Падать далеко

Нашла я этот проклятый пистолет. Я набрала в него воды столько, сколько возможно, потихоньку подошла к Рихарду сзади и брызнула немного ему на плечо. — Эй, что… — он повернулся ко мне и, заметив в моих руках эту злосчастную игрушку, вскочил, направился в мою сторону, не забывая улыбаться. — Если ты собираешься стрелять в меня из этого, то очень пожалеешь о своём решении. — Не пожалею! — и я «выстрелила», смеясь и забрызгивая его чёрную футболку холодной водой. — Потом не говори, что я не предупреждал! Быстрым шагом отхожу спиной вперёд к своей комнате. С ужасом понимаю, что скоро наткнусь на стол и отступать будет больше некуда. Футболка у Рихарда спереди уже практически полностью мокрая. И вообще… он её снял. Я даже стрелять перестала и остановилась, осознавая, что стою с отвисшей челюстью и нагло пялюсь на друга. Он смог без труда и моего сопротивления (настолько его действия неожиданны для меня) забрать мой водный пистолет и направить его на меня. Наконец я подала признаки жизни, закрыв глаза рукой. Краснею, чёрт. — Кое-кто палится со своими пошлыми мыслишками, — протянул он и начал выпускать в меня тонкие струи воды из моей же игрушки. — П-пожалуйста, надень что-нибудь, — заикаясь и пытаясь закрыться одной рукой от воды, попросила я. — Ты же сама мою футболку намочила — теперь терпи. — Это мне сидеть с закрытыми глазами до тех пор, пока она не высохнет? — Необязательно. Можем мороженое доесть. Там осталось немного. — Отлично, идём кушать мороженое, — всё ещё не в силах поднять взгляд на друга, я с прикрытыми ладонью глазами пошла мимо него в гостиную, но он остановил меня. — Только после того, как я отомщу тебе. Я побежала подальше от него, он — за мной. Вода то и дело попадает мне в спину. Ужасное ощущение, особенно когда эта вода холодная. Мы сделали так «круг» по квартире: я убегаю, Рихард догоняет — и снова оказались в моей комнате. Всю оставшуюся воду он истратил, намочив мою майку и сзади, и спереди, но всё-таки больше пострадала спина. Переодевшись и повесив свою и его одежду сушиться, я вышла в гостиную, куда уже ушёл мой друг после того, как посмеялся над моим внешним видом. Выглядела я и вправду смешно. — Мама вчера сказала, чтобы я приготовила что-нибудь, если захочу. Тебе сделать что-нибудь? — я подошла к Рихарду сзади, опершись на спинку дивана рядом с ним и даже чувствуя тепло его тела. — Не надо, спасибо. Может, тебе там помочь? А то она ещё успела мне сказать, что с кухней ты не в ладах, — он перевёл взгляд на меня и улыбнулся. Мило улыбнулся. Хватит так делать! Влюбишь меня в себя, а мне потом мучиться! — Салат я точно смогу приготовить без происшествий. Квартиру не сожгу, сама не убьюсь, и огурец током меня не шарахнет, — отшутилась я и ретировалась на кухню. Вот сейчас всё будет именно так, как я сказала: квартиру сожгу, но прежде умру сама от потери крови, задев ножом палец, ещё и огурец током ударит. Весело будет. Представляю, как на моих похоронах все будут умирать со смеху. Итак, пара огурцов, куча зелени и одна луковица. Ничего не резать ради своей же безопасности, скинуть в одну миску и грызть. И такой салат сойдёт. А если серьёзно, то надо бы всё это добро аккуратно порезать и оформить, так сказать, ибо мои глаза не терпят беспорядка в любом его проявлении. В том числе и в салатах. Кладу перед собой разделочную доску с довольно большим для моей руки ножом, достаю из верхнего шкафчика небольшую миску и ставлю рядом с доской. Так-с… Начнём с огурчиков. Перемещаю один на эту доску, придерживаю и приставляю нож. Стоп. А как мама делала?.. Она может спокойно и без всяких разделочных досок разрезать огурец, держа в руке. Тоже попробовать, что ли? Или лучше не надо? Я же не такой опытный кулинар, как мама. Но надо бы уже начинать хоть что-то перенимать из её навыков, можно начать и с этого. Хотя я в последний раз держала нож уже не помню когда. Не так давно, конечно, но довольно длительное время уже прошло, чтобы отвыкнуть от этой тяжести в руке. И всё же хочу как мама. Хочу. Была не была… Беру в руку этот несчастный овощ (уже с отрезанными горькими попками), ножом как можно аккуратней надрезаю сверху, вдоль; переворачиваю, положив получившуюся «конструкцию» так, что тупая сторона ножа упирается мне в ладонь, и потихонечку тяну его на себя в попытке дорезать огурец. Не получается. Будто застрял. Тяну чуть сильнее. «Да будь ты трижды проклят». Позабыв обо всех возможных правилах безопасности, резко дёргаю этот чёртов нож, крепко держа бедный овощ пальцами. — Сука! — слетает с моего языка. Причём слетело так, что определённо долетело до ушей Рихарда, сидящего в гостиной. Чуть не выронив так и не дорезанный огурец с ножиком из рук, буквально кидаю их на доску. Вот знала же! Знала, что резать надо как все нормальные люди — на разделочной доске! Но нет же, надо было попробовать делать так, как это делает человек, который год занимающийся готовкой, когда у самой практически нулевой опыт в приготовлении еды. Выпендрилась, а перед кем — никто не имеет ни малейшего понятия. Одним словом: я идиотка. Лезвие ножа впилось в мой большой палец. Насколько глубоко — не вижу, но такое ощущение, будто палец себе отрезала. На кухню вбегает Рихард с округлёнными глазами. Видимо, не ожидал услышать такое словечко от меня. Ну, а что? Я не божий одуванчик, в конце концов. — Что случилось? — явно взволнованно спросил он. — Да ничего, всё в порядке. Жива, как видишь, — протараторила я, сжимая палец другой рукой. Сказала же, что будет без происшествий… — Ага, конечно, — он сделал шаг ко мне и разжал мои пальцы, держа меня за запястье руки с пострадавшим пальчиком и, естественно, увидев порез и приличное количество крови. — Как так-то? — Ну так… — я слегка улыбнулась несмотря на нескончаемую боль. — Отпусти, я кровь смою. — Не надо. Рихард не отпускает мою руку, крепко держа меня за запястье. Вот он держит меня, и… мне так приятно. Возникает такое чувство, что я в полной безопасности, что мне совершенно ничего не угрожает — пусть хоть с десятью ножевыми ранениями буду лежать и истекать кровью, но, чувствуя, как он держит меня, смерти не побоюсь. Закончив процедуру обработки моей раны, Рихард убрал всё на место, а использованное выбросил. Всё это время я молча наблюдала за его манипуляциями, его сосредоточенным взглядом. У него получалось так, будто он занимался этим всю жизнь. — Спасибо, — тихо проговорила я. — Пожалуйста. Обращайся. И аккуратнее, хорошо? — заботливо попросил он, случайно задев своими пальцами мои. Или не случайно. Кто его знает?.. — Постараюсь. — А впрочем… — он остановился в проходе, — я лучше помогу тебе. — Не надо. Честно, я буду аккуратно. Обещаю, — быстро заговорила я, придумывая всякие отговорки и пытаясь доказать свою самостоятельность. — А потом останешься без пальцев. Нет, я тебя больше не оставлю на кухне наедине с острыми предметами. — Рихард, я обещаю, что буду предельно аккуратна. Я сама приготовлю этот салат. Не маленькая уже, — а по уровню интеллекта и различных навыков — маленькая, ага. Уже сама подхожу всё к тому же огурцу с ножом и берусь за рукоятку последнего. Крови тут, вроде, нет. — В моих глазах ты всегда будешь той маленькой девочкой, которой я тебя помнил все эти годы, — подойдя ко мне сзади, он буквально прошептал эти слова мне на ухо и положил свои руки на мои. Меня будто окатило ледяной водой, а затем сразу же кипятком, когда мой друг только приблизился ко мне сзади. Как только над моим ухом раздался шёпот, по телу словно прокатилась волна чего-то ещё неизвестного мне, такое новое ощущение. Плюс ко всему, меня посетила мысль о том, что Рихард всё ещё без футболки, и он стоит сейчас так, что между нами ничтожное расстояние в пару миллиметров, а то и меньше. Ещё одна волна. Лоб покрылся испариной. Сердцебиение заметно участилось. Чёрт, что со мной? — Расслабься уже, — так же шепнул он, чуть крепче сжимая мои руки.