Падать далеко

…И так проходит день за днём. Каждый мучителен. Не вижу Рихарда — мучение; вижу его — пытка. И так больно становится от мысли о том, что после моего признания его отношение ко мне сильно изменилось, он стал по-другому общаться со мной. Причём всё не в лучшую для меня сторону. Я уже не могу с той же лёгкостью обнять его, поплакаться, выговориться том, что не даёт покоя. Потому, что-то, что не даёт покоя, связано обязательно с ним, а его я теперь… боюсь. К тому же он недавно уехал. Сказал, что на пару месяцев. И напоследок ещё говорил, что любит меня только как родную сестрёнку, а мои чувства пройдут, и что не может быть в моем возрасте всё настолько серьёзно, чтобы я так сильно полюбила мужчину, намного старшего меня. Почему он не верит, что с того дня я только сильнее люблю его? Ничего не проходит. Кажется, что вчера ещё призналась в любви, а на самом деле прошло столько времени… Уже и снег успел выпасть и давно растаять. Учёба очень скоро заканчивается. (Надеюсь, так же скоро приедет и Рихард.) Экзамены пройдут, и как раз после них мой день рождения. Если память не изменяет, у Рихарда день рождения на следующий день после моего. Надо его обязательно пригласить на свой праздник. Он должен, вроде, как раз за пару дней до моего дня рождения вернуться. Пусть будет без подарка — главное, чтобы был. Для меня это очень важно. Сама себе удивляюсь, но я смогла подружиться с некоторыми ребятами из класса. С тремя хорошо общаюсь. Могу смело сказать, что я горжусь собой. Учусь общаться с людьми в кои-то веки. Но какими близкими мы ни были, я никогда не смогу раскрыться им полностью, в том числе и рассказать, о ком я вздыхаю каждый раз перед сном. Давно пора бы забыть о своих чувствах и действительно найти кого-нибудь, кто будет ближе ко мне по возрасту, но… я не могу и, если честно, не хочу. Невозможно.

***

Всё позади. Самое страшное пройдено, а впереди теперь самое приятное. Но именно сейчас не об этом. Только что, пока я просто лежала на кровати и отдыхала, меня пришло сообщение: «Приходи срочно, пожалуйста». От Рихарда. Значит, он уже приехал. Интересно, как давно? И почему срочно? Похоже, что-то случилось. А если срочно, значит, что-то серьёзное. Наверное. Почему он именно меня позвал? Я ведь… ещё ребёнок. Ни с чем, что взрослому не под силу решить самому, не справлюсь. Но раз позвали, надо бежать. Наскоро натягиваю джинсы и футболку и, бросив родителям, что мне очень надо торопиться, выскочила из квартиры, затем уже на улицу. В лицо ударил прохладный ветерок, забрался под футболку, и по спине пробежали мурашки. Вздрогнув, я бросилась со всех ног в сторону дома, где живёт Рихард. На город опускается темнота ночи. Время позднее же. Все нормальные люди отдыхают или же готовятся к следующему дню, а я бегу без передышки, стараясь не сбить с ног прохожих. Взбегаю вверх по лестнице, и вот, наконец, нужная дверь. Нажимаю на звонок и, пока мне не открыли, пытаюсь восстановить дыхание. А сердце и не собирается сбавлять обороты, всё так же отбивая бешеный ритм — уже не от бега, а от волнения, тревоги. Да что там с Рихардом? И полминуты не прошло. За дверью послышались шаги, затем звук открывающегося замка, и… О бог мой. Стоит передо мной. В домашних шортах, с голым торсом и мокрыми волосами. Похоже, только что из душа, судя ещё и по каплям воды на плечах. А приехал он буквально недавно, ибо пока не разобранный чемодан стоит у порога. — Привет, — совсем тихо говорю я и без приглашения делаю шаг к Рихарду, уже поднимая руки, чтобы обнять его. — Привет, — отвечает он, чуть улыбаясь. Как только мои руки коснулись его шеи, он немного наклонил голову ко мне и прильнул к моим губам, обнимая меня, прижимая к себе. От такой неожиданности я широко распахнула глаза не в силах даже пошевелиться. Из-за нахлынувших эмоций и той же неожиданности у меня перекрыло все дыхательные пути — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сердце будто вот-вот выскочит из груди, ломая изнутри рёбра. Навстречу его сердцу. Я и не заметила, как уже буквально размякла в его руках: руки бессильно лежат на его плечах, ноги подкашиваются. Немного склонив голову на бок, приоткрываю рот, и Рихард проникает туда языком, сплетая его с моим. Запас воздуха в лёгких иссякает, заставляет прервать этот неописуемо прекрасный момент. — Прости дурака, — шепчет он и всё так же прижимает меня к себе, прислонившись своей щекой к моей. — За всё прощу. Только один вопрос, — я стою в том же положении, но уже, к великому счастью, могу дышать. — Какой? — Ты так уверен, что… ну… у меня за эти два месяца никто не появился? — запинаясь, спросила я. — То есть? — Рихард отпускает меня и делает полшага назад. Его испуганный взгляд так и говорит за него: «Неужели я опоздал?..» — Ну… ты понимаешь же, — я поджала губы. — Да. Понимаю, — он вздохнул и потупил взгляд, не зная, что теперь делать. — Знал бы ты, как на тебя жалко сейчас смотреть, — я улыбнулась, закусив нижнюю губу. — Никого у меня нет, — обвиваю руками его тело и кладу голову ему на плечо. — Я и на тебя с того дня даже не смела надеяться. Подумала, что если я для тебя буду как сестра, то… так и быть. — Никакой целеустремлённости, — усмехнулся он. — Зато послушная — с первого раза понимаю. — Останься тогда со мной на ночь, пожалуйста. Обещаю, приставать не буду — только обнимать. А то соскучился же. — А я не обещаю, что не буду во сне приставать, — поворачиваю голову и утыкаюсь носом в его шею, вырисовывая его кончиком незамысловатые узоры. — Лапать будешь, да? — хохотнул Рихард. — Конечно. Буду тискать за всё, что можно и нельзя. — Не хочешь начать прямо сейчас? — Начнём ночью, а продолжим на твой день рождения. — Так долго ждать, — он жалобно протянул эти слова и повёл меня в спальню. — Каких-то три дня. И два дня до моего дня рождения. — Вот как, значит. Ложись, — Рихард лёг на кровать и похлопал рядом с собой, приглашая меня. — Как? Я же в этой одежде, — я опустила взгляд, оглядывая себя, — на улице хожу. В ней в постель… — Если для тебя это так принципиально, я могу дать тебе свою майку. Тебе она будет почти как платье, — сказав это, он поднялся и стал искать в шкафу что-нибудь для меня. — Спасибо, — смущённо говорю я. Вдруг замечаю, что, пока я торопилась сюда, футболку надела прямо на голое тело. Совсем голое. Без бюстгальтера. Мне стало безумно стыдно. Щёки колет даже. Хочется под землю провалиться. Впервые отчасти рада тому, что размеры у меня далеки от привлекательных, — ничего особо не торчит из-под футболки. И всё же Рихард, я уверена, заметил отсутствие чего-либо под мягкой тканью. Тем временем мне уже вручили майку. Кивнув, убегаю в гостиную, чтоб переодеться. Не сверкать же своими костями, выпирающими тут и там, перед Рихардом. Быстро переодеваю верх и собираюсь уже снять джинсы, как вдруг осознаю, что, черт возьми, прорези для рук… не очень-то и маленькие. Майка, как-никак, мужская. Заглядываю в спальню и почему-то тихо спрашиваю: — А можно я тут на диване посплю? — Почему? Внезапно осознала, что с мальчиками никогда не лежала в одной кровати, и теперь стесняешься? — он с довольной улыбкой вышел ко мне и осмотрел меня с ног до головы и спереди, и сзади. — Тебе идёт. — Ну Рихард… — Я не настаиваю, конечно, чтобы ты спала со мной в одной кровати, так что могу и на диване постелить. — Мне, вроде бы, хочется с тобой полежать в обнимку, но… да, стесняюсь. Вот, — я вздохнула, однако неожиданно вспомнила об одном важном моменте. — Стой, а что родителям сказать? — Завтра уже скажешь, что я после перелёта плохо себя чувствовал, а ты поухаживала за мной и уснула здесь, — после недолгих раздумий сказал Рихард. — Врать родителям… — Если хочешь, можешь сказать им правду, и тогда меня к тебе точно никогда не подпустят. Кстати, я хотел спросить: в душ пойдёшь? — Если можно. — Спинку потереть? — Спасибо, но без этого как-нибудь переживу. Сопровождаемая пристальным взглядом дру… па… Черт. Кто он мне теперь? Вообще кто мы друг другу? Я во всём этом плохо разбираюсь… Да что уж тут скрывать?.. Я совсем в этом не разбираюсь, и потому не могу понять, изменил ли тот поцелуй что-либо? И если да, то как? Определённо изменил, определённо. Но как — увы, такое мой мозг не в состоянии узнать. Ох, слишком много вопросов назревает. Только не сейчас, пожалуйста. Уже поздно — и я провалюсь в царство Морфея, как только моя голова коснётся подушки. Не горю желанием ворочаться целую ночь из-за роя мыслей, появляющихся вновь и вновь в моей голове с каждой минутой, а то и секундой. Не раз пережито. Не понравилось. Подставляя своё тело тёплым струям, тщетно пытаюсь отогнать от себя ненужные именно в этот момент размышления. Может быть, завтра получится уделить им должное внимание. А так же ли я люблю Рихарда, как тогда, в конце августа? Да. Конечно, да. Были такие дни, когда у меня вдруг появлялась надежда на то, что эти мои чувства — только влюблённость, которая очень скоро должна пройти, и тогда я бы не мучилась так больше. Надеялась, что это своеобразная временная привязанность, сильная зависимость, как от наркотика. Но с каждым днём, с каждой нашей встречей, каждым проведённым мгновением с ним от такой надежды ничего не оставалось. Он восхищал и восхищает меня всё время, пусть даже какой-нибудь самой незначительный мелочью. Слово, движение, поступок… даже взгляд этих глаз. Этих серо-зелёных глаз. Может, я ошибаюсь насчёт их цвета, потому что никогда не успевала заглянуть в них, ибо то сама смущённо отводила взгляд, то он сам отводил свой. Будто нарочно не давал мне ещё глубже увязнуть в болоте под немудрёным названием «любовь». Хотя почему «будто»? Возможно, так и задумывалось. В любом случае, у него, откровенно говоря, не очень-то и получалось. У моей «влюблённости» в планах нет оставления меня в покое. Как-то неожиданно осознаю, что тупо стою под душем — даже никоим образом не двигаюсь — и впустую трачу воду, поэтому поспешно выключаю её, старательно вытираю насухо своё тело большим мягким полотенцем, любезно врученным мне Рихардом. Люблю такие полотенца, причём именно из-за их размеров — хоть с головой закутывайся и без какой-либо одежды под ним гуляй так по квартире. Вот и сейчас возникло такое желание, но я его сразу же отмела в сторону: всё-таки в гостях, да и вообще в присутствии кого-либо ещё в квартире, я никогда так не сделаю. Некрасиво, неприлично, неправильно и ещё куча слов с «не». В кои-то веки я удосужилась выпорхнуть из ванной — в майке Рихарда и с мокрыми волосами. Знаю, что проснусь завтра с огромным и не поддающимся никакому описанию осиным гнездом на голове, но не думаю, что в этой квартире найдётся фен. Или всё-таки найдётся? Но, как бы то ни было, не хочу и не буду просить сей предмет. Это, по крайней мере, неудобно для меня. Как можно тщательнее вытерев волосы уже влажным полотенцем, чтобы с их кончиков поменьше капало, я повесила его на батарею в той же ванной и неспешно побрела в спальню несмотря на отчаянные крики разума идти ложиться в гостиной на диван. Оказывается, пока я там бесцельно, как мне кажется, расходовала воду, мой предмет воздыхания уснул сном младенца, до подбородка укрывшись тёплым одеялом. Я почему-то это предвидела — то, что он не станет ждать меня и уснёт. Невзирая на то что он лежит спиной ко мне, я безумно умиляюсь этой картине. Его будто кем-то другим бережно укрытые широкие плечи. Его ровное дыхание. Даже его немного взъерошенные на макушке и затылке волосы. Всё это так чертовски мило выглядит. В попу воспитание и стеснительность. Прости, мам, но я хочу лежать в обнимку с ним и… неважно. Хотя бы просто лежать рядом с этим чудом.