Падать далеко

Никогда так сильно не ссорилась с родителями, как сегодня, и даже не ожидала такой перепалки. Действительно страшно, когда на тебя смотрят, будто ты съел человека. Причем, заживо. Оказывается, вчера, когда мы с Рихардом гуляли, моя одежда хорошенько пропиталась сигаретным дымом, а ведь я даже не задумалась об этом. Мои родители это, конечно же, почувствовали. Точнее, сначала мама, ну, а потом она рассказала папе. И оба абсолютно уверены и твёрдо настаивают на своём, что я курю. Тому, что курит на самом деле Рихард, они верить наотрез отказываются. Даже слышать не желают, что у него могут быть какие-либо вредные привычки. А ещё я, дура, вчера, когда он мне дал свою ветровку, забрала из кармана пачку сигарет. Уже не понимаю, зачем и чем вообще думала. Придя домой, ума хватило только на то, чтобы спрятать их под кроватью, и именно туда мама заглянула в первую очередь. Всё теперь указывает на то, что я курю, а мои слова о том, что это на самом деле привычка Рихарда, — не что иное, как колебания воздуха. И я сама в этом виновата. Вся эта ссора переросла в настоящий скандал со слезами (моими) и оскорблениями в мою сторону. Видимо, уже на эмоциях, на нервах и на всём, на чём можно, папа указал на входную дверь и выкрикнул: «Проваливай отсюда!» Такого не ожидал никто, даже он сам, наверное. Несмотря на мольбы моего разума остановиться, я схватила только свой телефон и кофту, обулась и выбежала из квартиры, затем на улицу прямо в домашней одежде — в шортах и майке. Несмотря на жару я надела кофту и зашагала куда глаза глядят. В какой-то момент я вспомнила, что у меня есть телефон и номер Рихарда. Можно позвонить ему. Надеюсь, сможет как-нибудь помочь. — Алло, — он наконец ответил. — Привет. Это я, Эмми, — всё ещё всхлипывая, говорю я. — Эмми? Привет. Ты плачешь? Что-то случилось? — он заволновался. — Случилось. Я тебя не отвлекаю? — Нет, конечно. Говори, что произошло. — Я… я тебе потом скажу. Можешь забрать меня, пожалуйста? — Могу. Ты где? — Не знаю, где-то в городе. Потерялась, наверное. — Помнишь, как шла от дома? Сможешь вернуться? — Да. — Жди меня там. Скоро буду. Я даже сказать «спасибо» не успела, а он уже сбросил вызов.

***

— Итак, дай-ка угадаю: ты вчера забрала мои сигареты, а родители нашли их и подумали, что они твои, да? — Рихард строго смотрит на меня. Непривычно видеть его таким. Я кивнула. — Прости, — мой голос задрожал, а к глазам подступили слёзы от чувства вины перед другом. — Не переживай так. Всё хорошо, а с родителями помиритесь. Я поговорю с ними, хочешь? — Не надо, — ответила я, старательно утирая слёзы. — А то вдруг запретят с тобой общаться. — Не запретят. Да и с чего бы им это делать? — Им же точно не понравится то, что ты куришь. Подумают, что ты… «заразишь» меня. — Не думаю, что они дойдут до того, чтобы принимать такое глупое решение. — Надеюсь, — я вздохнула. — Ты завтра не занят? — Только ближе к вечеру. Хочешь назначить мне уже второе свидание? Но я ещё целую ночь потом буду занят, так что прошу простить, не в этот раз, — Рихард, слегка улыбаясь, пожал плечами будто с сожалением. — Да не свидание… И в каком смысле «целую ночь буду занят»? Пить, что ли, будешь? — зря, кажется, я спросила это. Неудобно стало. — Возможно, — протянул он, не отрывая от меня взгляд. — А что? Мы с друзьями пока молоды — можно хоть немного пожить по принципу «секс, наркотики, рок-н-ролл». С нами хочешь? — Нет, спасибо, как-нибудь проживу без этого, — я тоже улыбнулась. — Я хотела спросить: можно у тебя переночевать сегодня? — Сегодня не пойдёшь домой? — в ответ я только покачала головой. — Почему? Родители же волнуются за тебя, как бы сильно вы ни поссорились. — Пусть лучше до завтра остынут, завтра и вернусь. А то я приду, и начнётся всё с новой силой. — Ну твой выбор. Хочешь чего-нибудь? Поесть, попить?.. — заботливо предложил Рихард. — Нет, спасибо, — неудобно мне будет ещё и кушать просить. И без того как снег на голову свалилась со своей проблемой. — Дома хоть ела? — Нет, — честно ответила я. — Время обеденное, а ты голодная? — сейчас будет читать лекцию о том, как вредно долго не кушать? Не надо. — Ты… — Не голодная, — я тихо перебила его. — Я долго могу не кушать. — Мне уже твоя мама вчера рассказала, как мало ты стала есть в последнее время. Мне про тебя, кстати, всё рассказали, — он усмехнулся. — Как это… «всё»? — с ужасом спросила я, понимая, как моя мама любит сообщать всем знакомым и родственникам обо всех моих неудачах и притом даже не берёт во внимание мои достижения. — Да шучу. Не всё, но много. Например, то, как ты сохла по старшекласснику, когда сама была в шестом классе, — о боже, он ещё и улыбается. — Это не… это было не по-настоящему! — мои щёки тут же запылали. — И вообще я хотела найти поддержку, поэтому сказала об этом маме. А она разболтала всем так, что, наверно, половина города знало об этом. Вот и открывайся после такого родителям! — я неожиданно даже для себя шмыгнула носом. — Для полного счастья не хватает только того, чтобы и здесь все узнали. — Не плачь, — Рихард обошёл стол, взяв свой стул, и сел рядом со мной. — Хочешь, обниму? Я встала, сделала крохотный шажок к нему — хотя мы и так сидели очень близко друг к другу, — и он вдруг посадил меня к себе на колено, тоже обнимая. Я уткнулась носом в его шею, обвивая её руками. Рыдать в голос, как после недавней ссоры с родителями, нет никакого желания, и я то и дело просто всхлипываю, а из глаз одна за другой текут слёзы, оставляя влажные следы на моих щеках и шее друга. Он гладит меня по плечу, шепчет мне что-то, и я уже постепенно успокаиваюсь. С Рихардом хорошо. Вот хорошо, и всё. Он как старший брат, и с ним я чувствую себя той маленькой девочкой, с которой он когда-то нянчился. Пусть я его толком и не знаю, но всё равно он для меня такой… родной, что ли. Как будто и не было этих тринадцати лет, когда я даже не помнила его; будто всю свою жизнь живу с ним рука об руку. И сейчас хочется компенсировать все эти годы, проводя с этим чудом двадцать четыре часа в сутки, все семь дней в неделю.