Падать далеко

Что сейчас было? Почему моё тело так отреагировало на эту… помощь? Руки до сих пор дрожат, пока я уминаю получившийся салат. То ли Рихард не пожелал оставлять меня даже наедине с вилкой, то ли просто захотел побыть рядом со мной — хотя первый вариант мне кажется более вероятным, — но он сидит сейчас передо мной и время от времени поднимает с пола на меня взгляд. Странно, даже не чувствую неудобства, оттого что кто-то смотрит, как я ем. Что меня радует, так это то, что друг мой в футболке, которая, к счастью, уже высохла. — Давай погуляем? — предложила я, наевшись и отодвинув от себя, миску, в которой осталась только половина салата. — Я не против. Только родителей предупреди, и пойдём. И маме, и папе я отправила сообщения о том, что дома они меня не застанут, а вернусь с Рихардом. Быстро одеваюсь, ибо, как известно, чем раньше выйдешь, тем больше погуляешь. На улице уже прохладно. Солнце закатывается за горизонт, и небо и облака окрашиваются в яркие цвета, а позже заметно темнеют, иногда даже видно, как загораются звёзды. Люблю это время суток. Сидишь в парке на какой-нибудь скамеечке и наслаждаешься жизнью, и хочется, чтобы такой момент длился вечно. Вот и в этом городе я недавно нашла такое место, как раз недалеко от дома. Сюда и привела Рихарда, по пути зайдя в магазин. Себе я купила ещё мороженого, но теперь на палочке — фруктовый лёд; а он купил себе банку пива. Уже сидя на скамейке и любуясь закатом, я не съела даже половину своего мороженого и до сих пор облизываю его со всех сторон. Под последними лучами солнца оно медленно, но всё-таки тает. — Пожалуйста, не делай так, — вздохнул Рихард. — Как? — я даже не посмотрела на него, следя за мороженым, чтобы никакая капелька не ускользнула от меня. — Ну… так… Ты просто так облизываешь… — О чём ты думаешь, извращенец? — я смущённо улыбнулась и ткнула его в бок. Вот как мне теперь доедать? — Это я? Сама тут… вызываешь у меня такие мысли, а я виноват! — он сделал глоток из своей банки и в ответ слегка толкнул меня плечом. — Вот назло тебе буду так делать. — Я тебя предупреждаю: девушки у меня давно не было. — А мне… я ещё ребёнок! — заикнулась я. — Да шучу я, шучу. Не трону я тебя, — он усмехнулся и приобнял меня за плечо. — И про девушку пошутил? — непонятно зачем спросила я, лизнув мороженое. — Нет, девушки правда давно не было. И на этой ноте мы замолчали. Я продолжаю облизывать свой десерт, Рихард допивает пиво и старается не смотреть на меня. Некогда тут закатом любоваться… Когда моё мороженое окончательно размякло и стало кое-как держаться на палочке, я уже съела его, откусывая крупные куски, и выбросила палочку в стоящую недалеко урну. — Рихард, — тихо позвала я его, наконец обратив внимание на то, как солнечный диск скрывается постепенно за кронами деревьев, стоящими далеко впереди, и горизонтом. — Что? — он повернул голову в мою сторону. На его лице видна еле заметная улыбка. — Ты скучаешь по тому времени, когда я была совсем маленькой? — я положила голову ему на плечо. — Скучаю. Ты тогда много смеялась и лезла ко мне обниматься. А сейчас… — Ну заставь меня. — Заставить смеяться или лезть обниматься? — Рихард покосился на меня, хитро улыбаясь. — Да что угодно. Можно хоть всё сразу. — Мне сейчас лень. Я мысленно усмехнулась, обняла его руку, погладив её от локтя до запястья, и, когда он перевернул её ладонью вверх, я положила свою ладошку на его, пропустив пальцы между его пальцами. Он сплёл их в замок. — Рихард, — снова так же произношу я после примерно минутного молчания. — М? — Что делать, если влюбляешься? — Бежать подальше. Гиблое это дело, особенно для такой маленькой, как ты. — Не хочу бежать. Да и не буду я от тебя убегать. — От меня? Попала ты, милая… — он усмехнулся. — Почему попала? — Влюбиться в такого, как я… — Ты хороший. — Не очень. Тебе не понравится со мной. Тем более я же… слишком старый для тебя. — Ты очень даже хороший, не говори так про себя. И взрослые говорят, что возраст — только цифры. — Так бывает только в сказках. — Хватит так говорить, пожалуйста. Я же… я думала… — Что всё взаимно? — он закончил фразу. Сказал это таким тоном, от которого по всему телу пробежали мурашки. Почему так обидно, оскорбительно прозвучали эти слова? К горлу подкатил ком, мешая дышать и отвечать что-либо. А я ведь действительно чувствую, что всё больше влюбляюсь в своего друга, и у меня была крохотная надежда на взаимность. К счастью или к сожалению, сейчас она совсем пропала. — Эмми, посмотри на меня и посмотри на себя. Мне почти тридцать, а ты ещё ребёнок. Да и мы с тобой совсем разные. У нас… — Ладно, — я перебила его, как бы грубо и невежливо это ни звучало. — Можешь дальше не говорить. Я домой пойду, наверное, — целую его в щёку, что стало уже привычкой при прощании с ним. — Пока. Нехотя выпускаю его руку из своих объятий и поднимаюсь со скамейки. — Прости, — я неизвестно за что извинилась и заторопилась домой. Вопреки моему желанию услышать, как за мной бежит или хотя бы идёт Рихард, он всё ещё сидит на той скамейке. За спиной не слышно знакомых шагов, и этим вечером до дома я дойду одна. А может, он прав? Всё, что нам говорят взрослые, и всё, что мы себе надумываем, — сказки? И то, что показывают в фильмах, рассказывают в книжках, в фильмах и книжках и остаётся? А в жизни всё по-другому. В жизни всё гораздо сложнее. Конечно… размечталась… нафантазировала себе счастье, вот и живи теперь в фантазиях. Как вообще я могла допустить такую мысль: что такому взрослому, состоявшемуся человеку, как Рихард, будет нужна такая… как я? Я ведь совсем недавно заметила за собой это чувство. У меня необходимость, зависимость видеть его, держать за руку… Держаться за руку у нас тоже стало обыденным. Просто я однажды неуверенно вложила свою руку в его, и он даже не одёрнул её, не убрал, даже ни слова не сказал — только обхватил своими пальцами мою ладонь. Хочу обнимать его, чувствовать тепло его тела… Ещё все эти своего рода ухаживания с его стороны. Он с такой заботой всё делает. Зачем ему это? Зачем он так… влюбляет меня в себя? Но не будем никого винить. Да и моё только это дело. Ему-то что? Просто в очередной раз в него влюбились. Кто бы мог подумать, что этой очередной жертвой стану я? Как всё сложно и запутанно. И как мне теперь быть с этими своими чувствами? В какую задницу их засунуть и, главное, как?