момент. Она знала это, но этот праздник ей очень понравился, а точнее его легенда о лунном кролике. - Ты прав, но этот праздник, мне так нравиться легенда, и я хочу увидеть лунного кролика. - Цураре, и правда нравиться легенда, также как и мне, - к ним подошла Ехиме, - Ты ведь знаешь рассказы о кролике. По одним поверьям, на луне растет лавр, и когда осенью его листья покрываются багрянцем, свет луны становится особенно ярким. А живущий там заяц толчет в ступе листья лавра и готовит из них лекарство, которое продлевает жизнь. С этим поверьем связан обряд омывать тело ночной росой, которая освещена мэйгэцу, есть пищу, смоченную росой, слизывать ее с листьев растений. По другим поверьям, живущий на луне заяц толчет в ступе рис и готовит из него рисовые колобки данго. - Да знаю я, но это не повод носиться по дому в ее-то положении. - Тут я с тобой соглашусь, Цурара иди в комнату, тебе стоит больше отдыхать, если хочешь посмотреть на луну сегодня. А мы займемся приготовлением, нам нужно приготовить жареный картофель, рисовые колобки, начистить столик, подносы, вазы. К празднику будет все готово, так что ты ничего не пропустишь. - Хорошо, - Рикуо помог ей подняться, но стоило ей лишь сделать шаг, как Цурара почувствовала, что по ее ноге стекла струйка, она вцепилась в рукав мужа. - Рикуо, - ее голос дрожал, Ехиме сразу же поняла в чем дело. - Немедленно отнеси ее в комнату, я и Сецура сейчас подойдем, - немедля Рикуо подхватил жену на руки и пошел в их комнату. По пути он почувствовал, как напрягся ее живот. Девушка крепче прижалась к нему. Как только он доставил ее в комнату, Ехиме и Сецура выпроводили его из комнаты, несмотря на все его протесты. Как только они это сделали, то помогли Цураре раздеться. Схватки становились все чаще. - Ну же, девочка, тужься, - Ехиме платком утирала пот с лица девушки, а ей помогала Сецура. Цурара вцепилась Ехиме в рукав. - Рикуо, позовите Рикуо. - Не надо ему тут быть. - Пожалуйста, пожалуйста, - в светло-медовых глазах была мольба, вздохнув Ехиме Все же решила выполнить ее просьбу. Когда она открыла дверь, ее глазам предстала весьма веселая картину: на Рикуо сидели верхом Нурарихен и Аотабо, не давая тому сдвинуться с места, а сам же Рикуо ругал их, на чем свет стоит. Все присутствующие тревожно посмотрели на Ехиме. - Мам, что-то с Цурарой? - Нет, нет, все в порядке! – поспешила успокоить сына Ехиме, а затем обратилась к грузу на спине сына, - Можете отпустить его, а ты, идем со мной, она хочет, что бы ты был с ней. Рикуо сразу же, как освободился, бросился к жене. - Цурара, я здесь, - он держал ее за руку, девушка облегченно улыбнулась, теперь ей было не так страшно. - Раз уж ты здесь то помогай, - раздраженно пробормотала Сецура. Будучи рядом с Цурарой, юноша старался помочь ей, как только мог: протирал лицо, давал попить, держал за руку, разговорами старался отвлечь ее от боли. - Хорошо, Цурара, - Ехиме и Сецура переглянулись между собой, их беспокоило то, что девушка теряет много крови. - Я схожу, принесу еще полотенец, - Сецура покинула комнату. - Рикуо, принесу сюда вон тот тазик с водой, - парень тотчас бросился исполнять поручение матери. - Вот. - Ага, спасибо. Скоро уже все. Видишь, сынок, головка уже показалась, - тут тело девушки скрутила очередная схватка, - Хорошо, дочка, головка уже почти полностью показалась. Ехиме бросила взгляд на сына, сказать, что тот был панике, было мало скорее был был в ужасе и ступоре: весь белый и с выпученными глазами. Тяжкий вздох вырвался из ее груди. Толкнув сына в бок, она велела ему возвращаться к своим обязанностям, тот все еще белый как смерть, так и сделал. Ехиме смотрела как он слегка шатающейся походкой, взяв новое полотенце, сел рядом с женой и снова стал утирать ей лицо. - Вот почему рожают женщины, и роды принимают в основном тоже женщины, у вас – мужчин на это просто не хватит никаких нервов, - пробормотала себе под нос Ехиме, - Рикуо, приподними ее, что бы ей легче было тужиться. Ехиме и Сецура начинали беспокоиться: головка малыша уже почти полностью показалась, но дальше никак, а схватки все сильнее изматывали девушку. И вот наконец тело Цурары напряглось в последний раз в отчаянной попытке вытолкнуть ребенка. И вот комнату огласил крик новорожденного. - Это мальчик, - Ехиме держала в руках младенца, которого тут же завернули в полотенце. Рикуо и Цурара радостно улыбнулись, но тут… - ААААААААА, - крик вырвался из груди Цурары, а тело снова охватила боль. - Что? Неужели двойня? – боль прошла так же быстро, как и началась, и вот Ехиме держала второго младенца. - Это девочка. Рикуо облегченно улыбнулся, наконец-то все закончилось, скосив глаза, он посмотрел на Цурару, та была сильно измучена родами. - Спасибо, дорогая, - он запечатлел поцелуй на ее устах, слабая улыбка скользнула по ее лицу. - Кстати, а как вы их назовете? – бережно держа на руках мальчика, Сецура обратилась к счастливому отцу. - Ну, мы уже давно решили, что если мальчик то Рихан, а если девочка то Сакура. Так что их зовут Рихан и Сакура. - Нам нравиться, - женщины довольно переглянулись, - думаю тебе следует сказать, что все уже в порядке, и порадовать деда новостью, что у него аж двое внуков. - Ага, сейчас и пойду, - кинув на жену взгляд, он увидел, что та спит, - Мама, а с ней все будет хорошо? - Не волнуйся мы о ней позаботимся, к тому же она сильно устала и ей нужен отдых, так что давай топай, - не церемонясь, Ехиме стала толкать сына в спину, тот немного посопротивлялся, но все же вышел из комнаты. А там его уже ждали, всем не терпелось узнать, кто же родился. Весть о том, что родилась двойня быстро облетела поместье, а Нурарихен на радостях решил устроить пирушку, но Ехиме быстро прервала все деятельность на корню, ведь и матери и детям нужен отдых. Со стороны двора, там, где росла сакура – доносилась красивая мелодия. Любому кто решил бы взглянуть, предстала бы картина полная мира, счастья, любви. На цветущей сакуре сидел Нура Рикуо и с улыбкой смотрел на картину внизу. Под сакурой, играя на сямисэне, сидела Цурара, а рядом с ней на одеяльце спало их сокровище – трехлетние близнецы, они сладко посапывали. Окончив играть, Цурара посмотрела на них, а затем на Рикуо. В их встретившихся взорах были искренние любовь и счастье, ведь о большем им и мечтать не надо - только быть всем вместе. А из-за угла дома за ними подсматривали довольные Нурарихен и Ехиме, в ее руках были те самые бири, что Рикуо хотел подарить Цураре на Ханами, все эти годы они бережно хранились у нее, и вот пришло их время. Скоро они украсят очаровательную головку ее внучки.