Хранитель храма Ветров

       Тело Весты ее подвело. Истерзанное холодом и измотанное работой, оно ослабло и заболело.        Удивительно то, что это случилось именно сейчас, а не ранее, когда только выпал первый снег и ударили первые морозы или же когда Нот и Зеф потребовали сладких корешков, и ей пришлось идти откапывать их из-под снега во время бурана. Тело не подводило Весту ни когда она долбила лед в ручье, чтобы потом принести его в храм, ни когда каждое утро распахивала все двери навстречу летящим ветрам и те, колючие и жгучие, с жутким воем проносились коридорами храма. Она стойко игнорировала холод, когда боги ужинали на открытой террасе и ей приходилось присутствовать там, сидя на подушке у дверей и даже когда Эвр попросил составить ему компанию для прогулки на свежем воздухе…        — Почему бы вам не сделать это вместе с братьями? — спросила она тогда, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Она его только что заварила и еще не успела сделать ни единого глотка.        Колокольчик в волосах Эвра как-то обреченно звякнул.        — Ну пожалуйста-а! — простонал он и одарил Весту лучезарной улыбкой едва не подпрыгивая от нетерпения. — Братьям будет неинтересно, а тебе понравится.        Эвр попытался забрать у хранителя чашку, но Веста вцепилась в нее мертвой хваткой. Тепло, что проникало в продрогшее тело сквозь ладошки, приятно покалывало, и Веста ни за что не хотела с ним расставаться.        — Мой господин, простите меня, но я откажусь.        — А я не приму твой отказ, — сказал Эвр и все-таки вырвал чашку из ее рук. Чай расплескался на стол. — Идем! — посмотрел он на нее с таким взглядом, что Весте пришлось подчиниться.        На каждом углу она ожидала от Эвра какой-то подлости, но это вправду оказалась прогулка. И погода была сопутствующей: свежий морозный воздух осторожно щипал лицо и щекотал в носу, небо сбросило с себя покрывало туч, и закатное солнце щедро раскрасило его от фиолетового до нежно-розового цвета то ли оставив, то ли позабыв на востоке полоску голубого. Храмовую гору накрыл купол звенящей тишины, которую прерывали лишь шаги Хранителя с богом да шуршание одежд.        — Снег не идет, — вдруг сказала Веста и остановилась посмотреть на небо. Окрашенное розовыми переливами, оно было неимоверно красивым. И необъятным.        Как же давно она не видела такого неба!        В этот раз Эвр не соврал. Ей правда нравилось то, что она видела. Даже скучный снег вокруг преобразился и не раздражал.        Наконец-то после стольких дней сражений гору окутало спокойствие и умиротворенность.        Веста с радостью прогуливалась на свежем воздухе и ее впервые не тревожили всякие мысли. В голове было абсолютно пусто и тихо.        И это было приятно.        Снег искрился в закатных лучах, скрипел под ногами, но был спокоен и молчалив. Таким он Весте нравился больше всего. Храмовая гора куталась в него, как в пуховое одеяло, и мирно спала.        — Спасибо, — поблагодарила Веста, когда они возвращались.        — За что? — удивился Эвр. Это было первое, что он произнес за всю прогулку.        — За честность, — улыбнулась Веста. — Я рад, что мой господин сегодня был честен со мной.        Эвр потоптался на месте, глядя себе под ноги, а потом посмотрел на хранителя со словами:        — Маха, я не знал, что он там будет, — и снова уставился себе под ноги. От удивления Веста открыла рот. Как это понимать? Он оправдывается? Зачем? Не уж то извиняется? Бог просит прощения у человека?        Быть такого не может!        Когда Эвр снова на нее посмотрел, ребенок которого не научили что есть «хорошо», а что «плохо», она снисходительно улыбнулась ему.        — Мой господин, я не держу на вас зла. Даже если и хочется, то не смею. Вы храните мой секрет и благодаря этому я все еще жив.        Эвр заметно повеселел, но все же сказал с подозрением:        — Борей прав, ты необычный хранитель. Другой на твоем месте уже бежал бы из храма, а ты остался. Почему?        И правда, почему? Что держит здесь Весту?        — Не знаю, — честно ответила она. — А если я сбегу, вы станете меня преследовать? — спросила, с прищуром взглянув на бога. Растрепанные рыжие волосы, веснушчатое лицо, озорной огонек в глазах и хитрая полуулыбка — таких юнцов сорванцов полный город. Какое-то время Весте пришлось жить вместе с ними на улице. Она видела, что не от хорошей жизни им порой приходилось делать ужасные вещи. Может поэтому Эвр ведет себя так? Ему не хватает внимания? Не поэтому ли он со всеми обращается так будто они вещи, которых не жалко: наступит ногами, вытрет ними пол, окунет в ледяную воду или бросит в огонь. Братья его отлежатся, залечат царапины, перестанут дуться на глупого ребенка и вернутся к нему. А что же Веста? Что делать ей, если царапина для бога — глубокая и болезненная рана для человека?        — Еще чего! — фыркнул Эвр. — Богам заняться, что ли, больше нечем? Один уйдет, другой придет…        — Так просто? — удивилась Веста. — А как же…        — Что? — спросил Эвр.        — Ничего, — поспешно ответила хранитель, потупив взгляд.        Больше они не знали что говорить друг другу. Веста, погрузившись в размышления, вернулась в храм к давно остывшему чаю, а Эвр еще какое-то время бродил на улице. Его ноги утопали в снегу, подол одежды вымок и тряпкой волочился за ним. Он видел как солнце наполовину скрылось за горизонтом, и на границе света с темнотой в нетерпении топталась ночь. Когда бог повернулся к храму, то почувствовал, что за ним наблюдают. Этот жгучий взгляд трудно не узнать. Эвр не стал искать подтверждения своему ощущению, а размашисто зашагал прочь, как говорится, с глаз долой.        На севере начали сгущаться тучи. Погода стала быстро портиться, и вскоре подул колючий порывистый ветер.        Снова пошел снег.        ***        Веста почувствовала недомогание глубокой ночью. Все ее тело сотрясала дрожь. Она пыталась согреться, укрывшись двумя одеялами, но, когда перестала чувствовать пальцы ног, а зуб на зуб не попадал, развела на кухне огонь и грелась, прижавшись к теплой печной стене.        Только Веста сомкнула глаза, умиротворенно погрузившись в тепло, как со всех сторон раздался звон сотни колокольчиков — пришло время отпирать двери храма.        Начинала свой обход Веста с восточных дверей, а заканчивала всегда северными. Сначала она встречала шальные, горячие ветра с дальних островов, что рассыпались по Крайнему морю, потом — теплые и холодные, оставляя напоследок встречу с диким ветром с края Вечного Льда. Но сегодня она нарушила порядок.        На ватных ногах Веста побрела к ближайшим дверям. Коридор безжалостно качался у нее перед глазами. Когда гнетущий полумрак порой сгущался до непроглядной темноты, Веста останавливалась, опиралась о холодную каменную стену и долго терла глаза, а потом, восстановив зрение, шла дальше.        Сотни колокольчиков продолжали требовательно звенеть. С каждым ее шагом их трель становилась все громче и громче, сливаясь в один кричащий голос, и когда она, наконец, добралась до двери, в храме разносился безжалостный бой огромного колокола. Веста зажала руками уши, но не слышать его было невозможно. Он был мощным и всеобъемлющим. Весте казалось, что даже храм вздрагивал от его крика.        Наконец она наткнулась на двери. Здесь бой колокола был просто оглушительным. Веста отняла от своих ушей руки и не почувствовала разницы. Когда же она нащупала ржавое кольцо на двери, то крепко ухватилась за него и потянула.        Если бы не громогласный колокол, то Веста наверняка услышала бы позади себя предостерегающий крик, но колокол не стихал ни на секунду. Будто почувствовав что-то, она оглянулась и увидела, как к ней, зажимая уши, бежал Нот. Чтобы лучше видеть, прищурила глаза и разглядела, что бог отчаянно ей что-то говорит, но из-за звенящего шума не слышала, что.        Руки еще раз дернули кольцо и двери открылись.        Правильно будет сказать, двери распахнулись, будто их в порыве гнева сильно толкнули с той стороны. Веста, сбитая с ног невидимой силой, упала на пол, где и осталась лежать.        С диким воем в храм ворвался ураганный ветер, неся с собой снег и дождь из острых осколков льда. Нот едва успел убраться с его пути. Он вжался в стену и максимально выдохнул, чтобы стать тоньше. Колкие порывы ветра растрепали ему пучок на голове, и освободившиеся от пут волосы больно хлестали его по лицу. Он попытался протиснуться ближе к Хранителю. За попытку обогнуть выступающую полу колону из стены необузданный ветер рассек ему правую щеку. Нот зашипел от боли, и этот звук утонул в разгневанном вое. Ветер унес его с собой вглубь храма, откуда утробно рычало.        Пытаться что-либо предпринять было бессмысленно. Оставалось только ждать, когда прекратится шквал.        В это время потревоженные колокольным боем Эвр и Зеф пришли в центральный зал храма, где какое-то время удручённо смотрели друг на друга. Когда же крик колокола резко оборвался, боги всполошились — они прекрасно знали, что может последовать за внезапной тишиной, и встревоженно оглядывались, пытаясь предугадать, откуда оно придёт.        Раздавшийся вой заставил богов содрогнуться и посмотреть в зияющий темнотой северный коридор, и тогда в панике Эвр закричал:        — Скорей, скорей, скорей!        Зеф, сломя голову, побежал к ближайшим дверям храма.        Но не успел.        Из коридора вырвался бурлящий снегом и льдом дикий ветер. Он пронесся разбрасывая на своем пути медлительных богов и взмыл ввысь зала спиральным столбом.        Рев стоял оглушительный!        Ветер хлестал и бил, осколки льда царапали стены, оставляя глубокие борозды, снег стелился тонким покрывалом на пол, где распластались Эвр с Зефом, боясь поднять головы. Их одежды трепыхались на них, словно крылья мотыльков в предсмертной агонии.        Если ветру не помочь найти выход, он разнесет весь храм!        — Борей! — закричал Зеф. — Борей! — его голос от натуги надломился, а слово затерялось среди звукового хаоса.        Эвр приподнял голову, но тут же, едва не лишившись той, уткнулся носом в пол. Зеф, видя что дело плохо, решил попробовать подползти к дверям. Те, благо, были всего в паре шагов от него. Раз, еще раз, но вихрь вдруг утробно заревел и пронесся снежной лентой между спасительной дверью и ползущим Зефом, отделив его от цели и окружив плотным кольцом дрожащего воздуха.        — Борей! — позвал уже Эвр. Так как спиральный столб ветра сдвинулся немного в сторону, он откатился к стене и без резких движений поднялся на ноги. Что там творится с его братом, он даже не пытался представлять. Прижавшись спиной к стене и зажав рукой колокольчик в волосах, он шаг за шагом продвигался по направлению к дверям.        Порывы ветра безжалостно вжимали его в стену.        Внезапно ревущий гневом вихрь замер, а потом бросился змеей в другую часть зала. Эвр не переставал двигаться — двери были не так уж и далеко, и если не останавливаться, то… Эвр замер. Он увидел, куда понесся необузданный ветер — к лестнице, по которой к ним спускался Борей. Эвр не знал, стоит ли окликнуть брата, поэтому стоял и только смотрел. Сейчас это будет единственно правильным решением, так как никто, кроме него, не сможет справиться с этим зверем. Нельзя, чтобы Борей отвлекся.        Ветер взвыл, набирая скорость. Было видно, как внутри потока кружится снег вместе с острыми осколками. Для этих маленьких лезвий ничто не составит преграду. Раз за разом они будут резать и впиваться своим острием, пока не проложат новый путь.        Борей остановился на второй ступеньке, и летящий поток врезался в него. Эвр дрогнул и отвернулся, но последовавшая за этим звенящая тишина заставила его посмотреть, что же случилось.        А случилось то, что поток ледяного и дикого ветра парил напротив Борея в виде длиннохвостого белого дракона. Его огромная морда с искрящемся серебром усами смотрела в непроницаемое лицо бога. Вдоль всей мощной шеи, вдоль всей мускулистой спины и до самого конца хвоста, осыпаясь снегом на пол, на твари росла белая грива.        Дракон оскалился на препятствие перед собой двумя рядами острых зубов. По его длинному змеевидному телу прошлась нервная дрожь, что позволила разглядеть полупрозрачную чешую из льда. Но это не произвело на бога ни какого впечатления. Он был нерушимой стеной из камня и его мощь не сопоставима по силе с каким-то там заблудшим драконом.        Борей, не спуская глаз с твари, что парила перед ним всего лишь на расстоянии ладони, сделал уверенный шаг в перед. Дракон вильнул хвостом со свистящем звуком разрезав воздух.        — Чего застыл?! — прорычал он Эвру, хотя смотрел в глаза безжалостному чудовищу. — Открывай!        — Но… — вдруг замялся Эвр.        — Живо! — прогремел Борей и Эвр бросился к дверям, едва не споткнувшись о лежащего Зефа. Времени смотреть, что с ним, не было. Он повернул ручки, створки дверей открылись, дракон взревел, метнул сноп льда со снегом и вылетел из храма, извиваясь наподобие змеи.        Эвр устало привалился к двери. Тварь улетела, но проблему это не решало — за неимением другого выхода они выпустили напасть в мир людей.        И кто виноват?        — Где этот Хранитель? — взвыл Борей. Его маска бесстрашия треснула и теперь было видно, что бога одолевал сильный гнев. — Маха! — прокричал он имя с такой мощью, что Эвр непроизвольно вжал голову в плечи.        С коридора, с которого все и началось, послышались тяжелые шаги. Вскоре показался всклокоченный Нот. Волосы растрепаны, местами сбившиеся в колтуны, на щеке ровный, но глубокий порез (кровь все еще сочится и капает на светлый ворот), подол его одежды изрядно потрепан. То, что он нес бесчувственное тело Хранителя, не сменило гнев бога на милость. Испепеляющий взгляд Борея так и вопил о том, насколько он зол: «Немыслимо! Натворил дел, а теперь отлеживается… "        Нот опустил хранителя возле Зефа, и те вдвоем лежали в прямоугольнике утреннего света, что проникал сквозь распахнутые двери.        — Что с ним? — спросил Эвр.        — А с ним? — кивнул Нот на брата. Он перевернул его на спину и погладил по щеке. Зеф вздохнул.        — Дракон, — ответил Эвр, присев возле хранителя.        — Лихорадка, — сказал Нот и вытер рукавом кровь со щеки, поморщился. — Я пытался его остановить, но он не услышал меня из-за колокола, — и взглянул на старшего брата. — Что теперь?        — Ничего, — буркнул он. — Дракон нагуляется и вернется, а за последствия не нам нести ответ, — окинул он хранителя брезгливым взглядом. О чем он думал в тот момент никто не знал, а спрашивать, что же делать с хранителем дальше смелых не нашлось. — Нужно закончить обряд, — сказал Борей, повернув голову в сторону возобновившегося звона сотни колокольчиков.        Эвр поспешил закрыть входные двери. Не хватало еще, чтобы остальные ветра вырвались на свободу.